Форум » Остальные страны и другие миры » Карсон-Сити и горы Сьерра-Невада, Тахо [Невада] 0.1 » Ответить

Карсон-Сити и горы Сьерра-Невада, Тахо [Невада] 0.1

Wanderer: [more][/more] Нева́да (англ. State of Nevada, (IPA: /nɨˈvæːdə/)) — штат в западной части США. Столица штата — город Карсон-Сити, самый большой город — Лас-Вегас. Невада вошла в состав США во время Гражданской войны между южными и северными штатами. «Штат, рождённый в боях» (англ. The Battle Born State) — официальный слоган Невады. На флаге штата присутствует надпись «Рождённый в боях» (англ. Battle Born). Невада граничит со штатами: Орегон и Айдахо — северная граница; Калифорния — западная граница; Аризона — юго-восточная граница; Юта — восточная граница. Граница с Аризоной проходит по реке Колорадо и Плотине Гувера. Невада — земля, изрезанная покрытыми снегом горными массивами, травянистыми долинами и песчаными пустынями — самый засушливый штат США. Северная и центральная части — в основном территория нагорья Большого Бассейна, в то время как часть юга штата захватывает территорию пустыни Мохаве.

Ответов - 21

Wanderer: \Школа Ксавьера, первый этаж, кухня\ Неподалёку, но за пределами Карсон-Сити; Горы Сьерра-Невада, озеро Тахо. Еще миг, и вместо застоялого воздуха городского помещения в нос сразу ударили свежие запахи хвои и морозного снега, а резкая перемена картинки перед глазами и сопутствующего ей освещения - с одного на совершенно другое - дезориентировала поначалу даже Ворона; потребовалась какая-то минута, чтобы привыкнуть и к окружающему, и к резковатому упадку сил. Что было, в общем-то, не удивительно, учитывая, что они оказались практически на другом конце страны. Прощай, Нью-Йорк, смог, шум, вечные проблемы и суета, когда-нибудь снова увидимся! Да не обидится на него сейчас этот несмолкающий, не гаснущий сутками огромных размеров муравейник. - Ну, вот и оно. - расплылся в улыбке парень, даже не оглядываясь по сторонам. Итак хорошо знал, где находится - а стояли они не на прикрытой лесной опушке, как могло сначала показаться, а на немного припорошенном снегом, некогда заросшем густыми кустарниками, песчано-каменистом берегу огромного озера - если бы не белёсо-коричневые макушки гор на той стороне, то могло бы показаться, что это - небольшое море, что оно постепенно переходит в горизонт, хотя и не сливается с ясной голубизной неба. Вода в нём никогда, даже самой лютой зимой не замерзает, а потому и сейчас, издавая едва слышимый шумок, плещутся неспешные волны о камни, гонимые лёгким ветерком. Рябая, пресная вода прозрачная, переливчатая, отражающая собой как синие, зелёные, так желтоватые и даже бурые оттенки, из-за чего моментами казалась непроглядно мутной, но разноцветно-перламутровой, особенно вдали. Джон вздохнул поглубже и не сдержался - присел и подставил руку обжигающей холодом водице. Вроде и был уже здесь на днях, а всё равно не мог сдержать ребячьей радости. Заветное место детства, такое любимое и родное... потому голову ломать долго не пришлось. Он надеялся, что и Никки тоже тут понравится. - Мы сейчас находимся, фактически, на границе Калифорнии. Крупных городов поблизости нет, помимо Карсона... Пойдём. Парень вновь взял подругу под руку и повёл её в противоположном от озера направлении. Вокруг был сплошной хвойный лес - в основном высокие, старые, различных видов сосны и пихты (легендарные секвойи на другом берегу остались). Воздух был влажный, к вечеру на лазурную гладь иногда опускались туманы, потому ветви и иглы у многих деревьев выглядели словно выбеленные инеем. Зелёно-серебряные. Заметённая тропка, казалось бы, вела в сплошной бор, но менее чем через минуту они вышли на прорубленную поляну, на которой расположился небольшой с виду кирпичный дом, но всё же не изменивший лучшим традициям этого края - двухэтажный. В столице редко когда встретишь постройку, окнами возвышающуюся над крышей второго этажа. Да, такой он, Карсон - приземистый и разросшийся в ширь, а не в высь. Как и многие другие подобные города. От огороженного низким каменным забором дома тянулась с трудом просматриваемая под снегом дорога - в общем-то она и была-то заметна только потому, что деревьев вдоль неё недоставало. Лишь кое-где проглядывались поросшие мхом пни, бОльшая часть которых превратилась в миниатюрные снежные холмики. А дальше вполне просматривалось, как поляна переходит в высокий холм. И везде снежная белизна, практически никем нетронутая. - Можно сказать, что мы дома. - негромко произнёс Странник, повернувшись к Николь. В блестящем от счастья и лёгкости взгляде явственно читалось это хитрое-вопросительное: "И как, сойдёт?". Самого обуревали самые разные чувства, большую часть которых он вряд ли сумел бы так просто объяснить. С одной стороны, до сих пор как-то не верилось, что впервые за пару лет надолго покинул пределы беспокойного Нью-Йорка, а где-то в сумке лежит с чистой совестью отключенный телефон, с другой же - верилось, так как всё отлично виделось и чувствовалось, но оттого он был взволнован не меньше. Николь на удивление быстро согласилась с поставленным перед фактом заявлением, и меньше всего теперь хотелось её чем-то разочаровать. Всё-таки одно дело, когда край тебе родной, другое - когда чужой, и отношение с ходу вызвать может разное. Исправила дурацкий ляп.

Star Dust: /Школа Ксавьера/ Ладонь Джона в моей руке казалась мне приятно прохладной, хотя я знала, что на самом деле это моя ладонь обжигающе горячая. Но я привыкла к этому с тех самых пор, как проснулись способности, я привыкла осознавать такие мелочи, как дальтоник осознает, что на самом деле светофор красный. Однако такой резкой перемены температуры я не ощущала никогда... В лицо сначала дохнуло адским холодом, особенно контрастным для меня, а затем моя кожа, словно забив тревогу, резко сравняла температуру тела. Я почувствовала как холод отступает и перестала ежиться, хмуриться и сжимать руку Айрена так, словно с обрыва падаю. Однако открывать глаза я все еще боялась, блаженно улыбаясь, откладывая сюрприз. К сожалению мое любопытство даже тут нашло лазейку и сквозь закрытые веки я наблюдала полупрозрачную картинку из сознания Джона. Пришлось открывать глаза... И ахнуть от изумления. Реальность ни во сто не шла с изображением, передаваемым из чужого сознания, увиденное глазами любимого нельзя было сравнить с тем, что я сама теперь созерцала. Белизна... Такая чистая и такая невинная, сверкающая на солнце белизна и невинность природы захватила мой дух, я едва не задохнулась от удивления. Я никогда в своей жизни ничего подобного не видела... В детстве я почти не покидала шумного делового Торонто, а затем, Нью-Йорк, напоминавший мне родной город. Я словно боялась свободы и природы, какой-то дикости, но в тайне всегда хотела очутиться за пределами шума и суматохи, творившихся как в местах, где я жила, так и как следствие в моей голове. А тут... Почему-то вслед за Джоном у меня возникло желание опустить руку в прозрачную воду, я словно не верила в реальность происходящего. Ощутив легкое покалывание и посмотрев, как от моей ладони идет пар, я осторожно поднялась с корточек, слушая, как двигаются камни под моими ногами. Кругом ни души, сплошные деревья, голые кустарники и снег-снег-снег... Шум машин сменил шум воды, небоскребы заменили темные, но такие живые, горы, а вместо пыли и производственного смрада, воздух наполнила сосновая морозная свежесть. Это был своеобразный город, только чистый и невинный. Я и не знала, что на планете, испорченной людьми до беспредела, еще сохранились подобные места. Я их никогда не видела... Даже если бы мне не понравилось здесь (что совершенно невозможно), то настроение Джона мне бы этого не позволило. Невольно я заразилась его восторгом и какими-то родными чувствами, хоть и в более слабой степени. Я смотрела на него горящими глазами, но все равно мой серебристый взгляд был не сравним с его. Раскрасневшийся, полный какого-то чувственного умиления и счастья, он выглядел настолько мило, что я не удержалась и улыбнулась шире, чем когда-либо. - Ты вырос здесь? - на миг удивленно расширив глаза, вопросом ответила я, а затем вновь по-хитрому сузила, каким-то неведомым образом притянув высокого Айрена к себе и закинув ему руки на плечи. - Ну тогда это многое объясняет в твоем характере, - и с этими словами, предварительно словно маленький зверек, потеревшись носом о нос Джона, я сладко поцеловала его, радуясь его счастью, все еще не отошедшая от шока и удивления, совершенно не разобравшаяся в собственных ощущениях по поводу невинной природы. но я знала наверняка - это место волшебное и Джону невероятно повезло родиться в таком уголке природы.

Wanderer: Если до этого Айрен мог показаться радостным донельзя, то тут буквально просиял. Единственное, что реакция Николь всё-таки кое-чем несказанно его удивила - неужели она особо не выбиралась за пределы Торонто и Нью-Йорка всё это время? Всё-таки Канада своей природой и славится, лесами, заповедниками, так как так вышло? Конечно, если вспомнить рассказы о её родне, то всё становилось примерно ясно, но... Что тут еще скажешь, лучше не надо о грустном... Что ж, будем приучать радоваться окружающему, привыкать к природе и здоровому образу жизни. Единственное, о чём запоздало забеспокоился Джон, так это то, что если подобная чистота и свежесть окружающего ей действительно в новинку, то голова от избытка кислорода вряд ли сразу болеть перестанет - скорее, продолжить ныть до тех пор, пока не привыкнет ко всему. И хоть они были не очень высоко, в горах воздух так или иначе еще и более разряженный... Ну а потом... потом всё будет совсем наоборот. Снова придётся привыкать к атмосфере городской. Они никогда не будут похожи одна на другую. Два разных мира, сосуществующие в одном... - Можно и так сказать, хотя и не совсем... - немного погодя ответил Ворон, как-то ностальгически оглядываясь - всё-таки последние три года перед его так называемым "уходом" они сюда волею случая почти не ездили - но его взор довольно скоро приковали к себе эти яркие серебристые глаза. - Мы жили в Карсоне, сюда перебирались в основном на лето, когда у меня каникулы были, иногда приезжали и на выходные. Но... сколько себя помню... за два десятилетия тут мало что изменилось. Всё прежнее.. почти. Раньше я тебя не знал. Джон вновь расплылся в улыбке, чуть пригнулся, поддаваясь подруге, сам обнял её за талию, придя к разумному выводу, что ответно вешаться Николь на шею в его случае было бы глупее глупого. А вот ей можно было, чем она и пользовалась каждый раз - парень и не думал тому как-то возражать. Только сам мягко ткнулся носом ей в тёплую щеку, мечтательно закрыл глаза, чувствуя, что если и дальше так пойдёт, то совсем растает. Девушка не казалась ему обжигающе-горячей, просто очень, очень тёплой и приятной, особенно на фоне кусачего мороза. Обычно Айрен недолюбливал холод, предпочитая тепло и даже в принципе привычную жару, но сейчас даже вредному колючке радовался. Куда ж сказочной белоснежной зимой без него? - Звёздочка... ты даже не представляешь... - только и выговорил парень, неожиданно для самого себя чуть не засмеявшись. Он и не думал, что так разрадуется, но ухмылка как-то сама собой тянулась чуть ли не до ушей, придавая ему донельзя довольный вид. Всё-таки Николь сильно изменилась с тех пор, как он её впервые увидел, хотя, быть может, сама того и не осознаёт - раньше она вздрагивала от каждого прикосновения, от каждого взгляда, не подпускала к себе, чувствовала себя более чем неуверенно и скованно, а сейчас... сейчас привыкла. Ко всему. И его больше не боялась, не опасалась. Верила в хорошее. Так радостно... И это пьянящее чувство лёгкости, свободы от всего обременяющего, даже от усталости... Ворон, не смотря на всю поклажу, подхватил Звёздную на руки, резво, но не резко покрутился вокруг своей оси, сложив для равновесия крылья. Остановился, как-то не особо хотя оскальзываться на снегу, так и остался стоять, крепко прижимая к себе любимую. Склонил голову, нежно прильнул к её губам... счастливо ткнулся носом в щеку, ощущая столь знакомый, родной уже аромат. Шепотом повторил: - Не представляешь... А может, и представляет... даже с ментальной связью сложно было что-то утверждать. Как бы она не сносила между ними границы, некоторые чувства сложно было как-либо объяснить - что значимыми словами, что красочными картинами... Парень чуть отстранился, чтобы поглядеть ясными глазами на знакомое сияющее личико. - Ну что, Никки, - негромко спросил он. - оставим вещи и пойдём, пройдёмся? В тему подвернулось :) What you give you get back As long as I can think I've been Running to be free There's not a place that could have been too far Had nothing but a bag of dreams And this old guitar A couple of songs to play for you an me There's so much love inside of me That wants to be released I can't help it so I give it all away What you give you get it back So take my love just because it's all I have Take my heart, take my soul I just never want it back... As long as I've been living I've had music in my veins I can't go on without it anymore My suitcase is a wanderer That takes me I believe For a walk right across your heart There's so much love inside of you That wants to be released And all you gotta do is let it go What you give you get back So take my love just because it's all I have Take my heart, take my soul I just never want it back Cause the love you give, is the love you'll get There's so much love inside of me That wants to be released I can't help it so I gave it all away What you give you get back So take my love just because it's all I have What you give you get back So take my love just because it's all I have Take my heart take my soul I just never want it back Cause your love, your love is all I have All I have Love is all we have All I have

Star Dust: А голова у меня и впрямь болела, но пока Джон об этом не подумал, я как-то и не замечала. Мне до сих пор казалось, что я слышу городской шум, но далеко и совершенно незаметно, пока не прислушаешься. Я решила, что лучше не портить себе настроение и не прислушиваться, тем более, что здесь городскому шуму места не было... Мне хотелось отвлечься, забыться и я была уверена, что Джон хотел того же, а потому и подобрал такое дивное место для уединения. На его маленький рассказ о своем детстве я ответила лучезарной улыбкой. Перед глазами представилась картинка маленького мальчика. Поначалу он был с крыльями, но вспомнив, что это "счастье" у Джона приобретенное, я быстренько отбросила этот атрибут. Так вот, мальчик сидел на берегу озера, перебирая илистые камни. В моем воображении было лето, пели птицы, и глядя на мальчика, я видела, что когда-нибудь он вырастет очень добрым и отзывчивым, будет помогать людям и иметь безграничное терпение и понимание. За это его будут любить и однажды он встретит девочку и изменит ее жизнь навсегда. А все потому, что когда-то он проводил время среди деревьев и сосен, играл с чистой водой и сидел наедине с природой. Ему дано такое, чего никто не мог сделать для этой девочки... Ведь меня мало терпеть, меня надо ухитриться разглядеть и обуздать. Как бы комично это не звучало, но я самый настоящий гнилой банан. Кожура у меня мерзкая и непривлекательная, но вот внутри мякоть сладкая, вкусная и желанная. Ха, забавное сравнение! Руки у меня на талии приводили к тому, что по телу бегали приятные мурашки и я жмурилась, словно кошка на солнце от удовольствия. Вечно бы так стояла и жмурилась! Мне нравилось, что его не пугает мой жар, особенно учитывая, что меня саму он пугал... Раньше я безумно боялась заболеть, но при этом просто не могла одеться тепло. Я мокла и задыхалась в пуховике даже, если на улице было минус двадцать. Если бы эта особенность появилась до того, как я сбежала от родителей, но они, скорее всего, заставляли бы меня одевать пуховик несмотря ни на что. Вспоминая тиранию моего отца и безразличие матери, я на миг потускнела, но быстро отмахнулась от неприятных мыслей, вглядевшись в голубые глаза Ворона. Уловив его мысль, я хитро прищурилась и потрепала его кулачком по макушке. - Ты тоже изменился, повзрослел, - усмехнулась я, вспоминая, что я старше него на целых 3 года. Люблю малявку какую-то. Эта мысль показалась мне втройне забавной, учитывая, что Ворон был на добрые полторы головы выше шире меня. Не удержавшись я рассмеялась во весь голос, и мой смех плавно перешел в неожиданный вздох, потому что внезапно я оказалась у него на руках. Мысль о том, что я тяжелая укатилась, едва успев родиться. Как-то сейчас не хотелось думать о такой женской ерунде, а потому я радостно раскрыла руки, смеясь и охая от неожиданности. Наши губы встретились... Мне показалось, что я готова выполнить все, что он скажет, согласна абсолютно на все. Такого со мной еще не бывало, я вечно упрямлюсь и не даю собой помыкать, ненавижу контроль. Наверное то, что Джон никогда особенно не пытался меня контролировать сыграло решающую роль. Сам того не желая (или все же желая?) он полностью привязал меня к себе. Он - моя половинка, моя любовь. И я знала, что никогда не смогу полюбить сильнее, чем люблю сейчас. Как же я любила, когда он называл меня Звездочкой... Или Никки, или вообще обращался ко мне. Сердце стучало чаще, я осторожно, кончиками пальцев провела по его губам, нагло улыбаясь и болтая ногами в воздухе. - Да, устрой мне экскурсию. Удиви меня, - радостно заявила я.

Wanderer: Что-что, а от размышлений девушки неволей улыбка наползала. На самом деле, Джон мало что уже помнил из далёкого детства, единственное, что знал точно — в этом месте он провёл самые счастливые моменты из своей былой жизни. Дни были совсем не четой тому времени, что прожил в городе, хотя и тот язык не поворачивался назвать плохим. Человеческая память так устроена, что, если только не подвержена негативному влиянию, сама собой отметает ненужное и оставляет преимущественно хорошее. И сейчас он ждал от этого места лишь хорошего, тем более что с ним была Николь. — С удовольствием, — объявил Ворон, развернулся и с готовностью зашагал по хрустящему снегу в направлении домика. Снег выпал совсем недавно, возможно, ночью — совсем нельзя было сказать то, что кто-то тут уже был пару дней назад. Все следы замело, так что остался только ровный, нетронутый слой снега. К сожалению, ступать осторожнее едва ли представлялось возможным, потому дорожку в этой белизне протопать всё-таки пришлось. — будет настроение, могу и покатать. По воздуху. "Если совсем уж жалко снег станет." — про себя со смешком добавил-пояснил Айрен, подумав и о том, что в ином случае не испугался бы и в сугробе с головой поваляться. Ничего, что заморозится, всегда можно оттаить у камина, особенно если рядом будет кто-нибудь весьма и весьма приятный. И тёплый. Да, грелка из Николь вышла бы первоклассная... Отпустил он подругу только на крыльце — с занятыми руками до ключей не доберёшься. К собственной радости, к бывшему семейству влезать тайком за ними не пришлось — они всегда держали дубликат здесь, чтобы в случае забытья оригинала не было обидно переться несколько часов обратно. В этом была толика логики — искать ключи под сплошь забитым (казалось бы) досками крыльцом вряд ли бы кто додумался, понадобится — так влезут, а подобной наглости от него наверняка не ожидали. Но беспокоиться было не о чём — "родня" в командировке по отцовской работе, в Карсоне их нет, так что... Отперев дверь небольшой прихожей, Ворон просто кинул на скамейку рюкзак, не став задерживаться. Дождался Звёздную, дверь закрывать обратно на ключ даже не стал. Незачем. — Там дальше по дороге есть еще несколько частных домов, но они сейчас пустуют. — пояснил он, по дороге раскопав среди снега еловую шишку. Неспешно пошел дальше по берегу, вдоль него. — На том берегу озера Национальный Парк Йосемити, красивое очень место, как-нибудь на днях надо будет слетать, когда будет подходящее настроение. Он весь расположен в пределах Сьерра-Невада, так что можно увидеть и водопады. Большая часть озера входит в пределы его территории, но какие-то юго-западные участки отведены под курорты. В целом же озеро Тахо можно сравнить с бассейном, особенно если смотреть на него с высоты — это горная впадина, которая в процессе таяния снегов при ледниковом периоде заполнилась водой. Когда-то здесь жили индейцы племени Вашо, так что до сих пор можно много чего интересного среди камней найти, если внимательно смотреть под ноги. Джон хитро улыбнулся. — Я не только о наконечниках говорю — если совсем уж повезёт, можно найти неграненный янтарь или даже какие-то янтарные изделия, поскольку племена ушли отсюда не так уж и давно, если смотреть на историю в целом. Джон попытался обступить дерево со стороны воды, держась за него, в итоге вышло так, что с ветвей на него осыпался чуть ли не весь потревоженный снег. — А как у вас в Канаде? Я только самое общепринятое про неё и знаю. - признался парень, смахивая с себя снег. Кинул шишку в воду — далеко она, лёгкая, не улетела, осталась плавать на поверхности.

Star Dust: В отличие от Джона я свое детство помнила почти детально, почти каждую мелочь. Мне до сих пор иногда снились сны с распорядком дня, как я встаю как всегда в восемь утра, делаю зарядку и растяжку, моюсь. Предварительно с утра ко мне заходит гувернантка миссис Магдалин со стаканом свежевыжатого сока и спрашивает что я желаю на завтрак. Я ничего не желала, но у Магдалин был приказ моего отца обязательно покормить девочку перед школой, а потому она готовила хлопья с молоком или свежие сандвичи, или поджаривала яйца с беконом, но я все равно приходила на кухню, ела какой-нибудь фрукт, брала деньги на завтрак из банки, в которую их регулярно клала та же миссис Магдалин и уходила. Гувернантка никогда на меня не жаловалась, потому что знала, что мне за это серьезно попадет, так что она просто и без сожаления забирала еду домой своим детям. Это было выгодно нам обеим, тем более, что у моего отца и так была куча денег, которые он безхозно тратил на развлечения свои и моей матери Джессики. Затем в девять меня ждал водитель на черной машине и отвозил в школу, где я прозябала чуть ли не до вечера из-за того, что разгневанные учителя постоянно оставляли меня после уроков за драки. Приходила миссис Маргдалин и забирала меня, иногда забирала мама. Гувернантка обычно ругалась мягко, но крайне пронзительно, каждое ее слово почему-то заставляло меня раскаиваться, правда, ненадолго. Мама никогда не ругала, она только каждый раз говорила "больше так не делать", а затем уматывала к подруге или в ресторан с опять же подругой, а водитель увозил меня домой. Пять раз в неделю меня возили в акробатическую школу, где я упорно тренировалась два часа, очень скоро став лучшей в группе. Меня выставляли на соревнования от акробатической школы и от обычной школы тоже, но хотя у меня были все шансы выйти на более высокий уровень, возможно, поучавствовать в мировых соревнованиях, мой отец этого не допускал. Убеждения учителей шли вразрез с его собственными, по которым он считал, что я всегда должна быть под боком, и что подобные вещи для девочек. Из меня он делала сына, так что ни о какой карьере в акробатике речи не шло. Хотя я всегда была уверена, что он был горд мною в глубине души, но одновременно с этим уперт как баран и властен словно деспот. С ним бесполезно было спорить, так что очень скоро мои учителя перестали это делать. Но я отвлеклась, на миг, впав в некую подобию меланхолии. Это был совсем неподходящий момент, хотя для Джона это все показалось маленькой историей из детства, пролетевшей в моей голове и прекрасно видимой с нашей-то связью. Я грустно улыбнулась, ободряюще поболтав ногами у него на руках. Я знала, что он расстроится сильнее из-за этой истории куда сильнее меня - я давно приняла все как данность, покорно смирившись с Судьбой. КТо знает, может это даже хорошо, что так было и прошло? Это закалило внутри меня железный стержень, дало силы и многие полезные способности помимо звездной пыли, человеческие. Чтобы как-то подбодрить его я быстро сменила тему, тем более, что он сам ее подал: - Покатаешь-покатаешь, не волнуйся. А я потом устрою тебе маленькие фокусы, но только когда зайдет солнце. Какие именно фокусы я предпочла скрыть и быстро перестала об этом думать. Пусть будет сюрприз. А дальше мы, наконец, попали на территорию его домика. Он не был богатым кирпичным зданием, которое построил бы мой отец, будь у него желание или хотя бы любовь к природе, нет, но это был милый и очень теплый деревянный домик, а присутствие Джона озаряло его какой-то лаской и делало невероятно особенным, словно аура Айрена озаряла все вокруг таинственным сиянием. Я прищурилась, мягко опустившись на ноги, когда он предоставил мне такую возможность. В пример Джону я всего лишь кинула свой рюкзак, а затем торопливо кинулась к нему, неуклюже семеня по снежной дорожке. - Индейцы? Заинтересовалась я. Ну конечно, мы же в Америке, стране-завоевателе, некогда английской колонии. Я никогда не любила англичан... В школе у меня был преподаватель мистер Фокс, мерзкий и напыщенный мужчина средних лет, слишком много о себе воображавший. Правда, явственная неприязнь с его и моей стороны не мешала мне учить его предмет на отлично. Он обожал придераться к мелочам, но такой возможности я ему не давала и это его изрядно бесило. На радость мне, разумеется. Янтарь меня не заинтересовал, я не любила украшения. Единственное что я носила было амелетом Максимы - из памяти и некоторых его полезных свойств, например, лечение моих даже смертельных ран и подача значительной магической энергии. Иногда мне даже казалось, что моя магия не бушевала бы с такой мощью, не будь у меня амулета. Но, к сожалению, снять его было невозможно - я начинала медленно сходить с ума, словно наркоман, которого приковали к батарее. Ощущения были отвратительными. Зато меня куда больше заинтересовало дерево, а точнее куча снега, свалившегося Айрену за шиворот. Я мгко рассмеялась в кулачок, глядя как он отряхивается, а затем ласково посмотрела на него: не обиделся ли? Нет? Тогда получай! И с этой мыслью я схватила пригоршню снега и смеясь радостно потерла ею его макушку. Снег таял в моих горячих руках, так что я очень быстро прекратила этоу затею, успев тем не менее каким-то образом, перелезть через крыло Айрена и надежно усесться у него на спине, обхватив его торс ногами. Попробуй теперь достань! - В Канаде... - я задумчиво наклонила голову в бок и длинные волосы закрыли мне обзор. Пришлось заложить их за ухо, а на глаза мне попалась резинка, упавшая в снег. Замечательно, ну да ладно, слезать с Айрена я не собиралась, боясь возмездия. Вместо этого я поглядела на шишку и под моим вглядом она камнем пошла ко дну, но затем вынырнула чуть-чуть подальше. Интересно... - В Торонто кругом стекло и бетон, шумный город, в котором людей как муравьев. Однако же рядом с каменными зданиями соседствуют вековые дубы и сосны и на этом, пожалуй, все. Есть парки, но я нечасто там бывала, а подобные места видела на картинках и мельком на фотографиях одноклассников. Мой отец не любил природу, да и Джессика как-то больше предпочитала городские клубы и рестораны. Для нее дикая природа всегда ассоциировалась с гигеническими неудобствами, к тому же она бы и недели не прожила без салона красоты! - и я значительно фыркнула, выражая свое отношение к подобному образу жизни. Мне даже иногда казалось, что я не мамина дочь, но внешность говорила об обратном. Теперь иногда смотрясь в зеркало я вижу мамины старые фотографии, но только на них она без макияжа. За годы мама сильно изменилась, перекрасилась, немного располнела, но совсем несильно. На отца же я походила только жестким взглядом и иногда выражением лица, а так же выражением ярости и прочих эмоций. Однако все это могло быть приобретенным, не знаю, я об этом как-то никогда не задумывалась...

Wanderer: Джон только грустно улыбался, мысленно следя за воспоминаниями Николь, в которые она невольно ударилась. Что ж... с одной стороны он ей сочувствовал, раз уж настолько не повезло с семьей и царящими в ней строгости и холодности, но, с другой же — редко когда так вырастают разбалованные люди, не умеющие ценить ни дружбы, ни знакомства, ни простых материальных вещей. Сложно, больно, но уже как есть, так есть. Такое воспитание получено. Эти эпизоды из её детства его несколько печалили, но всё же он не менял темы, на данный момент и не пытался переключить её на что-нибудь другое. Так делаются определённые выводы, и важно, чего ты достиг к настоящему моменту. Ему в своё время "повезло" здорово приложиться головой, и от того определённая часть прошлого так и осталась размытой — как раз та, которую он провёл здесь, поскольку после аварии он сюда не возвращался — но всё же он своих всегда отлично помнил. Отец не сильно вдавался в воспитание сынишки и часто его никак не трогал, всецело предоставив матери, которая с радостью находила поводы и причины для всевозможных наставлений, так что частенько всё сводилось к тому, что Айрен проводил львиную долю свободного времени вне дома — либо в музыкальной школе, либо на улице, либо в гостях у немногочисленных друзей и знакомых. Те, в свою очередь, маялись примерно с теми же проблемами, силясь изображать самостоятельность и старательно избегая излишней опеки, тем более перед своими товарищами, не желая падать в их глазах. Буянить — особо не буянили, но частенько гуляли допоздна и возвращались домой только тогда, когда совсем темнело. Джон почему-то своим родным никогда особо не доверял — мать моментами не видела дальше своего носа, когда дело доходило до чужих мнений, а старший Николас чаще предпочитал поворчать в газету, чем сказать что-то конкретное. Да и он сам не настаивал на общении. Может, именно поэтому всё сложилось таким образом, когда только проявились его способности — если и раньше не было особого доверия, то откуда ему было взяться теперь? Впрочем, если до этого Джон еще переживал по этому поводу, не зная, поступил ли правильно, то со встречи с Люцием вспоминал об этом всё реже и реже, больше стараясь переварить новую информацию, в неё же и углубляясь. Уже хотябы потому, что "новый папа" о матери умолчал, когда его об этом спросили. Деса же он дёргать по такому поводу пока не решался. Но это он уже отвлёкся — с неё на своё, семейное. Хмыкнул про себя, идя по хрустящему снегу — похоже, что следующая их поездка на природу будет в Ирландский Трэнтон Мэнор. Всё-таки приглашали. — Ага. — кивнул он. — В принципе это было оживлённое племя, летом проживавшее выше в горах Сьерра-Невада, осенью оно кочевало больше на восток, а зиму и весну курсировало по берегам и долинам. Вашо еще существует в наше время, но рассредоточилось по городам и селениям в долине близ Карсона и Рино, некоторые перебрались в Монтану и по прежнему сохраняют свою культуру. Мысли Николь про её учителя истории его несколько позабавили — так и представилось ярое противостояние двух зол, где учитель всё никак не может обскакать ученика. Самому ему повезло чуть больше — учителя по истории все были миролюбивые, с учениками на контакт шли охотно, но и поблажки давали редко, весьма интересно рассказывая ту или иную тему и серьёзно организуя уроки. С душой. И хоть память на историю частенько оказывалась до обидного короткая, слушать их ему всегда нравилось, так что и желание прогуливать (боже упаси!) этот предмет отпадало само собой. — А мне в своё время нравилось янтарь искать. — улыбнувшись, сказал Карлайл. На хихиканье из-за засыпавшего его снега он и не думал обижаться. — Не все могут этим похвастаться, наличием-то самого минерала, так что нашедшие его — счастливчики. Красивый довольно. Его иногда лирично "слёзами солнца" называют. Некоторые верят в то, что он приносит умиротворение и удачу, помогает концентрации. От еще одной порции снега, которой Звёздная решила потерроризировать его макушку, парень попытался увернуться, но это оказалось проще подумать, чем сделать — а Николь уже взобралась ему на спину, чуть его же и не уронив. Айрен кое-как выровнял баланс, хоть и пригнулся, руками придерживая подругу за ноги. Н-да, обстрелять её снегом из такого положения не получится, но ничего — рано или поздно ей придётся спуститься с него на землю, вот тогда и получит снежок. Мысль, конечно, коварная, но всё-таки повеселила. А мокрые волосы, тем временем, на глазах начали превращаться в ледяные сосульки. — Не слишком сильно её застроили, надеюсь? — хмыкнул парень, проследив за траекторией полёта резинки (пролетевшей точно у него перед носом), скрывшейся в рыхловатом снеге. Высвободив одну руку, поманил её пальцами, так что оная добровольно воспарила и оказалась у него на ладони, после чего он спокойно протянул её подруге. Глупо, должно быть, это выглядело со стороны — утварь всякая уже сама к тебе летит, как намагниченная, но способности — не способности, если не находишь в их наличии пользу даже в мелочных ситуациях. — Никогда не понимал таких людей, честно говоря. — неспешным шагом парень двинулся дальше — покатать Норвильт так или иначе возможность представилась, хоть крылья и отдыхали. Выслушал он подругу внимательно, а теперь немного хмурился и рассуждал, честно попытавшись себе представить описанную картину. Получалось откровенно плоховато — если Никки, по её же мыслям, и была очень похожа на свою мать, то её красота всегда была естественна, дана от природы, и ему никак не удавалось пририсовать к этому еще и тонну косметики, с которой он девушку никогда не видел и так крепко подозревал, что и не увидит. — И, наверное, в ином случае и не поверил бы в их существование. У нас тут тоже есть заядлые горожане, но как-то всё равно хоть раз в жизни да выберутся на пикник куда-нибудь, причём обычно чем больше народа гуляет, тем лучше. Благо, и неподалёку от Карсона леса повырубали еще не все... Нас с отцом мама всегда воспитывала и учила всё живое уважать, поскольку ему всё только шашлыки да пиво. — парень откровенно захихикал, вспомнив эти многочасовые нравоучительные лекции, направленные на то, чтобы воззвать к их дрыхнущей совести. Джону это особо не требовалось — он всегда был чуток, а вот Николас избегал их как только мог. Эх, как странно теперь думать о них, как о совсем чужих, не своих... — А так... Торонто сильно похож на Нью-Йорк? Говорят, каждый мегаполис чем-то да отличается, так, что узнаётся сразу... Карсон тебе вот, скорее всего, после этих двух показался бы деревней, скорее всего. — Джон весело улыбнулся. — Не найдёшь там и одного небоскрёба или полностью застеклённого домика. Впрочем, во всех урбанистических джунглях есть свой шарм, просто, мне кажется, иногда от них нужно и отдыхать, иначе совсем забудешь, какого цвета небо. А ведь когда-то все "человеки" на земле жили деревнями, сельским хозяйством и словом "адский труд"... Наверное, как раз о деревнях говорить не стоило. Поскольку только представишь современного человека в обстановке без электричества, и становится то ли смешно, то ли грустно. На эту тему уже не одна история написана...

Star Dust: Ах, да, эта его демоническая семья... Признаться честно, с того момента как я узнала от Джона историю его семьи я не была уверена что чувствую по этому поводу. Я предпочла вообще не думать в том, что у моего возлюбленного родители - демоны и что жить он будет, судя по всему, вечно. По крайней мере теперь его происхождение объясняло невероятную силу его способностей. Это уже даже не была генетика, а какая-то мистика из оперы страшных историй про Рай и Ад. Однако все равно поверить в демоничность Джона мне было крайне трудно... Ну не вязался он со стереотипом сатаны, ну хоть убей не вязался! Крылатый, со светлыми добрыми глазами и русыми волосами он сосвем не походил на краснокожего монстра с рожками и кожистыми крыльями. Но больше всего меня, наверное, тревожило то, что жить он будет долго, в то время как я буду стареть, становится немощной как и все люди, а затем умру... И от того наше время с ним становилось в тысячу раз дороже и ценнее. Я честно старалась не представлять себе свою старость на фоне его вечной молодости хотя бы потому, что надеялась с таким образом жизни помереть на пике своей зрелости - лет в сорок, не позже. Чтобы он запомнил меня красивой и цветущей, полной сил и молодости, а не немощной старухой, за которой нужен беконечный уход. Эта мысль нервировала, а потому я даже как-то приуныла на спине у Джона, позволив водопаду из собственных серебристо-каштановых волос заслонить внешний мир. Обычно отлив моих волос напоминал мне о звезной пыли, которую я так сильно любила, о дражайших для меня частицах, но теперь почему-то я увидела лишь седину. - И с тех пор как ты ушел, ты ни разу не навещал своих человеческих родителей? - пробормотала я, из глубины собственных волос. Я задала вопрос бесцельно, скорее всего меня даже мало интересовал ответ, во всяком случаее в данную минуту. Но голос Джона имел силу надо мной и мог вывести из неприятного состояния, в которое я сама себя загнала. Учитывая нашу связь, полагаю, он это понимал. Но Джон уже отвлек меня, поясняя слово, которое я выдала вопросительным тоном. - В Канаде тоже были индейцы, - задумчиво и уже не так угрюмо отозвалась я, вылезая из за пелены волос, точнее, открывая один глаза и невольно вытягивая лицо вперед. - Я даже читала их легенды... Но больше мне нравились "Канадские волшебные сказки и легенды" Сайруса Макмиллана. Помню, я перечитывала их раз за разом и это была еединственная книжка, которую я читала больше одного раза. Остальные не удостоились такой чести. У нас в комнате припрятан мой старый томик. Не тот, что был у меня с детства - мне ничего не удалось прихватить при побеге от родителей - но другой, который я купила шесть лет назад на первую стипендию Ксавьера. Я мысленно представила себе обложку старинного тома. Книжецу я купила в одном из тех магазинов, где продают всякие старые вещицы, так что "Канадские сказки" были из тех старых книг, у которых специфический запах старины и весьма опшарпанные края плотной обложки из картона и ниток. Картинка на обложке была черно-белая с заглавными буквами "Канадские волшебные сказки и легенды", а под буквами изображены карандашом две мыши у норы. В книге кое-где попадались рисунки цветными карандашами, словно предыдущий владелец дал своей дочке почитать, а та принялась рисовать иллюстрации к той или иной сказке. Многих такой "брак" скорее всего разозлил или расстроил бы, а подобные моим родителям люди и вовсе выкинули бы книгу на помойку, предпочтя ей новенькую стенографию в блестящей обложке. Но меня эти глупые неумелые рисунки тронули... С ними моя любимая книжка и все ее персонажи словно ожили, у них появилась история, до меня они кому-то были нужны и это вдохновляло и умиляло меня. Эта книга напоминала мне о моей родине такой, какой я ее себе придумала в голове. При слове "Канада" я вспоминала не родителей и шум города, а ожившие с картинок деревья, реки и горы. Волшебные озера из моего воображения всегда были прозрачными, и этот самообман позволял мне испытывать гордость за свою родину. А потому мне стало грустно, когда я ответила на вопрос Джона: - Не слишком сильно её застроили, надеюсь? - Не знаю... Я там очень давно не была. Без малого шесть лет. Но я не уверена в том, что хотела бы там побывать. Возможно, мне это и не надо, может стоит утешить себя иллюзией и жить так, не разрушая ее. Я молча приняла резинку, мысленно поблагодарив Джона. Чтобы завязать длинные волосы обратно в некое подобие пучка, мне пришлось отпустить плечи Айрена и сжать его ребра ногами. Надеюсь ему не сильно больно, потому что ноги у меня крепкие. Попробуй он крутанись сейчас вокруг своей оси, я бы все равно не слетела, спасибо акробатике и годам самостоятельных тренировок по боевым искуствам. - Ой, только не напоминай мне про доисторические времена, Джон. - хихикнув, я ухватила его за одну из сосулек, в которые превратились его волосы. От жара моих ладоней лед вновь превратился в воду. - Но ты, наверное, прав. Я, конечно, видела города поменьше и без небоскребов, но мимолетом во время очередной вылазки с командой. И да, они действительно казались мне деревнями, - а затем я смущенно добавила, боясь его обидеть, но одновременно желая сказать и зная, что он все равно увидит это в моих мыслях, - И я немного шарахалась от них. Ну не привыкла я к этому! Я из тех, кто не может жить без телефона и ноутбука, кто ездит на мотоцикле по пробкам между желтых такси. Честно, я даже верхом кататься не умею, а о том, чтобы завести животное вообще никогда не задумывалась...

Wanderer: Наверное, зря он это припомнил. Во всяком случае, сейчас. Ну а что? Обычно он сам старался не задумываться на такие темы, чтобы не накручиваться, а сейчас следил за ходом мыслей и ассоциаций Николь и невольно сникал сам. Не сразу — медленно, постепенно, но всё-таки нескрываемо. Иначе не получалось, поскольку, раз уж далеко не всё ясно и известно, вполне высока была вероятность присутствия в этих прискорбных суждениях доли правды. Что забавно, ему самому сейчас в самом деле было всего двадцать два или двадцать три года, Десмонду — девятнадцать. А вот отцу... братик ответил очень коротко и осмысленно: одним словом "мно-о-о-ога!". Скольким это "мно-о-о-ога!" являлось на самом деле, точно он не знал — кроме того, что это уже далеко не одно тысячелетие... И им предстоит жить столько же? Когда жизненный цикл не имеет собственного конца?.. Обычно парень придерживался мнения "живи пока живешь", но к данным рассуждениям оно подходило ровно наполовину. Впереди ведь многие годы, успеют что-нибудь придумать. Кто его знает, вдруг в том волшебном мире завалялось что-то вроде философского камня? — Ни разу. — в миг обесцветившимся голосом отозвался Джон, в какой-то мере радуясь смене темы. Хотя размышления о том самом голову покидать всё равно не захотели. Мозг явно икал какую-нибудь лазейку во всём этом мистицизме, чтобы сникшую девушку хоть как-то подбодрить. Пока не находил, хотя маг был твёрдо уверен в том, что что-то всё время упускает из виду. Отвлёкшись, грустно усмехнулся: — У меня ушло четыре целых года только на то, чтобы удрать отсюда. Еще с один, чтобы хоть как-то устроить свою жизнь и окончательно убедиться в её стабильности... Я пару раз пытался им позвонить, но не везло — никого дома не оказывалось. Что до навестить... раньше хотел, порой сильно, но сейчас очень сомневаюсь, что они примут меня таким. Если тогда он мог спокойно скрывать свои способности, и при этом на него всё равно косились как на чумного, то теперь и подавно думать о встрече не стоит. Вряд ли воспримут перемену в его внешнем облике адекватно — скорее, только утвердятся во мнении, что подобная дурь со временем прогрессирует и развивается. Того и глядишь окажется заразной. А вот старый приятель крылья вполне помнил и оценил сполна — Айрен не удержался и всё-таки навестил старину Кристофера, когда был тут в прошлый раз для того, чтобы прибраться и договориться со сторожем "горного посёлка". Раньше он восторгался такой особенностью, а, выслушав историю оного переклина, и вовсе долго, беспардонно и при этом совсем необидно ржал, заявив, что в такие глупые истории с последствиями только он горазд вляпываться. Трэнтон его не винил — так в самом деле было. Стоило хотябы вспомнить Легендарное Дерево, с которого его потом пожарные снимали... Кстати говоря, о деревьях и птичках... — Живи сегодняшним днём, радуйся ему и не думай о старости. — негромко начал Странник. — До седины тебе определённо еще далековато, а я твёрдо уверен, что всё не настолько печально, как ты сейчас себе представляешь, что будущее освещают не только моя мана и твоя звёздная пыль. Помнишь, я когда-то вскользь упоминал такую занятную и таинственную особу — Агату? Не дожидаясь ответа, парень тем же осторожным голосом продолжил: — Это колдунья. Пожалуй, сильнейшая, которую я за всю жизнь до нынешнего момента встречал. Она выглядела максимум на двадцать с чем-то лет, хотя с эмпатической точки зрения воспринималась как нечто фееричное, не имеющее возраста в принципе. Такого, которого можно было бы счесть обычными цифрами, поскольку создавалось в первую очередь впечатление, что она давно перешагнула длину обычной человеческой жизни. Так что, не забывай, что ты у нас вообще-то тоже магичка. — Карл позволил себе улыбнуться. — Возможно, неопытная и пока еще не развившая свои способности до своего максимума... но почему ты так уверена в том, что они на тебе никак не скажутся? Не сбрасывай это со счетов так просто, а то у меня сейчас появляется такое нехорошее впечатление, что ты уже готова сдаться. Или рассмотрим обратную и несколько абсурдную сторону моей медали — да, я выхожу демоном. Крещеным демоном. Конечно не знаю таких тонкостей наверняка, но подозреваю, что это на мне тоже сильно отражается — даже если сравнивать нас с Десмондом, то он своими способностями ловко управлялся и в пятилетнем возрасте, как мне рассказывал — даже во времени гулял туда-обратно, а я с ними до сих пор разбираюсь, без посторонней помощи до магии вряд ли додумался бы вообще, да и о таких подвигах даже помышлять пока опасаюсь. Вполне возможно, что какие-то врождённые особенности это подавило... или подавляет, поскольку креста я так и не снял... так что гадать наперёд не имеет смысла. Проверить можно только одним способом — жизнью. Парень, насколько мог, огляделся, помедлив, чтобы отыскать старую тропку, которая избавляла от необходимости в дальнейшем прыгать по камням. В общем-то можно было попробовать и на саму гору взобраться — и простое гуляние приобрело бы конкретную цель, но со снегом это было несколько сложнее и опаснее сделать, так что Джон с большим удовольствием пролетелся бы, а пешком шел уже обратно. Не смотря на крепкий морозец весна уже ощущалась, может, этот самый снег растает через неделю? Лица девушки Айрен видеть при всём желании не мог, но это не мешало ему включать при особой надобности воображение — не рассказывала, но думала и вспоминала она о любимой книжке с явным умилением и искренней привязанностью, так что наверняка в этот момент с лица исчезла и та туча печали, которую она на себя неволей напустила "размышлениями о вечном". — Не знаю... Я там очень давно не была. Без малого шесть лет. — Может, оно и правда к лучшему... — неуверенно отозвался Айрен, проследив за ходом мыслей девушки. Он, правда, плохо представлял, что нужно было сотворить такого с родиной, чтобы она перестала радовать и начала только лишь огорчать. Он и сам не был в Неваде почти те же шесть лет — если не считать недавних школьных заданий: оказывается, в пустыне расположилась не очень дружелюбная база Оружия — хороша ирония ведь! При таких известиях внутреннее чутье обычно начинает умолять держаться от каверзных мест подальше — благо сама пустыня была достаточно далеко конкретно отсюда, так что сейчас бояться было принципиально нечего (даже если спуститься в Карсон и специально народ пугать). Но сам факт просто никак не укладывался в голове — ведь когда-то он её без каких-либо левых мыслей, опасений и подозрений пешком пересек! Подфортило тогда, не иначе. — В крайнем случае, можно съездить и в Канаду, но не в Торонто, а в город поменьше. Думаю, тогда впечатление о ней точно не испортится, может, только подкрепится новыми образами. Я бы рискнул. Крутиться вокруг своей оси в попытках сбросить с себя разомлевшую девушку парню в голову как-то не приходило, потому он только нервное хихиканье подавил, честно стараясь стоять поустойчивее. А то не смешно могло быть обоим, если бы она вдруг перевесила. — Могу и про динозавров напомнить, и про инфузорий с амёбами. — не остался в долгу парень, не видевший в подобных разговорах ничего зазорного. Сравнение городков без небоскрёбов с деревнями его очень позабавило — похоже, будут они здесь еще и стереотипы разбирать по полочкам, в том случае, если выдастся возможность погулять по тому же Карсону — в том как раз не было ни намёков на "занебесные постройки", хотя городок считался довольно крупным, в котором заплутать было вполне реально. А дальше развеселившийся вдруг Ворон уже откровенно, хотя и необидно, гыгыкал. — Чё-то не припомню я, чтобы хоть раз приходилось тебя от ноутбука или телефона с боем оттаскивать. Так что вдвойне не переживай: до уровня серьёзной проблемы это еще явно не дошло. — отсмеявшийся парень и правда не мог припомнить случая, когда Николь часами "висела" за компьютером (любовь к мотоциклам и мопедам — это уже другой разговор). А он сам относился к техническим новинкам спокойно: ну, раньше у него имелся собственный пылесборный "ящик" (ящик, а не продвинутый чумодан!), нашпигованный микросхемами и годившийся разве что для набора рефератов и каких-нибудь не очень мощных игрушек. И то после "побега" он о нём вообще не вспоминал — это честно первый. — А у меня раньше была собака. Старая... наверное, его уже нет в живых, но от того этому другу еще более светлая память. Обычно к ним привязываешься как к людям, иногда даже сильнее... А в школе нашей Хел с Костиком лошадей держали, хотя у многих обычно глаза на лоб лезут, стоит об этом сказать.

Star Dust: Поразмыслив еще, я так и не смогла прийти к точному ответу: хочу ли я жить вечно? Задай кто-нибудь мне этот вопрос пару лет назад я с твердой уверенностью ответила бы "нет", если бы вообще удостоила кого-то ответом на такие личные вопросы. Но теперь, когда все так круто изменилось, когда с каждым днем мой характер смягчался, когда я наконец обрела смысл жить... Наверное, я ответила бы, что "да", но при условии, что Джон разделит со мной эту вечность. Да вот ведь ирония, судя по всему он собирался жить вечно, но разделить с ним это время я не могла. Физически. Зато я могла разделить с ним каждую секундочку, минуту, день, месяц, год обычной человеческой жизни, на которую была обречена с рождения. Простая смертная, которая из-за привратностей эволюции родилась мутантом. Да вот только сути это не меняло. Я по прежнему не могла жить вечно, разве что тело генерировало неизвестные частицы, и заодно тепло излучало как чертова печка. Ах да, и на пике молодости и здоровья внезапно началась мистика из Гарри Поттера, только без волшебной палочки и куда страшнее. Он-то хоть контролировал себя заклинаниями и прочей лабудой, я же ничего контролировать не могла. Проводя эти сравнения, меня внезапно охватила такая досада, что я даже чихнула яростно. Внезапно на меня навалилась и головная боль, и магия, рвущаяся на свободу, и хроническая усталось с недоеданием, и бесконечные недосыпы. Внезапно я забыла кто я теперь и где я нахожусь, на чьих плечах вишу и кто все это время отогревал меня, делал из зверя человека. Я все забыла и мне захотелось выпить, остро так, выпить для иронии за долгожитие. Боже, я схожу с ума... Может сесть на мотоцикл и разбиться в лепешку к чертям? Из психической вспышки меня вывел Джон. Пока я размышляла, то успела ослабить хватку и скатиться по его спине. Теперь я стояла, уткнувшись лбом между его лопаток, с двух сторон окруженная большими крыльями, спрятанная от всего мира словно в панцирь, в свой старый-добрый панцирь, сейф, который еще в детстве для себя придумала. Мой маленький мир. - Живи сегодняшним днём, радуйся ему и не думай о старости. Он продолжал, а я тем временем осторожно, словно в первый раз обняла его, просунув руки между маховыми перьями, сцепив пальцы у него на животе. Благо, он не видел моегео пустого взгляда, никто не видел и не увидит. - Магичка. - я тихо фыркнула. Слово-то какое подобрал. Я не видела себя с такой стороны. Сейчас я воспринимала себя как неопытный маг-недоучка, никто и ничто. Магия была для меня помехой и сплошными неудобствами. Она мешала мне управляться с частицами как раньше, что нервировало до безумия. А голова тем временем болит... В дальнейшем я не видела себя магичкой или волшебницей. Я виделе себя самой настоящей ведьмой во всех красках этого слова. Темноволосая, со светящимися серебрянными глазами, худая, вечно в черном... И пальцы такие, как пауки. Я так и вижу, как с них слетают заклятия, в такие моменты я не видела в себе ничего хорошего. Ровным счетом ни-че-го. - Они-то скажутся. Они уже сказываются. Я их не хочу, магия меня нервирует и всегда нервировала. Все летит в чертям, вспышки гнева опять возобновились, я совсем перестаю спать по ночам в надежде, что с большим зарядом контроль над звездной пылью станет больше, но нет! Он не становится, скорее наоборот, я больше не владею собой! Я внезапно разъярилась и отпустила Джона, сделав шаг назад. Не дай Бог в своем минутном порыве я его задену, нет, только не его. Как мне хотелось быть лучше, чем я есть, контролировать себя, но последнее время это становилось все сложнее. И сейчас даже титанических усилий не хватило, чтобы удержать себя в узде. Я взорвалась (надо отдать себе должное, впервые за очень долгое время), внезапно, но бесповоротно. Взорвалась в самый неподходящий момент, в самой неожиданной обстановке, которая по идее должна была меня успокоить. Но нет... - И я не понимаю одного, почему сейчас? Почему вообще проснулась эта магия? И почему в ночь на мой 24-й День Рождения? Что это за дата такая особенная - 24 года? Почему до этого жила себе спокойно наедине со звездной пылью и никто нам не мешал, а тут вдруг на те, здрасте! - по мере того, как повышался мой голос, как я ходила туда-сюда и активно жестикулировала, вода начинала бурлить. По ней то и дело проходила то волна, то поднимались пузыри воздуха, а то и маленькая воронка где-то вдалеке. Я этого всего не замечала, слишком погружена в свою вспышку. - И я не понимаю за что. За что мне это? Я ведь терпеть не могла магию, презирала ее, это словно очередная насмешка Судьбы! И на этот раз она меня подкосит, точно тебе говорю, подкосит! Тебе не понять, ты будешь жить сотни лет, не важно на какую часть ты демон! Но меня эта магия разрушит на пару со звездной пылью еще до того, как мне стукнет сорок, я уверена. Так что не говори мне, что я сдалась, я, в конце-концов, уже имею на это право! И я закончила. Пронзительным криком души. Которого Джон совсем не заслужил, он заслужил ласки и тепла. А я дала ему лишь ярость и отчание. Эгоистка. Я плакала. Сама не знаю, когда начала, наверное на последних нотах своей тирады. И как всегда это со мной бывало, слезы полились потоком, мое выражение лица практически не поменялось и я не могла их остановить. Они просто текли, словно так и надо, словно это естественно и все так делают. Но вот постепенно ярость ушла и лицо мое сморщилось, брови выгнулись, и теперь выражение связалось со слезами, вполне их оправдывая. Я плакала не потому, что устала от магии, не потому, что Судьба в очередной раз обошлась со мной жестоко. Я плакала потому, что не смогла взять себя в руки и ранила Джона. Я плакала потому, что не могла убежать от него в моменты нервных вспышек, в моменты, когда наружу вылезала старая Норвильт, ненавидящая всех и вся, кроме себя самой. И настоящей Никки было от этого грустно и она плакала. - Если мы когда-нибудь поедем в Канаду, а мы туда поедем, - шмыгая носом как маленькая девочка, совершенно беззащитным голосом сказала я, - То это будет только Торонто. Или сначала Торонто. Но я чувствую, что мне просто необходимо увидеть родной город...

Wanderer: Кажется, она удивлять его никогда не перестанет, но в данном случае Джон очень сомневался, что радовался бы подобным сюрпризам и по пьяни, когда всё здравое и адекватное обычно уступает бреду, наивности и абсурду. Потому что чем дальше заходили рассуждения и помысли Николь, тем меньше ему хотелось в них верить, и тем больше он откровенно, чего греха таить, пугался. Какое напиться? Какое сесть на мотоцикл и разбиться в лепёшку?! Милая, что ты гово... ладно, не говоришь, но думаешь!? Боги, неужели она всё это совершенно серьёзно? И из-за чего? Ворон настолько оторопел уже только от этих мыслей, что лишился рада речи, иначе бы праведно возмутился вслух и громко. И ведь она еще наивно полагает, что он после этого позволит ей так просто на мотоцикле гонять?.. Да близко не подпустит! Дальше он промолчал уже сам, несколько смущенный и пришибленный подобной реакцией на его же слова и одну главную тему всех проблем — магию. Пару раз открывал рот, но вскоре понимал, что пытаться перебить и встрять со своими словами может быть бессмысленно — для начала ей следовало выговорить то, что за столь короткое время уже успело накипеть (иначе или просто не станет слушать, или раскочегарится еще больше). Он и сам в самом деле довольно долго удивлялся с того, что она оказалась колдуньей, причём по первому впечатлению весьма сильной... а причина? Почему именно в двадцать четыре года? Сколько бы парень над сим не размышлял, ему всё больше это начинало казаться простым совпадением. Другое — почему именно магия? Тут объяснений могло быть несколько, и все вполне логичные. Пожалуй, больше он склонялся к тому, что на Николь так повлиял амулет, воскресивший её; не стоило забывать и про то, что она почти полгода провела чёрт знает у кого в заточении и они не понять что с ней делали; или, реальный чёрт возьми, он САМ со своей силой при длительном-то общении послужил для дремлющих способностей вполне себе приемлемым катализатором. Даже если вспомнить то, сколько своей энергии он ей передал, когда жизнь спасал после стычки с этими полумертвецами! Вслух он ничего этого, разумеется, не сказал, но и прятать не стал — заопасался, что сейчас расценит она этот жест совсем не так, как следует. Наверное, даже если бы она вдруг начала сердиться исключительно на него, он счёл бы это вполне оправданным. Но, с другой стороны, что ему тогда оставалось делать? Просто позволить способностям убить их обладательницу? Ответ напрашивался сам собой. Но кто же знал?.. — Никки... Парень обернулся только тогда, когда девушка отпрянула, но слова снова предательски застряли в горле. На фоне её жестикуляций начала бушевать вода в озере на близлежащем участке, хотя она сама этого, кажется, и не заметила вовсе. А он как-то даже головой покачать не сумел: а что было бы, если б она психанула на другом конце полянки, где сосны высоченные?.. Не только чувства, но и энергия исходили от неё просто волнами, так что у Айрена появились некоторые сомнения насчёт того, что вековые деревья, в отличие от него, стали бы терпеть подобное издевательство. Последние её слова ощутимо кольнули уже его: ему итак из-за эмпатии непросто сносить подобные "истерики", а тут она еще вложила в сказанное настолько нехороший смысл, что оторопь сменилась сначала ужасом, а затем чуть ли не откровенной и сильной обидой. При нём она так выводилась всего два раза — этот и тот, когда к ним завалился Натаниэль. Но если тогда они вдвоём еще как-то прояснили ситуацию, то что прикажете думать теперь? У Ворона появилось такое неприятное ощущение, что отдохнуть ей следует и от него тоже. — Всё? — спросил он, пожалуй, холоднее, чем изначально рассчитывал. Поглядел немного на заплаканную подругу, понуро вздохнул и сунул ей в руки случайно найденный в кармане платок. Спросил с некоторой отстранённостью: — Думаешь, я этого желал? Меня кто-то спрашивал прежде, чем поставить перед фактом? Знай, если бы вдруг встала такая необходимость, я бы уже сейчас без сожалений обменял эти "сотни лет" на кое-что более ценное. И сомневаюсь, что меня сумели бы от этого решения отговорить, даже если б очень захотели. И жил бы себе так, как раньше, когда и малейшего понятия об этом не имели ни я, ни ты. На самом деле, до этого момента он вообще об этом не задумывался, как-то постоянно упуская деталь из виду. А зачем? Куда больше его беспокоило другое, хотя и насчёт сказанного не врал... порой ему казалось, что лучше вообще было бы вычеркнуть эту встречу с отцом из жизни, но, увы, уже никак. Второй раз головой ударяться как-то не хочется — за отсутствием гарантии успеха в задуманном. — И извини меня, пожалуйста, за то, что сейчас скажу, но ты хоть раз задумывалась над тем, что тебе не удаётся толком сладить с этой силой только потому, что ты не можешь её принять, как свою? — Джон чуть склонил голову на бок, внимательно изучая подругу и пытаясь предугадать её реакцию. Девушка этого совсем не осознавала, но он как раз её ситуацию отлично понимал — пусть у него способности так напрямик не хулиганили, но ведь и он их никогда при других не ругал. Кроме, разве что... В самом начале фокус с крыльями был невинной забавой, по поводу которой они с другом на пару придумали массу разных вполне безобидных — и нескольких обидных — шалостей. Потом он о них вспоминал разве что со смехом, поскольку не было в этом надобности. Позже они вдруг пригодились для спасения жизни всё той же Николь, хотя он тогда и летать толком не умел. Рискнул. Ну а потом он оплошал так, что эта "шалость" осталась с ним, по видимому, до конца жизни. Поначалу он лишнюю пару конечностей старательно не замечал и вроде бы даже притерпелся. Через пару недель, уже после "пропажи" Николь, когда жизнь сравнительно устаканилась после всех потрясений, парень с открывшихся ему перспектив и некоторой доли обреченности стал сильно раздражаться, тогда же он об эти крылья начал регулярно спотыкаться, путаться в перьях, случайно сбивать неустойчивые и хрупкие предметы — стоит только разок неосторожно повернуться — и это к огромной досаде почти всех обитателей школы. В город без прикрытия больше не выйти, с верхней одеждой тоже масса невесёлых вопросов возникает, причём регулярно. Появились серьёзные проблемы с превращениями — если раньше они давались сравнительно легко и "неощутимо", то теперь по милости этого "проклятия" после трансформаций — и при них — сильно болели как крылья, так и спина. А ведь раньше он выживал почти исключительно за счёт этой части своих способностей, потом, даже когда жизнь стала налаживаться, долгое время не представлял существования без них. И ведь что бы он ни пробовал на тот момент делать против этой проблемы, ничего не получалось. Вообще. Стало только хуже, потому попытки своими силами разбить это проклятие и что-то изменить пришлось оставить. Сложилось всё, прямо скажем, гадко, грустно. Жизнь в миг осложнилась в несколько раз. И что прикажете при таком делать? Пойти и убиться об стену? Отчаяться и вообще себя загнать? Как бы и без этого всего хватает. Просто он не жаловался на это никогда, даже когда было совсем худо. Терпел, пытался смириться. Со временем привык и даже освоился, летать полюбил — благодаря поддержке Джея. Нашел способ более-менее сглаживать порой становившиеся совсем невыносимыми превращения. А куда делся бы? Ведь жизнь всё равно продолжается, другое дело, что на этой дороге без ухабов никак. — Сдаться ты, конечно, право имеешь, но прежде чем кидаться подобными заявлениями, подумай хорошенько — а надо ли это делать? Ведь за тебя никто отвечать не будет, я указывать что-то подобное тоже не вправе. Но неужели ты забыла, что только какими-то усилиями можно добиться пусть и маленького, но всё же успеха? Что ты раньше не раз доказывала, что сильнее обстоятельств? Или тебя настолько это задолбало, что ты решила сломиться и поддаться этому дару вместо того, чтобы принять его, на худой конец просто покорить грубой силой? Я тебя не узнаю. Честно. — парень опомнился и сунул подмерзшие руки в карманы, сделал несколько шагов в сторону. Как-то он не очень понимал, стоит её сейчас трогать, или лучше не надо. Утешениям в данном случае не место. — И еще: тебя не магия изменила. Ты сама не своя еще с тех пор, как вернулась. После того, как... — Странник слегка запнулся, не зная, как вообще можно назвать эту её "неведомую темницу". — ..ладно, забудь. Делай, как считаешь нужным. Я могу лишь постараться тебе помочь с этим сладить, если ты не будешь меня отталкивать и забывать, что о тебе всё же кто-то беспокоится. И, думаю, ты сама отлично понимаешь, что просто заблокировать эту твою силу, чтобы не мешала — не выход. А если и выход, то лишь на короткий промежуток времени. Только еще больше себя измучаешь таким образом. Всё-таки когда у людей появляются проблемы, они их раз и навсегда решают, а не сбегают от них. Ворон еще немного помялся на месте. Вообще-то ему хотелось просто двинуть неспешным шагом в направлении дома, чтобы и своё расстройство унять, и девушке дать возможность подумать... или же можно просто подняться на высокую скалу и там часик посидеть. На вершине добровольного одиночества. Кажется жестким решением, но, по крайней мере, так можно было бы всё спокойно обдумать, чтобы не ляпнуть случайно или сгоряча чего-нибудь ненужного и ненастоящего. И сейчас ему было, мягко скажем, грустно. На заявление о Торонто только молча кивнул. И хотя сам этого очень не хотел, негромко добавил: — Ладно, извини, что начал этот разговор... Да и тут... если что, можем хоть завтра вернуться в школу.

Star Dust: - Всё? Я лишь понуро кивнула, продолжая всхлипывать и упорно избегая смотреть Джону в глаза. Мне не хотелось этого всего говорить и теперь я даже осознавала, что многие вещи были сказаны с горяча и я совсем не имела это в виду, и тем ни менее... Сказанного не воротишь. Или все же имела? Я настолько запуталась в своих чувствах, от магии голова болела и шла кругом, я старалась отвлечься, тренировалась, но проклытая сила только вытягивала из меня энергию день за днем, лишала меня всего, что было дорого, в своей ссоре с Джоном сейчас я винила именно ее. Не знаю почему, но я остро ощущала, что не будь этой проклятой магии я бы так себя не вела. Все свои беды я списывала на новую способность, которую никто не звал, никто не ждал. Приняв платок, я шумно высмокралась совершенно не заботясь о том, как выгляжу. Да и как я могла сейчас выглядеть? Несчастная, красноглазая, растрепанная с кривым пучком на голове, я нервно теребила в руках платок, не собираясь отдавать его обратно пока не выстираю. И тут Джон начал говорить... До этого я искренне была уверена, что все уладится прежде, чем начнется нечто крупное, но чем больше он говорил, тем больше я хмурилась. Слезы давно уже высохли, а брови все сильнее сходились на переносице, обещая новую полноценную бурю. Да, про то, что его самого мало радовало родство с бессмертными я знала и так, и мне было стыдно упоминать или попрекать его за это, просто я не сдержалась. Мне до боли было обидно и больно осознавать, что в скором времени все станет совсем не так, что быть вместе нам суждено не всю жизнь, и мы не умрем в один день как в сказке, и когда-нибудь, когда возможно чувства будут еще сильны, а привязанность все еще свежа мне придется вновь уйти. И такого расставания я точно уж не выдержу. Это все вылилось в тираду из-за моего отвратительного настроения. И сколько я себя ни корила за это, поделать ничего не могла, такова моя натура, характер так быстро не переломаешь. Я привыкла сразу выказывать свое недовольство, здесь, правда, несколько другого рода эмоции, но все же вечно их сдерживать было бы невозможно. А вот когда он заговорил про магию... Я поняла на него пронзительный взгляд, и вода забурлила сильнее. Заметив это через плечо Джона я почему-то не смутилась, было совсем не до того. Что он говорит? Я из кожи вон лезу лишь бы обуздать эту мерзость, что появилась в моем теле, о каком принятии вообще может идти речь? Как я должна полюбить то, что любить совсем не способна? Это все равно, что предложить больному клаустрофобией посидеть часок-другой в шкафу или скрючиться в тумбочке. Как?! Неужели он не понимает моей ненависти? И я не собиралась подчиняться какому-то там волшебству, пусть даже и собственному. Я собиралась его приручить, как непослушного сторожевого пса, кормить издалека и держать на расстоянии, но в узде, чтобы "пес" служил мне и подчинялся, когда оно требовалось бы. Я не собиралась дружить со своим воображаемым животным, а уж тем более играть по его правилам. Я не такая, вся моя жизнь борьба, которую я никогда не уступала... - Я тебя не узнаю. Честно. Мой взгляд на миг поугас, но тут же вспыхнул вновь. Он был прав, но от этого не стало легче. Слова, которые я всегда крутила в голове, но упорно игнорировала теперь были озвучены. И я разозлилась, разозлилась не на шутку... Последнее время мне было так комфортно, я так размякла, что внутренний стержень словно прогнулся вместе со мной. Мне хотелось спрятаться от проблем, а не сражаться с ними как обычно, хотелось свернуться клубочком на руках у Джона и заставить эту мерзкую магию уйти, исчезнуть из моей жизни навсегда, вернув тем самым мир и покой в душе и в наших отношениях. Но так не будет, с неба такие вещи не сыпятся и за покой надо сражаться кровью и плотью, нервами и душевным равновесием, пока сила не покорится или у меня не останется чем биться. Так всегда было и это всегда работало... Пока было желание бороться... Мои эмоции сменяли одна другую. Теперь настала очередь изумления. Он имел в виду с того... с того... Я нервно сглотнула, прогоняя облик мужчины, являвшегося мне в кошмарах, облик, который я уже знала при чем очень хорошо, но не признавалась что знаю даже себе, облик, от которого я бегала и от которого даже сейчас по спине пробежал несвойственный моему телу холодок. Несколько секунд я смотрела на Айрена широко раскрытыми глазами полными ужаса. Я внезапно увидела не его, а фигуру из темноты, услышала голос, то яростный, то полный сочувствия... Кошмар наяву. Но Ворон продолжил, а я взяла себя в руки. - Ладно, извини, что начал этот разговор... Да и тут... если что, можем хоть завтра вернуться в школу. А вот тут изумление сменилось снова гневом. Сначала брови мои поднялись высоко, глаза расширились, щеки раскраснелись. Он словно дал мне пощечину, примерно так я сеебя почувствовала. А затем глаза сощурились, всем своим видом я выражала вкрадчивую ярость, свидетельствующую лишь о том, как же дорог был мне Джон. - И после этого ты будешь говорить, что я сбегаю от проблем? "Не хочешь сейчас решать то, что произошло? Прекрасно!" Это была идеальная возможность свалить все на него, хотя он этого совершенно не заслужил. Но голова у меня шла кругом, а ярость и обида послужили самым идеальным выходом. Я воспользовалась тем, что много магической энергии ушло с эмоциями, а потому осторожно выпустила ауру из частиц, тем самым плавно обрывая нашу ментальную связь. Все время пока меня окружали частички я не сводила с Айрена пронзительного взгляда. Я дала ему возможность помочь мне убрать связь, чтобы ему не было больно, ведь сам процесс "обрубания" звездной пылью особенно резкий был болезненным. Стоило связи пропасть, как в голове моей стало словно просторнее и все пространство заняла буря собственных эмоций, которую я скрыла от Джона под покровом частиц. Даже сейчас контроль давался с трудом, но помогало упорство и некая неизбежность, которую я чувствовала. Отчасти я разложилась на частицы, чтобы хоть на несколько минут забыться, отчасти потому, что осознавала - видеть мою удаляющуюся спину Джону будет больно. Потоки звездной пыли плавно взмыли в воздух и улетели с ветром в направлении высоких сосен, но куда я денусь, зачем ухожу я не знала. Знала только, что сейчас должна сама все обдумать...

Wanderer: Джон с некоей обреченностью глядел на смену настроений, мыслей... И уже в принципе пожалел о том, что вообще помянул то неведомое, но от того не менее проклятое место. Он так и не сумел понять, узнала ли, вспомнила ли девушка своих истязателей — поскольку обычно старалась избегать этой темы. Одно всегда оставалось ясным и неизменным — слишком много ужаса и боли ей причиняли любые намёки на то. Меньше всего ему хотелось вывести её еще больше — девушке итак сейчас было не очень хорошо... куда уж больше? Хотя это она восприняла куда спокойнее, чем то, чему Карлайл в общем-то значения особого не придал, потому всерьёз удивился резкой и на сей раз уже неожиданной смене настроения. — Ты о чём? — не понял не увидевший связи Джон, нахмурившись. Он в самом деле сказал это безо всяких левых мыслей, потому на сообразительность ему потребовалось какое-то мгновение. Когда же проследить за этим самым "случайным левым" ему удалось, парень мигом преобразился в выражении. И, чего уж греха таить — растерялся. — Никки, я вовсе не это имел в виду! И не отчего я и не думал убегать, правда! Полнейшая!.. "Дур-рак..!" Но Николь уже, похоже, своё решение приняла, хотя Айрен с ним соглашаться не очень-то хотел. Какое-то время он просто виновато и пришибленно глядел на неё и её "предостережения", не желая им внимать, но когда у самого голова начала предательски ныть, а восприятие — мутнеть, всё же пришлось поддаться и нить оборвать по собственной воле. Иначе неясно, что могло бы произойти — на приведение мыслей в порядок после таких ударов обычно уходил не один день, а тут силы еще не успели до конца восстановиться после столь дальнего перемещения, и не хватало еще и отключиться конкретно сейчас из-за этого. Было бы как нельзя более вовремя и к месту в такой ситуации... — Подожди... — тихо и как-то совсем прибито проговорил Ворон, тоскливо наблюдая за рассеивающимся в серебристую пыль силуэтом, а затем и за сдуваемым несильным ветерком облаком. Что-то предательски защемило внутри — он еще до произнесения своих слов подозревал, что сказанное им скорее всего порастёт какими-нибудь невесёлыми последствиями, но всё равно не ожидал, что подруга обидится на не очень привязанную к разговору фразу и настолько, что вздумает отлучиться на одинокую прогулку на незнакомой в принципе территории. С одной стороны, чтобы заблудиться здесь нужно от души постараться — горы и озеро чем-то походят на бассейн с замкнутой площадью, так что гулять можно было разве что вдоль берега. Частных домов — раз и обчелся, тем более что ихний — в ряду последний. Но, всё же, что она будет делать, если на эмоциях заберётся слишком уж далеко (высоко, или, что еще хуже — вообще горный хребет перемахнёт; по воздуху это раз плюнуть сделать) и не сумеет точно сориентироваться? Учитывая, что поисковой импульс на неё не действует? — Прости, пожалуйста.. Она считала, что ему будет больно глядеть ей в удаляющуюся спину. Наблюдать за "облачком" и осознавать, что даже если попытаешься — остановить не сумеешь, оказалось не менее тяжело, если не больше. Но, как уже было сказано, поделать теперь нечего... поздно. Парень глядел в одну сторону до тех пор, пока "пыльца" не перестала быть видимой из-за расстояния. Только тогда пошевелился, сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Остановился в неуверенности, что тревожить её теперь именно стоит. Но сам переживал, пытаясь убедить себя в том, что она всё-таки вернётся, а не улетела безвозвратно — повторять его подвиг по побегу из Невады. Дёргался он так потому, что опасался ссор из-за их непредсказуемости — тем более что обычно они для него добром не кончались. Изначально её слова его сильно задели, но Джон уже и думать о том забыл. И просто не мог понять — почему всё так глупо получилось? Виноваты в какой-то мере оба, но не в крайности же переходить, ну... Чтоб хоть как-то успокоиться, принялся кидать в воду камни — "блинчиком". Ворон настолько к девушке и объединяющей их нити привык, что теперь в голове образовалась неприятная пустота. Если и бывало, что говорили словом за слово, то ни разу еще подобным дело не кончалось. Давно он уже не чувствовал себя одиноко, тем более брошенно... и ведь главного сказать не успел, из-за чего всё это и затевалось, чёрт подери... Доступные зрению снаряды довольно быстро кончились — у воды на ближайшие метры подходящих плоских камушков не осталось, пытаться что-то найти под толстым слоем пусть и рыхлого, но снега можно было и не пытаться. Осталось просто присесть у воды, опустить ладонь навстречу приветливым, но всё же не по-весеннему холодным волнам... И что делать? Отчего-то на ум приходили совсем невесёлые вещи... то мотивы, то симпатичные с виду четверостишия с грустным смыслом. В душе на данный момент боролись два определённых мнения, подстегиваемые неуверенностью в правоте действий — или попытаться всё же найти и нагнать её, или лучше будет уже просто не трогать, подождать, пока сама не успокоится и вернётся? С одной стороны, могла счесть нынешнее бездействие за еще одно оскорбление, с другой же — приходу могла разозлиться еще больше. И вот кто этих девушек поймёт, тем более по всем статьям выбивающихся из общих понятий? Сам-то он не хотел ни ругаться, ни отношения выяснять, а ведь, с другой же стороны, как раз самого и посещали мысли удалиться куда-нибудь где-нибудь на полчасика. Вот и добился, чего хотел, пусть и несколько иначе от предполагаемого изначально варианта... Так, хватит киснуть и руки опускать! Джон не сдержался и как следует ополоснул себя ледяной озерной водой, надеясь, что хоть это его немножко взбодрит. Возможно, ей в самом деле нужно побыть наедине со своими мыслями... Уходить, впрочем, не стал, так и остался пока сидеть у берега... по прежнему ломаясь над тем, куда следует идти и что делать. Вспомнил еще и мнение подруги о том, что во всех её проблемах виновата "пробудившаяся" не к месту способность. Парень правда понимал её мучения, но всё же склонялся к мнению, что все проблемы именно из-за непринятия этого дара. Что ж... теперь у него вполне есть время на то, чтобы подумать, чем еще можно Звёздной реально помочь в решении проблемы...

Star Dust: И, наконец, я позволила слепой ярости поглотить все мое существо. Я летела и переливалась на солнце всеми цветами радуги, летела, вертелась в воздухе, совершая агрессивные, но никому не видимые движение, настолько, насколько позволяло расщипленное и нетелесное состояние. Я летела, пока пыль внезапно не заискрилась, вспыхнула магической энергией и... Было больно, честно. Как будто я джин, которого резко и безцеремонно выдернули из его бутылки. Магия насильно слепила меня воедино из светящейся звездной пыли и я, вся переливаясь и вопя, полетела вниз. По лицу хлестнули ветки и иголки, пахнуло смолой и хвоей. Из меня выбило дух, но не выбило силу воли. Я принялась хватать за что попало, естесственно руки разодрало в кровь, но я замедлила свое падение, уперевшись ногами в разодранных джинсах в ближайшую толстую ветку. Стая птиц взметнулась в возух, руки и ноги, да что скрывать, и лицо тоже горели огнем от боли, я стояла зажмурившись, тяжело и весьма часто дыша. Лишь переведя дух я позволила себе разлепить веки. Увиденное заставило на миг забыть обо всем на свете... Я находилась на верхушке какой-то сосны, с которой открывал вид на весь Карсон-Сити и его окресности. Река, горы, деревья - все это я имела счастье наблюдать со своей сосны, каким бы кровавым образом я до нее не добралась. И все мои проблемы на фоне этого были такими ничтожными, что я вместо того, чтобы осматривать раны или думать о Джоне, прижалась щекой к стволу, подвинула рукой одну из мелких прилегающих веточек, и молча вздохнув уставилась вдаль. Не знаю сколько я так простояла. Мне показалось, вечность... Лишь когда начало темнеть и ноги мои настолько болели, что игнорировать просто больше не было сил, я позволила себе словно головой в мутную воду, окунуться в проблемы бытия. Глянув последний раз на город, я услеась на ветку, на которой только что стояла, ойкая про себя, потому что каждое движение приносило боль. Кровь на руках запеклась вместе с корой и хвойными иголками, на разодранные и окровавленные джинсы я вообще старалась не смотреть, а куртка и так где-то потерялась по дороге. Но мне не было холодно, я просто постепенно вновь начинала сетовать на свою Судьбу и вспоминать, что именно магия является причиной всех моих житских вед и неприятностей. О, как я ее ненавидела! Словами не описать весь букет ненависти, которую я испытывала! Примириться с ней, принять, как говорил Джон, казалось мне невозможным. Но в то же время, где-то далеко и глубоко, я понимала, что невозможное для меня неизбежно... Что рано или поздно мне придется столкнуться лицом к лицу и возможно принять и полюбить то, что я ненавижу всеми фибрами своей искалеченной души, и осознание этого выматывало даже больше магии. Обессилев, я уткнулась лицом в ладони с тихим стоном, переросшим в тихий вскрик боли. Мда, и как я такая вернусь? Джон с ума сойдет! Джон... Зачем я так с ним поступила? Он ведь сто процентов сейчас во всем винит себя. Он так редко говорит мне подобные вещи, так редко ведет себя твердо и вопреки моим мыслям, а я... Я сбила его. Проблема была в том, что он закидал меня своей рациональной правдой и трезвым взглядом на вещи, а я не была готова, как маленькая! Я так его люблю... Он сказал, что я сама не своя с тех пор как вернулась. А какая я должна быть? С каждым новым кошмаром мне становилось все хуже. Я вновь застонала и уперлась-таки лбом в ладони, опять зашипев от боли, но головы не убрав. Постепенно боль стихла и я вновь смогла думать. Все навалилось так сразу, что я постоянно избегала разговоров о своем отце и том, что он устроил мне в Торонто. Я так же старалась об этом не думать, чтобы не тревожить ни Джона, ни себя лишний раз, но чем дальше я откладывала эту проблему, тем хуже становилось. Решено, я должна рассказать Айрену все, что помню о том злополучном времени, все, все сны в подробностях. Я должна протащить себя по всем своим кошмарам, но чтобы он понял... Стоп. А если ему захочется мести? Я ведь просто сбежала из Торонто, так и не предприняв ничего с момента возвращения. А что, если он и дальше проводит эксперименты? Или все это затеяно было только ради меня? У меня были некоторые догадки по поводу причины содеянного, но высказывать их я собиралась Ворону. Сейчас, оставшись одной, мне не хватало его трезвомыслия, у самой в голове всегда царил безумный бардак и весенняя уборка мне не помогала. Прокручивая наш с ним весьма неприятный разговор в голове снова и снова, я пыталась понять что же так вывело меня из себя в его последних словах... Ах да, его предложение вернуться в школу. Мне казалось, что мы достаточно долго провели вместе времени, чтобы он мог так говорить каждый раз, как возникала ссора, а потому мне было обидно, но... Зачем так реагировать? Ох, тяжело быть мной. Любящие меня люди всегда находили мне оправдание во всех моих нехороших делах-поступках, да и меня зачастую убеждали, но я не верила в это. Я верю, что человек сам творит себя, но зачастую я теряла над собой контроль. Так остается и по сей день, хотя терпимости и мягкости явно прибавилось... Я должна вернуться. Очень давно я не оставалась без Джона надолго, вот и сейчас такое расставание тем более без ментальной связи показалось мне душераздирающим. Луна уже светила ярко, когда я позволила себе встать с ветки и заново раствориться в воздухе, совершенно не зная, как я найду дорогу назад...

Wanderer: Вода приятно холодила ладонь — кожа притерпелась к температуре и она стала казаться несколько более тёплой. Хотя Ворон уже практически не обращал внимания. Просто глядел на воду, водил по ней рукой, изредка поднимая ту и вынуждая струйку воды следовать за ней змейкой. Интересно выглядело и немножко отвлекало. Прошло уже минут пятнадцать, а ничего путного так на ум и не пришло. Всё сводилось к нескольким вещам — труду, усердию и терпению, а еще смирению с тем, что ты на данный момент имеешь. Но этот вариант замученной девушке себя не зарекомендовал, потому как по ней было отлично видно, насколько она устала от этого всего. Он, конечно, мог уточнить у Себы или Деса, как силу можно просто заблокировать. Такое вполне возможно. Но он не считал это допустимым выходом из положения, да и подозревал, что Николь в данном случае подумает так же. Это не вариант, который вообще следует рассматривать. По крайней мере, ничего даже относительно положительного в нём не было — подобная блокировка могла внести в организм еще больший дисбаланс, да и это, опят-таки, просто побег от насущной проблемы, ничего более. Парень тяжело вздохнул и наконец поднялся. Ноги порядочно затекли, так что пару метров он ковылял едва не падая, силясь сохранить хоть малость равновесия. Поглядел еще раз в сторону, где исчезла из виду Звёздная, для верности подменил себе зрение на более острое — но даже так её нигде не разглядел. Видно, достаточно далеко забралась... Он хотел проследовать за ней, но всё-таки пришел к выводу, что ей лучше побыть сейчас одной. Успокоиться и остыть. Поначалу он очень испугался, что она, вспомнив о своей привычке пропадать качественно и надолго, и на сей раз "на пару денечков" исчезнет, но вскоре отмёл эти смехотворные опасения. Куда ей деваться, в конце концов? Телепортацию она еще не освоила, мест совсем не знает, а из Карсона даже его обитателям на своих двоих уйти сложно — город расположен у подножия Сьерра-Невада, но с остальных его сторон степи и пустыни, которыми любоваться лучше было откуда-нибудь сверху (с той же скалы какой-нибудь, например), а никак не снизу и непосредственно с земли. Угрожать ей здесь ничто не могло в принципе — крупных хищников на этом берегу нет, людей опасаться тоже не следует. Сторож, живущий в получасе ходьбы отсюда, в чужие дела нос не сует, если предупрежден. Да даже если на него наткнуться, вреда не причинит — он не имеет привычки стрелять без разбора, в чем убеждались уже не раз. Потому Карл развернулся и неспешной походкой направился к дому, хотя так и не мог понять, успокоился или душа еще мечется в своей тесной оболочке. Было неспокойно... но не так, как если бы из-за его отсутствия произошло что-то непоправимо плохое. Интуиции он привык доверять. Правда, с заходом внутрь коридора стало откровенно тоскливо. Вроде и был тут пару дней назад с намерением прибраться и пыль протереть, а всё равно непривычно — когда здесь-то, и вдруг вообще никого нет. Но ладно уж... пора привыкать к тому, что теперь положение дел ни от кого, кроме него самого, не зависело. Коридорчик-прихожая был сравнительно небольшим — просто помещение, объединяющее собой небольшую кухню, столовую и гостиную. Никакой строгости в оформлении — фурнитура разного назначения стояла там, где ей нашлось место. Так, в столовой беспардонно расположилось старое пианино, которое мать когда-то отказалась продавать, но не хотела держать в городском доме. Рядом с ним точно так же "уместно" стоял небольшой платяной шкаф... угловой диванчик, квадратный столик — со стороны окон, бывших в ширину всей стены, создававших моментами такое впечатление, что это вообще не комната, а лоджия. Домик был частично заросший когда-то посаженной здесь же лозой, так что летом зелень частично скрывала здешний обзор. Сейчас снаружи, ближе к уровню потолка, болтались лишь витиеватые коричневые ветви. Стены здесь выделаны светлым лакированным деревом, а над инструментом висела старая картина — волнующееся море, меленько-затянутое тучами небо, и пробивающиеся сквозь них яркие лучи света. Искусное, серьёзное и реалистичное полотно по какой-то причине меньше всего нагоняло мрачные мысли — скорее, обычно оно их разгоняло, как каждый раз заставляли радоваться появившиеся после сильной грозы солнечные лучи. В гостиной расположился большой камин. На нём нашли своё пристанище старые фотографии, сувенирные фигурки и прочая не особо нужная ерунда. Чуть на расстоянии (предусмотрительном) от него — книжный шкаф и кофейный столик, кассетный магнитофон и пустующая нынче огромная ваза. Напротив — диван. На стене висел бордовый ковер со сложным и замысловатым узором, шикарно дополняющий и без того самую тёплую комнату. На втором этаже были две небольшие комнаты — одна "бывшая-его", теперь гостевая, и вторая, родительская — а так же подобие кладовки, куда они когда-то запихнули пузатый бойлер как раз на случай зимовок здесь. В общем-то водоснабжение в доме и было исключительно за его счёт — воду приходилось таскать ведрами из озера, что, впрочем, не являлось такой уж большой проблемой — главное чтоб было не лень. А это он еще в тот раз сделал. Рядом с лестницей пристроилась небольшая душевая. В домике было довольно прохладно — по первому впечатлению, ненамного теплее, чем на улице. Оно и не удивительно — "автоматического" отопления, в отличие от электричества, тут не было, нужно было для начала хорошенько камин протопить. Джон бегло разобрал оставленные в коридоре вещи, продукты убрал на кухоньку — вмещавшей в себя холодильник, плиту и небольшой столик-тумбочки с раковиной и со шкафчиками — остальное отнёс пока в гостиную, чтобы в прихожей не валялось. Поставил бойлер на нагрев, закинул дров в камин, а дальше... дальше просто завис. Всё равно не считал правильным то, что ушел в другом направлении, да и виноватые мысли и обрывки их разговора не давали покоя. И сколько бы парень не маялся, толкового занятия из-за беспокойства и некоторого страха он себе так и не нашел. Всерьёз запереживал, когда прошло уже порядком времени и снаружи начало понемногу смеркаться. А Николь всё нет. В конечном счете не выдержал — погасил огонь в "печке" (скорее по бессмертной привычке, поскольку еще в детстве вдолбили, что оставлять так по уходу нельзя), подобрал куртку и, выйдя из дома, направился в загаданном ранее подругой направлении, надеясь, что нарочно прятаться от него она не будет. В противном случае... он морально настроился обойти озеро по кругу. А если и не всё, то прошагать по периметру несколько километров — самое меньшее.

Star Dust: Я кружила над лесом в недоумении уже пол часа. В свои права давно вступила ночь, луна светила ярко, что ппридавало мне уйму сил, однако успокоиться я не могла. Во-первых, я знала, что Джн весь изнервничается, когда я материлизуюсь. Плюс, если сейчас в расщипленном состоянии я боли не чувствовала, то страшно было даже представить, каково мне будет в целом. Спасал только лунный свет, от которого даже раны не казались мне такими ужасными и контроль над частицами практически восстанавливался, так что хоть я и чувствовала слабую дрожь и небольшую неуверенность, словно магия была диким зверем, которого заточили в очень прочную клетку, я не поддавалась. Я с ужасом ожидала утра... Кругом были сосны, огромные, разглядывая их сквозь искаженное звездной пылью зрение, я поражалась тому, как вообще осталась жива, рухнув с такой высоты во все эти иголки и стволы. Чтож, похоже ко всем моим увечьям добавится еще парочка шрамов. Я искренне понадеялась, что на лице их не будет. Сколько бы я не вляпывалась в приключения, мне почему-то всегда везло с моим лицом... Спину уже давно избороздили тонкие и не очень белые линии, точки и прочее, что оставалось от ударов и пулевых ранений. Правое плечо и щиколодка тоже оставляли желать лучшего... Вдобавок я вся была покрыта татуировками. О, Боги, мне страно представить, что мог подумать Ворон, когда ему пришлось отмывать меня от крови и грязи! Все мои шрамы должны были оттолкнуть его. Какой мужчина будет считать привлекательной такую изуродованную и исхудавшую женщину? Мне иногда кажется, что я вся состою из сплошных мышц и сухожилий. Надо чаще есть... Но вернемся к проблеме, весьма весомой на данный момент. Я летела сама не зная куда, похожая на волшебного джина: нижняя часть тела у меня давно распалась на частицы звездной пыли, кисти рук тоже скрылись где-то там в этом бесконечном искрящемся хвосте, а ближе к голове и плечам я была вполне себе человеком, правда довольно бледным, даже бесцветным и полупрозрачным, словно старое кино плохого качества, черно-белое и зернистое. Только экран телевизора так красиво не переливается серебром... Судя по расположению луны сейчас было где-то в районе двух-трех часов ночи. Я нервно сглотнула и прибавила скорости, чувствуя как напряжение со стороны сдерживавемой магии увеличилось. Да что же это такое?? Ведь еще с утра я была спокойна и безмятежна, а магия так же дремала как довольный кот после сытного завтрака. Что же заставило ее так взбунтоваться? Возможно все дело в моих собственных эмоциях? Возможно пока я была отвлечена счастьем с Джоном и была довольна, то и та ненавистная часть меня тоже была вполне себе счастлива. А теперь, когда я с ним поругалась, искалечилась и чувствую, что нервы опять натягиваются в ниточку, магия решила показать свой неустойчивый и стервозный нрав? Неужто на нее так влияют вспышки моего настроения? Тогда что же получается, контролировать себя значит контролировать эту бсполезную никчемную способность фокусников и шутов? Я тяжело вздохнула и отложила эти мысли на потом, сейчас главное найти дорогу домой... Из за леса показались дома и их становилось все больше. Я громко выругалась, услышав как эхо моего ругательства растворилось, не коснувшись земли в ночной тишине. Судя по всему я достигла пригорода Карсона, а значит лечу в неверном направлении. Еще раз выругавшись, я резко заложила красивый вираж и полетела в обратном направлении, надеясь, что так найду домик быстрее. И на этот раз мне повезло! Нет, я не нашла домик, но я увидела нечто гораздо более важное, чем теплое жилище, где вероятнее всего сейчас и находился Джон. Сначала я нашла озеро, у которого мы успели пережить счастливые и не очень минуты, а затем темную фигурку, стремительно шагающую у берега. Я бы так и так понадеялась, что это Джон, но тут я была не просто полна надежд, а уверена! Только к его высокой фигуре могут быть добавлены огромные крылья, делающие его с такого расстояния втрое шире в плечах. У меня затрепетало сердце, наполовину расщепленное звездной пылью, наполовину материальное. Звучит немыслимо, но я ведь вся по сути состою не из клеток, а из частиц, которые еще не открыты на земле и врятли когда-нибудь будут. Проследив за траекторией его движения, я внезапно застыла в воздухе, страстно желая броситься ему на шею прямо налету, но одновременно с этим не решаясь, ощущая свою вину перед ним. Я не знала что сказать, а когда попыталась продумать план, то осознала, что забываю его пункты через секунду после того, как придумаю. Что теперь делать? Так, хватит! Николь, ты должна собраться! Тебе же плохо без него! Ты ведь хочешь извиниться, сказать какая ты дура, признаться ему, что знаешь кто удерживал тебя так долго, и даже в курсе что с тобой там делали, и более того имеешь догадки почему тебя удерживали. Ты же хочешь попросить его помощи, хочешь, чтобы он снова принял тебя, успокоил твою блудную, нестабильную душу, привел в порядок твои мысли и расставил по полочкам эмоции. Ты снова хочешь восстановить связь и погрузиться в его мир, в его мысли, ты снова хочешь перестать отличать их от своих. Ты хочешь окунуться в его доброту, в его тепло и никогда-никогда не выныривать. В твоей голове стало так пусто и тихо без него... И я рванула наперез Джону, в надежде, что он продолжит идти вдоль озера и увидит меня, а не свернет в лес... Тогда как я его увижу вновь? И ему не нужна ночь мучений, скитаний и переживаний. Я представила себе как я бы волновалась, вздумай он вот так умчаться до поздней ночи в неизвестном направлении. Да я бы с ума сошла от беспокойства! Неудивительно, что он пошел меня искать... Стоп! А что если он просто решил прогуляться, чтобы обдумать так же как и все, что мы друг другу сказали? Что если прямо сейчас он решает, что я ему такая больше не нужна? Зачем ему истеричка и язва в роли девушки? Я затормозила на пол пути, зависнув над верхушками сосен. А если... Так! Я активно замотала головой, словно пытаясь вытрясти все дурные мысли из головы. Мы столько раз уже доказали друг другу свою любовь, что думать так теперь было бы полнейшей глупостью. Я вновь рванула вниз, но теперь целясь подальше, чтобы приземлиться среди сосен, а затем выйти к нему навстречу. Я коснулась земли у самой дорожки, всего один шаг отделял меня от тропинки возле озера. Ухватившись за ближайшую сосну, я материлизовала ноги и позволила частицам втянуться в тело. Свечение вокруг тут же погасло, я находилась в тени, а потому даже моя кожа не отрасывала серебристый свет, как это бывало под лунными лучами. Силы словно покинули меня и я рухнула на землю, шипя от боли. Слава Богу, я упала на спину, оставаясь в тени деревьев, так что со стороны Джона меня видно не было, однако может стать в самое ближайшее время. Я запаниковала, а потому, закусив губу от боли, шустро поднялась на ноги, проклиная все на свете. Из тени деревьев я буквально вывалилась чудом удержав равновесие и не упав в озеро. Джон застыл прямо передо мной, а я не могла пойти к нему, потому что все силы уходили на то, чтобы стоять ровно, слегка дрожа, но при этом выглядеть так, будто все нормально, все в порядке, а эти вот раны по всему телу сущие пустяки. Он кинулся ко мне, как я и ожидала, а я сумела только вымолвить: "Джон!" - и слезы залили мне глаза. Всего несколько часов, а как я скучала! Как мне было плохо без него, какая же я дура... - Прости, прости меня! Я такая глупая, Джон... Любимый мой, дорогой, - шептала я, гладя больными исцарапанными ладонями его плечи. Я почти забыла о боли, магия струилась во мне скрытым пламенем, заставляя сердце биться еще чаще, чем обычно от волнения, заставляя руки гореть еще чем-то сверхестесственным помимо боли. Я тихонько всхлипнула...

Wanderer: Волнение отпускать, кажется, и не собиралось, как бы Джн ему не сопротивлялся — слишком мешало соображать и думать, помутняло сознание и не отличалось рациональностью. Он шел уже далеко не первый десяток минут, а вокруг не было и малейшего следа присутствия подруги. Лишь озеро по левую руку и возвышающийся горный склон с лесом — по правую. Темнело здесь очень быстро — намного раньше, чем в Карсоне, поскольку берег, как, соответственно, и озеро, находился в низине горного бассейна. В это время суток хребет Сьерра-Невада выглядел особенно внушительно со стороны, а если вблизи... пешком на самую низшую вершину склона потребуется подниматься какой-то часик. С другой стороны пешком дойти сложно — потому и проложили дороги практически по всему периметру, чтобы было реально добраться до этого тихого райончика из города. Впрочем, сейчас это всё не очень важно... Джон практически с самого начала подменил себе зрение на ночное, так что взирал сейчас на всё расширившимися зрачками-щелочками, пытающимися улавливать как можно больше света. А его было много — Луна, которой подыгрывали мириады звёзд и десятки созвездий, светила ярко, её лучи рисовали узор сосновых и еловых игл, древесной коры, скальных выступов, дополняли идеальную, почти призрачную белизну нетронутого здесь снега и антрацитовую — во тьме — гладь воды. Крепчал последний морозец... скоро сюда придёт весна, но пока он решил отыграться на доступном для издевательств крылатом. Очередную хорошую куртку из-за крыльев он портить не хотел, потому одевал её задом наперёд — молнией к спине, которую вполне прилично грели перья. Но всё равно начал немного зябнуть. А подруги всё нигде не было, хотя он старательно вглядывался в лес, вдоль которого проходил. Здешние сосны росли на приемлемом расстоянии друг от друга, так что обзор был вполне достаточный. По крайней мере он был точно уверен, что они с ней еще не разминулись. Через какое-то время отсутствие Звёздной стало заставлять обычное и вполне логичное беспокойство перерастать в откровенную панику. Странник просто не мог понять, куда она могла деться. Неужели в самом деле отправилась в Карсон, чтобы оттуда как-нибудь выползти обратно в Нью-Йорк? Да не могла она этого сделать! Из-за одного жесткого разговора, из-за какой-то моментной обиды поступать так по меньшей мере глупо. Он на то очень сильно надеялся, в противном случае будет очень грустно. Девушку в расщеплённом состоянии эмпатически он практически не улавливал, но она поступила правильно, что не стала являться ему полупризраком и собираться на глазах — в такой обстановке перепугала бы всем сразу просто до полусмерти. Он крайне редко своими глазами видел подобные её "превращения", и, пожалуй, это было одной из единственных вещей, к которым он при всём желании привыкнуть до сих пор не мог. Как-то слишком уж жутко всё выглядело. Когда он наконец что-то почувствовал, девушка сама показалась на глаза. Парень было откровенно вздохнул от облегчения, но как только пригляделся к ней повнимательнее, замер, постепенно, но стремительно округляя глаза от накатившего ледяного испуга и столь же праведного ужаса. Он ожидал чего угодно, но только не крови. Да девушка еще и покачивалась как молодой саженец на ветру... — Никки! — ошарашенно выкрикнул он, и, как только первый шок прошел, кинулся ей навстречу. — Никки, что произошло?! Парень придержал неустойчивую на вид Николь и, окинув её многозначительным взглядом, попытался заговорить ровно, что при всём желании не получилось, ибо в самом начале запнулся. Вид у девушки был, мягко говоря, не очень целый — словно она продиралась через целое поле агрессивно настроенных кактусов, охраняемых не менее "добрыми" дикобразами. Извращенная фантазия не давала никаких ответов на то, как можно умудриться в лесу так разукрасится, а о том, что существует реальность упасть на ель или сосну сверху и со всего маху, он как-то не подумал. — Ты что... что произошло-то? Ты где так изранилась?! Ворон еще с пару мгновений внимательно и сочувственно глядел на неё, всхлипывающую и плачущую, измазанную кровью и в подранной одежде, после чего осторожно, но крепко прижал к себе. Бедная, опять нервничает... нельзя ей. В ответ на нервотрёпки организм часто говорит ехидный "привет!" и подкидывает протесты в виде плохого самочувствия или еще каких-нибудь не очень приятных проблем. — Я не сержусь. — негромко, но честно сказал он. — И на самом деле сейчас очень рад тебя видеть.. что ты нашлась. Что и ты не злишься... Парень аккуратно, даже ласково стёр с её лица слёзы, не отрывая взора от серебристых глаз. Улыбнулся — и радостно, и чувствуя струящуюся в ней магическую силу, хотя сама девушка, казалось бы, не придавала этому значений сейчас. Всё-таки нервничать вредно, эх... — Как ты? Идти еще сможешь, или совсем устала? Еле на ногах стоишь.. — очень обеспокоенно спросил он, сильно переживая из-за её явно не радужного самочувствия. Всё-таки и отошли они довольно далеко, а еще надо было идти обратно. По второму впечатлению она оказалась более-менее целая — по крайней мере, без слишком серьёзных повреждений, но Джон всё равно перепугался не на шутку.

Star Dust: У меня заложило уши - так часто билось сердце. Тело болело, я ощущала странное тепло, но все это меркло? потому что Джон теперь был снова рядом. Я тяжело дышала, но искренне старалась выровнять дыхание, чтобы ответить ему нормально, да и вообще, чтобы успокоиться и поговорить серьезно. Но увы единственное на что меня хватило, было: - Я ... лесу ... это ... Джон ... нужно .... сказать, - набор каких-то нечленоразельных звуков или слов, я задыхалась от волнения. Зато выругалась я вполне четко, ярко так, с предыханием. Стало сразу стыдно, не уверена, что Джону приятно слышать такие слова из моих уст. - Извини, - немного успокоившись, буркнула я. Стоять было крайне сложно, все мои силы уходили на то, чтобы не упасть и чтобы лицо не смахивало сжатый лимон, выражая боль. Короче говоря, я старалась придать себе вид боксера после пятого раунда, с помятой кровоточящей рожей, руками и животом в синяках, который на вопрос "Ну как ты? Еще продержишься?" заявляет, что все в порядке и "я сейчас его порву"... - Я в порядке, - ирония, мне стало тошно от самой себя. К чему вся эта гордость, к чему показная сила? Неужели нельзя просто сказать любимому человеку, что тебе хреново, что ты еле на ногах стоишь, что тебе даже держаться за него больно? Почему я никак не могу позволить кому-то о себе заботиться в полной мере? Во мне по прежнему играет самостоятельность, уверенность, что я со всеми проблемами могу справить сама, хотя это далеко не правда, никогда не было правдой... Я больше не одиночка, пора свыкнуться с этой мыслью, тем более, что Джон идеальный спутник для меня, я люблю его, я доверяю ему, так какого черта?! - Давай вернемся в дом? - кое-как справившись с дыханием, попросила я. Он кивнул, а затем, я даже не успела ничего сообразить, как Джон поднял меня на руки и спокойно двинулся вдоль озера с каменным лицом. Мне было стыдно за себя, откровенно стыдно, а потому я молчала, бесконечно благодарная его терпению, пониманию и способности выхаживать меня после каждой глупости, в которую я вляпывалась по жизни. Кто меня просил улетать? Лицо Джона не выражало ровным счетом ничего, а без ментальной связи мне оставалось только догадываться о чем он думает. Мои мысли чуть было по привычке не унеслись в плохую сторону, в тот уголок моего сознания, где Джон считает меня обузой и хочет бросить, но я во время себя сдержала. Не хватало еще одной истерики. Отныне надо контролировать свое настроение... Оно влияет на вспышки магии. Это неприятно, мне не хотелось подстраиваться под эту мерзость, но падать на елки я более тоже не желала. Лунный свет мягко согревал меня, унося все тревоги и сомнения прочь. Кожа, волосы и глаза принялись как всегда привычно светиться. Боль почти исчезла или просто ушла на второй план, не знаю... Грудь Джона, к которой я осторожно прислонилась, расположив голову у него на плече, показалась мне холоднее обычного. Он наверняка замерз, на улице не май месяц, а мне так хотелось побыть на улице еще чуть-чуть... Пока луна не скроется, всего несколько часов. - Джон... - осторожно позвала я, когда на горизонте уже показалась знакомая калитка. Всю дорогу до дома я тщательно продумывала как бы остаться на улице и не дать Джону замерзнуть, потому что одну он ее точно не оставит. - Если у тебя на веранде или где-нибудь есть скамейка, то давай посидим немного? Мне правда это нужно... Я не была уверена, что он согласиться. Взъерошенная, испачканная корой и сосновыми иголками, в волосах смола, да и вообще они мокрые после снега - я бы себя насильно под душ запихнула. Это я еще не упомянула запекшуюся кровь на разодранных джинсах и кофте, руках и даже щеке... Да и вообще, хоть Джон и знал о том, что я никогда не мерзну, страшно представить в какой шок его вгоняло отсутствие куртки и оголенные руки от которых, если присмотреться, шел пар. Мда, я представляла собой жалкое весьма растерзанное зрелище, эдакий морской еж, вытащенный на сушу. Хорошо хоть пахло от меня смолой, а не грязью. Страшно подумать, на что похожи сейчас мои длинные сильно отросшие волосы...

Wanderer: Ворон удивлённо, так, что та скрылась за челкой, изогнул одну бровь, наблюдая за подругой и её невнятными попытками что-то объяснить, затем, когда послышалась несвойственная ей ругань, скрылась из виду и вторая бровь. Что-то тут всё-таки было нечисто, но Николь довольно быстро стушевалась и отложила это что-то "нужно сказать" либо на потом, либо в совсем далёкую недосягаемость. И хоть ему было очень интересно это "что-то", вид у неё был настолько жалкий и потрепанный, что парень решил оставить весь основной шквал вопросов минимум на следующий день. — Не переживай ты так. — чуть нахмурился Джон, на миг уйдя в какие-то свои размышления. Он в самом деле не считал сильно страшным мельтешения чего-то резкого раз-два в несколько месяцев, тем более когда вправду и с десятой попытки продолжаешь что-то скомкано и нечленораздельно мямлить, а не говорить. Не специально же выходит. Но не культура речи сейчас главной темой является, и вообще, как-то это его нынче занимало в самую последнюю очередь. — Я в порядке. "Да? Ну-ну..." Карлайл крайне несогласно, даже чуть возмущенно поцокал языком, прекрасно видя, что девушка и впрямь еле на ногах держится. Его этот факт совсем не радовал — всю её боль, все её переживания и терзания он по прежнему ощущал, хоть и не решался заглянуть ей в мысли без позволения. А хотелось. Но всё-таки несложно было догадаться по чувствам, о чём она сейчас хоть приблизительно может размышлять. В какой-то момент захотелось ей еще и прочитать лекцию на одну злободневную тему, но, внимательно оглядев её еще раз, сжалился. Незачем сейчас еще и дополнительно на неё давить... итак уже подавлена. При просьбе отправится домой он лишь согласно кивнул, после чего, поняв вдруг, что далеко так она не уйдет, невозмутимо поднял подругу на руки и бодро зашагал в нужном направлении. И хорошо, если сумела бы пройти сама хоть десяток метров. Что с ней случилось всё-таки, что довело её до такого состояния? Неужели всё из-за магии? И кто... или что её так ощутимо потрепало, скажите на милость? За десяток минут задумчивого хода парень, поскольку подруга молчала, мысленно и раз по пятнадцать перебрал, кажется, все возможные варианты случившегося, но адекватного ответа на свои вопросы так и не нашел. Оставалось только надеяться на то, что она не будет сильно замыкаться и молчать. Повторно поднимались в уме и темы, над которыми он размышлял без малого полдня. Всё-таки нужно было что-то решать... и в плане её способностей, и... хотел подстроить небольшой сюрприз, но в ближайшем времени будет явно не до него. Оклемалась бы... а то привёз её сюда отдыхать, а она в первый же день каким-то непостижимым образом измотала себя пуще прежнего. — Светлячок... Айрен глянул мельком на, кажется, пригревшуюся Николь и ободряюще улыбнулся. Не нравилось только то, что затихла... впрочем, и он пока помалкивал, не зная, что тут следует сказать. Сочувствовал — да. Излишне жалеть — лучше не надо, и спасибо за это обычно не говорят, и жалеют тогда, когда ситуация совсем безысходная. А так... скажем, еще есть тут, куда стремиться, над чем работать. Были бы желание и силы... и если последнее еще можно восполнить, то основные проблемы обычно с первым водятся. До домика оставался какой-то двадцаток-тридцаток шагов, когда зтянувшееся молчание всё же было нарушено. Не сказать, чтобы вопрос застал врасплох, но... — Есть в доме, вынесу. — подумав немного, отозвался Ворон, решив заодно взяться за наведение порядка несколько иного характера. Всё-таки он отлично помнил, что она ему говорила, и оставлять дело на самотеке больше не собирался. — Но с двумя условиями: первое — потом ты умоешься и приведёшь себя в порядок, и второе — после сразу пойдёшь спать. Пусть даже под утро. Ты вроде как всё это время была на свету, но всё равно выглядишь, мягко сказать, довольно неважно. По крайней мере пока ты тут я обязан позаботиться о том, чтобы ты нормально отдыхала. Желательно и душой, и телом. Когда они добрались до дома, Айрен бережно отпустил Николь на веранде, после чего на несколько секунд скрылся за дверью — затем вернулся, протаскивая в дверной проем давешнюю коридорную скамью и прихваченный плед, после чего спокойно на неё уселся, жестом пригласив Норвильт опуститься рядышком. Вообще-то скамья всегда снаружи стояла, просто на время отъезда её заносили внутрь. Парень поплотнее закутался в куртку, одеяло и собственные крылья, после чего выжидательно посмотрел на любимую. — Ну? Рассказывай. — хмыкнул он, еще раз внимательно оглядев подругу с ног до головы. М-да... щемила сердце такая печальная картина, но, видимо, придётся потерпеть, борясь заодно и с желанием одеть на "немерзлятика" свою куртку. Не чувствуй он, что ей в самом деле не холодно, ни за что бы не поверил в то, что такое вообще возможно. А ведь он видел всякое... эх, научила бы она его зубами не стучать, было бы жить проще. А пока получалось, что всё наоборот: скорее, она его грела. — Руки покажи.

Star Dust: Я не ожидала, что он согласиться. Признаться, я даже голову втянула в плечи в ожидании приговора или сурового напутствия, а то и вовсе ярости. Но ничего этого не последовало. Да, не зря Джон не поддавался моему определению всех мыслящих существ. Он не был ни подлым, ни трусливым, ни эгоистичным себялюбивым лжецом. Он был искренним, любящим ближнего и бесконечно терпеливым со мной. И я любила его за это больше жизни. Условия я внимательно выслушала, правда нахмурившись и слегка мигая словно некий светлячок в ответ на свои мысли. В принципе все они были логичными и нужными, и раз уж Джон настаивает... Да и вдобавок я сама хотела в душ, а заодно ножницы, чтобы отстричь к чертовой матери отросшие волосы. Тем более, что они были перемазаны в смоле. У меня теперь был прекрасный повод от них избавиться. Вот ведь ирония: в детстве я мечтала их отрастить, они были символом моей свободы от отца, а теперь, когда отца для меня не стало, они стали меня безумно раздражать. Возможно это было побочным эффектом от мутации, но волосы и ногти у меня росли с безумной скоростью, но если с первыми я как-то успевала справляться, подстигая по возможности каждое утро, то волосяной покров моей головы попросту изматывал ужасно. Главное, чтобы после такой координальной стрижки они не принялись расти в два раза быстрее. Словно выражая свои мысли, я раздраженно дунула на грязную слипшуюся прядь серебристо-коричневых волос и издала: - Ты прав, и я согласна. Самым смиренным тоном, на который только была способна. Джон осторожно поставил меня на веранде, а я немедленно окружила себя роем частиц, чтобы поддержать от падения. Возможно легче было бы схватиться за вертикальную балку, которая подпирала небольшой навес, но звездная пыль оказалась первой пришедшей ко мне в голову идеей, а в теперешнем состоянии без определенной концентрации я не могла хвататься за посторонние предметы, не рискуя при этом разложить их на молекулы. Так что я осталась висеть в десяти сантиметрах над землей, наслаждаясь лунным светом. Вышел Джон со скамейкой и пледом. Опустив скамью и укутавшись в плед (было бы странно, если наоборот), он жестом пригласил меня сесть рядом на что я улыбнулась со всем возможным и приемлимым в данной ситуации энтузиазмом. Втянув частицы, я тихонько ойкнув уселась рядом с ним, прижавшись как можно сильнее, залезла под плед, крылья и даже куртку, ощущая приятную и вместе с тем пугающую прохладу его тела. Я постаралась не обращать внимание на грязь и не бояться его испачкать. В конце-концов, важнее тепло, которое я излучаю, чем земля, в которой я измазалась. Ее можно отмыть, а отмороженные части тела не восстанавливаются. - Ну? Рассказывай. Руки покажи. - требовательно хмыкнул Айрен, а я как нашкодивший ребенок послушно повиновалась, вытащив из глубины его куртки свои израненные ладони. Они представляли собой настолько жалкое зрелище, что я даже не хотела на них смотреть. Куча заноз, царапины, запекшаяся кровь... Мои ладони давно уже настолько онемели от боли, что я перестала ее замечать. Искоса глянув на эту жуткую картину я невольно сморщилась. - Я понимаю, ты хочешь мне помочь, но все это... дерево под моей кожей... Дай я сама выну его для начала? - дрожащим голосом попросила я. Закрыв глаза и открыв "другое" зрение я окружила ладошки частицами звездной пыли. Было больно, но я так сильно закусила нижнюю губу, что кажется прокусила ее до крови лишь бы не заорать. Не надо лишний раз нервировать Айрена, он и так судя по всему в ужасе от происходящего. Когда я закончила и последняя частица втянулась под кожу, мне понадобилось минут пять, чтобы перевести дух и успокоить нервные клетки. Руки пульсировали так, словно в них билось сердце и это изрядно пугало. - Я упала на ветки, пока летела от тебя, - наконец, выдавить из себя слова, чтобы они не дрожали и не звучали так, будто у меня сейчас начнется истерика стоило трудов. Но я продолжала: - Звездная пыль вышла из-под контроля, магия взбунтовалась и я материлизовалась в метрах над вершинами сосен. Я рухнула прямо на иголки и ветки, но мне удалось зацепиться за парочку отсюда и разодранные руки и ладони. Я проторчала на какой-то сосне черт знает сколько времени, потому что боялась, что магия опять вмешается во время моего управления частицами... Я тяжело вздохнула, постаравшись сдержать весь букет эмоций. Не хотелось, чтобы побочная сторона мутации опять начала кипятить озеро или ближайший сугроб. - Когда я все же собралась с силами, чтобы лететь обратно, уже наступила ночь и я... заблудилась. Вдобавок магия постоянно напоминала о себе, как будто какой-то надсмоторщик! Честное слово, если звездная пыль и магические силы были бы живыми существами, я могла бы поклясться, что они ревнуют друг друга! Я сделала возмущенные круглые глаза и посмотрела на Джона взглядом полным негодования, словно я нянька в детском саду, а мои силы - это непослушные дети, а Ворон их незадачливый папаша. Правда, глядя ему в глаза мне снова стало стыдно, так что я угрюмо потупилась и продолжила говорить: - А потом я увидела тебя, приземлилась в снег, ну, а дальше ты знаешь, - минутная пауза, полная тяжести вины и раскаяния, а затем: - Джон, ну прости меня! Я... я не хотела, я не знаю что на меня нашло. Все эти разговоры про магию, примирение с ней, загадка ее появления. Я просто не справилась с собой, я так виновата перед тобой... Само раскаяние, я уткнулась ему в плечо под нагромождениями всей одежды и пледа, хотела обнять, но физически не могла - он держал мои ладони, да и тело болело, даже лунный свет не помогал. Мне хотелось просто залезть с ним под одно одеяло, уткнуться носом в грудь и почувствовать себя маленькой и ничтожной, но одновременно безумно защищенной за его спиной и огромными крыльями, от которых уже я не хотела, чтобы он избавился. Но впереди было еще несколько часов, а я еще даже не приступила к самой главной части рассказа - к моим кошмарам и к воспоминаниям, которые возвращались, связанные с теми месяцами, что я была в плену, заманенная пленом Духа...

Wanderer: Какой-то больно странный и кроткий для характера Николь тон с трудом вязался с её обычным, "публичным", образом. Ворону не потребовалось много времени, чтобы понять, что девушка до сих пор чувствует себя виноватой, причём ощущает это даже сильнее него — при том, что парня самого довольно колюче терзала несмолкающая совесть. Она совсем не заглушалась даже затёртой и накопившейся за день усталостью, и за всем этим Джон далеко не сразу сообразил, что, по понятиям психологии, "напоказ" замкнуто и недружелюбно запахнулся в этот плед. Впрочем, Звёздочку это не остановило — всё равно забралась и под покрывало, и под крыло, согрев тем самым не только теплом своего тела. Айрен-то всё-таки успел испугаться, что она эту его промашку по сонливости истолкует как-нибудь неправильно. Хоть луна светила достаточно ярко, чтобы не нуждаться в дополнительных источниках света, Карлайл всё же не менял зрение обратно на человеческое — не только из-за того, что тупо лень на эту несерьёзную ерунду силы сейчас тратить, но еще и потому, что все детали проступали намного отчётливее, почти как днём. А вот цвета, наоборот, были достаточно заметно приглушены — но даже так парень содрогнулся, когда пригляделся к ободранным рукам подруги. И сколько времени она с этим промучилась уже?.. — Хорошо... — едва заметно кивнул парень. Помешкал немного, неуверенный, что получится, но всё же взял Николь под руку, где частиц практически не было. Он и не глядя на лицо девушки понимал, как это всё должно быть больно, потому постарался подавить все эти ощущения насколько возможно, вобрав часть в себя. Хоть какая-то польза от него была сейчас, как от эмпата — и ей легче, и ему чужая боль вполне прояснила голову. А то в отсутствие Николь он как-то привык спать по ночам, в последний месяц тоже редко ложился под утро, и теперь, когда она вновь рядом, немного успокоился и в итоге моментами уже с трудом боролся с дремотой. Отвык... — Сейчас... — негромко сказал он, вставая и стараясь сильно не задевать успокаивающую свои нервы девушку. Загреб у самой веранды немного снега — рыхлая горка умещалась на ладони — и вернулся на скамейку. Виновато поглядел на подругу какое-то мгновение, и примерно тем же обеспокоенным тоном прошептал: — Потерпи еще немного... Джон осторожно вложил эту горстку снега в подставленные руки — из-за температуры тела Николь она растаяла намного быстрее, чем если бы соприкоснулась с кожей обычного человека. Стала водой, которую Странник использовал вместе со своей силой, когда бережно вложил ладони девушки в свои, едва заметно подсвечивающиеся золотисто-голубым. Прошло совсем немного времени, боль постепенно ушла вместе с проблемой. Осталась только подсохшая и свежая кровь, вода же вся частично испарилась, частично впиталась. — Это на всякий случай, — пояснил Джон. — ободрала руки ты уже давно, всё успело подсохнуть, а держала ты их отнюдь не в санитарных условиях. Можно было просто залечить, но пропустить проблему посерьёзнее — а чистая вода обеззараживает, если её правильно зарядить. Айрен, только теперь вновь накинув на себя плед, внимательно выслушал Звёздную, под конец с трудом удержавшись от того, чтобы не почесать в задумчивости затылок — казалось бы всё перебрал, но такой откровенно очевидный и вместе с тем дурацкий вариант ему в голову приходить и не собирался. Хотя сам еще серьёзнее промахивался, когда только пытался учиться летать, еще задолго до встречи с Ксавьером — пару раз чуть довольно серьёзно не покалечился и решил бросить это занятие, пока впрямь не случилось чего непоправимого. Это позже умение летать понадобилось, а потом по ходу дела привыклось и даже понравилось. Когда подруга дошла до слова "заблудилась", Джон, уже не сдержавшись, фыркнул и сам накинул на неё одеяло, приобняв — и решив не говорить, что заблудилась она буквально в трёх соснах. Сориентироваться тут не очень сложно, даже если ранее в этих местах не бывал — тут горы, там озеро, просто главное помнить, с какой стороны ты пришел и по какую руку от тебя расположились эти два ориентира. Впрочем, шутить или тем более язвить по этому поводу он не собирался — всё-таки на тот момент её захватили довольно сильные и не самые приятные чувства, а потом она, скорее всего, еще и растерялась/перепугалась в добавок... — Возможно, так оно и есть, — осторожно подметил Айрен, всё-таки позволив себе улыбнуться. — и я даже не берусь говорить, что это просто игра воображения. Ты совсем не привыкла к этой силе и упрямо тянешься только к той, что тебе кажется родной, потому между ними пока еще нет нормального баланса. Магия тоже ищет выхода, применения... в этом, наверное, и заключается вся проблема. Парень, неотрывно глядя на Николь, молча выслушал то, что девушка, как он подозревал, хотела сказать еще раз уже тогда, когда они только дошли до дома. Она ткнулась ему в плечо носом, а Джон, глубоко вздохнув, прижал её к себе и обнял уже крепко. — Я виноват перед тобой не меньше. — Тихо, но вполне отчётливо изрек крылатый, невидящим взглядом рассматривая ограду веранды. — Должен был сообразить раньше, к чему обычно приводят такие разговоры. Тем более, что видел твоё настроение. Так что прощение и мне у тебя просить надо. Я на тебя давно уже не злюсь... /.../ P.S. Сбегаю до лучших времен. Можно считать игру если и не завершенной, то просто незаконченной.\



полная версия страницы