Форум » Остальные страны и другие миры » Лес (Канада) 0.1 » Ответить

Лес (Канада) 0.1

Native: Густая, труднопроходимая и вечно-зелёная тайга. Растительность преимущественно хвойная, северная, лиственные деревья встречаются в значительно меньшем количестве. Атмосфера в лесу приятная: тишину нарушает лишь пение птиц, журчание многочисленных ручьев и редких крупных рек. Эхом звучат голоса обитающих здесь животных - как общеизвестных, так и не очень. Мало кто из людей выбирался в эту глубинку. Можно даже сказать, что большая её часть человеком нетронута.

Ответов - 49, стр: 1 2 All

Wolverine: |Из Нью-Йорка| Канада всегда была единственным местом, где Росомаха чувствовал себя спокойно. Но и в этой стране он предпочитал уединенный домик в лесу душным городским квартирам. Сюда он совершал паломничество каждый раз, когда моральных сил уже не хватало. Некоторые ходят в церковь за помощью и получением поддержки, а Джеймс просто растворялся в бескрайних лесных просторах. Природа освобождала разум от гнетущих мыслей и тяжелых воспоминаний, обостряла все инстинкты и органы чувств, и мужчина наслаждался каждым шорохом, каждым запахом, каждым пейзажем, переживая текущий момент, настоящее, как будто это последний миг в его жизни. Здесь, наедине с природой, он как никогда был самим собой, не скованный правилами, нормами, традициями тех или иных человеческих и мутантских групп. Тут не было интриг, заговоров, захватов, побегов, сражений. Только гармония, четкая иерархия всех живых существ и до простоты понятные условия выживания, заложенные в самой сущности каждого обитателя канадских лесов. Не было деления на добро и зло, на людей и одаренных. У Хоулетта были такие же права находиться здесь, как и у гризли, у волка, у совы или оленя. Эти великолепные зеленые моря деревьев, величественные серые горы с заснеженными шапками, глубокие чистейшие озера, где отражалось голубое небо и ясные облака – все такое естественное, такое родное… К домику он подъехал на мотоцикле еще рано утром, проверил, все ли в порядке внутри, разложил продукты и, захватив с собой кое-что, покинул жилище, отправившись куда глаза глядят. Ноги сами вели его, он просто гулял по лесу без определенной цели, никуда не торопясь. Он просто смотрел, слушал, вдыхал, прикасался. Джеймс ни о чем не думал, в сознании он воспроизводил пейзажи и образы, только что увиденные. Увлекшись, он и не заметил, как день уже плавно перетек в вечер, а затем над лесом стала царствовать ночь. Только дождь и внезапно усилившийся холод пробудили мутанта от отрешенности. Тряхнув уже мокрыми волосами, он поежился, когда ледяные капли проникли за шиворот куртки и рубашки, и втянул носом воздух. Ливень обещал быть долгим, об этом говорило немало фактов, и Джеймс привык доверяться инстинктам. Внутренний голос убеждал его найти укрытие и переждать непогоду. И пусть ему с регенерацией никакая влажность и холод не грозили, все же прогулка не была бы уже столь приятной по колено в воде и будучи продрогшим. Путь до дома был неблизким, и Хоулетт направился к ближайшей горе в надежде укрыться в естественном убежище. Он уже насквозь промок, только сейчас ощутил некоторую усталость, и поэтому ускорил поиски. Когда-то давно Росомаха уже был в этих краях, но плохо помнил местность в деталях – амнезия не щадила как раз самые безобидные и приятные воспоминания. Ему повезло, на пещеру он буквально наткнулся, сквозь стену дождя различив темнеющий впереди проход. Ливень нарушил и разбавил палитру запахов, поэтому присутствие кого-то еще внутри Джеймс уловил только тогда, когда уже сделал несколько шагов в глубь укрытия, снимая с себя куртку и намереваясь развести костер. В рюкзаке, взятом с собой, были герметично упакованные спички и немного топлива для розжига - еще с утра он подозревал, что погода испортится. Помимо этого канадец захватил с собой немного еды, так как планировал поймать кого-то, а не устраивать пикник из генетически модифицированных достижений цивилизации. Он остановился перед сложенными у стены шкурами недалеко от входа, присел на корточки и принюхался. Странно, но запах был удивительно знакомым. И еще, его обладатель находился здесь. Точнее, обладательница - очертания ее фигуры он различил впереди уже через несколько мгновений. Не предпринимая резких движений, он остался на том же месте, лишь достал железную зажигалку и коротким щелчком осветил себя и кусочек пещеры. Свет выхватил интересные детали интерьера, включая наскальную живопись и небольшой потрепанный сундук в углу. Позволяя огоньку плясать над Zippo дальше, Джеймс поднял взгляд на незнакомку, стараясь различить ее черты более точно и ожидая, когда она наконец подойдет к нему. В пещере было более чем прохладно, а Росомаха сейчас владел единственным источником тепла и света. И кроме того, в рюкзаке рядом с ним была еда, запах которой хозяйка укрытия тоже наверняка учуяла.

Native: Эсми постепенно поддавалась соблазну Морфея, веки становились все тяжелее и, не смотря на шум дождя, стала постепенно засыпать. Воздух был пропитан запахом дождя, который закрывал собой все иные, он навеивал воспоминания, обрывки образов, и было сложно зацепиться хоть за один из них. Будто память дразнила ее, то закрывая все для собственной хозяйки, то дразня ее множеством воспоминаний сразу, показывая лишь, своего рода, обложки тех. В купе с методичным постукиванием капель о скалу, которые действовали на сознание не хуже гипноза, сон уверено наступал, не беря во внимание даже голод. Слишком сильно она устала, добираясь сюда. Но, уснуть одаренной было не суждено. Из-под полуприкрытых век девушка приметила расплывчатое темное пятно, которое неожиданно появилось у входа в ее пещеру. Лениво открыв глаза, одаренная несколько раз моргнула, все еще поддаваясь тяжести век, и постаралась сосредоточиться на странно картине. Может, ей просто показалось? Из-за дождя и усталости инстинкты отказывались преданно служить на благо дикарке, но по причине той же усталости, как физической, так и моральной, она пока не осознавала, что находятся в потенциальной опасности, здесь, в лесу. Глаза, быстро привыкшие к освещению в пещере, достаточно было определили, что никакое это не пятно: это был человек. Эсми вздрогнула, замерев на месте и, с силой сжала пальцами мех. Ее не столь испугал тот факт, что это был человек. Ее напугало то, что он без всякого страха вошел сюда, он сделал это ночью. Местные люди, как и туристы, прекрасно знали легенды о «Снежном Человеке», и даже если совались в эту часть леса, то лишь днем и группами, да и искать ее пещеру никто не пробовал. Им хватало острых ощущений еще у реки, а учитывая то, что время от времени тут бывали солдаты секретных организаций, то не в их интересах было увидеть трупы в местных новостях. Так что, людей, особенно в последние лет десять, тут не было вообще. И если следовать логике, это был кто-то, знающий о ней, или достаточно сильный, чтобы не брать ее во внимание. Это было плохим началом. Тем временем мужчина, как стало ясно по очертаниям его тела, приблизился и, видимо, заметил ее. Будучи ошарашенной всем происходящим, дикарка практически не дышала, и лишь сейчас сумела совладать с собой и принюхаться. Тот запах, что она учуяла, окончательно поверг Уайт в шок, и, на какой-то миг, потеряв контроль над собой, при появлении первой же искры она резко подалась назад, как испуганная кошка, на четвереньках, вжавшись в холодную стену. Это был он. Запах этого мужчины Абориген помнила, и знала всю свою сознательную жизнь, могла отличить его от любого другого, даже не задумываясь, не было никого похожего на него. Ведь он был тем единственным воспоминанием, которое все это время не давало ей превратиться в животное, напоминая всякий раз, что у нее есть прошлое, она человек. Она не помнила ни своего имени, ни как встретила его, ни что чувствовала к нему, но помнила его самого. И это были далеко не отношения между двумя людьми, это была связь между двумя столь похожими созданиями, даже если Джеймс ее не помнил, она помнила его, и этого было достаточно. С момента их последней встречи прошло очень много времени, но они встречались после того, совсем недавно, но Уайт была права в своих догадках, он не помнил ее, и не помнит сейчас, это было видно в его глазах. Ни тогда одаренная не напомнила ему о себе, ни сейчас делать этого не собиралась. Дикая не была в праве требовать чего-то, она была очень рада просто видеть его. Холодный камень вместе с мокрыми волосами, безжалостно заставили девушку вспомнить, насколько она замерзла и, наконец, очнуться. Ей было тяжело задержать взгляд на Джеймсе, но все чувства были более чем напряжены, двигаться было мучительно тяжело. Эсми была ошарашена таким неожиданным появлением этого человека, растеряна, попросту не знала, что делать дальше. Помимо этого, ее пугал и в то же время манил огонь, который был единственным, помимо шкур, источником тепла. У нее были еще шкуры, но Уайт поленилась пройти немного вглубь пещеры и перенести те в свою «кровать», а сейчас было немного не до того. Все решилось, когда тонкий нюх одаренной уловил запах еды, и в животе предательски послышались отголоски голода. Она дрожала от холода, была истощена и напугана, загнана в угол, и больше не было сил сопротивляться чему-либо, инстинкты побеждали здравый смысл. Неуверенно, не сводя глаз с лица Росомахи, дикарка сделала первый шаг вперед, плавно продвигаясь в его сторону. Она была готова броситься обратно в любой момент, если что-то спугнет ее. Дыхание сбилось, но девушка упрямо старалась справиться с этим, по мере того, как приближалась ближе к огню и начинала вновь принюхиваться. Когда расстояние сократилось до какого-то метра, одаренная неожиданно замерла, все так же стоя на всех четыре и чуть склонила голову на бок, потому что на лицо упали мокрые волосы, а убрать их дикарка не решалась. Сейчас в голове не было ни единой мысли. Все воспоминания будто исчезли, и их никогда не было. Будто это была их первая встреча, Эсми понятия не имела, как повести себя дальше. Как он поведет себя. Не смотря ни на что, она помнила его привычки, что он не любит, когда к нему прикасаются, и боялась даже приблизиться.

Wolverine: Он внимательно наблюдал за каждым движением незнакомки, не упуская из виду ни малейшей детали. Кто знает, возможно, она проявит открытую агрессию по отношению к нему, ведь далеко не каждому живому существу понравится вторжение чужака в его владения. Но сейчас, наконец-то разглядев ее глаза, Джеймс видел и понимал, что дурного от нее можно не ждать. Она не навредит ему – ярости в ней не было. Скорее, она сама опасалась мужчину, так неожиданно появившегося в ее доме. - Я не обижу тебя… - тихо, успокаивающе произнес Хоулетт, одновременно без резких движений достав из рюкзака пакет с вялеными кусочками мяса и, открыв упаковку, медленно протянул закуску дикарке, не отрывая взгляда от ее глаз, блестевших в полумраке. Он не знал, понимает ли она человеческую речь, поэтому простейшие фразы все равно сопровождал жестами. - Я просто переночую здесь, пока идет дождь, хорошо? Я принесу еду и разведу костер. Тепло, нам будет тепло. Жди, я скоро вернусь. – последние слова он уже не объяснял дополнительно знаками – интуиция подсказывала Росомахе, что девушка и так все прекрасно поняла. Поднявшись, он потушил и убрал зажигалку и быстрым шагом покинул пещеру, оставив у стены только рюкзак и куртку. Он действительно вернулся, через двадцать минут, с первой порцией дров. Ему посчастливилось найти неподалеку более-менее сухое дерево, укрытое со всех сторон горными выступами. Он сделал еще несколько заходов, и когда топлива в пещере оказалось достаточно, чтобы всю ночь их грел огонь, Росомаха сложил домиком поленья, добавил немного жидкости для розжига, так как древесина все равно была сыроватой, и уже через минуту пещеру освещал костер. Мужчина расположил его так, что дым уходил наверх, сквозь сложный каменный лабиринт на потолке, а тепло распространялось по всему укрытию. Теперь, когда здесь было относительно светло, Хоулетт мог разглядеть богатую коллекцию шкур и простейших предметов быта, которые создавали впечатление, будто он попал в каменный век и встретился с одним из первых представителей человека разумного. Однако канадца такие вещи не удивляли, он и сам несколько лет провел в лесу в полудиком состоянии. Возможно, такой интерьер в какой-то степени был ему даже ближе и приятнее, чем современная мебель из синтетических материалов. В пещере уже стало теплее, и Росомаха спокойно попросил девушку собрать шкуры и уложить их поближе к огню для нее и для него. Он показал, куда именно нужно положить их, чтобы не подпалить, и вновь стремительно исчез из убежища. На этот раз мутант отсутствовал дольше, но и вернулся с хорошей добычей: молодой олененок потерялся в такой ливень и, к своему несчастью, был выслежен Джеймсом и моментально убит. Он освежевал его на месте и взял с собой только лучшие куски мяса, а всем остальным поделился с приближавшимися на поляну волками. Все равно они с девушкой больше прихваченного не съедят. Вновь промокший насквозь, одаренный разместил оленину на костре, предварительно поделив ее на удобные для прожаривания куски, а затем обратился к дикарке, на этот раз с простой просьбой последить за ужином, и достал из своих запасов флягу с виски, хлеб, баночку с солью и плащ-палатку. Последнюю он натянул над входом в пещеру так, чтобы уменьшить сквозняк и попадание дождя внутрь. Внутри стало еще теплее и уютнее, и приятный запах готовящейся еды щекотал ноздри и еще сильнее пробуждал голод. Джеймс огляделся, убедился, что все задуманное выполнено, стянул с себя бесполезную рубашку, положив ее на рюкзак так, чтобы она быстрее высохла у костра, и сам уселся на шкуры, предназначенные в эту ночь для него. Штаны он решил не снимать, а просто поближе придвинулся к огню. Наблюдая за увлеченной процессом приготовления ужина девушкой, он глотнул из фляги, стараясь быстрее согреться, и протянул виски незнакомке, тихо добавив: - Джеймс. Росомаха. А ты? – отблески языков пламени плясали на стенах и неровно освещали саму хозяйку пещеры. Ее смуглая кожа, длинные вьющиеся волосы, гибкое совершенное тело, большие глаза, которые говорили лучше любых слов… Она была едва прикрыта самодельной одеждой, и канадец невольно удивлялся, как такое хрупкое создание не чувствует холода, ветра. В какой-то момент у него случилось дежавю, словно все это он когда-то уже переживал, и сейчас он особенно остро ощутил ее запах, до боли знакомый, но в то же время такой недоступный – Хоулетт не мог разгадать тайну, откуда он был известен ему. И вот они сидели совсем рядом, почти касались друг друга, и мутант внимательно рассматривал каждую черту ее лица, каждый изгиб ее фигуры. Определенно, все это было ему знакомо. - Мы встречались раньше? – неуверенно спросил он, не зная, поймет ли она его в этот раз.

Native: Девушке оставалось только поражаться, как он, каждый раз, находил способ усыпить всякую ее бдительность и сущность. Ему достаточно было взгляда, а сейчас Джеймс еще и прибег к удару ниже пояса, по ее первостепенным потребностям. Осторожно взяв предложенный пакет, из которого доносился мучительно желанный запах мяса, дикарка нервно сжалась и немного подалась назад, сев на корточки. Нет, лучше бы он на нее напал, честно слово. Конечно, Эсми знала, что он не причинит ей вреда, но все происходящее заставляло пульс отбивать в висках безумный ритм, не давая ни малейшей возможности сосредоточиться. Прошло столько лет, и вдруг он появляется в ее пещере, чтобы переночевать. Просто так. Это не поддавалось никакому объяснению. Когда мужчина покинул ее дом, девушка так и осталась сидеть, прижав к себе пакет. В голове эхом отдавались его слова, и очнуться от ступора Абориген смогла, лишь после раската грома, прокатившегося по долине. Невольно вздрогнув, Дикая отстранила от себя пакет и внимательно взглянула на содержимое. С ее зрением не было проблемой видеть в темноте, и, оставшись без источника света, она не особо горевала. Такой уж лес: солнце поднялось из-за горизонта – пришло время вставать; опустилось – забираться в свою норку. Если, конечно, ты не хочешь испытать судьбу и побыть ночным хищником. Сейчас эстафету перенял Джеймс, и девушке оставалось лишь его дожидаться. Сон отступил окончательно, а голод лишь усилился, поэтому одаренная непроизвольно опустила руку в пакет и захватила пальцами несколько кусочков. Внимательно обнюхав те, она еще какое-то время сомневалась, но ноющий желудок взял свое и победил в этом споре. Стоит признать, эта еда была очень даже ничего, и с клыками дикарки не составило труда расправиться с жесткими кусками мяса. С каждым кусочком самочувствие Уайт становилось лучше, и она даже не заметила, как прошло время, будучи увлеченной неожиданным перекусом. Когда Джеймс вновь появился в пещере, она даже удивленно смерила его взглядом, ведь до сих пор не верила, что он действительно останется. Отложив пакет, медленно поднялась на ноги и слегка встряхнулась, избавившись от небольшой доли влаги, осевшей на волосах. Из-за этого по телу пробежала легкая дрожь, но Дикая быстро совладала с собой, увлеченно наблюдая за действиями ее гостя. Когда-то, очень давно, он делал что-то подобное, ведь хижина на этой скале – его рук дело. Казалось бы, столь простые для мужчины действия, но у этой одаренной они вызывали восхищение. То, как он нес эти куски дерева, складывал, рукой приглаживал гриву мокрых волос и вновь пропадал за стеной дождя. Постепенно страх начал улетучиваться, по мере того, как Эсми привыкала к появлениям Росомахи, изучала его, как он изменился, и насколько остался прежним. Что всегда поражало девушку в нем, так это его сила, то, что, не смотря на все резкие повороты судьбы, все, что ему пришлось пережить, он приспосабливался к обстоятельствам, но оставался прежним, самим собой, что бы там не случилось. Она не была настолько сильной. Вскоре, посреди пещеры появился костер, что было для Нейтив сродни искусному шаманскому ритуалу. Определенно, она умела добывать огонь, и разводила костры в свое время, но то, как это делал Джеймс - казалось ей чем-то магическим. Какая-то жидкость, сложенные по-особому дрова, особенное место, зажигалка… Наверное, дикарка была похожа на маленького ребенка увидевшего как делают жирафа из шарика. Но, пришлось отвлечься, когда мужчина попросил ее перенести шкуры. Пожав плечами, она удивленно хлопнула ресницами, сделав для себя вывод: школа Ксавьера была не столь плохой. Там можно было бы научиться подобным вещам. Перемещение шкур не заняло много времени: перетащив ту, что заменяла Эсми кровать, ближе к огню, одаренная направилась вглубь пещеры и принесла еще несколько таких же, когда-то принадлежавших медведям. А потом, подумав, взяла еще пару волчьих. Все это девушка аккуратно расположила вокруг костра, в точности так, как сказал сделать Росомаха. Он, в свою очередь, снова исчез из убежища, направившись противостоять дождю. Его не было дольше, чем в прошлые разы. Уайт умостилась на шкуре, сев на колени и положила на них волчью шкуру, стараясь занять себя чем-то. Тепло исходящее от костра быстро наполнило всю ее пещеру, и лишь порывы ветра нарушали сложившийся в ней порядок. Раньше Дикая была уверена, что ждать – это то, что выходит у нее лучше всего. Она ошибалась. Сейчас, смотреть на деревья, темный цвет которых нельзя было различить из-за дождя, было очень тяжело. Эсми начала волноваться, боясь, что с ним что-то произошло, но не решалась отправится на поиски. Лишь то и дело прищуривалась, пытаясь различить хоть какие-то силуэты перед глазами. Сложно передать, какую радость девушка испытала, почуяв приближение столь знакомого запаха. Если бы помнила, как нужно улыбаться, то улыбнулась бы, когда Джеймс появился на «пороге». Нет, что бы он себе не решил, этой ночью она его из пещеры больше не выпустит. То, что он должен уйти утром, дикарка воспринимала как должное. Переняв эстафету повара, она проводила мужчину взглядом и с удвоенным интересом принялась заниматься их ужином. Столь аккуратные куски были для нее в новинку. Обладая костяными когтями, Уайт могла с легкостью поразить соперника, но вот разделывать мясо ими было не очень удобно. Как пользоваться ножом она не знала, хоть такой и был в ее сундуке. Разве что на уровне инстинктов могла броситься с ним на противника. Но, сейчас не об этом. Сейчас Эсми внимательно следила за мясом, с легкостью его переворачивая. После событий в Гонконге, которые ее разум предусмотрительно старался удалить из памяти, огонь был ей страшен, но ощущения от него не столь. Они забылись как страшный сон. Молчание было прервано, и Дикая перевела свое внимание с пищи на собеседника, удивленно приподняв брови. Зачем он представляется? Странный человек. Мысль о том, что он действительно считает это их первой встречей пришла в голову сразу после этого, и Уайт сама поразилась своей глупости. Разумеется, он называет свое имя. У людей так принято. Теперь предстояло ей потрудиться, вспомнив нужные слова, и как их нужно произносить. Ткнув кончиком когтя себе в плечо, она с отражающимися на лице трудностями произнесла свое имя, стараясь не запинаться, но в какой-то степени пришлось произносить по слогам. - Абори-ген. Эс-ми. Девушка непроизвольно перевела взгляд на полуобнаженное тело мужчины, бесстыже рассматривая его. Ну, не знала она такую вещь, как правила поведения в людском обществе. Ей хотелось смотреть на него – она смотрела. И ей он нравился без одежды больше, чем в ней. Что тут такого? Будучи занятой этим заданием, она автоматически взяла предложенную фляжку и сделала небольшой глоток, о чем сразу же пожалела. Когда-то Уайт пробовала Кока-колу, и отходила от ее вкуса несколько часов, а сейчас, испытав прелесть виски, никогда в жизни не попробовав алкоголь, дикарка и вовсе решила, что пришла на нее кара небесная: она горит. Разом, переменившись в лице, Нейтив резко дернулась, но вместо того, чтобы выплюнуть противную жидкость – ее проглотила. Что называется, доверяй этому канадцу. Кажется, на глазах выступили слезы, хотя в последний раз она плакала лет двадцать назад, как минимум. Хотя нет, она делала это еще, будучи человеком в обществе, а когда это было – она не помнила. Тяжело дыша, она резко вернула фляжку ее хозяину, уставившись на него, как на гризли, с которым столкнулась лоб в лоб. Благо, обжигающая жидкость утихомирилась столь же быстро, как и обожгла ее горло, дав возможность дышать свободно. Наверное, это послужило своего рода переключателем для Эсми, потому как, пережив этот стресс, девушка перестала ощущать себя беспомощным котенком, начала вспоминать слова куда быстрее. Будто ее пробудили от оцепенения, и жизнь перестала течь в замедленно съемке. Заметно оживившись, она быстро отреагировала на следующий вопрос Росомахи. Подняв указательный палец вверх, она внимательно взглянула на канадца. - Там вверх хижина, видел? Мы там жить. Эсми сказала это, не задумываясь, будто этот факт был обычной, всем известной вещью. Она и вовсе с интонациями плохо ладила, а лгать не умела. Для этого нужно научиться говорить. Резко поднявшись на ноги, она с привычной для себя скоростью отстранилась от огня и взяла одну из больших шкур, с которой направилась к Джеймсу. Да, она всякий раз помнила его привычки, но они оба терпеть не могли правила и всякие намеки на них. Потому одаренная без спроса повернула шкуру мехом вовнутрь и укрыла ею обнаженные плечи мужчины, после чего опустилась на колени за его спиной, чтобы лучше укутать его. Заботится о нем - это было ее естественное желание вне зависимости от обстоятельств и того, в каких отношениях они были. Убрав руки со шкуры, она чуть наклонилась в сторону и, опираясь на ладони, погнулась вперед, чтобы опять встретится с ним взглядом. Сейчас цвет ее глаз сменился: некогда испуганные, тусклые карие глаза уступили место другому цвету, он куда больше напоминал пламя и сливался с огоньком, который вдруг загорелся в Дикой. Ее настроение стало игривым, и, как настоящей кошке, ей хотелось это как-то выразить. - Я рада тебя видеть. Практически промурлыкав это, говоря тихо и с неподдельным интересом вглядываясь в голубые глаза мужчины, она стремительно подалась навстречу ему, но остановилась всего в нескольких миллиметрах от его щеки, и плавно отстранилась, на ходу поворачиваясь, так и не коснувшись своей кожей его. Будто играя с ним, Эсми перевела взгляд на огонь и как зачарованная стала наблюдать за движением пламя, причудливый танец которого отражался в глазах. Уже передумала ластиться, но надолго ли? - Ты устал быть одним из них?

Wolverine: - Мы?.. – тихо, одними губами переспросил Джеймс, удивленно глядя на Дикую и судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то, что было связано с нею. От напряжения даже начинала болеть голова, но ему удалось выудить смутные образы прошлого. Он знал, девушка не лжет. Они действительно были когда-то вместе. Когда-то очень давно, так давно, что амнезия практически стерла это время из его памяти, и все-таки запах, внешность, интуиция – все это убеждало мужчину в истинности услышанного. Правда, он не знал, как и почему они расстались, но сейчас вряд ли это было актуально. Он снова тут, чтобы разобраться в себе, найти утерянную часть собственной души и избавиться от пробелов в биографии. Да, не просто так совершил Хоулетт сегодня столь длительную прогулку. Оказывается, он целенаправленно шел сюда, к пещере. И именно сейчас, когда мужчина переживал непростой эпизод своей судьбы, он нашел поддержку. В лице этой дикарки, пусть даже она сама не понимала, какую роль играет для него. Пока Росомаха предавался воспоминаниям и размышлял о происходящем, девушка уже приблизилась к нему, почти касаясь его лица своим, и он задумчиво заглянул в ее необычные глаза, коротко улыбнулся, когда она высказала свое настроение, и кивнул. Он тоже был рад видеть ее, наверное. Просто в этот момент мысли канадца текли в другом направлении, он пытался воскресить все, что связывало его с хозяйкой пещеры. Он всегда очень нервничал, злился, раздражался, когда не мог найти нити отношений с кем-то из прошлого, но сейчас почему-то никаких отрицательных эмоций не было. Рядом с ней ему было спокойно, он знал, она поймет его в любом случае. Даже если придется начинать все заново. Впрочем, это уже случилось, они ведь представились друг другу. Джеймс глубоко вздохнул и устало покачал головой. - Я всегда оставался другим. Даже когда жил с ними. Но ты права… Что-то не так. Что-то неправильно в моей жизни. Поэтому я здесь, в Канаде, в лесу. И кажется поэтому я сейчас с тобой. Я ищу дорогу к себе… - он чуть подался вперед, невольно следуя за девушкой, как будто ее губы были спасительным обещанием, что все наладится. Но она отвернулась, взглянула на огонь, и он вовремя опомнился, последовав ее примеру. Сложно было держать себя в руках в обществе полуобнаженной, не стесненной никаким устоями и правилами этикета девушки, чьи феромоны и запах просто сводили с ума – в них так явно читалось желание, и влечение к Дикой было сильнее, чем к кому-либо еще. Она пробуждала его инстинкты, те самые, которые он пытался сковать и запрятать, те самые, из-за которых он в любом обществе слыл зверем. Рядом с Эсми же не приходилось заботиться об этом. Он был и оставался собой. - Ужин готов. – коротко прокомментировал мужчина, приподнялся, снял с костра поджаренное мясо и, пододвинув поближе импровизированный столик, который на деле был просто чурбаном, разложил еду, чуть посолив оленину и рядом оставив хлеб. Жестом он пригласил девушку первой начать трапезу. Некоторое время просто наблюдая за тем, с какой естественностью и удовольствием она ужинает, он присоединился, и теперь они вместе утоляли голод. Джеймс периодически глотал из фляги виски, и пользовался возникшим молчанием, чтобы просто понаблюдать за ней. - Знаешь… Эсми… очень красивое имя. И редкое. У тебя хороший вкус. – он улыбнулся чуть шире, чем обычно, закончил со своей порцией, поднялся, выглянул из пещеры, чтобы под потоком дождя сполоснуть руки, и вернулся обратно, на этот раз совсем близко к девушке. Он удобно устроился на волчьей шкуре, бедрами касаясь ее колен и не мешая наслаждаться едой. Когда и ее трапеза подошла к концу, канадец молча убрал «столик» в сторону, оставив лишь виски. Нужно было как-то снимать напряжение, которое овладевало им вместе с разгоравшейся внутри страстью и влечением. Что ж, если они знакомы, и она помнит его, то, возможно… - Ты скучала? Ты скучала по мне? – тихо спросил зверь, коснувшись ладонью ее локтя и заглянув ей в лицо снова. Почему-то сейчас ему показалось крайне важным знать, действительно ли его ждал кто-то все это время. Не напрасно ли он терпел и сражался, и выживал долгие годы, чтобы как-то дождливой ночью услышать в пещере от дикарки втайне заветную для каждого бойца и одиночки фразу.

Native: Как-то теплее стало вокруг, и костер тут играл небольшую роль. Больше всего в каждой истории их знакомства Эсми любила тот момент, когда Джеймс открывался ей, исчезало ощущение отстраненности, будто они чужие друг другу. Ради этого стоило повторять все сначала, снова и снова. Девушка знала, о чем спрашивать и знала, какой ответ получит. Таким, как они никогда не стать своими в мире людей. Среди всей их фальши и утопических канонов тяжело выжить, если ты родился свободным. Иным. Даже мутантам не понять, почему тебе куда комфортнее не среди них, собратьев, а среди немых гор и воя волков. Одаренная промолчала, но в ее глазах было понимание. Ей все равно не удалось бы подобрать нужных снов. Благо, ужин скрасил неловкую паузу, очень хорошо скрасил. Мясо было особенно вкусным, хотя, все очень вкусное, когда ты давно не ел. Нет, Уайт не понимала и никогда не поймет людей, которые едят какие-то странные вещи из пачек, или одни овощи, заменяя этим настоящую пищу. В ее понимании лучшей едой был сочный жареный кусок мяса, или рыбы, в зависимости от настроения. Хлеб был в новинку, как и странные крупинки, которыми Джеймс посыпал еду. По крайней мере, после виски они казались не столь угрожающими и действительно придали блюду вкуса. Она настолько была увлечена едой, что даже не замечала, как ее изучают. С каждым кусочком чувствовала себя еще лучше, постепенно насытившись этим замечательным ужином вдоволь, во всех его гранях. Было очень приятно просто вот так ужинать со столь дорогим для нее человеком. Без стола, без слов, без лишних мыслей. Незачем было все усложнять. Услышав свое имя, дикарка подняла глаза на Росомаху, с интересом слушая его. Эсми непроизвольно повторила позу, в которой сидел Хоулетт, и даже немного смутилась, поняв, что он догадался. К сожалению, она не сумела сохранить себя под тяжестью времени, и не могла вспомнить даже свое имя. Будто его никогда и не было. Ее называли Абориген, на жетоне было написано «Дикая», но это как-то обидно было. Она ведь человек. Хотя бы внешне. Первые слова, которые Нейтив сумела прочесть после всех лет проведенных в лесу – были далеко не самым плохим именем. Теперь оно было – это главное. Девушка была безмерно рада, что ему понравилось. Джеймс как-то особенно произносил ее имя, так, что Дикая действительно чувствовала себя Эсми. Если он будет так называть ее и дальше, то одаренная была готова вести себя примерно, как и подобает нежному имени Эсми Уайт. По крайней мере, до наступления ночи. Хорошо, пусть ей самой не верилось, обещание звучало красиво. - Джеймс. Произнеся это в ответ, тихо, как-то даже немного мечтательно, хотя, что такое мечты, она знала плохо, девушка перевела взгляд на землю, а глаза ее заблестели. Она прислушивалась к тому, как произнесла это имя, насколько оно было приятно ей и волнующе. Эсми так и не смогла привыкнуть к имени «Логан» и вовсе не думала о нем уже давно. Он Джеймс, и никому это имя не идет больше. Жаль только, по закону подлости, у нее никогда с первого раза не получалось сказать «Росомаха». Она либо сбивалась, не могла произнести буквы, путала слоги, а когда мучения подходили к концу и слово произнесено – момент был упущен. Будто нарочно ему было предназначено такое прозвище, которое она могла с легкостью описать, но не назвать. Уайт проследила за мужчиной, но даже не думала его останавливать, как обещала себе до этого. Сейчас у нее появилась уверенность в том, что он останется. Не из-за его слов, скорее, это было на уровне ощущений. Он нужен был ей, а она нужна ему. И только этой ночью они это поняли. Дикарка была абсолютно спокойна сейчас, уверенна, удовлетворена, давно уже она не чувствовала себя столь хорошо. Впервые за много лет девушка действительно расслабилась, позволив отдохнуть не только мышцам, но и душе. Совсем скоро канадец оказался рядом с ней, так близко, что Эсми невольно сама сократила всякое расстояние между ними, мешающее соприкоснуться. Пусть он был в мокрых джинсах, не было ничего приятнее них для Уайт в данный момент. Обычно она сама предпочитала касаться кого-то, но этому мужчине было позволено больше, чем другим. Рядом с ним, зверем, который был просто огромным в сравнении с ней, одаренная ощущала себя невероятно хрупкой, это было необычайным удовольствием, после того, как ты всю жизнь боролся, доказывая, что ты сильнейший. Его дальнейший вопрос, полный надежды, как бы он не старался выглядеть спокойным, вызвал в душе дикарки лишь положительные эмоции. Это ведь было очевидно. Как же жаль, что она разучилась улыбаться. - Скучала. Я ждала тебя. И всегда буду ждать. Что бы ни случилось. Даже если ты снова забудешь. Эсми осторожно прикоснулась к щеке Джеймса, и наклонилась к нему, прижавшись к его шее носом, и, с удовольствием, провела по ней своей щекой, теперь буквально оказавшись в его объятиях. Запах его мокрых волос, дождя, табака и сильнее всего, желания, которым веяло от полуобнаженного тела, так близко, кружил голову, заставляя неминуемо поддаться инстинктам. Дикарка коснулась губами его кожи, будто пробуя, замерла, и повторила это вновь, спустившись чуть ниже целуя его, коснувшись впадинки на груди, снова шеи, она наслаждалась его теплом. Настолько нежно, как только могла, она продолжила свой путь, оставив след своих губ на подбородке мужчины, поцеловала его в уголок губ и резко отстранилась, глядя ему в глаза чуть прищурившись. Руки Дикой были на плечах канадца, но сама она по-прежнему сидела на своем месте, хоть соблазн забраться к нему на колени был очень велик. Только сейчас, на самом деле, она хотела совсем другого. Эсми хотела, чтобы Джеймс ощутил, насколько он желанен ею, как сильно ей не хватало его, все это время. Насколько безгранично ее желание сделать ради него все, помочь ему положить конец всем мучениям, вспомнить, снова стать самим собой, забыв о рамках. Одаренной было страшно дышать в этот момент, но она уверенно взяла лицо мужчины в свои ладошки и поцеловала его в губы, никуда не спеша, бесконечно нежно. Каждая секунда тянулась вечность, Уайт слышала биение сердца, но не могла сказать, кому оно принадлежало. Девушка с трудом сумела оторваться от губ Джеймса, и сразу же прижалась к нему, удобно устроившись на плече Росомахи. Просто хотелось быть рядом.

Wolverine: - Я не забуду. Я буду стараться. Спасибо, Эсми… - еще тише отозвался Хоулетт, пронзительно заглядывая в ее лицо и благодарно, почти незаметно, улыбаясь. Его действительно кто-то ждал все это время. А он даже не догадывался о ее существовании. Жестоко, но вполне в стиле его проклятой судьбы. Постоянная спутница его - одиночество. А ведь на самом деле может существовать тот, кому он и правда нужен. Но обычно это ему самому неизвестно или же незаметно. Дикая прильнула к нему, и Джеймс замер, то ли опасаясь спугнуть ее, то ли не желая сорваться. А может быть ему просто было интересно, как она будет действовать дальше. Удивительно, но девушка прекрасно знала все его чувствительные зоны, умело прикасалась к нему и целовала так, как ему всегда больше всего нравилось. Она знала его потребности, слабости, знала очень хорошо, а ему приходилось начинать все заново, ускоренным темпом изучать ее повадки и желания. Они были в неравном положении, но это настраивало на определенный азарт. Тишина зависла в пещере, пока ее хозяйка лаской и нежностью укрощала строптивого зверя. Тот в свою очередь не шевелился, особенно остро сейчас ощущая каждое ее касание и пытаясь справиться с нараставшей внутри волной возбуждения. Нельзя так целовать его, так самозабвенно, так кротко и вместе с тем настойчиво. Он сходил с ума от менявшихся вокруг запахов, приобретавших особый оттенок, от ускоренного биения обоих сердец, от ее едва слышных придыханий. Джеймс не решался нарушить момент, испортить его своей грубой страстью, поэтому оставался недвижим. Однако что-то изменилось в нем, внутри сломалась клетка, сдерживавшая темную сторону его души, когда Эсми оставила на его губах долгий и более чем однозначный поцелуй. Что ж, она знала, какого зверя дразнит, и стоило ей только коснуться головой его плеча в надежде на минуту покоя, как теперь настала очередь Росомахи высказывать свои чувства. Внезапно, неожиданно, резко он подхватил ее за бедра и усадил над собой, так, что ее колени покоились на шкурах по обе стороны от его ног. Придвинув поближе к себе, чувствуя ее грудь своим торсом, он предупреждающим утробным рыком сообщил ей том, что теряет над собой контроль, и тут же впился в ее губы, проникая в рот глубоко, настойчиво, сильно. Целуя, кусая, облизывая ее лицо, он уверенно спустился ниже, оставляя следы на шее девушки и одновременно крепко, пожалуй даже до боли сильно, сжимая ее предплечья. Он снова зарычал, без намека на агрессию, страстно и просительно, и метнулся еще ниже, на уровень ее груди, срывая скрывавшие тело шкуры и неистово лаская чувствительную зону губами и языком. Безумие длилось меньше минуты, но вдруг Джеймс встретился взглядом с Эсми, судорожно выдохнул и остановился. Разумом он непроизвольно сдерживал в себе зверя. Так он привык, так было удобнее всем вокруг. И после того, как он внезапно потерял власть над собой и не слишком-то заботливо отнесся к ее телу, сейчас Росомаха вопрошающе смотрел в кошачьи глаза. За подобные выходки любая девушка имела бы полное право влепить ему пощечину, ведь никому не понравятся красные отметины и синяки на месте прежних страстных прикосновений. Где-то внутри в нем теплился, в нем бушевал зверь. Но годами сдерживая его, Хоулетт и сам не заметил, как позволил себя «одомашнить». Он уже не мог броситься на объект вожделения, как хищник ловит добычу. Приходилось приучать себя к долгим прелюдиям и постепенному выходу эмоций. Весь ураган его чувств не каждая могла осилить сразу. Взгляд опустился на обнаженную грудь Дикой, и Джеймс непроизвольно ухмыльнулся. В этот момент в его глазах мелькнула плотоядная искра. Немая, невидимая борьба с собой продолжалась недолго, он тяжело выдохнул, опустил веки и вновь позволил инстинктом увлечь себя, с новой порцией ласк кинувшись на девушку и под напором своего тела уложив ее на мягкие шкуры.

Native: Что скрывать, Эсми очень хотелось, чтобы сказанные им слова были правдой, но оба они знали, как неблагосклонна была к ним судьба. Она задумалась над словами мужчины, когда прижалась к нему, так как иная возможность подумать над этим представится очень не скоро. Он был возбужден, и Джеймс, которого знала дикарка, как бы ни был он приручен людьми, не сможет терпеть долго. Ей нравилось быть искусителем сейчас, пользуясь преимуществом пробуждать в нем зверя и играть с ним, будто даже не подозревая о его могуществе. Сейчас, чувствуя, как его рамки исчезают, Уайт в последний раз ткнулась носом в плечо мужчины, запоминая его запах, наслаждаясь им. Нельзя ему быть одному среди них. Разве какие-то манеры стоят того, живого, горящего взгляда, с которым он смотрит на мир, когда исчезает нужда приспосабливаться? Дикая готова была бросить этот лес навсегда, лишь бы иметь возможность изредка встречаться с ним, помочь расслабится, не забывать себя. Жить легче, когда рядом есть такой человек, которому можно сказать «А ты помнишь?». Но эти мысли были лишь мимолетным порывом, в следующий миг все грани были уничтожены, и тихий незнакомец, который просто хотел «переночевать тут», набросился на нее, внезапно, с силой. Это был ее Росомаха. Пусть еще не до конца, но мужчина уже поддался соблазну, и пути назад не было. Дикарка узнала этот голос зверя, его сильные руки и властные прикосновения, и поддалась им, как загнанная в угол, его добыча. Ее нежный поцелуй не мог сравниться с этой настойчивостью, и это было именно то, по чему девушка так долго тосковала. Момент, когда он терял контроль, и каждое прикосновение было до боли желанным, распаляющим, она терпела и была жертвой так долго, насколько позволило ее же тело. Эсми хотелось ответить на его ласки немедленно, напомнить, что она такой же хищник, как и он, и в этом вся суть, но она упрямо усмиряла себя, задыхаясь от наслаждения, которое обычному человеку показалось бы мазохизмом. Он был очень сильным мужчиной, а вместе с адамантием ему не было равных, вовсе, и заставлять его быть ласковым в такие моменты – кощунство. Чувствовать его, такого как есть, стремительного и жадного к ощущениям было настоящим удовольствием, и никакая ласка этого не заменит. Следы на коже, как напоминание о каждом движении Джемса просто горели, и эта, незначительная, для закаленной лесом дикой девушки, боль, немного отрезвляла, позволяя остро ощущать каждый следующий его ход, не упуская ничего. Одаренная была готова взреветь от переполняющих ее чувств и забыть обо всем, когда он лишил ее части одежды, что было прямым знаком к продолжению, она просто сходила с ума от этих позабытых прикосновений к столь чувствительным местам. Но зарычала, Уайт из-за того, что он вдруг остановился, и стал искать в ее глазах что-то, чего Дикая понять не могла. Отметины на смуглой кожей практически молниеносно исчезали из-за того возбуждения, которое подчиняло себе все, а синяки попросту не успели бы появиться. Видимо, он не видел этого, так и не вспомнил ее способности, и эта пауза практически моментально перестала злить девушку, когда она узнала новые правила их игры. Так будет куда интереснее. Огонь в глазах Эсми лишь становился ярче, даже не думая затихать, и если бы сам мужчина не продолжил их безумие, то сам бы оказался на шкуре. Для этого сил одаренной более чем хватило бы. Последние препятствия были позади, и вряд ли совесть вновь навестит мужчину в ближайшее время. Теперь пришло время дикарки расслабиться и полностью отдаться их инстинктам, страсти, не испорченной никакими человеческими канонами. Это было ознаменовано первой кровью на спине Джеймса, когда он особо яро набросился на ее обнаженную грудь, навалился всем своим весом, давая понять, кто здесь главный. Единственное, что сейчас не давало покоя Дикой, так это его брюки, который просто приводили ее в бешенство своим присутствием. Хотелось порвать их в клочья, за то, что не давали ей ощущать обжигающее тепло этого зверя в полной мере, но у девушки не было такой возможности. Схватив Росомаху за волосы, она требовательно впилась в его губы, захваченная безумным ритмом, и вновь настойчиво стала изучать его тело руками, желая наверстать все упущенное за долгие годы. Шкура под спиной, которая казалась то невероятно мягкой, то нарочно колючей, его горящее тело, все это просто изводило и очень быстро захотелось еще большего. Эсми перехватывала руки Джеймса, направляя туда, где ей больше всего хотелось чувствовать его, зная, что сопротивление еще больше раззадорит его. Она просто горела от желания, рычала, тяжело дыша и так же резко, как и он в самом начале, выгнулась, и обхватила обнаженный торс мужчины ногами, одновременно с этим схватив его за руку, переплетясь своими пальцами с его, сжимая его ладонь как можно сильнее. Дикарка знала о когтях, она сама имела такие же и, это было их особенностью, важной частью, которая заслуживала внимания.

Wolverine: Уберите детей, морских свинок и кружки с чаем от экрана. Разгоряченным торсом прижимаясь к девушке, судорожно осыпая ее градом настойчивых поцелуев, граничивших с укусами, он с наслаждением и обостренным восприятием принимал ее ласки. Выгнувшись и зарычав от смешанных эмоций, когда она впилась в его спину коготками, Росомаха еще крепче сжал ее в объятиях, возбудившись от таких диких прикосновений в разы. Он превратился в зверя – об этом свидетельствовал яркий огонек нечеловеческих страстей в глазах, перемежавшиеся с глухими стонами порыкивания, быстрые и сильные движения, почти переходившие в грубость. Мужчина сорвал с жертвы остатки шкур, навис над ней, приподнявшись, и хищно оскалился, плотоядно улыбнувшись. Ее обнаженное миниатюрное тело было лучшим из всех, которые ему когда-либо доводилось видеть - она идеально подходила к его прихотям и тайным желаниям. Он заставил ее отпустить свое лицо и перевел ее руки на пряжку ремня, подбадривая глубокими поцелуями и прикусываниями нежных губ. Дикая прекрасно справилась с помехой в виде оставшейся на мутанте одежды, и джинсы были отброшены куда-то в сторону вместе с боксерами. Росомаха издал особенное, утробное рычание, оповещавшее о том, что он не в силах больше терпеть, и вновь набросился на нее, до боли крепко схватив ее за нежную грудь и одновременно овладев Эсми. Такие сцены не показывали бы в эротических фильмах, слишком уж жестко и действительно по-животному все происходило между ними, но оба получали от этого лишь большее возбуждение и удовольствие на уровне инстинктов. Он был хищником, поймал добычу и теперь расправлялся с нею, нисколько не заботясь о том, насколько ей комфортно столь мощное погружение, как она чувствует себя под напором очень даже тяжелого мужчины, и хочет ли, чтобы их ночь была именно такой. Зверю все это было безразлично, он не осознавал происходящего, он просто удовлетворял свою потребность. Потребность владеть этой женщиной полностью, сообщить ей об этом через далеко не ласковые прикосновения и резкие поцелуи, от которых легко можно было и задохнуться. Он ощущал, что ей непросто принимать и поддерживать его действия, этот невероятный темп, но ее крики только приносили зверю удовольствие, где-то далеко, крупицей почти помутневшего рассудка он вспомнил о ее регенерации. Это означало, что для нее любой накал страстей, которые обрушит на нее Росомаха, будет под силу. Мерные быстрые движения, изнемогающие от внутреннего жара тела, жадные, судорожные прикосновения, попеременные шумные вдохи, выдохи, рычания, помутнение перед глазами и максимально обостренные инстинкты. В эту ночь они забыли обо всем человеческом, что оставалось в них, и следом за первым актом следовали другие, бесконечная череда новых пиков наслаждения, смены ролей и позиций, перемещений по пещере, когда на шкурах вдруг стало тесно и неуютно. Когда разум на миг снова включился, Хоулетт осознал, что практически вдавливает Эсми в стену убежища, придерживая ее за бедра и позволяя обхватить свою поясницу ногами. Зверь, таившийся внутри него так долго и теперь вырвавшийся из своей клетки, не позволил человеческой части души помешать этому безумству, и, страстно рыкнув, еще глубже вошел в Дикую, заставив ту вскрикнуть от резкого и болезненного проникновения. Окончательно они насытились друг другом под утро, вновь оказавшись на шкурах у потухшего костра. Теперь он не требовался – им и так было очень жарко. Пользуясь тем, что утомленная девушка растянулась, лежа на спине, полностью предоставив ему для любых прихотей свое тело, Росомаха уже более ласково принялся осыпать ее поцелуями, исследуя губами стройную гибкую фигуру и не пропуская ни миллиметра кожи. Постепенно, заставляя ее мучиться от нетерпения, он спускался все ниже, все ближе к бедрам, но в самый последний момент либо поднимался обратно к груди, либо сразу же целовал ее веки и губы. Агрессивное настроение сменилось игривым, и он по-прежнему вытворял все, что хотел, нисколько не заботясь о том, как непросто ей сдерживаться.

Native: Казалось, будто время вернулось вспять и они стали все теми же, опьяненными свободой, дикими, руководящимися одними лишь инстинктами, они оба были безудержными зверями, который истосковались друг по другу. Их ласки, быстро перестали походить на человеческие, став куда сильнее, уже не гранича с болью, а доставляя физический урон. И, это было именно тем, чего хотели и Росомаха и Эсми, прирученные правилами тех, кто понятия не имел о настоящей страсти и удовольствии. Когда разум полностью отключается, обостряя все ощущения и давая волю инстинктам, желаниям своего тела. Это можно было сравнить с абсолютно другими, яркими вкусами любимых блюд, если есть их с закрытыми глазами, но в десять, да что там, в сто раз сильнее и необычнее. Именно эта их встреча, первая, запомниться очень надолго, и повторить ее уже не удастся – можно будет лишь превзойти. С ним не мог сравниться никто, хоть и сравнивать Уайт особо не приходилось. Джеймс был неповторим, уникален в своем роде, и стоило повстречать его один раз – он останется в памяти навсегда, жаль, что не многие могли увидеть его настоящую красоту, не подчиняясь влиянию чьего-либо мнения. Больше всего Эсми любила его таким, растрепанным, когда все тело Росомахи было напряжено, а в глазах горел дикий огонь, он рычал, показывая, кто здесь главный и требовал, именно требовал того, чего хотел. Сейчас он был совершенно другим, не имея ничего общего с тем потерянным человеком, который случайно забрел в ее пещеру, теперь каждая черта его лица вновь стала яркой, хоть даже не нужно было видеть его, его можно было ощутить, даже не прикасаясь, настолько сильный от него исходил заряд. Что уж говорить об этом невероятном теле, ведь сейчас хозяин плотоядно улыбался, зная, насколько хорош и с ним нельзя было не согласиться. Дикой он всегда казался просто нереально сильным, и стоило увидеть все его рельефные мышцы столь близко, ощутить его вес и силу, как все данные ей силы на сопротивление сами противились, заставляя хозяйку использовать их, чтобы быстрее отдаться столь желанному мужчине. А стоило этому произойти, то даже инстинкт самосохранения отступал, и пределов наслаждению больше не существовало, ведь просто невозможно было насытиться. Чувствовать его, восхищаться Джеймсом и требовать еще больше, пусть даже она была жертвой в их страстной борьбе – этого было слишком много и мало в то же время, хотелось все больше, что бы это за собой не повлекло. Регенерация была дана им не зря, полностью развязывая руки для любых желаний. На этот раз Росомаха полностью вырвался на свободу, наслаждаясь своим положением в полной мере, как и Дикой вскоре наскучила роль его добычи, что послужило началом их новой игры. Оба, они были сверхчеловечески сильны, что придавало азарта и желания захватить власть над партнером. Ни что не сумело стать им помехой, все вещи предстали в новом свете, когда дело зашло о смене местоположения, и самые грубые камни казались невероятно удобными, когда с другой стороны ощущалось горячее тело ее мужчины. Пока окровавленная спина девушки заживала с невероятной скоростью, в силу того, что она только лишь побывала на пике всех возможных ощущений, она успела в отместку оставить свой автограф на груди Джеймса, обжигая его жарким взглядом, и рыча, в качестве предупреждения. Пусть ей удавалось повалить этого зверя на лопатки лишь на короткий промежуток времени, Эсми не теряла времени даром, вытворяя все, чего желала, и вновь позволяла себя увлечь, не давая его разуму возможность вновь взять верх над хозяином. Дождь давно превратился, и в пещере начинало светлеть, когда, наконец, девушка устало растянулась на шкурах, в полумраке демонстрируя все свое тело любопытному взору канадца. Теперь она была совсем другой, в сравнение с той одичавшей дикаркой, она чувствовала себя желанной, была довольна, устала и восхищена, уверенно становясь вновь той женщиной, которой он когда-то восхищался. Их настроения сейчас были тесно связаны, и игривое поведение Росомахи находило ответ и в действиях одаренной, только она была куда более порывиста в своих желаниях. Когда он в очередной раз остановился на самом интересном моменте, Уайт не выдержала и со свойственной ей скоростью взяла инициативу в свои руки, резко оттолкнув того и взяв над ним верх. С огромным удовольствием Эсми начала с простых поцелуев, подобно ему, но очень быстро загорелась и уже откровенно ласкала его, проводя языком по груди мутанта, спускаясь все ниже и все медленнее, в последний момент, остановившись и хищно взглянув ему в глаза. Джеймсу повезло, она была не столь жестокой, и с удвоенным интересом продолжила мучить его, не давая ни малейшей надежды на отдых. Насколько бы сильно Дикая ни была бы заведена, она не могла быть столь же грубой в отношении мужчины, разве что царапины и укусы не считались. Ну, и изредка они испытывали прочность когти друг друга, впрочем, это всегда имело один и тот же исход, прямо на шкурах. Не смотря ни на что, Эсми испытывала желание заботиться о канадце, зная, что порой ему это необходимо, и становилась нежно всегда в те моменты, когда он меньше всего этого ожидал, оставляя мужчину в растерянности. Она наслаждалась ним и сейчас, никуда не спеша, нарочно, чувствуя, как он напрягается в нетерпении, чтобы продолжить все именно в том темпе, которого хотел Росомаха. Вообще, девушка не любила различных «человеческих» условностей, и в кровати предпочитала простор, но сейчас хотелось сделать исключение. Ведь уже настало утро, то самое, приход которого она столь упрямо оттягивала. Честно признаться, дикарка понятия не имела, что будет сейчас. Он уйдет, останется, они уйдут вместе, или она пойдет следом, как все это произойдет. Просто не хотелось думать на эту тему до последнего, так уж она была устроена, чтобы жить настоящим, лишь изредка задумываясь о будущем, и с каждым годом забывая прошлое. Удобно устроившись под боком Джеймса, Эсми позволила себе ненадолго закрыть глаза, что бы после сделать вид, что она совсем не устала и полна сил. Когда этот момент настал, Уайт потянулась к нему, чтобы поцеловать в губы, и снова, а после нехотя поднялась и направилась на поиски одежды. Точнее сказать, нашла она несколько волчьих шкур, после чего повернулась боком к Росомахе, чтобы лучше падал свет, и выпустила когти из правой руки, собираясь что-то этакое да придумать. Одаренная одинаково владела обеими руками, поэтому эта задача не заняла много времени. Мельком Нейтив поглядывала на занявшего его кровать мужчину, совсем другим взглядом, не столь горячим, но куда более загадочным. Так и цвет глаз ее изменился, став светлее, скорее медово-янтарным. - Ты замечательный, – Для дикарки это слово объединяло, как и внешнюю красоту Джеймса, так и его достижения, просто потому, что иных похожих слов – она не помнила. – Внизу река, хочешь искупаться?

Wolverine: Пришло утро, и вот они спокойно лежали друг подле друга, прислушиваясь к дыханию партнера и думая об одном: что принесет им этот день, как дальше повернется судьба… Росомаха был прикрыт одной из шкур сверху, и лежа на боку, из-под полуопущенных век молча наблюдал за Дикой, то засыпая ненадолго, то снова возвращаясь из сладкой дремы. Их долгой ночью он был более чем доволен, очень давно одаренный не испытывал столь сильных эмоций и с непривычки был немного измотан, больше морально, чем физически. Удивительно, но впервые за долгое время он ощущал покой в себе, будто обычно нервная темная сторона души наконец затихла, как вдоволь откормленный зверь, которому больше незачем рваться из клетки разума. Эсми не старалась приручить его, укротить его инстинкты, наоборот, она поощряла его, позволила ему быть полностью собой некоторый промежуток времени, и теперь в доселе беспокойном сердце царила тишина. Приятное, согревающее перемирие с самим собой. Именно поэтому Джеймс так благодарно смотрел на девушку и неожиданно мягко улыбнулся, когда та сделала ему комплимент. Зная, что ей непросто подбирать слова, он по глазам прочел все, что она хотел вложить в сказанную фразу. - Конечно, пойдем вместе. – коротко, по-простому ответил мужчина, спокойно поднявшись с импровизированной кровати и достаточно быстро одевшись. Рубашку он после некоторых раздумий отдал Эсми, заботливо накинув на плечи. Длины хватало, чтобы прикрыть даже бедра девушки, и Росомаха мысленно понадеялся, что когда-нибудь Дикая откажется наконец от шкур и примет обычную человеческую одежду, как необходимую часть образа жизни. Да, ему нравилась ее естественность, ее близость с природой, но все же он понимал, что вечно так продолжаться не может. Она ведь человек, а не животное, и до конца дней прятаться в пещере намного хуже, чем жить полной, пусть даже и опасной, но интересной жизнью. Сейчас, в этот самый момент на него как-то неожиданно снизошло, что у него самого все в порядке. Если бы пришлось выбирать между судьбой Дикой и тем путем, по которому петлял он, ответ был бы однозначен. И вновь с помощью девушки, без прямого ее участия Логан решил очередную головоломку в своем существовании, и в приподнятом настроении вместе с Эсми он покинул пещеру, послушно следуя за ней. На реке они провели около часа, сначала просто освежились, а после принялись развлекаться. Одаренная начала первой заигрывать с ним, и Джеймс, рассмеявшись после очередного проигрыша в догонялки, который он подстроил, чтобы порадовать ее, глубоко вдохнул и исчез, нырнув в прохладную чистую воду. Он выскочил на зеркальную поверхность совсем близко с Эсми, крепко обнял ее обнаженное тело и, не давая опомниться, впился в губы долгим, очень долгим поцелуем. Когда дыхание все-таки сбилось, он отстранился, усмехнулся и ласково прошептал: - Рядом с тобой я чувствую себя настоящим. Мой зверь спокоен, а я сам счастлив. Не знаю, как тебе удается, но я уверен, когда мы жили с тобой вместе, я ни о чем не жалел. Эсми, я хочу помочь тебе, как ты поддерживаешь меня. Я научу тебя всему, вместе со мной тебе будет легко. Я думал все утро, решал, как правильно поступить. Вмешалось сердце и сказало, что не хочет отпускать тебя. – Джеймс подмигнул, наклонился, поцеловав ее в грудь, и с силой выдохнул, прижав еще крепче, так, что чувствовал каждый изгиб ее тела. - Приглашаю тебя на прогулку до моего домика. Там мы поужинаем, переночуем, а утром следующего дня… - он замолчал, задумавшись еще раз, в последний момент до того, как окончательно решить ее судьбу, да и свою тоже: - Уедем. Ты ведь будешь со мной? Мы просто попробуем. Если тебе не понравится, я привезу тебя обратно. Но хочу, чтобы ты понимала, я не могу всю жизнь провести тут. У меня есть обязанности, ответственность, люди, о которых я должен заботиться. Но и тебя я бросить не могу. Я не знаю, как объяснить, но похоже я вспомнил все, что было между нами ранее. Не картинки, а чувства. Это было потрясающе.

Native: Наверное, никогда Эсми не было столь хорошо. С первыми солнечными лучами, она из хищницы превратилась в игривую кошку, которая требовала внимания к себе. Настроение было просто замечательным, поэтому, когда вновь сбросив с себя всякую одежду, она оказалась в воде, на купание Уайт не хватило терпения. Она успела лишь ополоснуться, когда взгляд, будто магнитом, был притянут к Росомахе. Он выглядел просто бесподобно. Он всегда был иным при свете дня. Тело одаренного в полумраке было невероятно соблазнительным, манящим и искушало каждой линией рельефных мышц, но когда капли воды на его, немного смуглой, коже сияли на солнечном свете, то привлекательность этого зверя была совсем иной. Дикую переполняла радость просто потому, что он был рядом, что его непослушные темные волосы можно было убрать с лица, придавая мокрой прическе причудливых форм, можно было бессовестно атаковать его брызгами воды, и обнимать, будто в качестве извинений за свое поведение. Ей даже не надо было больше, чтобы запомнить это утро навсегда и считать его самым счастливым в своей жизни. Мир Эсми строился вокруг этого мужчины, она смотрела на него с неподдельным восхищением, хоть и ее дикая натура требовала победы в их шуточной схватке. Когда мужчина поддался ей, Дикая была слишком довольна победой, чтобы просчитать его дальнейшие действия, и появление Джеймса из воды стало полнейшей неожиданностью. Обескуражено взгляну в его светящиеся, нежно-голубые глаза, она с огромным удовольствием отдала победителю его трофей, заключенный в долгом поцелуе. С каждой минутой проведенной рядом с ним, дикарка ощущала, как вновь обретает себя, открывает все новые и новые свои возможности, чувствует и понимает куда больше, чем раньше. Этот поцелуй уже не был для нее проявлением животного желания, намеком к дальнейшим действиям, Эсми просто наслаждалась ним, не желая отстраняться от губ канадца, чтобы эти новые, пока еще плохо различимые, но такие особенные ощущение не прекращались, ей все не хватало времени ими насытиться, и вряд ли когда-нибудь хватит. Но все же пришлось сделать это, и в утешение сильнее прижаться к телу Росомахи, чувствуя, что прохладная вода была бессильна против его тепла. То, что мужчина сказал далее, заставило Дикую замереть в неком испуге, она практически не дышала, боясь, что все это не на самом деле и может исчезнуть. Он появился в жизни одаренной столь стремительно, неожиданно, как ушел когда-то давно, и стоило ей только-только привыкнуть к нему вновь, как все события закрутились в невероятном водовороте эмоций и ощущений, что было столь пугающе и желанно для не знавшей толком жизнь Эсми. Сейчас самый важный для нее на свете человек, тот, которого она ждала, не смотря ни на что, которого любила, даже забыв значение слова «любовь», произносил те слова, о коих дикарка и мечтать не смела. Уайт казалось, что одна ночь вместе с Джеймсом – это был предел того, чего ей можно желать, ведь кто она такая, чтобы быть рядом с этим мужчиной. А сейчас он говорил так, будто она была особенной, желанной им, была человеком, которого он бы смог полюбить. Это просто перевернуло все внутри Дикой, изменив все ее убеждения и взгляд на мир. Она до последнего не верила, что сказанное Джеймсом было правдой и предназначалось ей одной, после всего, что им пришлось пережить, что с ними сделала судьба. Когда-то давно он хотел забрать ее с собой, но Уайт чувствовала, что он не готов к этому, и поиски утерянной памяти были Росомахе важнее, поэтому решила остаться здесь, испугавшись перемен. Но сейчас он был более чем уверен в своих словах, готов к этому и хотел именно ее. Эсми не понимала, что стало происходить с ней, стоило мужчине закончиться свою речь. Она была потрясена, была просто безумно счастлива в этот момент. За долгие годы одиночества одаренная совсем отвыкла от эмоций, но сейчас уголки ее губ самовольно задрожали, дикарка до боли сильно хотела улыбнуться, но не могла вспомнить как. В то же время что-то странное стало происходить с глазами, дыхание сбилось, и Уайт учащенно заморгала, бегая взглядом по лицу Джеймса, будто пытаясь найти причину происходящего с ней. Через какой-то миг девушка испуганно закрыла пекущие глаза руками, до сих пор не понимая, что с ней происходит, и сразу же кинулась в объятия к мужчине, найдя убежище, прижавшись к его шее лицом. Какое-то время понадобилось ей просто для того, чтобы совладать с дыханием, и заставить себя хоть немного отстраниться от канадца, ведь было дико страшно от того, что Эсми просто не понимала, что происходит. Сердце билось в просто бешеном ритме, и каждый удар казался невероятно громким, закрывая собой все прочие звуки. Когда, наконец, Дикая заставила себя сделать это, она с огромным трудом ответила Джеймсу, тихо, но зная, что он услышит. - Я хочу с тобой. Не оставляй меня, пожалуйста.

Wolverine: То, как глубоко и серьезно восприняла Дикая слова Хоулетта, тронуло его, и он с беспокойством и участием грустно наблюдал за глазами, готовыми наполниться слезами. Только не это, он не хотел ее расстраивать… Только после этого девушка улыбнулась, кинулась ему на шею, и он крепко обнял ее, поцеловав в висок и облегченно выдохнув. Это были слезы счастья. Поразительно, неужели его предложение значило для нее так много? Ему совсем нетрудно было взять ее с собой, но для Эсми это, похоже, был очень важный и желанный подарок. - Не оставлю. – коротко, искренне, горячо пообещал мужчина, ласково поцеловав ее в губы и, подхватив на руки, вышел из воды. Рубашка по-прежнему оставалась в ее распоряжении, Джеймсу было неплохо и в одних штанах. Куртку он тоже решил отдать, чтобы Дикая могла быстрее согреться. Он не стеснялся перед ней, и нисколько не удивлялся ее наготе. Как-то сразу между ними заладилось так, что их обнаженные тела были вполне естественны и приятны для взора друг друга. Поэтому Хоулетт без особой спешки натянул брюки и, зашнуровывая ботинки, негромко добавил: - Чую, сегодня будет хорошая погода. Для нашей прогулки очень кстати. Расскажешь мне о себе, пока будем идти до моего дома? Я ведь совсем ничего не знаю… - он по-доброму улыбнулся, закинул рюкзак на плечи, дождался, когда спутница будет готова, и вместе с ней выдвинулся в путь. Они шли размеренно, успевая наслаждаться и окружавшей их природой, звуками, запахами, пейзажами, и обществом друг друга. Мужчина с интересом слушал девушку, радуясь всем сердцем, что с каждой новой фразой ее речь звучала все увереннее, разнообразнее, четче. Она вообще, казалось, преображается на глазах: даже сейчас, в его рубашке, она казалась уже не той хищницей, которую он встретил в пещере. Сейчас в ней можно было увидеть больше человеческого, и это приятно согревало, ведь Росомаха хотел помочь ей найти себя настоящую, и интуитивно он чувствовал, что текущее состояние Дикой – лишь промежуточная стадия, она способна на большее, она заслуживает лучшей жизни. Сейчас рядом с ним шла девушка, особенная, красивая, почти обнаженная, но именно девушка, а не животное. - У тебя замечательные глаза, Эсми. В них отражается лес, и небо, и все эмоции, которые ты испытываешь… Уточни, пожалуйста, где и как ты провела последний год? И еще, хотел бы сразу спросить, чтобы не перебивать… О чем ты мечтаешь? Если хочешь со мной поделиться. – он задумчиво поднял взгляд на извилистую тропинку, петлявшую меж деревьев, и ухмыльнулся. Хотелось немного оживить прогулку, поэтому, коротко добавив, что ответить ей придется лишь после того, как она его догонит, если, конечно, ей это удастся, одаренный рванул с места, быстрыми и сильными движениями, иногда даже мощными прыжками увеличивая расстояние между ними. Он не собирался убегать от нее всерьез, бросать ее – с помощью обоняния и слуха Росомаха следил, чтобы девушка не слишком сильно отстала от него. Просто слишком уж хорошее было настроение, слишком чудесная погода, да и энергии у него было предостаточно, хотелось развеяться. С каждым преодоленным километром нарастал голод, и на цветущей поляне Джеймс остановился не только потому, что Эсми наконец догнала его, но и из-за обострившегося желания перекусить. - Как насчет позднего завтрака? Хотя нет, пока я не получу ответ, с места не сдвинусь. – он задорно посмотрел на девушку и насмешливо, но совершенно беззлобно улыбнулся, широко раскрыв объятия, в которые она могла бы полностью отдаться. Именно сейчас, чуть запыхавшись, немножко устав, он чувствовал себя действительно счастливым. И улыбка, светящийся взгляд, некоторая легкость в поведении - все это будто омолодило его, в этот момент Росомахе нельзя было дать больше тридцати. - Иди ко мне... - ласково позвал он, таинственно ухмыляясь и пронизывая Эсми насквозь голубыми глазами. Сейчас в нем поднялась новая волна эмоций, нежности по отношению к Дикой, и он был готов отдаться этому порыву, расцеловать ее лицо, особенно красивое на фоне трепетных сердцу канадских пейзажей.

Native: Росомаха бессовестно воспользовался тем моментом, когда дикарка начала вспоминать все последние события своей жизни, и сорвался с места, переняв ее былое, игривое настроение. Девушка поймала себя на том, что снова пытается улыбнуться, стоило увидеть горящие глаза этого проказника, и на секунду подняла взгляд куда-то вверх, будто желая поблагодарить, за эти перемены. Настолько непривычно было, тепло на душе, что сдерживать себя не было сил и желания. Хотелось кричать о своем счастье, да вот только догнать это счастье надо. На этот раз Эсми решила не прибегать к своим способностям, ведь игра шуточная, и полностью положилась на ноги. Стоит признать, на четырех лапах преодолевать препятствия куда удобнее, но не тянуло делать это. Как-то это…по животному, что ли. Все равно, у Уайт было преимущество – она была меньше и проворнее; в силу ее образа жизни, в теле девушки не было ни одного лишнего грамма, а учитывая рост всего в 155 сантиметров - «малышка» весила ничтожно мало, в сравнение с мужчиной. Так что, Хоулетту не удалось надолго остаться в лидерах, пусть Дикая и оттягивала этот момент, нарочно ища себе препятствия и позволяя канадцу вырваться вперед. Когда же он сам начал замедляться, Эсми воспользовалась моментом и быстро настигла свою жертву, и от традиционного падения на лопатки его спасло лишь предложение завтрака. Улыбаясь глазами, как кошка, в лапах которой целая миска сметаны, одаренная с намеком взглянула на Джеймса, уступая ему роль добытчика. А он схитрил, как этот лукавый канадец делал всегда, сделав ей предложение, от которого невозможно отказаться. После долгого бега, прижаться к его сильному, немного уставшему телу и расслабиться – было блаженством, и Эсми с удовольствием поддалась призыву мужчины. Пусть даже ей теперь придется ловить завтрак. В данном случае можно взять компенсацию натурой! Он был таким замечательным, будто груз возраста упал с плеч, делая Росомаху былым авантюристом, который не плывет по течению и не рвется против него – он умело выбирал себе подходящую волну и наслаждался ею, не боясь оступиться или открыть что-то новое. Такой забавный: взрослый мужчина, огромный и сильный, с пробивающейся лютой щетиной, а волосы растрепанны как у юнца, глаза сверкают, если не сильнее солнца, и улыбается настолько заразительно, что быть серьезным просто невозможно. Дай ему волю, этот лес бы с ног на голову перевернул! Эсми чувствовала его, и это было сильнее всех зрительных и прочих образов, такой заряд энергии и всей школе Ксавьера не под силу создать, потому что это ощущение настолько особенное и сильное лишь у тех, кто знает ему цену. Она была безмерно рада тому, что Джеймс испытывал подобные эмоции именно здесь, рядом с ней, и теперь Уайт было к чему стремиться. - Упрямый канадец… - Чуть ли не урча, одаренная прильнула к груди Росомахи, обнимая его торс руками. Другое дело в воде, а сейчас этот практически двухметровый красавец был ей не совсем по зубам. Можно было запрыгнуть на него, к примеру, но тогда они точно до его дома не доберутся. До вечера. Или завтрашнего дня? Свежий воздух, да, он творит чудеса! – Хм, последний год. Уайт снова задумалась, стараясь пробудить свои воспоминания. Когда каждый день такой же, как предыдущий и следующий – сложно выделить какое-то воспоминание, определенную картину. Все они кажутся одной беспрерывной линией, вроде не годы проходят, а это все одни единственные сутки. Благо, в этом году, у Дикой была особо бурная глава биографии. Только сейчас, глядя в глаза Джеймса, она решила не говорить ему ничего такого, что могло бы испортить настроение, просто не смогла бы это сделать. А еще лучше – Эсми просто забудет это. Рано или поздно, прошлое нужно отпустить. - Ну, я жила здесь, с момента нашей последней встречи. Потом, в который раз, до меня добралось Оружие Икс, и мне повезло. На базе появились Люди Икс, и я оказалась в школе. Потом познакомилась с Агнесс Кейв, она мне очень помогла, но из ее дома каким-то образом переместилась в прошлое, - Девушка помотала головой, от чего кудрявые волосы упали на лицо, заставив Дикую начать с ними войну, пытаясь убрать пряди без помощи рук. – Даже не спрашивай. Вот, я дальше я оказалась в каком-то городе, где люди такое…такие, как я ростом, с узкими глазами, встретила старого знакомого, нашла свою порцию неприятностей и вернулась сюда. Тоже не знаю, как. А ты расскажешь мне? Взглянув на Хоулетта, демонстрируя ему вновь изменившийся, став более теплым, оттенок своих глаз, дикарка дала понять, что это все с ее стороны. Ей не хотелось упоминать ни о той игре, в которой они с Джеймсом оказались, ни о том, что они встречались вообще до этого дня, ни о тех самых непрятностях. Это уже не имеет значения. Важно то, что происходит сейчас, и будто поняв затею хозяйки, разум интуитивно стал отдалять все те картины куда-то на задний план, стараясь вытеснить их. Теперь ей предстоял вопрос тяжелее, и чтобы справиться с ним, Эсми сильнее прижалась к мужчине, стараясь сосредоточиться на биении его сердца, не отвлекаясь ни на что другое. - Это сложно. У меня всегда были простые мечты, скорее, желания. Выжить, чтобы меня оставили в покое, выбраться отсюда, вернуться и спрятаться от всех, много чего. Все менялось, когда ты появлялся в моей жизни. Тогда я четко знала, о чем мечтаю и чего хочу больше всего: чтобы ты был счастлив. Со мной, без, не важно. И всякий раз надеялась, что ты больше не вернешься – не будет нужды на то, хоть тайно желала увидеть тебя снова. Но теперь, знаешь, мне надоело быть слабой. Уже пятнадцать лет, а может даже больше, живу здесь как животное, и буду жить так дальше, если не перестану бояться, что-то изменить. Я хочу быть с тобой, хоть никогда не смела даже мечтать об этом. Теперь, пусть хоть весь мир против меня будет, я не позволю тебе больше страдать, и себе облачиться в шкуры, - Чуть отстранившись от канадца, Эсми еще раз заглянула в его глаза, и постаралась прилично улыбнуться для него. – О чем ты мечтаешь? Раньше боялась спросить…

Wolverine: При упоминании девушкой знакомого имени, а именно сестры Импульса, Росомаха коротко улыбнулся сам себе, с приятной грустью вспоминая своего друга и его родню, и как давно они не виделись вообще. Задумчиво поглаживая Дикую по волосам, он продолжал внимательно слушать ее, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, на стройный ряд деревьев, и в один момент ему почудилось, будто он слышит голос Виктора, его ненавистный тихий смех и глухое рычание. Джеймс растерянно посмотрел на Эсми, когда та поинтересовалась его прошлым, и ее вопрос словно прорвал сдерживавшую внутри него плотину воспоминаний. О мечтах девушки он уже ничего не услышал – в ушах отдавалась пульсация крови, перед глазами потемнело, и онемев от напряжения, он беспомощно озирался по сторонам. Это была именно та поляна, где… - Уходи… - прошептал Росомаха, переменившись в лице настолько сильно, что казался теперь совсем другим одаренным. Выпустив спутницу из своих объятий, он сделал несколько шагов назад, но смотрел уже не на нее, а уставился в одну точку – едва заметный холмик на ровной поверхности земли, уже густо покрытой высокой ярко-зеленой травой. - Не связывайся со мной. – почти одними губами произнес он, внезапно осознав, на что обрекает эту девушку, собираясь вырвать ее из безопасного лона природы. На него ведут охоту почти постоянно, и все его близкие становятся весьма привлекательными мишенями. И что самое ужасное, ему раз за разом приходится переживать их смерть, чувствуя неподъемный груз вины на себе. Так было тогда, почти полгода назад, когда он с трудом выбрался из состояния глубочайшей депрессии и сумел подчинить себе агрессивного зверя, так было и сейчас, когда он своими же действиями приближал Эсми к преждевременной гибели. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя мысли, ставшие уже паническими после стольких перенесенных потерь, и отошел от нее на несколько шагов, развернулся, устало опустился на корточки и обхватил голову руками. Пусть она решит, что он прогоняет ее, пусть посчитает невменяемым – так будет легче ей забыть все то, что начиналось между ними давным-давно и продолжилось вчерашним вечером. Он не хотел и не мог через несколько месяцев, лет, лишиться и ее. - Эсми, тебе лучше уйти. – повторил он, на этот раз с горечью, так как не мог скрыть и подавить в себе чувство разраставшейся привязанности к этой девушке. Сейчас он не мог понять одного, как он умудрился практически позабыть настолько важные моменты, настолько опасные для окружающих… По всей видимости, короткая беседа с профессором сразу после очередной трагедии не прошла даром – Ксавьер по своему усмотрению все-таки воспользовался преимуществом над почти бессознательным от горя мутантом и перестроил его воспоминания на свой лад, убрав подальше самое страшное, то, что касалось его близких. Он как-то случайно поднял глаза и встретился с Дикой взглядом, и тут же почувствовал, что сейчас причиняет ей невероятную боль. Чтобы как-то облегчить ее мучения, он тихо добавил, опустив голову снова: - Нам нельзя оставаться вместе. Ты в огромной опасности рядом со мной. Не представляешь даже в какой. Я устал хоронить любимых людей, Эсми. Я не могу больше. Тебе лучше будет без меня… Ты спрашивала меня про прошлое… Так вот, за последний год я дважды по-крупному попался в лапы безумных гениев, а после потерял жену и сына. И если тебя интересуют мои мечты, то одна из главных – уберечь людей, которые мне дороги. Поэтому… - он не договорил, медленно поднялся, выпрямился и направился прочь, первым делая самый непростой шаг, помогая Эсми избавиться от себя. Было горько и больно осознавать, что из-за своих пробелов и чужих вмешательств в памяти он подарил Дикой надежду, а теперь так внезапно отнял ее. Он и не надеялся, что девушка поймет его. Если она начнет ненавидеть его, ей так будет даже легче. Себе же он признался, что уже полюбил ее, и не мог потерять физически. Пусть их будут разделять тысячи километров, он будет знать – Эсми жива.

Native: Вот этого дикарка совсем не ожидала. Все было настолько хорошо, что инстинкты затихли, позволяя ей насладиться столь неожиданным подарком судьбы, а ведь стоило ожидать беды – не могло в ее жизни все так просто наладиться. Перемены в Джеймсе одаренная ощутила еще до того, как он отстранился, но не была готова к худшему. Она лишь непонимающе уставилась на мужчину, замерев на месте. Девушка видела его любым, но не таким. И это состояние не на шутку испугало Дикую, и боялась она не за себя, а за него. Но дальше ей сложно было разобрать, страх это, или шок оказался сильнее, да и вообще ощущения больше всего напоминали душ, любезно предоставленный ей в Оружии Икс. Из кипятка. Девушка отказывалась верить в сказанное Росомахой. Было похоже на злую шутку, ее любимый мужчина вмиг превратился в кого-то иного, кто мог так просто рушить ее жизнь. Уайт просто не могла понять, что происходит, ее охватило паническое ощущение, будто все вокруг давило на нее, не давало сделать вдох, а в ушах звенело, и этот звук упорно старался заглушить все. Дико хотелось вырваться из этого заточения, сделать хоть что-нибудь, чтобы убежать из этого ужаса. Эсми с трудом подняла руки, будто они весили больше нее самой, и попыталась закрыть ими ухи, не придумав ничего лучше Но дальше, когда Джеймс взгляну в ее глаза и решил пояснить, чувства одаренной стали стремительно меняться. Страх сменился обидой, скорее даже злостью, которая накопилась в дикарке за столько лет. Ей было очень жаль его, искреннее, Эсми и не думала, что в его жизни произошло что-то вроде этого, а не привычные баталии с безумными учеными. Но в то же время, слова, касающиеся ее – просто бесили дикарку, и к концу речи Джеймса, Дикая с трудом сдерживала себя. Когда же мужчина решил еще и уйти, это был ее предел. В несколько резких и уверенных шагов нагнав мужчину, Эсми не пожалела силы на то, чтобы вцепиться в его плечо рукой и развернуть Росомаху лицом к себе. В таком состоянии, что было обычным делом для таких мутантов, как они, Уайт была еще сильнее, не считая и так сверхчеловеческой силы, потому особого труда это не составило. Повторив манипуляцию и со второй рукой, одаренная гневно взглянула в глаза Джеймса, но после тяжело выдохнула, пытаясь совладать с собой. - Мне очень жаль. Правда. Не понимаю, в чем ты так сильно провинился, что судьба отыгрывается на тебе, который десяток лет… Покачав головой, не имея сил найти другие слова утешения, Дикая вновь подняла взгляд на одаренного и стиснула на миг зубы. - Но теперь, когда ты всего минуту назад был так счастлив, ты хочешь бросить все из-за страха? Так послушай меня, перед тем как решать за нас обоих! В прошлый раз, я осталась здесь, а ты ушел. Думала, здесь безопаснее для меня, ребенка… - Девушка переменилась в лице, но быстро совладав с этим, стараясь оставаться все столь же убедительно свирепой. – А потом очнулась на скале, собирала свои внутренности, после встречи с мистером Кридом. Так уж случилось, что моя регенерация была ослаблена тогда и я умерла. О да, и за этот год в руках живодеров я была раза три, или четыре, точно не скажу. Сейчас теряю тебя в этом чертовом лесу. Так что раз уж ты меня не похоронил тогда, может, пересмотрим план по нашей дальнейшей судьбе? С силой толкнув Росомаху в грудь, дикарка выразительно склонила голову на бок и глухо зарычала. Сегодня была именно та, последняя капля. Отношение, в котором ее сначала убеждали, что она человек и давали надежду, а после снова возвращали в этот лес и обрекали на одиночество, за ужином из сырого мяса – это было уже слишком. - Джеймс, пойми же, я другая. Такая же, как и ты. Живу вне времени, под грузом прошлого, теряю.… И знаешь что? Я иду с тобой, и хватит с этого леса наших откровений. На этот раз у нас все получится, ты защитишь меня. Пошли. О, и если хочешь – попробуй остановить меня силой, но учи, у нас в традиции ничья. Резко повернувшись на месте, девушка требовательно схватила Росомаху за руку, и, сжав его ладонь, потянула мужчину за собой, в заданном им направлении.

Wolverine: Ее слова впечатлили его ничуть не меньше, чем поток нахлынувших воспоминаний из собственной биографии. Признания девушки мигом встряхнули Росомаху, вернули в реальность, и теперь он смотрел на нее иначе, и по лицу его было видно – ему есть что спросить. Она потянула его за собой, мужчина не сопротивлялся, но все-таки мягко остановился через несколько шагов, когда они уже ушли с той самой поляны. Здесь, среди деревьев, ему даже легче было дышать. Вернувшись из плена, оцепенения прошлого, Джеймс, чуть наклонив голову набок, внимательно и печально изучал лицо Дикарки. Рука плавно скользнула по ее щеке, кончиками пальцев он коснулся ее шеи, медленно спустился на плечо и замер, очень тихо спросив: - Ребенка? У нас… должен был быть ребенок? От меня? Эсми, это… Прости меня. Я не знаю, как я мог уйти и оставить вас. Просто я всегда, всю жизнь… мечтал о чем-то подобном. О семье. – канадец замолчал, тяжело выдохнув и опустив взгляд вниз. Он мрачно уставился на молодую траву под ногами, едва заметно качая головой. Опять, опять Виктор… - Черт. Черт… - из глотки вырвался глухой рык бессилия и боли, зверь развернулся к девушке спиной, медленно опустившись на корточки и закрыв лицо руками. Он пытался совладать с собой, чтобы не уйти с головой в затягивавшую животную ярость, из которой потом совсем не просто выбраться. Из короткого рассказа Эсми он узнал, что в очередной раз потерял семью, лишился еще даже не родившегося ребенка и, что самое ужасное, сам оставил ее один на один со всеми опасностями. Он не помнил этого сам, не знал всех деталей, но чувство вины просто уничтожало его душевное равновесие. Он злился на себя даже больше, чем на заклятого врага. Ему потребовалось полминуты, чтобы взять себя в руки, и медленно поднявшись, Росомаха выпрямился, молча обнял одаренную, крепко, надолго, и затем, по возможности нежно поцеловав, сплел ее пальцы со своими и в привычном темпе зашагал вперед. Слова сейчас были лишними. Свои эмоции он все равно не смог бы выразить ими. Извиниться ими так, как действительно должен был перед девушкой. Они долго шли молча, но все-таки были рядом – жестами или просто малейшими движениями они показывали друг другу на что-то интересное, сообщали какие-то детали, отмечали пейзажи и запахи. И когда через несколько часов они добрались до домика, Джеймс наконец-то заговорил, открывая перед Эсми дверь и пропуская ее вперед. - Я никогда тебя больше не оставлю. Я клянусь. – он вошел следом, закрыв за собой, и со вздохом добавил: - Что ж, теперь это и твой дом. Я приготовлю нам ужин, только позвоню сначала кое-кому, хорошо? А ты пока рассматривай, изучай, если что-то потребуется – обязательно зови и говори. И еще, Эсми… Мне действительно чудовищно не по себе, от того, что все так получилось тогда. Я благодарен тебе за понимание… за то, что ты простила меня. Обещаю, не подведу. – он потянулся, коснулся губами ее щеки и, едва заметно улыбнувшись, вышел на крыльцо, где удобно устроился на ступеньках и стоило ему только достать из кармана мобильный, как тут же раздался входящий звонок. Иногда у них с Эль мысли совпадали. После небольшой беседы настроение значительно улучшилось, неприятные мысли улетучились, и приободренный, Росомаха отправился на поиски Эсми, чтобы сообщить ей, что завтра утром они едут в Нью-Йорк. Чутье подсказало ему, что девушку стоит искать на озере, рядом с которым и стоял домик Хоулетта. Он обошел свою берлогу, довольно усмехнулся, заметив Дикарку именно там, и на ходу избавляясь от одежды, оставшись в одних боксерах, с разбегу прыгнул в воду, ныряя как можно глубже, и мощным рывком выплыл через несколько секунд на поверхность, улыбаясь и уже спокойно подплывая к одаренной. - У меня есть небольшие новости. И похоже, готовить мы будем вместе, что-то я задержался с ужином.

Native: Эсми не хотелось говорить сейчас. Без того сказала слишком много. Когда она была одна, ей не с кем было поговорить, то все эти воспоминания оставались закрытыми, где-то далеко в памяти, которая постепенно вытесняла их все дальше и дальше. Но сейчас, стоило дикарке произнести ключевые слова – преграды заметно ослабились этим ощутимым ударом, и если продолжить – будет хуже. Ей совсем не хотелось снова впасть в то безумие, в которого одаренная с трудом выбралась, спустя много лет. Нужно жить дальше, особенно, если есть такая возможность. Тем более не было больше и клеточки земли на том месте, которую бы Уайт не перекопала руками, стараясь избавить от запаха крови, который, казалось, навсегда въелся в почву. И хижиной не сложилось, да и Оружие Икс тогда постаралось достаточно. Когда они оказались в доме, девушка внимательно стала изучать все находящиеся там запахи, вещи, которые отдаленно были ей знакомы, даже тот порядок, в коем все было расставлено на своих местах. От такого занятия Уайт оторвал голос мужчины, и она взглянула в его глаза с долей грусти, все еще не желая возвращаться к словам. Нужно успокоиться, сначала. Это ведь прошлое, и больше никогда оно не повторится. Тогда был виноват случай, пусть немало времени ушло на осознание этого факта. На этот раз дикарка действительно верила Джеймсу и была абсолютно готова к любым переменам в своей жизни, да и его жизни тоже. Ведь одаренный, видимо, еще не до конца понял смысл ее фразы, о том, что она такая же, а это значило не столь наличие когтей и прошлого. Эсми всегда прекрасно понимала, к кому он уходит и почему возвращается и по себе знала, какое это удовольствие просто знать, что если вдруг ты подорвешься ночью от кошмара, то потом придется не доктора искать и объясняться, а без слов прощаться с личным пространством и проводить остаток ночи в объятьях. Просто не было смысла спрашивать, когда ты даже по мимике можешь понять, который это. Тут главное правильно обнять, на каждый случай свое движение. Отпустив Хоулетта без вопросов, девушка последовала его совету и снова принялась осматривать домик. Так забавно. Ведь даже его любимую книгу она нашла на том же месте, где она всегда была, пусть переплет был совершенно другим. Этот запах, все цвета, то, чему был отдан акцент в каждой комнате. Не говоря уж о его шкафе, куда одаренная беззастенчиво забрела. Он сам сказал, что это и ее дом теперь, а уж которые из рубашек Джеймс давненько не надевал и не планировал, Эсми могла определить с первого взгляда. Мельком повернувшись, проверяя, никто ли не следит, Дикая стянула с себя одежду и сложила ту на стуле, взяв на замену, другую рубашку и отправилась на поиски воды, которую остро ощущала. Поиски увенчались успехом очень быстро, и, оставив свое новое одеяние на одном и камней, смуглянка медленно вошла в озеро, отдавая свое волнение потревоженной водной глади. Только процедура релаксации не заняла много времени, ведь через пару минут сзади послышались шаги зверя, и Уайт непроизвольно вновь попыталась улыбнуться, чувствуя его приближение. Вскоре Джеймс вынырнул рядом, и девушка первым делом оперлась руками о его плечи. Глубина, на которой она была, самой Эсми была очень велика, а вот Хоулетт большой, очень большой, с роскошными широкими плечами, так зачем себе отказывать в таком маленьком капризе?Непроизвольно, она освободила одну руку и чуть растрепала волосы мутанта, после чего отвела взгляд, будто что-то этакое, вспомнив, но через пару мгновений решила не мучить его больше, тихо отозвавшись для ответа: - Когда-то давно ты взял привычку гладко зачесывать волосы назад, не просто так, а вот все должно было быть идеально по задумке. Уши себе делал, а еще отрастил длинные бакенбарды. Как сейчас помню, вечерами я не осознано, но верно, находила повод твои волосы растрепать. Ты всякий раз шумно выдыхал, а через какой-то миг сам довершал начатое, с таким удовольствием и облегчением, что просто загляденье было на тебя смотреть. А еще ты как-то больше стал. Мне нравится. Обняв его на последних словах, Эсми положила голову на плечо канадца и чуть понежилась от прохладного ветра над поверхностью воды. Действительно, стоило сравнить того канадца, с этим мужчиной, но разница была очень большой. Хоть уже тогда он был далеко не юным, но сейчас пришел именно к тому идеальному возрасту и определился со вкусами, и устоять было просто невозможно. И только сейчас Эсми поняла, почему на этот раз ощущения стали другими: раньше он практически не менялся внешне, а теперь впервые так неожиданно предстал перед ней в совсем другом облике, что будоражило сознание не хуже, чем первая встреча. – А вот к боксерам я буду непреклонна. Резко оторвавшись от плеча канадца, одаренная даже сумела ухмыльнуться, пусть больше это было отображено в ее глазах. С ее когтями разделаться с тонкой тканью не составило труда, и все равно, что они были посреди озера в весьма неудобном положении, на ужин Джеймса дикарка не собиралась отпускать. Пользуясь положением мутанта после такого неожиданного хода, Эсми предприняла вторую попытку нападения, прижавшись к Росомахе всем телом, и впилась в его губы требовательным поцелуем, постепенно все больше и больше наваливаясь на него, желая переместиться ближе к берегу. Ее настолько заводил тот факт, что сейчас мужчина обнажен и, по сути, перед ней беззащитен, что длинная прелюдия и не была нужна: долгие поцелуи, от которых можно было просто задохнуться, прикосновения к жесткой щетине, которая была очень непривычной в своем новом свете. И главное его соблазнительное тело, которое при свете дня было совсем другим и ощущалось иначе, в контрасте с холодной водой. Сейчас дикарка увлеклась совсем иными частями его тела, ее так увлекли выступившие из-за его нового телосложения вены, что оторваться от этой, просто животной, красоты канадца было невозможно. Глаза девушки горели ярким огнем, будто желая передать весь тот жар, который Хоулетту удавалось разжигать в ее теле раз за разом. У каждого ведь свой зверь, и Уайт с удовольствием рычала, поддаваясь ему.

Wolverine: - Да, когда-то я был таким, и даже более диким, чем сейчас. Но время идет, и мне тоже стоит как-то меняться, не внутренне, так хотя бы внешне. Иначе окончательно выпаду из жизни, как какой-нибудь экспонат в музее. Поэтому сейчас у меня такой образ. Кстати, я уже привык бриться. Один-два раза в неделю. – он кивнул, улыбнувшись и с задумчивостью заглянув в глаза девушки. Она говорила о нем прошлом с такой нежностью, что невозможно было не заметить эмоции, вложенные в слова. На фразу насчет параметров его тела мужчина никак не ответил, лишь усмехнулся по-доброму. Да, он последние годы чаще и активнее тренировался, так как раньше можно было спокойно сражаться на одной ярости, а сейчас требовалось контролировать себя и быть намного сильнее всех остальных. Включая технику, за последние годы достигнувшую таких высот, что порой даже Хоулетту было непросто дать отпор какому-либо роботу. Он облегченно выдохнул, когда Эсми крепче прижалась к нему, и обхватил ладонями ее бедра, не желая отпускать. Рядом с ней было хорошо, спокойно и свободно. - Неужели? – тихо рассмеялся канадец в ответ на заявление Дикой насчет его нижнего белья, и шутливо развел руками, словно был вынужден мириться с этим. А девушка тем временем не упустила удачный момент и совершила коварное нападение на Джеймса, на что тот ответил очередным коротким смехом и сделал вид, что отступает. Однако он тут же был пойман настойчивым поцелуем, и взят в плен цепкими пальчиками одаренной. Сражаться не хотелось, и Росомаха был готов сдаться ей сразу, но из-за чересчур игрового настроения не мог совершенно смиренно принять свою участь. В самый чувственный момент он нырнул под воду, исчез в глубине, и не было его где-то больше минуты. Выскочил он за спиной у Эсми, одновременно подхватив ее на руки и, задорно подмигнув, подарил короткий быстрый поцелуй, и далее вышел вместе с ней на берег, поднялся туда, где росла трава, опустил девушку на землю и склонился над ней, с упоением лаская идеальное женское тело. До самого вечера Эсми и Джеймс наслаждались друг другом на природе, а после, когда начало темнеть, по инициативе мужчины перебрались в дом, где, сделав небольшую передышку, вместе быстро приготовили ужин и, захватив с собой вино, уединились в спальне, так и не насытившись друг другом. Росомаху восхищала схожая с его собственной степень влечения Дикой, и запас их энергии и страсти, казалось, был безграничен. Оба не знали усталости, спасались регенерацией и обладали обостренными инстинктами. Для них было вполне нормально общаться и узнавать друг друга лучше телами, жестами, запахами, взглядами, интонациями и вздохами. До самого рассвета, вытворяя совершенно немыслимые вещи, они упивались друг другом. А после, опять же вместе, уснули, и впервые за долгое время Хоулетту ничего не снилось. Проснувшись утром первым, Джеймс бесшумно покинул спальню, быстро окунулся в озере, вернулся, приготовил завтрак на двоих и заглянул в комнату, где еще спала Эсми. Он невольно задержался на пороге, любуясь ею, с удовольствием скользя взглядом по всем изгибам и линиям уже любимого тела, и тихо позвал ее, нежно и шепотом. Реакции не последовало, и ухмыльнувшись, Росомаха опустился на кровать рядом с Дикой, коснулся губами ее плеча и повторил свое приветствие: - Доброе утро, тигрица. Завтрак нас ждет. Нам скоро выезжать, так что сегодняшний день мы проведем, не как вчерашний. – он усмехнулся, вновь поцеловал ее, на этот раз в губы, и на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Уже через полчаса они покинули берлогу Хоулетта, на его внедорожнике направляясь к границе с США. Еще через некоторое время преодолев ее, одаренные взяли курс на Нью-Йорк. /Нью-Йорк/



полная версия страницы