Форум » Будущее » Love is Blindness [Lily & Freezer] » Ответить

Love is Blindness [Lily & Freezer]

Lily: A little death Without mourning No call And no warning Baby, a dangerous idea That almost makes sense Саундтрек: Jack White - Love Is Blindness Место действия: NYC Время действия: Близкое будущее. Участники: Freezer & Lily Описание ситуации: Они разошлись. Он забыл её, но в его сердце по-прежнему остаются смешанные чувства. Незнакомая брюнетка каждую ночь является в беспокойных снах, где целует его и ведет за собой. Артур не знает, что это, не понимает, и отчасти боится. Подчинившись отцу, который сказал, что Артур должен найти работу, если хочет и дальше получать деньги из бюджета семьи, а в последствии и вовсе получить наследство, Сильвестри устраивается на работу в престижную медиа-компанию на одну из высоких должностей. И казалось бы, всё идет, как надо, у него новая девушка, с которой он давно встречается, и даже подумывает о предложении, и планы на будущее. Но в один несчастный день на пороге компании появляется она. Незнакомка из снов. Жестокая, упрямая, настоящая демонесса. Врывается и объявляет, что отныне она - главная в их компании. И тут то начинается настоящая война, где не будет выживших. Он вспомнит. Она заставит. Это новая глава в их жизни, где всё будет заново.

Ответов - 17

Freezer: Вместе со стертой памятью стерлась и часть сущности Артура Сильвестри. Артур без особых сожалений стал обычным человеком, почти полностью отказавшись от своих способностей, а в связи с этим, ему нужно было как-то существовать, и естественно, семейный бюджет не мог постоянно обеспечить все желания Артура, его путешествия и его разгильдяйство. Терпение его отца кончилось весьма быстро и он устроил семейный совет, где под молчаливым одобрением всех членов семьи объявил Артуру, что ему придется найти работу, остепениться иначе его лишат возможности тратить семейный бюджет, и таким образом ему все равно придется устроиться на работу. Его поставили перед выбором где выбора не было. Подчинившись воле родительской, Артур устроился на работу. Стоит отменить, что на новую работу он попал не просто, не с улицы, и в фирму не простую, не уличную, а в весьма известную, крупную и развивающуюся компанию. Жизнь капала обычными, человеческими каплями жизненных песочных часов, работа не казалась скучной, Артур участвовал в новых разработках, ездил на встречи и конференции, имел уважение и вес в компании, а на праздник, родители купили ему дорогую квартиру в центре Лондона, недалеко от работы. Старую квартиру Сильвестри стал сдавать, отчасти потому что она была в одном из шумных и тусовочных районов, а он стал отходить от этого, а отчасти от того, что он хотел сбежать от того, что случилось в этой квартире. Он не помнил, чтобы там произошло что-то страшное или ужасное, но когда он там находился, тревога и беспокойство охватывали его сердце и душу и он был уверен, что там было что-то не то. А еще была девушка. Ее звали Мэри и их познакомили родители на празднике святого Патрика, она была чудесной и милой, работала в похожей индустрии что и Артур и им было о чем поговорить, а потом оказалось, что им и помолчать есть о чем. Она была тихой и скромной, нравилась его родителям и новым коллегам, когда приходила к нему на работу с сандвичами и поправляла его галстук, ненавязчиво делала комплименты его маме и поддерживала все идеи Артура. Они уже около четырех или пяти месяцев жили в месте, в той самой новой квартире в центре Лондона и каждое утро, Сильвестри отвозил ее на работу, а потом они обедали в кафешке или просто съедали по горячему бутерброду гуляя по парку. Нельзя сказать, что жизнь Артура была плохой или скучной, она просто стала координально иной, словно из былого хулигана он превратился в офисного планктона, который был полностью доволен своей жизнью и не видел ужас, который творился с ним. - Артур! в темному лесу он слышал шепот, но он не был полностью уверен, что это не крик, в его руках был блестящий меч, и казалось что он уже давно разучился им пользоваться, но когда на него побежали трое вооруженных война, неизвестно откуда взявшихся, он смог с ними справиться, так подозрительно легко, что даже не поверил. А потом он понял, что это сон, когда из-за деревьев вышла она.. Уже в который сотый, тысячный раз она виделась ему во сне. Незнакомая брюнетка, с темными, с черными глазами, с бездонными и почти бездушными глазами. Выронив меч, Сильвестри опустился на колени, щурясь от света, который от нее исходил. - Что ты хочешь?.. Чувствуя резкую боль в районе сердца, Фриз опустил глаза вниз, наблюдая как по его рубашке расползается кровавое пятно, и где в его груди был воткнут острый кинжал. Вопросительно поднимая глаза на девушку, он молчал, а на ее губах была легкая улыбка, и после красного всплеска в ее глазах.. Резко просыпаясь, Артур выдохнул, закрывая глаза руками. Все еще тяжело дыша, он отнял руки от лица, взглянув на то место, где у него билось сердце, и убеждаясь что там нет никакого кинжала. Повернув голову, молодой человек посмотрел на Мэри, которая мирно спала рядом. Выдохнув, Артур встал с кровати. Он мог бы спать еще три часа, а потом еще сорок минут, прежде чем сорвавшись со своего места, начнет судорожно заправлять рубашку в брюки и на ходу пить кофе. Пройдясь по квартире, он покачал головой, чувствуя, как дыхание наконец-то выровнялось. Сильвестри сходил в душ, чтобы окончательно успокоить сердце и себя. Пройдя в гостиную, Артур уселся на диван, крутя в руках карандаш. Он и сам не заметил, как в руках оказался лист чистой бумаги, и пальцы сами стали чертить линии, которые он уже неоднократно чертил. Лицо. Глаза. Губы. Волосы. Он уже чуть ли не с закрытыми глазами мог нарисовать ее портрет. Кто же она была? Она мучила его почти каждую ночь. Он стоял на коленях, с ножом или кинжалом в груди, и его сердце болело по настоящему. Он чувствовал настоящую боль. - Ты опять проснулся на три часа раньше?.. От неожиданности он едва заметно вздрогнул, а потом улыбнулся. Убирая рисунок и принимая рубашку. - Зато не опоздаю на работу. чмокнув в щеку девушку, он оделся, выпил кофе и вышел на улицу. В этот раз он выезжал из дома за час. И значит, не попадет в пробку, а значит, появится на работе раньше шефа, который будет безусловно доволен таким раскладом. Щелкнув сигнализацией, Сильвестри взялся за руль, газуя. Тревожное чувство спустилось по лестнице, и забираясь в открытое окно, юркнуло ему за пазуху. Артур не гнал, спокойно проезжая по знакомым улицам, и почти добравшись до офиса, опустил окно, закуривая.

Lily: Выглядит так. Сильная, крепкая ладонь, принадлежавшая явно мужчине не из слабого десятка, вальяжно касалась обнаженных изгибов изящной спины , периодически задерживаясь на упругой пятой точке девушки. Но казалось, что сама рыжая не обращала на это ровным счетом никакого внимания, она вообще не была уверена, что даже правильно запомнила имя того, кто сейчас лежал с ней в одной постели. Да, и надо ли это было? Недолго думая, Лили плавно поднялась из огромной кровати, не ответив даже жестом на удивленный взгляд брюнета, и направилась в сторону огромных окон от потолка до пола, с видом на верхний ист-сайд. Лили оперлась на стекло, утыкаясь горячим лбом в ледяную поверхность, рассматривая город, который стал её погибелью. По человеческим меркам её тут не было около года, может чуть больше, а по тому, сколько прошло на самом деле времени – около шести лет. И за то время, пока она здесь сидит, может пройти ещё больше. Маршалл кинула быстрый взгляд на фото в серебристой рамочке, что стояло на большом лакированном столе: потрясающей красоты мальчишка, что взял от себя только самое лучшее от своих необычных отца и матери. Потрясающей глубины и красоты цвета расплавленного серебра глаза, так легко становящиеся темно-синими, как ночное небо на Востоке, и черные, цвета воронова крыла, волосы, слегка вьющиеся на затылке и на концах. Он напоминал ангела, в общем-то, он именно им и был, если бы не тот факт, что его дедушкой, скажем так, был сам правитель Ада. Лилс ухмыльнулась, как всегда стараясь справиться с подступающим к горлу комом. Когда девушка смотрела на фото сына, больше всего на свете ей хотелось оказаться рядом с ним, ведь только он и был единственной памятью о том, что было у неё с его отцом. Себастьян прекрасно знал о том, что у него есть отец, Лили никогда ничего не скрывала от мальчика, понимая, что рано или поздно, они захотят познакомиться. Но пока Джеймс, таково было второе имя сына Лили, был слишком мал для того, чтобы знать всю правду. - Ты можешь идти, - совершенно спокойно, без лишних эмоций проговорила девушка, поворачиваясь к мужчине, возлежавшему на её кровати. А затем все также спокойной отвернулась, направляясь к двери, ведущей в ванную. Ей было все равно, что подумал этот красавчик, он ничего не мог ей предложить. Он думал, что у них был секс? Пусть так думает, Лили зачаровала его, но потом опять, в сотый раз поняла, что ничего не может и не хочет. Он всю ночь провалялся в постели с воздухом и иллюзией счастья, пока она сидела в кресле напротив, потягивая обжигающе холодный бренди, и коротко усмехаясь. Её можно назвать извращенкой – вполне, но таков её выбор. А совсем недавно её выбором стало кое-что ещё. С тех пор, как она перестала преследовать Артура, с тех пор, как оставила его с его новой пассией, и поняв, что видимо, он был как-то счастлив, Лили ночью забрала у него тот меч, что хранился в старой комнате в его замке в Ирландии, и перенесла на Авалон, подальше от любопытных глаз. Как бы там ни было, если Артур назовет имя меча, он вернется к нему, тут же. Маршалл часто думала о том, как разрушить проклятие, как сделать его прежним, Артура… Добиться его любви. Но со временем чувства были загнаны глубоко внутрь неё, у Лили не осталось никого из прошлой жизни. Кроме сына. Лили знала, что приходит к нему во сне, что пугает его кошмарами. Вот только видел он её прежний образ, который навсегда останется её главной личиной, но сейчас она была совсем иной. Бледная, почти прозрачная, как пергамент, кожа, с тонкими линиями вен по всему телу, легкие веснушки на правильном, маленьком носике, чрезмерно большой и алый рот, зовущий к поцелуям, и необъяснимые глаза – с кошачьим разрезом и кошачьим цветом, глубокого зеленого, манящего, как воды озер. Благодаря Блэку, парочке его уроков и наставлениям, Лили удалось овладеть кое-какими азами и навыками, плюс демонизм, который достался ей от своего родственничка, и девушка смогла контролировать момент превращения в другую личность. Впрочем, это было сделано сознательно, чтобы никто из бывших знакомых не узнал её и не полез знакомиться заново. Лили сейчас это было надо меньше всего, впрочем, свое имя и фамилию она сохранила, считая их более, чем достойными. Окунувшись с головой под приятно пахнущую воду, Лили выползла из ванной, оборачиваясь в полотенце, завтра её ждал более, чем сложный день. Машина прибыла ровно в девять часов, рабочий день начинался в десять. Никто из работников не подозревал, что сегодня их ожидает кое-что не очень приятное. Никто на самом деле и не знал о том, кто является генеральным директором данного медиа-холдинга, и кто держит контрольный пакет акций в своих тонких и наманикюренных пальчиках. А это была именно она. Лили стало в какой-то момент скучно, и она, решив проблему, как всегда очень просто, достаточно быстро решила возникшую проблему, заполучив то, что ей было надо. Можно было бы сказать, что Лили совсем не волновалась, но это было бы большой неправдой. Её буквально трясло от волнения, словно что-то страшное и непоправимое должно было случиться этим днем. Главное – это сохранять спокойствие. Сердце мерно отстукивало ритм, знакомый уже с рождения, ладони слегка вспотели, а лоб покрылся испариной. Лили откинулась на спинку кожаного сидения, почему-то вспоминая тот самый последний день в амберском лесу, когда она поняла, насколько на самом деле бывает слепой любовь, и те, кто её ощущают. Как тяжело им потом приходится жить. Удар. Ещё удар. Лили не сдерживала своих порыв, точным и метким ударом вгоняя костяшки пальцев в жесткую обивку подголовника переднего сидения. Водитель давно привыкший к подобным выходкам своей госпожи, лишь притормозил возле головного выхода, открывая дверцу машины, и пропуская Лили вперед. Шаг за шагом Маршалл приобретала все большую уверенность в себе, её плечи распрямлялись, а носик задирался чуть выше обычного, все-таки она владеет этой компанией, как же иначе, друзья мои. Лилс прошла мимо одной из машин, чувствуя пристальный взгляд, от которого мурашки побежали по спине, но не те, от которых страшно, а те, которые дарил ей Артур своим холодом, сжимая в объятиях, сталкивая на пушистые ковры во французском номере, дергая за волосы, мурашки от которых хотелось кричать в полный голос. Лили на мгновение остановилась, снимая темные очки, и оборачиваясь в ту сторону, откуда чувствовала эти невообразимые посылы. Закусив губу. Затаив дыхание. Лилс поймала взгляд. Нервный выдох, резкий поворот. Лили стремительно неслась вперед, надеясь, что он не успел заметить, как она смотрит на него, и что вообще, она ошиблась, и этот человек не был Артуром Сильвестри. Слишком прилизаный, слишком спокойный. Это не мог быть её ледяной мальчик, её Кай. - Господа, доброе утро. Хотела бы увидеть всех вас, через полчаса в малом конференционном зале, думаю, что пришло время нам всем познакомиться. Будьте добры, передайте это своим начальникам, если их нет ещё на месте, - стоя под обстрелом внимательных, чаще всего недоверчивых взглядов, рыжая вежливо улыбнулась, скрываясь за плотными, тяжелыми дубовыми дверьми, с резным рисунком по дереву, никто не знал, что это были охраняющие руны, специально нанесенные для таких, как Лили. Двери закрылись, а Лили плавно опустилась в кресло, стараясь сдержать нервную дрожь. А что ей делать, если это правда он? Её боль, её кровь, её судьба, её душа и вечная любовь…

Freezer: я буду с тобой ты просто закрой глаза просто помни имя мое и я буду с тобой Ну предположим что он был полностью доволен своей жизнью. Ну просто предположим, что это было так. Что он любил Мэри. и ему даже нравилось ее отвозить по утрам на работу. Но сегодня у нее выходной. И пускай, он совершенно счастлив, приезжать на работу к десяти ноль-ноль и быть ведущим специалистом, молодым и подающим надежды, которого уже заметили. просто предположим, что он счастлив. И ему больше не нужны наркотики и рок-н-ролл, который был в его жизни шесть, шесть лет назад. Шесть лет безмятежности и покоя. Ему 28 лет и он счастлив иметь дом, работу и девушку, которая уже пол года живет с ним, а уже полтора - рядом. Ему 28, но он по прежнему выглядит на 20 с лишним. Лишь костюм и легкая небритость придают ему возраста, и убранные волосы, ну и конечно паспорт. Как можно было о нем забыть? Сильвестри хлопает дверью, одевая солнечные очки, и выпуская последнюю струйку дыма, он выкидывает окурок. Блондин смотрит на часы, и у него есть еще пол часа. Застегнув нижнюю пуговицу, он заходил в здание, здороваясь с охранником, который уже узнает его. - Ты сегодня рано. - Ну и такое со мной случается. Артур улыбается, медленно проходя к своему месту. Предположим еще раз, что он полностью счастлив. Снимая очки, он мельком взглянул на свое отражение, с синяками под глазами, словно он и вовсе не спал сегодня ночью, а еще вчера и вообще неделю. Немного усталый вид, покачав головой, он усмехнулся, убирая мешающую прядь и одевая очки в темной оправе. Артур включил компьютер. У него висел проект, который он не мог сделать уже около месяца. Идеи совершенно не хотели его посещать. Крутя в руках карандаш, он рассматривал исчирканную им самим бумагу, где то и дело мелькали наброски, зарисовки. Глаза. Губы. листья, падают листья в том городе было страшно лететь по пустым дворам ночью Закрывая глаза, Артур четко увидел образ, который его преследовал не одну ночь. и это было кошмарно и прекрасно. Он хотел и не хотел знать кто она и почему приходит к нему во сне. Он не понимал и не хотел понимать, разрываемый желанием знать, почему она сниться ему через раз и почему его сны с ее участие сопровождаются чем-то ужасным. Ведь определенно точно они не были знакомы. Крепко сжимая карандаш, он покачал головой. Рано или поздно его это точно доконает. Он итак был более чем на взводе. Почесав щеку, которая была небрита со вчерашнего дня, он выдохнул, собирая вместе все бумаги, и убирая их в нижний ящик. Было ровно десять ноль-ноль и он не был полностью доволен своей жизнью. Его преследовало чувство обмана. Его преследовало чувство, что это не его жизнь, что он не должен так жить, и что это не правильно так жить. Что его жизнь должна быть другой. Но он не видел ни одной альтернативы, да и не был уверен, что если бы увидел - ухватился бы за нее. - Ты слышал, что у нас какая-то новенькая? - Кто? новенькая? Всмысле? Нет.. Артур рассеянно покачал головой, вопросительно приподнимая брови и выглядывая из-за компьютера. Его приятель по работе усмехнулся, словно для Артура такая рассеянность была нормальным и обычным явлением. - Пока ты тут сидишь, она велела нам через пол часа.. взглянув на часы, он пожал плечами - Нет, вру, через пятнадцать минут собраться в малом зале. Молоденькая, даже интересно кто она такая.. подмигнув приятелю, он скрылся прикрывая за собой дверь. Артур уставился в компьютер. У него было много-много-много работы, которую на самом деле не очень-то и хотелось делать. Он занимал почетное место в отделе разработок, звучало очень гордо. Взглянув на часы, Сильвестри покачал головой, снимая с себя галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки, накинув пиджак он вышел из своего кабинета, на ходу навешивая на шею бейдж на шнуре, где была его фотография, имя и должность, которую он занимал. При встрече с начальством, как правило, было необходимо быть в таких бейджах, и когда Артур оказался в помещении, он заметил, что все были с такими бейджами, и значит он не ошибся и их посетила высокое начальство. Сильвестри занял место с края, находясь почти в самом конце зала, и признаться честно, он не слишком то был заинтересован в знакомстве с начальством. Откровенно говоря, его должность имела слабую связь с самым верхом, обычно он просто получал задания от своего начальника и исполнял их. Но раз сказано надо - значит надо. По пути Артур прихватил с собой кофе и прихлебывая его, он ожидал начало банкета. Взглянув на часы, он хотело было усмехнуться, что начальница опаздывает, но она появилась секунда в секунду. На ней не было брючного костюма, который обычно носили девушки и женщины в их организации, она была одета в черное платье, с высокими каблуками. Артур с его характерной усмешкой проводил девушку, холодно окинув ее фигуру небрежным взглядом и спокойно сделал глоток кофе, теряя всякий интерес к происходящему. Его приятель, маслянисто улыбнулся, внимательно ощупывая фигуру девушки, после чего был удостоен толчка в бок. - Ты чего пихаешься? яростно прошипел парень, а Артур улыбнулся, взглянув на девушку еще раз. - Дырку прожжешь. - Ну и что? Если показывают, почему бы и не посмотреть? Тебе не по вкусу, мм? Чуть нахмурив брови, Артур еще раз оглядел девушку, а потом спокойно посмотрел на приятеля, чуть улыбаясь. Он был так спокоен, словно она не была красивой девушкой, а статуей свободы. - Не в моем вкусе. негромко прошептав это парню, Артур достал телефон, где на дисплее отразилось сообщение от его девушки. Еще раз доброе утро..

Lily: Она нервно постукивала ручкой Паркер с золотым пером, сидя в удобном кожаном кресле, глядя в огромное панорамное окно на Уолл-Стрит, где и находился офис Хеллс-Холдинг, милое название, не находите? В общем-то, почему-то никто не удивлялся такому странному названию для крупного предприятия, ну Ад и Ад, что тут такого? Никому не надо было знать, кто на самом деле стоит за всем этим чудом, и через кого в общем-то Лили получила все свои права. Любимая внучка, мать вашу, всё для неё. Только вот какой ценой. Нога на ногу, нервное постукивание ручкой, нервные вздохи и выдохи. С утра не принято пить виски, хотя у кого это не принято? У тех, кто живет на нищенскую зарплату, стоит на учете на бирже, и перебивается с хлеба на воду? Пожалуй, у них не принято, а вот у таких, как Лили Маршалл, принято всё, вплоть до белых дорожек на лакированной поверхности дубового стола. Но только не сейчас, ещё слишком рано, не решены все дела. Да и сама Лилс не до конца понимала, зачем ей вообще все это надо, хотя на столе и лежала пачка документов, подготовленная лично ею. Но об этом она сообщит потом, для всех, когда они соберутся. Девушка резко поднялась из кресла и вышла в соседнюю комнату. Капли ледяной воды упали на алебастрово белое лицо, как всегда не затронув легкого макияжа. Глубокий вдох-выдох, чтобы успокоить беспокойное сердце, которое почему-то в своем пульсе зашкаливало за предельную для него скорость. Тонкий сигаретный дым вился под потолок, полностью растворяясь, пока Лили стояла на самом краю окна, балансируя на кончиках пальцев, в ожидании часа икс. Оставалось буквально пятнадцать минут, совсем немного и она станет той, кем никогда не являлась. Как такое могло произойти? Она отказалась от работы со Злом, но стала сама им. Поняв, что убивать и кровожадничать – это скучно, Лили обрела новые знания, как доводить людей до дна, не причиняя им физической боли. Ты можешь управлять человеческими судьбами будучи просто человеком, и неважно, что за спиной у тебя два огромных черных крыла, которые тебе подарил не Бог. - Мисс Маршалл, пора. Там уже все собрались. Ждут только Вас, - новая помощница Лили, которая по виду была не старше её самой, переминалась с ноги на ногу, обутых в роскошные Маноло Бланик, и с ужасом смотрела на то, как её новая хозяйка, стояла прислонившись спиной к тонкой оконной раме, ни капли не боясь километровой высоты. - Спасибо, Кейтлин, я сейчас буду, - Лили ловко спрыгнула на пол, тут же обувая свои Лабутьены, чтобы быть хоть чуточку выше. Несмотря на смену внешности, Лилс предпочла остаться невысокого роста, всё-таки приятно ощущать себя маленькой и хрупкой девочкой. С глазами дьявола. Медленно, спокойно, уверенно. Перед ней открыли двери ровно в десять утра. Лили шла так, что звук острых каблуков отдавался в голове каждого присутствующего. Про себя Маршалл отметила, что большая часть представленных здесь сотрудников состояла исключительно из мужчин, которые глядя на неё обливались слюной, нервно ерзая на стульях, пытаясь скрыть утреннюю эрекцию, проклятые самцы. Девушки завистливо любовались эксклюзивным платье от Миуччи Прада, и кусали про себя локти, что такая смазливая девица владеет такой компанией. Всё это было пустое, Лили даже не смотрела на их лица, зная, что для неё они ничего не будут значить. Пустая и серая масса, пусть в своей степени гениальная и умелая, но масса. Живущая только ради денег и статуса, и это, благодаря чему она будет их контролировать, вести за нос, как послушных собачек, за собой к обрыву, куда они в итоге все и рухнут. Потрясающий слух Маршалл не упустил из внимания ничего, и наоборот, привлек его ещё больше. Кто-то уже обсуждал её, не как начальницу, а как девушку, которую можно затащить в постель. Лилс оказалась во главе стола, внимательно оглядывая присутствующих, с легкой и приветливой улыбкой на губах, словно она рада видеть всех, собравшихся здесь. - Доброго утра всем. Позвольте представиться, меня зовут Лили Маршалл, и теперь я Ваш новый директор. Не только данного отдела, как вы могли уже понять, но и всей нашей огромной компании, - Лилс обвела взглядом ещё раз всех. Удар под дых. Жесткая пощечина. И не хватает воздуха. Сильвестри. Лили вцепилась в столешницу, переводя дыхание, так быстро, что никто и не заметил мгновенного замешательства новой начальницы. Как же тяжело было продолжать дальше. Она давно потеряла надежду встретиться с ним вновь, давно потеряла вообще любую надежду. И тут, как гром среди ясного неба, как обухом по голове. Такое не может быть. Нет, только не сейчас, только не с ней, пожалуйста. Или же… Пожалуйста, да. Пусть это не будет наваждением, галлюцинацией вызванной вчерашними таблетками, что так и не подействовали, пусть это будет, мать вашу, долбанной правдой. Его руки, его губы, так близко. По всему телу. Номер в парижской гостинице. Тепло и холод одновременно, растекающиеся по каждой доступной точке её совершенного тела, укусы на шее. И громкие, протяжные стоны, так, чтобы разбудить всех соседей, заставить их сходить с ума. А затем… Лили услышала, как сквозь вату, увидела, сквозь пелену приветственные улыбки и возгласы, ответила на них с присущей ей очаровательной улыбкой, и продолжила свою речь. - В нашей фирме грядут изменения, которые призваны улучшить, укрепить наше с вами положение на медиа-рынке. Думаю, что всем нам прекрасно известно, что с некоторых пор, мы потеряли несколько пунктов, и это необходимо изменить. Мною было принято решение принять участие в покупке одного из издательств, которые близятся к банкротству, но я верю в их потенциал, прошу вас, выслушайте до конца, - Лили подняла руку вверх, чем быстро заставила всех замолчать. Её взгляд неуклонно ластился к Артуру, ласкал его, вспоминая прежние черты, отмечая то, что он ни капли не изменился за шесть прошедших лет. В нём она видела своего сына. Их сына. Те же глаза, губы, упрямый взгляд, чуть напряженная нижняя часть лица, которая расслабляется только тогда, когда он счастлив… И сейчас, он был счастлив. Лили поняла это, увидев, что он с кем-то переписывается. Острая стрела дикой ревности пронзила каменной сердце, заставив корку пойти трещинами. Она не позволит себе быть слабой. Но только если чуточку. Пара незаметных манипуляций руками, и вся связь в кабинете прекратила свою работу. Телефоны показывали, что связи нет. Никакой. Вообще. Довольная собой и немного расслабившаяся, Лили принялась объяснять в чем будет состоять дальнейшая работа каждого из присутствующих. - К завтрашнему дню я подробно изучу резюме каждого из вас, и до конца недели буду лично инспектировать работу каждого отдела. А в начале следующей недели мы снова соберемся все в этом кабинете, и я назначу новых ответственных лиц по работе с новым издательством. Прошу вас отнестись к этому наиболее серьезно, компания пошла на риск, но я верю в вас. И в то, что этот риск будет оправдан. Сейчас же, я бы хотела обсудить с некоторыми из вас, проекты, которые вы ведете. Я знаю, что существует три проекта, которые обещают быть наиболее успешными и принесут огромную прибыль. Если несложно, я бы хотела лично с ними ознакомиться. Если вам надо время, то скажите примерно сколько, и я приму вас в течении дня. На этом все. Желаю вам успешной работы. Если возникнут вопросы, то я к вашим услугам, - Лили снова улыбнулась, давая всем понять, что совещание закончено. Когда все начали постепенно расходится, Лилс что-то тихо шепнула Кейтлин, и та устремилась к Артуру. - Мисс Маршалл хотела бы, чтобы вы подошли к ней первым. Она заинтересована в вашем проекте, и ей было бы интересно ознакомиться с ним наиболее подробно. Лили стояла спиной к ним, едва касаясь пальцами портрета маленького мальчика, в серебряной рамке, стоящей подле неё. И если бы кто-то был рядом, то смог бы заметить едва уловимое подрагивание кончиков пальцев, и застывшие хрустальные слезы в зеленых глазах.

Freezer: Сильвестри улыбнулся снова, надеясь, что его улыбки не было видно. Почти не слушая что говорит его новая начальница, он перекидывался сообщениями с Мэри, обещая отвезти ее завтра в кино, но сегодня умоляя все таки согласиться принять его родителей. Родители Артура вообще почему-то зачастили к ним в гости, то и дело делая Артуру соответствующие намеки, а мама даже как-то обмолвилась, что пока уже ей отдать ему кольцо, которое переходило в семействе Сильвестри от пальца к пальцу новой жены старшего сына. В очередной раз получив, сообщение с картинкой, где Мэри корчила рожицу, гласящую о том, как она рада будет видеть родителей, Артур улыбнулся снова, хитро прищурившись и почти незаметно сфотографировав себя, и переслав сообщение, к которому была прикреплена фотография, где на лице Сильвестри была забавная гримаса. Но тут неожиданно, телефон отказался отправлять сообщение, показывая что связи нет. Удивленно подняв взгляд, он огляделся. Начальница как ни в чем ни бывало вещала что-то о том, что она прикупила новую компанию и еще собирается назначить кого-то управлять ей или что-то в этом духе. Вздохнув, Сильвестри убрал телефон, нацепив на лицо серьезную мину и постарался вникнуть в то, что до них доносили. Однако мысли Артура витали в совершенно ином направлении. Скоро будут выходные, можно было поехать загород, в его семейное поместье. Или например, просто на озеро. Она наверное была бы рада. А вообще, Артур давно подумывал о том, что бы взять небольшой отпуск и съездить куда-нибудь отдохнуть. Конечно он уже бывал почти во всем мире, но ведь было множестве мест, куда они могли бы поехать вместе. Задумчиво блуждая взглядом по потолку, по стенам и по ножкам стульев, Сильвестри был в своих мыслях, пропуская почти все, что говорилось. - Мисс Маршалл хотела бы, чтобы вы подошли к ней первым. Она заинтересована в вашем проекте, и ей было бы интересно ознакомиться с ним наиболее подробно. - Что? Я? Сейчас? Брови Артура взметнулись вверх по мимо его воли, и он застыл на месте, полный недоумения и озадаченности. Он совершенно не имел ни малейшего понятия о том, что говорить. Тем более что его проект был меньше чем на половине. Выдохнув Сильвестри чуть улыбнулся, кивнув головой, в знак того, что понял, что его ждут. - Труба.. пробормотал он. - Если у тебя все так печально ты можешь дать мне твой бейдж и я схожу вместо тебя, она вряд ли знает уже как выглядишь. приятель весело хихикнул, а потом все таки, вскинув руки вверх, делая вид, что этого не говорил, выскочил из зала. Это было не самой лучшей идей с самого начала показывать себя некомпетентным работником. Артур в задумчивости застыл держась за спинку стула, на котором только что сидел, чуть наклонившись вперед, он смотрел на спину застывшей девушки. Практически все уже покинули зал, и даже ее помощница вышла, держа в руках документы, торопливо цокая каблуками. Чуть нахмурившись, блондин пристально оглядывал, словно сканером ее осматривал, без каких-либо грязных умыслов или мыслей, просто предельно внимательно, с каким-то подозрительным ощущением, что она кого-то ему напоминает, да только он ни коим образом не мог понять кого именно. Особенно трудно было это понять, возможно потому, что она стояла к нему спиной. - Кхем, кашлянув, парень приблизился к ней, задумчиво остановившись, а когда она повернулась, он чуть склонил голову вниз, едва заметно, спокойно и несколько отстраненно улыбнувшись. - Артур Сильвестри, чуть разведя руками сказал он, пожимая плечами и снова улыбнулся. Он не испытывал страха или чего-то подобного перед новой начальницей, хотя она, свои небольшим выступлением дала понять, что она одна из тех самых железных леди, которые как правило, были еще жесте мужчин-начальников, которые были беспощадны и жестоки. Артур вдруг почувствовал, что ему чертовски не хочется ехать домой, а что хочется завалиться в какой-нибудь бар и напиться там до желтых или зеленых чертей. И он вдруг понял, что он даже не может назвать день, когда последний раз так напивался. Мэри, кажется, даже не видела его пьяным ни разу. - Что касается моего проекта.. начал Артур, доставая пачку сигарет - Можно? получив едва заметный кивок головы, он кивнул головой, а потом поведя рукой, предложил девушке сесть за один из свободных стульев, занимая теперь ее место, на небольшом возвышении. Сильвестри зажег сигарету, выпуская дым, и выключив свет, быстро извлек свою флешку, подключаясь к ноут-буку, который стоял на столе, несколько минут прошли в молчании, а затем на проекторе появилась заставка. - Myspace. всемирно известная социальная сеть появилась на экране, Артур чуть улыбнулся, а затем нажал на кнопку переключателя слайда, и постепенно дизайн сети стал преображаться, появились новые функции и возможности, дополнительные приложения. Сильвестри какое-то время молчал, а потом выпустив струйку дыма проговорил - Если вы хоть немного разбираетесь в программировании то согласитесь со мной, что нет никакого смысла менять платформу, главное изменить содержание, улучить его, сделать более широким, и в то же время, более.. Сильвестри замолчал на какое-то время, размышляя на тем, как стоит правильно охарактеризовать то, что было у него в голове. - Ммм..может быть более частным, более привилегированным. пролистав вперед, он пропустил разработку главной страницы. - Как насчет того, что бы оставить личную страничку без особых изменений? На мой взгляд лучший вклад в изменение личной странички Цукерберг уже сделал, когда ввел семейное положение, там уже нечего менять, с учетом того, что даже на самом вшивом сайте уже кажется, можно выбирать вероисповедание. Минимально. Артур показал страничку, где были лишь основные данные, примером служила его собственная страница, где была размещена его фотография, та же, что висела на его бейдже, были написаны его имя и фамилия, увлечения и предпочтения в музыке. Ниже, шла графа с его профессиональным статусом, а именно "разработчик в сфере IT технологий" - Например, он перелистнул слайд, выпуская дым - Все пользователи сайта будут автоматически делиться, по категориям их рода занятости, так будет гораздо проще проводить поиск, для тех, кто планирует не развлекаться, а работать в этой сети. Сильвестри чуть улыбнулся снова, а погасил проектор. - К сожалению, пока это все, что я могу вам показать. Я занимаюсь этим не так долго, пожав плечами, молодой человек включил свет, вытаскивая флешку из компьютера, и защелкивая, небрежно забросил ее в передний карман рубашки. Потушив сигарету, молодой человек оставил ее в пепельнице и взглянул на девушку, в ожидании того, что она скажет.

Lily: Едва заметно поведя плечами, девушка неспеша повернулась, повесив на безэмоциональное лицо наигранную улыбку. Ей было глубоко плевать на то, каким проектом сейчас занимается Артур, она в любом случае выведет его на первое место, заставит инвесторов вложить ещё большие деньги, а затем, немного магии и волшебства, этот проект победит, и будет финансироваться ещё долгое время. Плевать, даже если это будет сайт посвященный стеклянным формочкам на ободок унитаза, зачем непонятно, да и какая разница? - Доброе утро ещё раз, господин Сильвестри, - Лили протянула руку для рукопожатия, нервно вздрогнула, когла холодная ладонь коснулась её ладони. И снова тысяча иголочек пронзили её кожу, впиваясь в самое нутро, перехватило дыхание, и Лили оказалась, будто под водой. Ни воздуха, ничего, лишь плывущие воды памяти, в которых она нещадно топила саму себя. Почему эти моменты длятся вечность? Она была не в состоянии отвести взгляда от его глаз, от этих бесконечно любимых и нужных глаз. Столько времени прошло, для него много, для неё ничтожно мало. Пусть и многое изменилось за это время, но не изменилось единственное – её чувства к нему. Казалось бы, что это не на него пало её проклятие, а на неё. Лили была не в состоянии забыть Артура, топя своё горе и боль и в алкоголе, и в литрах крови, которую она добывала в лесах Амазонки. Жестокость стала её вторым я, а любовь и нежность были спрятаны глубоко внутри, и раскрывались лишь для Себастьяна. Рука Артура выскользнула из её ладони, и полезла за пачкой сигарет в нагрудный карман, Маршалл лишь коротко кивнула в знак согласия. Извинившись она вышла в соседнюю комнату, и вскоре вернулась со своей пачкой в руках, тонких сигарел, со странным и очень необычным запахом, который немного дурманил, но не слишком. Привезены были из Таиланда, в прошлое путешествие. Необходимость, которая заменила Сильвестри. - Я присоединюсь к Вам, если вы не против, - девушка с легкой улыбкой, чуть качнув головой, села в кресло напротив, совершенно спокойно закинув ноги на стол, и скидывая ужасно неудобные туфли на высоченных каблуках. При любом другом работнике она бы себе такого не позволила. При ней любой другой работник с такой наглостью был бы тут же выброшен с работы, и вряд ли нашел бы себе место получше уборщика туалетов в придорожном кафе. Но это был Артур, а ему она готова была простить все, абсолютно. Она даже могла закрыть глаза, наслаждаясь горьким дымом сигарет и просто слушать его голос, до бесконечности родной и любимый, но уже не её. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не понять, что у него кто-то есть. Об этом она узнает потом, пока не будет портить себе этот странный момент, когда вот вроде бы счастье, оно рядом, но его нельзя коснуться, не позволит, не поймет, отвернется. Но Лили внимательно смотрела на проектор, нацепив на кончик носа стильные очки в прямоугольной оправе темно-фиолетового цвета, просто так, для поддержания образа, хотя все думали, что у неё и впрямь плохое зрение. В руках Маршалл держала планшетник и стило, которым было намного удобнее делать пометки, нежели печатать и или пальцем вырисовывать буквы. Демонесса слушала не перебивая, и у неё даже стали возникать вопросы и некоторые советы по тому, что лучше сделать и в каком направлении идти, и их она хотела всенепременно высказать. Может он к ним прислушается, а может быть и нет. Лили под конец краткого монолога Артура выпустила струйку дыма под потолок. Как было странно находиться с ним в такой вот полуинтимной обстановке. В прошлой жизни она бы уже давно оказалась сидящей на этом столе, он был бы без рубашки, с присущей ему холодной яростью задирающей её юбку… - Прошу меня простить, я немного задумалась, - Лилс опустила ноги на пол, нащупывая мыском ноги туфлю, и обуваясь. Вновь оказываясь почти одного роста с Артуром, при том, что обычно её рост составлял около 163 см, Лилс встала рядом с Сильвестри, затушив предварительно сигарету в пепельницу, опираясь о стол, и указывая стилом на экран, как указкой. – Но для чего в целом существует этот проект? Ведь у нас уже есть FB, акции которого кстати упали, не оправдав надежд покупателей, ибо он хорош для рекламы, а там её как таковой нет, и места под размещение также не имеется. У нас есть ещё более продуктивный Twitter, 140 литер счастья и бесконечной прибыли, есть Flicker и Tumblr, но это всё конечно немного не то, это больше для изображений, - Лили пощелкала пальцами, характерный для неё жест, и отошла в сторону от Артура, чуть скрываясь в тени и…на минуту становясь вновь брюнеткой с карими глазами, той, кто столько лет являлся ему в мыслях, снах и кошмарах. – Мне просто надо понять, что для нас делает потенциально нового и экономически прибыльного этот проект. Что в нём будет такого, что сможет привлечь людей. И да, расширьте сферу влияния не только на США, но и на Европу, и упор делайте на Россию, я предпочитаю мириться с российскими партнерами, а они любят, чтобы им иногда подлизывали зад, - Лили вышла из тени, снова улыбаясь очаровательным ярко-алым ртом и зелеными глазами. У неё в руках по-прежнему был планшет. – Идея с разделением по занятости мне тоже нравится, усовершенствуйте её, придайте изюминку. Пусть люди при входе на сайт уточняют для чего они там: работа или отдых. Если отдых, то пусть будет едва ли не полный перечень, что именно для них мы можем предложить. Если работа, то опять же ссылки на те ресурсы, которые могут помочь в той или иной сфере, либо связать их с нужными людьми. Маршалл сама не заметила, как оказалась почему-то едва ли не вплотную прижатой к Артуру, зеленые глаза блестели безумным блеском, Лилс тряхнула волосами, нервно выдохнув, и делая шаг назад, поближе к стойке, за которой совсем недавно стоял Артур. - Возможно немного путано, или неправильно. Но я высказала всего лишь пожелания… Мне надо выпить, - последнее Лилс думала, что произнесла про себя, но видимо, вслух. Потому как Артур посмотрел на неё весьма странным взглядом. Ну а Лили пришлось нервно улыбнуться, и отвернуться в сторону, делая вид, что она перебирает бумажки. Когда Артур почти вышел, Лили окликнула его. - Сильвестри, - Лилс подняла медленно взгляд, в которым было что-то, чего не сразу и понять можно. – Это новое издательство… Если хорошо проявите себя, я переведу вас в качестве одного из соучередителей. И, да, передавайте привет Оливии и Эвану, я давно не была у них в гостях. Это всё, вы можете идти, - Маршалл отвернулась, наслаждаясь произведенным эффектом. Кажется, дальнейшее будет куда интереснее, чем она предполагала. День подошел к концу. Лилс не думала, что так устанет. Тонна скуренных сигарет, литры выпитого кофе, невозможность быть ближе к Артуру, хотя его кабинет и был близко к её, где сидел он и ещё пара ребят из отдела разработок. И эта невозможность буквально сводила её с ума, но Лили, как настоящий профессионал не срывалась, понимая, что надо просто дотерпеть до вечера, а там будет бар где-нибудь в Бруклине, где её знает бармен и все думают, что она простая рядовая девчонка с карими глазами, и можно будет, как следует отдохнуть. Именно так всё и произошло. Маршалл покинула рабочее место ровно в семь часов, любезно распрощавшись со всеми сотрудниками, пообещав Митчеллу, дружку Артура, рассмотреть его проект подробнее, понимая, что он не так плох, что идея с библиотеками должна быть интересна многим, а для них это прекрасный способ выйти на издательства. Но сейчас её интересовало вовсе не это. Кивнув водителю, Лили села на заднее сидение, а водитель уже знал, куда ехать. Мчащийся мимо неё город менял своё лицо также быстро, как это делала сама она, прикрывая глаза и нервно выдыхая. Другая одежда: простые синие джинсы, черная майка, тонкий бежевый шарф и черная кожанка, сумочка через плечо и ботиночки черного цвета, волосы свободно распущены по плечам тяжелой темной кудрявой копной, спускаясь до самой талии. - Привет, Лилиан, моя английская роза, тебе, как обычно? – Чернокожий бармен, хозяин бара, как всегда был чертовски очарователен и предусмотрителен. ОН улыбнулся крошке, наливая в бокал двойную порцию виски. – Что-то случилось? - Угу, - Лили кивнула головой, утыкаясь подбородком в сложенные руки. – Я встретила его сегодня. - Того самого? - Да. - Ну и как? - Плохо. Всё очень плохо, Джеймс. Очень…он ведь не со мной, хотя и мой…

Freezer: Сильвестри уже и раньше имел счастье столкнуться с таким понятием как магия. Сверхъестественное. Что-то, что было неподвластно обычному человеку. Он и сам, если можно так выразиться, был один из представителей подобного течения. Он ведь был мутантом, хоть и отошел от этого несколько. Мужчина прищурился, ему на секунду, на мгновение показалось..или это было на самом деле? Он только что видел в своей новой начальнице ту самую девушку, которая мучила его ночами. Он снова взглянул на нее, не видя ничего такого, и задумчиво отводя глаза. Но ведь это точно была она. Или теперь, его начинают преследовать эти странные кошмары в обычных людях? Сильвестри какое-то время ошарашенно молчал, хотя ему и казалось, что это было всего несколько секунд, это было гораздо больше. И ему показалось, что он успел уловить удивление в глазах девушки, прежде чем начал тараторить. Пока он делился своими идеями. из головы не выходило то, что он увидел. С каждой секундой он убеждался все больше и больше, что ему это не показалось, он просто не мог видеть глюки, еще слишком рано, он ведь спал и нормально питался, а просто так - появиться они не могли. Но неужели она обладает какими-то способносятми? На вид обычная девушка, слишком молоденькая, чтобы управлять такой компанией, но есть везунчики, у которых щедрые папочки и мамочки и которым не жалко отдать поиграть своим детишкам ту или другую компанию, приносящую многомиллионных доход. Однако, она не казалась глупой куклой, которая просто развлекается. Она казалась умной, цепкой, знающей свое дело. Но как в таком юном возрасте? Впрочем, он ведь не мог знать, сколько ей лет на самом деле, да и не было ничего странного в том, что ему в его возрасте поручили важные проект спустя год работы, почему бы она не могла быть гением? Наконец, блондин поднял на нее глаза, обратив внимание, что она смотрит на него как-то пристально странно, как то выжидающе, и так, словно она ждала от него чего-то, хотела чего-то, но это был не проект, это было что-то личное. Быстро отведя взгляд он чуть заметно покачал головой. Не желая думать об этом. - Такие сайты не могут делать ничего потенциально нового, это же не новый шаг в социальных сетях, это уже пройденный материал. Это скорее проект, который мог бы вобрать в себя все плюсы тех, кого вы уже перечислили и привнести что-то новое, усовершенствовать их. сделать еще более привлекательными. Сильвестри чуть заметно улыбнулся. Это был интересный проект. Это был по настоящему интересный проект, и он наверняка бы его закончил еще несколько недель назад, он бы уже мог запускать стартовую страницы и показать ее, показать приложения и вкладки, если бы не то, что его отвлекало от этого. Он сам. Его мысли. Его образы. - Хорошо, он вскинул руки, соглашаясь с ее идеями - Это ведь всего лишь начало, все пожелания я учту, я просто еще не успел об этом подумать, но это отличная идея. молодой человек слегка неловко улыбнулся, когда девушка оказалась рядом. Очень рядом. Как-то даже не прилично рядом, убирая руки за спину, чтобы случайно не скомпрометировать никак себя. Она не делала ничего такого, но Артур почему-то чувствовал какую-то странную опасность исходящую от нее, чувствовал необходимость быть с ней предельно осторожным, внимательным. Возможно, это было вызвано тем, что он ее не знал ни как начальницу, ни как человека, но едва ли Сильвестри можно было назвать социопатом. - Я польщен, но вам не кажется, что слишком рано давать такие обещания. Я работаю в этой компании чуть больше года.. Сильвестри усмехнулся, представляя мысленно реакцию тех, кто пашет тут уже не один десяток лет. Это было бы забавно и чертовски обидно. Его на самом деле слишком слабо интересовал подобный карьерный рост. Слишком много ответственности, на его, не слишком заинтересованные в этом плечи. Но услышав последнюю фразу, он недоуменно обернулся, однако девушка стояла уже спиной к нему. - Оливия и Эванс?..Хм.. До встречи. выходя из зала, он покачал головой. Она не могла быть их ровесницей, но почему она звала их по именам? Ведь она не могла быть их подругой. Задумчиво бредя к своему кабинету, Артур понимал, что появление новой начальницы несет в себе гораздо больше вопросов, чем ответов, загадки появлялись раз за разом. Почему она вызвала остаться первым его? Почему его проект? почему намекала, что может предложить ему должность учредителя? почему она знает его родителей? И самое странное, почему называет их по имени, это значило, что они знакомы, не меньше десятка лет. а это вызывает еще один вопрос, почему он видит ее первый раз в своей жизни? Вспоминая, как ему привиделось мелькание в брюнетку во тьме, он нервно выдохнул, закрывая за собой дверь, и оказываясь в свое офисе. Это все было странно. Чувство тревоги, что пригрелось у него за пазухой проснулось, потягиваясь и легонько подтачивая свои когти о итак не слишком крепкие нервы блондина. Он выдохнул, усаживаясь за свой стул. Там и там висели наброски, которыми он развлекал себя, вместо того. чтобы работать. сняв один из них, он внимательно взглянул на девушку, которая смотрела на него с листка бумаги. Точно так же, его новая начальница смотрела на него всего несколько минут назад. - Да что это, блин, такое? сняв все остальные рисунки, Сильвестри выдохнул, убирая их в самый нижний шкаф, мужественно переборов желание смять и сжечь их. слишком уж долго он старался над ними, все эти месяцы он вырисовывал идеальные черты лица незнакомой девушки. Интересно, как бы это понравилось его нынешней девушке, которую он, к слову, хотел звать под венец. Это все было ужасно странно и не правильно. Артур чувствовал себя более чем не в своей тарелке. когда на экране возникли знакомые коды, Артур забарабанил пальцами по кнопкам, наконец отвлекаясь от тревожных мыслей. Сегодня он работал без перерывов, без кофе и обеда. - Привет.. Сильвестри осторожно прикоснулся губами к щечке девушки. - Как день? - У нас новая начальница. Она знает моих родителей, это так странно.. Артур расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и потягиваясь, по удобнее устраиваясь на диване. - Она заинтересовалась моим проектом, пришлось показывать то, что у меня было сделано, а как ты знаешь, это почти ничего.. Мэри скорчила смешную грустную рожицу и села рядом с блондином, поцеловав его в щеку, и протягивая большую кружку с чаем. Артур улыбнулся. - Теперь видимо мне придется работать дольше.. Не получится взять отпуск.. парень виновато посмотрел на нее, делая глоток. - Когда приедут родители? - Ммм..судя по нашим часам, девушка взглянула на настенные часы, которые висели прямо над телевизором. - Довольно скоро.. У нас есть где-то пол часа.. артур потянулся к губам девушки, но та вежливо уклонилась - Дорогой, тебе надо придти в себя после работы и привести себя в порядок. Это же твои родители.. она прикоснулась к его щекам, ласково улыбаясь - Хотя бы побрейся.. - Ну нет! Я программист, я не буду бриться, мыться и буду всегда носить свитера! Они сами меня таким сделали.. нахохлившись, Сильвестри принял страшно серьезный вид, чем тут же развеселил девушку. А когда приехали родители, оказалось, что они привезли с собой огромный торт и заявили, что в скоро времени, а именно, на выходных, они собираются устроить пышный прием в их загородном доме, куда будут приглашены все близкие и не самые, друзья и родственники. Артур и Мэри просто обязаны были придти туда и привести по паре своих друзей. Кроме того, Артур пообещал устроить поло.

Lily: - Ответь мне, Смитерс, в твоем баре все ещё проводятся те прекрасные вечера, что были раньше? - Даже если и так, то что ты задумала? – Бармен протирал бокалы, внимательно глядя на совсем юную брюнеточку, потягивающую уже четвертый бокал бурбона, и казалось, что она ни капли не пьянеет. – Я тебя туда не пущу. - Это не тебе решать, пускать меня, или нет. Ты забыл, кем я на самом деле являюсь? - Нет, именно поэтому я и не хочу тебя туда пускать. Это чересчур опасно, для остальных. Лили, ты же понимаешь, я волнуюсь за тебя. В первую очередь, - Смитерс остановился, облокачиваясь на стойку и глядя прямо в бездонные черные глаза Лилиан. – Может не надо? - Один сеанс, не более того. Обещаю. И я уйду сразу, мне нужна небольшая разрядка, совсем чуть-чуть, обещаю, что я быстро, - Лили посмотрела на мужчину умоляющим взглядом. Тот сжалился над ней, и подозвав помощника, приказал ему обслуживать клиентов и следить за баром до тех пор, пока он сам не вернется. Вместе с Лили Смитерс прошли почти через весь немаленький бар, скрываясь за небольшой дубовой дверью, ведущей в подвал. Лили вдохнула спертый воздух полной грудью, чувствуя странную смесь пыли, влажности и…крови. Да, это именно то, о чем вы подумали – бойцовский клуб. Смитерс являлся одним из его членов, позволяя участникам находиться в его баре совершенно бесплатно, и сейчас они не нарушили правил: Лили уже была членом этого клуба, а при случае могла запудрить мозги всем так, что никто бы и не почуял здесь фальши. Они спустились в самый низ, прошли ещё несколько коридоров, в итоге оказываясь в просторном подвальном помещении, освещенном множеством ярких ламп, где мужчины и женщины стояли плечо к плечу, полуобнаженные, потные, грязные, у кого-то уже были разбиты руки и лицо, кто-то без чувств валялся в углу и ему срочно оказывали медицинскую помощь. Да, это именно то, что сейчас было ей нужно. - Будь осторожна, - Смитерс с тревогой посмотрел на Лили, та в ответ лишь коротко кивнула, стягивая с себя куртку, и незаметно превращая мокасины в удобные кеды. Длинные волосы девушка заплела в тугую косу, и закрепила её на макушке, чтобы та не мешалась при драке. - Ну! Кто же следующий? - Можно мне? – Брюнетка сделала шаг вперед, разминая руки, перебинтовывая ладони бинтами, благо это не запрещалось в клубе. На неё смотрели с сомнением, с недоверием, и даже смехом, но никто был не в праве отказать ей, таковы правила. Вперед тут же вышел парень, жилистый, но сразу видно крепкий. С типичной хитрой ухмылочкой на смазливом, подбитом личике, он судя по всему был тут далеко не новичок, окидывая оценивающим взглядом хрупкую фигурку Лилс. - Я не сильно, крошка, обещаю. Сохраню твоё личико. - Своё сохрани. А то я в порыве страсти бываю хуже демонов, - Лили без лишних разговоров ринулась вперед, чуть нагибаясь. В боях она всегда была быстра, как гепард, и почти неуловима, как тени, по которым она перемещалась. Да, может нечестно, но кому какая разница? Она демон, ей плевать на то, что вы думаете о ней. Чувствительный удар в солнышко, серия ударов по печени, и косящий удар ногой под коленку. Парень быстро потерял всю свою спесь, зло сверкнув серыми глазами. И это разозлило Лилс ещё больше, она увернулась от удара, но пропустила один, но существенный. Сильный кулак с выступающими костяшками устремился в тонкую, острую скулу, оставляя на ней след. Зубы клацнули, и Лили до крови прикусила кончик, тут же сплевывая на пол сгусток крови и слюней. - Очень мило ты бережешь моё личико, - Лили улыбнулась кровавой улыбкой, её белки стали полностью черными, она же предупреждала насчет демона. Маршалл сделала плавный бросок вперед, обхватывая противника за торс, и локтем устремляясь ему в челюсть. Челюсть хрустнула, а Лилс буквально почувствовала, как в воздухе запахло чужой кровью… Маршалл сидела на скамейке в Бруклине, вытянув ноги и вдыхая полной грудью по-весеннему свежий аромат воздуха, чувствуя, как по-прежнему болит скула, как болит язык и зубы, как ломит ноги, а костяшки пальцев покрыты ссадинами. Да и выглядела она не лучшим образом, и как оказалось, это ни капли не помогло. Лили чувствовала нарастающее в ней напряжение, это было невыносимо. Она закрыла глаза, поднимаясь со скамейки, и сделала шаг вперед. Вперед-вперед-вперед, быстрее. Ещё пара минут, и Лили уже была у себя в номере. Она ходила по нему, загнанный в клетку зверь. Раны уже зажили от прошлого вида не осталось и следа, девушка резко остановилась, вцепившись пальцами в гладкую, черную, как вода, поверхность рояля, дрожа от злости и боли, которая буквально разрывала демонессу изнутри. Она думала, что справится, думала, что сможет это пережить. Не могла. Не получалось. Лили закрыла глаза, чувствуя как под её пальцами разъедается рояль, как он рушится вниз, как от него остаются только одни лишь щепки, и как все фото, что были на нем падают вниз, разбиваясь. Но этого было мало Маршалл, она жаждала разрушений, пусть не таких масштабных, как её жизнь, но всё же. Пусть хоть что-то, эта встреча убила её. Вновь и вновь Лили переживала тот ужасный, страшный и болезненный момент, когда видела его улыбку, но это была улыбка не для нее, он жил и радовался этому, беззаботно, без страданий. Он был счастлив. А что было у неё?! Ни-че-го! Её жизнь превратилась в хаос, она не сидела на месте – разбитая плазма лежит возле двери туалета – она носилась по странам, континентам в попытках забыть, оставить его навсегда, позволить ему жить так, как того хотел он, когда оставлял её, когда не поверил тому, что у неё ничего не было с Десмондом – привет соседи снизу, вам наверное нравится, как вам в час ночи приносят на балкон остатки роскошного кожаного дивана. Комната превратилась в ужас. Весь номер был разрушен, картины, сервизы, ковры, всё было в хаосе, и посреди этого хаоса сидела Лили, распустив свои огромные черные крылья, пребывая в том самом первозданном виде, с черными глазами, с темными волосами. Она сидела на полу, прямо на осколках, чувствуя как тонкие струйки её демонической крови стекают по желобкам вниз, прямо на ворсистый светлый ковер, орошая его, как святой водой. Но Лили было совершенно все равно, прямо перед её лицом, как по иронии судьбы лежала фотография в уцелевшей фоторамке: её сын. О котором она так много вспоминала. - Мама, а у меня есть…папа? – Себастьян смотрел на Лили волшебными глазами-серебрянками, чуть дуя свои и без того пухлые губы. Он стоял напротив девушки, уютно расположившейся среди ветвистых деревьев, прячась полуденного солнца Авалона. - Конечно есть. О чем ты спрашиваешь? - А он дядя Дес? - Глупости, Джейс. Твой папа совсем другой…Он человек. - Человек? – Мальчишка казалось был восхищен, удивлен и ошарашен. Он присел возле ног матери, положив голову ей на колени, пристально заглядывая в глаза. - Да. Он не простой смертный, но и не такой, как все мы тут. У тебя его глаза, и улыбка. - Ты скучаешь по нему? Почему он не с нами? Он что, не любит нас? Он ведь придет ко мне, правда? Лили не знала что ответить на каждый из этих вопросов. Она терялась, не понимая, как можно солгать единственному родному существу в твоей жизни. И не хотела лгать. - Конечно скучаю, малыш. Просто твой отец сейчас очень далеко, он очень занят. Ты прости его, не злись. Ведь тебе достаточно моего внимания, твоих многочисленных безумных родственников. Твой папа когда-нибудь будет рядом с тобой, я обещаю тебе. Просто…Не держи на него зла, - Лили выпрямилась, дотрагиваясь ладонями до щеки Себастьяна, чуть улыбаясь, чувствуя, как сердце обливается кровью, как внутри все сжимается. Она не позволит судьбе вот так поиздеваться. Артур вспомнит все, все заплатят свою цену за это одиночество её сына. Решение было принято незамедлительно. Лили выпрямилась в полный рост, и почти не касаясь пола, шла к окну, который осталось уцелевшим, шаг и ещё шаг… Маршалл шагнула в тень, не пытаясь утереть слез, не пытаясь утереть крови, в которой теперь оказалось все её белоснежное одеяние. Она считала, что это забавно демону с такими черными крыльями носит белый прозрачный хитон. Подол хитона был подбит белыми нитками, которые теперь пропитались кровью, и стали темно-бордовыми, как и длинные, разрезанные рукава, но Лилс на это не обращала внимания. Она стремительно неслась вниз по тени, почти не контролируя себя. Ещё один шаг в пустоту, чисто по наитию. Она знала, где он живет, знала, как его найти. Всегда знала, просто не хотела этого делать, потому что боялась. Тонкие пальцы коснулись кухни, Лили стояла посреди его кухни, с замирающим сердцем вслушиваясь в оглушающую тишину. Даже отсюда она чувствовала тонкий его запах, который ни с чем и никогда не спутала бы: лимон, мята и холод. Со временем он стал тише, но не исчез. Никто не заставит его исчезнуть. Девушка повела рукой, сменив на себе одежду, и теперь на ней был привычный наряд: черное платье в пол, открывающее спину с крыльями, и полностью закрывающее перед, с небольшим шлейфом сзади. Лили накинула на себя чары невидимости, оставаясь в тени, и не понимая, что она тут делает. Девушка медленно прошлась по квартире, чуть не задев крылом одну из статуэток, и застыла возле фотографий Артура и какой-то девицы. Сердце сжала жугчая ревность, а в глазах почему-то резко защипало. Лили прижала ладонь ко рту, кусая её почти до крови. Всё сразу стало на свои места. Но разве не этого она хотела? Не к этому стремилась?.. Маршалл вернулась на кухню, и уже было хотела исчезнуть, снова и навсегда, но у неё не получилось. В какой-то момент она сняла с себя чары, забыв об этом. И теперь почувствовала, как на неё внимательно кто-то смотрит, причем в шоке, в ужасе. Медленно развернувшись, Лили пристально посмотрела в глаза Артуру, чуть улыбаясь, и не зная что сказать, кроме дурацкого: - Привет. Кажется, я не вовремя… - девушка неловко переминалась с ноги на ногу, отчего её крылья нервно трепетали. – Ты не пугайся. Подумай…Что я сон!.. Или не думай. Ох, как же сложно всё это, Сильвестри!.. – Лили прижала ладонь ко лбу, не зная, что ещё сказать. – Не молчи… Как будто и не было нескольких лет разлуки. Как будто не было обиды, боли и страданий. Они снова вдвоем, вот только всё это было, и ничего не исправишь. Ей хотелось попросить: Вернись! Умоляю, я не могу больше так. Яне могу умереть, мне не дают. Я не хочу жить. Прошу, будь со мной… Но не могла. Он должен был сам всё вспомнить.

Freezer: нас двое мы одни в этом мире ты, я и лист а4 я не успел покорить трою но твое сердце.. Сильвестри сидел в комнате, задумчиво покуривая прямо там. Надо было выйти на кухню, где есть вытяжка, а еще лучше - на балкон. Но он не шел, он сидел в комнате. Тут было очень мало света и места, всего лишь стол, стул и шкаф, в котором были неряшливо навалены разного размера бумаги, которые были свернуты в трубочки и были навалены друг на друга, в ящиках так же было полно всякой мелочи. Это был его развлекательный центр, где Сильвестри порой уходил в себя, рисуя все, что ему придет в голову, где Сильвестри порой, если можно так выразиться, сходил чуть-чуть с ума. В последнее время он тут был чертовски редко, но сегодня ночью его почему-то понесло именно сюда. Артур закрыл глаза, чтобы еще четче видеть образ, который стоял у него перед глазами. Почему-то, ему казалось, что его новая начальница, и девушка приходящая к нему во сне - тесно связаны между собой. Молодой человек, открыл глаза, стряхивая пепел в пепельницу, и притягивая к себе лист бумаги среднего размера. Покрутив между пальцев карандаш, он провел линию, а потом еще одну. Взглянув на лицо, он сощурился. Чего-то не хватало. Какой-то естественности, которую он как ни старался не мог придать этому лицу. Но и во сне она к нему приходила совершенно не естественная, словно восковая, с идеальной кожей, и злыми, опасными глазами. Артур прикрепил портрет туда же, где висели еще несколько таких же, только нарисованных ранее и конечно же, немного отличающихся от этого. Отодвинув один потрет, который висел прикрепленный к стене над столом, он протянул руку, доставая маленький прозрачный пакетик. Да, иногда Сильвестри был готов сорваться в бездну, в которой он уже был, в которой всего несколько лет назад он валялся без памяти, как он был уверен. Иногда, ему казалось, что именно из-за этого он потерял свою память, и потерял всю связь с его прошлым. Иногда, он проклинал эти маленькие разноцветные таблеточки, которые рука выкинуть так и не поднималась. Именно с ними в переднем кармане рубашки он очнулся, в тот самый день, когда понял, что не знает что было вчера. И что не знает даже, чтобы было месяц назад. С того момента, в этом пакетике не убавилось ни одной таблетки. Но он их почему-то хранил, словно если примет - они расскажут ему о его прошлом. Артур закурил снова, серьезно рассматривая их, он знал название каждой их них. Если принять все сразу - то он, вероятнее всего, был бы если обычным человеком - умер бы, но так как он владел некоторой регенерацией, то конечно же, он отделается серьезными последствиями. Нет, он не был суицидником, и мысли его редко приходили к тому, что надо заканчивать со своей жизнью, но вот уже несколько лет подряд, он каждый чертов день, ощущает, что потерял что-то важное, ощущает, что ему не хватает чего-то такого, без чего его жизнь такая, как сейчас. Она не была плохой, но она не была и хорошей, она не была чудесной, она была чертовский никакой. А он не хотел жить никак. Знаете, настоящие художники, всегда чем-то мучаются, черпая в своих мучениях вдохновение. Но Сильвестри не болел не излечимой болезнью, его тело не ел рак, или какая-нибудь опухоль, за ним не гналась инквизиция, он не умирал от голода или неизвестной болезни. Он жил в тепле, уюте и в паре. И наверное именно поэтому у него не было вдохновения, вообще. И этот казалось ему самым страшным, что могло когда-либо с ним случиться. Кроме того, стоит заметить, что его сон почти всегда сопровождала неизвестная девушка, которая его звала за собой, а потом делала какие-то мало приятные вещи, типа убийства, и ладно бы если просто кого-то, так нет, она убивала его. И ладно бы, если бы ему это просто не нравилось, так порой же блондин ловил себя на мысли, что не прочь посмотреть на нее еще раз. Сильвестри вернул таблетки на место, так и не взяв ни одной. Артур вырулил из комнаты, тихо прикрывая дверь. Его девушка давно уже спала, смирившись с причудами блондина, относясь к ним с долей понимания и долей недовольства, однако не скандаля, за что он был ей искренне благодарен. В голове было немного облачно, и Артур решил зайти на кухню, сделать несколько глотков воды, перед тем как рухнуть в постель и снова встретиться с загадочной девушкой, втыкающей ему в живот по кинжалу за ночь. Не замечая изменений в интерьере, Артур налил себе воды, делая несколько глотков, а потом наконец увидел, что черт возьми, изменения-то есть! Да еще и какие! Вода, которую он пил, полилась обратно в стакан. Широко раскрыв глаза, Сильвестри пялился на девушку, не понимая что происходит, сон ли это, явь ли это. Кажется, она не планировала себя обнаруживать, и кажется, убивать его тоже не планировала, точно так же как и звать за собой, что ни могло не насторожить Артура еще больше. - Ты. наконец выдохнул он, собравшись с силами, и стараясь держаться от нее на расстоянии. Сделав осторожный шаг назад, Артур прикрыл дверь на кухню, чтобы не разбудить спящую девушку. Он пристально и холодно осматривал незваную гостью, не испытывая к ней ни капли симпатии, а испытывая одно лишь настороженное недоверие. Это было точно не нормально, что она была тут, в его кухне. Ладно в голове, но на кухне? Сильвестри был готов к чему угодно, если надо - он будет обороняться что есть сил, в конце концов, когда-то он умел неплохо драться и мог постоять даже не только за себя. Он внимательно наблюдал за каждым ее движением, но она похоже не собиралась нападать, однако Артур осторожно, стараясь не поворачиваться к ней спиной, обошел стол, приблизившись к ней в полном молчании, но не слишком близко, удерживая почтительное расстояние, и разглядывая ее лицо. Она была точно той, что приходила во сне, те же глаза, губы, только..что-то было не так. Сильвестри нахмурился еще больше, не понимаю, что же не так. В ней было больше..живого, человеческого, нежели в той, что приходила к нему во сне. Даже с его портретов, из глаз брюнетки сквозили холод и злость, девушка же стоящая напротив, этого не излучала, и он на мгновение даже изумленно приподнял брови, словно он ждал, готовился, что она его убьет, а она не стала этого делать. Почему пейзажи всегда было рисовать проще? Почему портрет - считается одним из самых сложных видов искусства? С одной стороны, портреты надо рисовать на заказ, а с другой.. С другой стороны, природа не изменчива, можно приходить каждый месяц на один и тот же луг, и он не изменится, можно не быть там год, а вернувшись, обнаружить что ничего не изменилось. А с человеком все гораздо сложнее, рисуешь ведь не просто лицо, губы, глаза и нос. Рисуешь ауру, рисуешь эмоции, рисуешь внутреннюю человеческую суть. Артур столкнулся с тем, чего он не ожидал. Он ошарашенно разглядывал девушку, почему-то не видя в ней того, что видел во сне. Казалось, что она была сестрой-близнецом, только доброй, если так можно выразится. В ней не было той опасности, того зла, что исходили от брюнетки, приходившей к нему во сне. - Ты кто такая? И почему ты на моей кухне? для начала, осторожно задав два наиболее насущных вопроса, Сильвестри продолжал внимательно за ней наблюдать, но выглядел он уже менее настороженным. Хоть на кухне по прежнему царила атмосфера натянутой струны, он перестал готовится к тому, что будет драться с ней, что конечно же несколько облегчало общение, к которому, правда, Артур был вовсе не готов. За ее спиной были крылья, что так же не скрылось от его глаз, и что так же его несколько удивило. Она не человек. Но кто она? Черт, все было так странно. и во всей этой дикой молодости гари во всех этих "нахуй тормоза" я запомню ее глаза невозможно карие безбожно карие. - Какой к черту сон? он сощурил глаза, взявшись за столешницу, и крепко ее сжав. Он не ложился спать и он точно это не знал. Она не могла быть сном, во сне все иначе. Никогда не было его собственной кухни, только, например лес, или сад, или еще какое-то место, не связанное с цивилизацией. И он мог различать сон и явь. И по правде сказать, он мучился, он умирал каждую секунду своей жизни, он умирал каждую секунду, своей невозможной, непонятной, бесполезной, бессмысленной и глупой жизни. Сильвестри посмотрел на нее пустыми глазами, ему на самом деле было наплевать, даже если она его убила бы теперь, по настоящему, наверное, это было бы даже лучше. Лучше чем что? Тем то, как он жил. Потерял память - потерял себя. Пустое ожидая не понятно чего. Артур отошел от нее, махнув рукой, равнодушно усмехаясь. Белая, растянутая рубашка висела на нем как на скелете, он усмехнулся, вновь делая глоток воды, стакан, который был у него в руке уже был практически пуст, парень взъерошил себе волосы, повернувшись к ней. Он выглядел на все двадцать, но если задуматься, то может и на все сорок. Слишком уж пустые у него были глаза, безэмоциональные. Сильвестри растерял свой былой лоск и его легко можно было назвать наркоманом или алкоголиком. - Я уже не помню, когда я нормально спал. Чтобы спать мне нужно выпить около половины пачки снотворного, и то этого хватит всего часов на 6 без снов, а если я буду его пить постоянно, то вскоре мне и двух пачек на час будет мало. блондин усмехнулся. в эпицентре урагана в углу ресторана у повара длинные пальцы на меня косятся постояльцы мне непривычны такие рейды я заказываю жизнь в меню. это первое блюдо если верить фрейду я до сих пор верю в чудо - И я не против, чтобы ты меня убила.

Lily: Почему ей было так больно смотреть на него, почему сердце, которое не должно было больше никогда биться – буквально вырывалось из груди, готовое выпрыгнуть на пол, чтобы потом быть безжалостно растоптанным. Она демон – она не может чувствовать, она не имеет права на подобную роскошь, их изгнали с неба, где было это счастье, их лишили этой привилегии. Но не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Она чувствовала и ещё как, всей кожей, каждым своим чувством, всеми шестью, понимала и осознавала боль, протекающую внутри неё, когда она просто даже смотрела на Артура, с его огромными серыми глазами, в которых было так много недоверия, удивления, непоняток. Как ему объяснить все это? Что придумать? Это же невозможно, это не поддается никакой логике, абсолютно. - Я, - Лили ухмыльнулась, делая шаг вперед, к Артуру, и проверяя его реакцию. Лили аккуратно скользнула по его мыслям, чуть пользуясь магией, и отшатнулась назад, когда её обдало волной холода, рванувшего из пустой души Сильвестри. Лили непроизвольно прижала ладонь к горлу, чуть прикрывая глаза, но уже в следующее мгновение взяв себя в руки, нельзя было сюда приходить, читать его мысли, наблюдать за тем, с какой он какой-то тупой и болезненной нежностью закрывает дверь на кухню, чтобы не беспокоить свою невесту. Лилс чуть склонила голову набок, грустно улыбаясь тому, с каким пристальным внимание её разглядывал Сильвестри, словно силясь вспомнить, но ему никак не удавалось это сделать. Слишком глубоко проникло проклятие, наложенное её верным врагом демоном, оно так глубоко вошло в сознание Артура, что Лили искренне сомневалась в том, что что-то можно было ещё исправить. - Со мной что-то не так, Артур? – Лили сделала снова шаг ему навстречу, протягивая ладонь. Так обычно поступают, когда входят в клетку к испуганному и смертельно опасному хищнику, стараясь успокоить его и словами, и действиями. Движения Маршалл всегда были плавными, но сейчас они приобрели особую, кошачью грацию, недоступную обычному человеку. Лили двигалась медленно, словно зачаровывая, но делала она это не специально, слабо контролируя саму себя, словно кто-то другой надел на неё какую-то особенную маску. Маску той, кем она не являлась – ангела. Кто угодно, только не ангел. Скорее уж падший. Падший так низко, как только можно себе представить, ниже Ада, ниже мира, в самое пекло, в истерику это мироздания. Ничего не бойся, отдай мне страх, я его в себе растоплю, как снег, что не выпал пока ни в одной из стран, где у нас друг друга сегодня нет. - А вот эти вопросы уже ближе к тем, что я в общем-то ожидала, - протянула Лили, сконфуженно улыбаясь, и складывая крылья за спиной, которые плотно обняли её. А что ему сказать? Что она его бывшая любовница, которую он спас от неминуемой гибели? И что они трахались в потрясающем отеле в Париже, с видом на Монмартр, разбудив всех соседей? И что потом он рисовал её обнаженное тело, пока она спала, и ничего не знала, а рисунок до сих пор сохранен, и болезнено жжет кожу, потому что спрятан под платьем, как напоминание о прошлом, которое она никогда не вернет. Или сказать ему, что она там самая, из-за кого он слетел с катушек, кто целовалась с его другом, со своим другом, не потому что хотела, а потому что так получилось. Она – обиженная, брошеная им девушка, у которой растет прелестный сын. Его сын. - Но я не могу на него ответить. Потому что я не знаю, кто я, - Лили пожала плечами. Она протянула руку вперед, погружая её в темноту, и извлекая из этой темноты сочное красное яблоко, которое покручивала в руках, по-прежнему, немного глупо улыбаясь. – Наверное, если я скажу, что мне просто понравилась твоя кухня, или что я заблудилась – то ты не поверишь, - Артур согласно кивнул. Точнее просто неопределенно дернул головой. – Я так и думала. Лили положила яблоко на стол, обхватывая себя руками, и бездумно глядя в одну точку. На самом деле она могла просто взять и раствориться в воздухе, но тогда не факт, что Сильвестри после этого совсем не слетит с катушек, судя по его состоянию, он уже близок к этому, как никогда раньше. Маршалл выдохнула. Резко. Напряженно. - Я твой ночной кошмар. Я это знаю. Равнодушно, спокойно, как самособой разумеющееся, как будто так бывает всегда, или так было всегда. В течение долгих шести лет она мучила его, издевалась, то приходя, то уходя. Всегда одинаково злая и порочная. Почему она все это знает? Наверное потому, что ей снилось тоже самое, в её исполнении, и выхода из этой ситуации не было. Лили не хотела, она перепробовала все средства, какие знала, заклинания, все – ничего не помогало. Каждую ночь, одно и тоже, и в итоге, Шэдоу пришлось просто смириться с тем, что она делает, принять свое наказание, и тогда стало легче дышать, когда ты понял, в чем твоя вина. Постель принимает форму любого тела. Кроме того, что снится. Лили встряхнула крыльями, пристально глядя на Артура, который выглядел не лучшим способом, и поняла, что её вина состояла в том, что она не пришла к нему раньше, что позволила ему довести самого себя до подобного, фактически до ручки. Лилс закусила нижнюю губку, с болью глядя на выпирающие ключицы, едва ли не раздирающие тонкую ткань белоснежной рубашки, кое-где заляпанную в краске, в карандаше. Он был болезненно молод в свои двадцать с хвостиком, остро стар в своих мыслях, и ужасающе прекрасен в своей непонятости жизни. Лили всегда тянулась к нему именно потому, что Артур был соткан из противоречий, он был больше похож на падшего ангела, чем она. Особенно сейчас, в серебряном свете, струящемся сквозь толстые окна, проходящий через неё саму, и приобретая мрачный оттенок серебряного, свет ложился на его волосы, покрывая их инеем, и отражался в пустых серых глазах, которые, как всегда казалось Маршалл, были отлиты из серебра высшей пробы. я полностью, совсем, целиком, до дна, под завязку, исчерпывающе, всеохватно, по самое никуда, до чёртиков, абсолютно, вконец, подчистую, обстоятельно и не безвременно тебя люблю. - Однажды я уже убила тебя, - спокойно, без лишних эмоций произнесла брюнетка, в одно мгновение оказываясь рядом с Артуром. – Больше этого не повториться. Ты будешь жить, Сильвестри. Со мной или без меня. Ты хочешь сна? Ты его получишь, - Лили приложила ладонь к щеке Артура, а в следующее мгновение её обжигающе красные губы касались его льда, стараясь охладить, и мир закрутился, как будто был пьяным, а теперь ловил вертолеты. Тошнит, тяжко, но так хорошо, так плевать на то, что происходит. Остановите мир!.. Хотя нет! Стойте! Прошу, не надо, не лишайте меня дикого удовольствия – вновь чувствовать! Но мир остановился. Лили чувствовала приятное тепло, в котором утопали её ноги. Брюнетка сделала шаг назад, нервно выдыхая, и на её губах расцвела улыбка. - Ты во сне, Артур. За все эти годы мучения, ты получаешь то, чего так желал, - Лили склонила голову набок, но в следующую минуту она морщилась, заканчивая трансформацию из демона в человека. Они вместе с Сильвестри находились на берегу Тихого Океана, на одном из тех островов, что считаются затерянными. Затерянный рай. Для Артура, для него одного. Лили скинула с себя платье, оставив его на песке, и больше ничего не говоря, сверкая белоснежно-снежным телом, направилась к воде, тут же исчезая в её темных водах. Источник света был так прекрасен, что на Луну хотелось любоваться вечно, демонесса плавно покачивалась на волнах, глядя в звездное небо, и понимая, что Артур не отвечает, приблизившись к берегу, и глядя в упор, на Сильвестри, который пребывал в ещё большем шоке, Лили чуть улыбнулась, ложась в воду, у самого берега. И словно по мановению волшебной палочки рядом с Артуром возникли принадлежности для рисования. – Это же сон. Ты можешь получит все, что угодно. Артур… - Лили поднялась из воды, чувствуя, как капли стекают по её телу. Девушка стояла напротив Сильвестри. – Я сделаю все, чтобы ты стал прежним. Даже, если для этого мне снова придется умереть. Ты можешь спать спокойно, обещаю, ты не увидишь меня там… Я исчезну из твоей жизни. Прости меня... - Девушка коснулась губами виска Артура. Она была рядом, борясь со сном, борясь со своей человеческой натурой, которая гнала её на сон. И смотрела на Сильвестри, который думал, что он во сне. Ему надо было отдохнуть, надо было выдохнуть… А на следующий день Артур не увидел свою начальницу. Но на его столе в плотном конверте лежал рисунок. Та самая брюнетка. Тот самый отель. И его подпись на рисунке.

Freezer: Сильвестри все еще морщился, не понимая, что с ним происходит. Она не делала лишних или резких движений, и это было хорошо. Для него. Вряд ли он на самом деле мог причинить ей какую-нибудь боль или вред. Он, нахмурившись, стоял столбом, рассматривая ее ледяными, серыми глазами, в которых не было ничего, кроме кромешной пустоты. Он ничего к ней не чувствовал. Ни злости, ни отторжения, ни страха, ни симпатии. Первые чувства - неожиданности, легкой тревоги, и любопытства - исчезли, их заменили обычные чувства блондина - равнодушие. Как защитная реакция, как способ самосохранения, как стиль и образ жизни. Когда она сделала шаг к нему, он встрепенулся, словно скидывая с себя спячку, и холодно взглянув на нее, сделал такой же осторожный, но уверенный шаг назад, сохраняя все то же расстояние, что и раньше. Он не желал подпускать незнакомку слишком близко. Весь его вид выражал полное непонимание и недоверие. Он покачал головой, и казалось, что он даже не слышит ее, казалось, что он кивает каким-то своим безумным мыслям. Он вдруг подумал о том, что наверняка, сходит с ума. Что он просто тихо теряет разум и к нему начинают приходить видения. - Ты не можешь не знать кто ты, он окинул ее недоверчивым взглядом, делая еще один шаг назад, и щурясь на девушку, как на кошмар, но не подавая вида, что она внушает ему гораздо большее недоверие, чем она может подумать. Сильвестри неопределенно дернул головой, когда она уточнила, поверит ли он ей, и сделав над собой усилие, остался стоять на месте. Ему хотелось развернуться к ней спиной, выйти из кухни, и оставить ее здесь - закрыть за собой дверь и забыть о ней. А если ей так понравилась его кухня, пусть сидит тут, только не в его компании. Он не понимал ее болезненно-нежного взгляда, ее попыток поговорить с ним, ее жесты, ее мольбу в глазах. Он не понимал, что она от него хочет. Что она вообще от него может хотеть, ведь они были незнакомы? У нее были крылья, а он свои потерял наверное, еще до рождения. Вспышка. Сильвестри схватился за голову, хрипло и не громко вскрикнув, виски сдавило с такой силой, словно его голову сейчас разорвет. Он крепко сжал зубы, чтобы не закричать от нестерпимой боли, которая пронзила его голову. В глазах потемнело, и его зашатало, прижимая руки к вискам, он морщился и кряхтел от боли, медленно опускаясь на корточки и стараясь словно справиться с этой болью, которая только усиливалась. Схватившись за волосы, Артур молчал, хрипел, но по его виску прокатилась капелька пота, а глаза были крепко зажмурены. Резко закинув голову назад, он сделал глубокий вдох, дрожащими губами ловя воздух и широко раскрыл глаза, зрачки которых, были расширены до невозможности. Вспышка. Вспышка. Сильвестри делает еще один судорожный вздох и его сознание отключается, вместе с его собственным сердцем. Они его подвели? Или это вовсе не они виноваты? Парижское кафе, с ароматным кофе и дождем за окном. Такой привычный дождь для молодого английского денди. Вежливая официантка, интересовалась, не хочет ли блондин попробовать свежую булочку, он отказывается, разглядывая что-то в своей чашке. Он не планировал сюда приезжал, он не знал еще вчера, где будет следующим днем. Молодой человек смотрит в окно, провожая взглядом жителей города, которые спрятавшись за своими одинаково черными зонтами, и окутавшись в плащи, пересекали улицы, ловили такси или неторопливо прогуливались. С легкой, небрежной улыбкой, он делает еще один глоток кофе, едва придерживая крохотную чашечку ароматного напитка кончиками пальцев. Стук-Стук-Стук. Он поднимает серые глаза, в которых есть какая-то особая искорка жизни, в которых чувствуется его любовь к жизни, в которых наглость в верных пропорциях смешана с очарованием. Сердце пропускает удар. Одним глотком он допивает кофе, которое смаковал последние минуты, наблюдая за прохожими и растягивая удовольствие, в лучших традициях книжных романов, заедая его сигаретой, медленно и неохотно, несколько даже пафосно, выпуская дым. Сердце пропускает удар. На пороге, с легкой усмешкой в глазах, с издевательской, такой нежной улыбкой, стоит она. Та самая брюнетка, уже неумолимо приближается к блондину, который при всем своем невозможном спокойствии, не знает куда спрятаться свое сердце. Стук. Стук. Это был Артур Сильвестри. Это была Она. Артур резко и шумно вдыхает, открывая глаза и с ужасом смотря на девушку, которая склонилась над ним, с тревогой всматриваясь в его лицо, прикасаясь холодными, тонкими пальцами к его щекам. Начиная судорожно качать головой из стороны в сторону, Артур отполз подальше от нее, молча, не имея просто даже возможности ничего сказать, панически бегая глазами по потолку, полу и кухне, упираясь спиной в стену, он все с тем же ужасом натолкнулся взглядом на девушку, продолжая тяжело дышать. и когда она попыталась сделать шаг к нему в сторону, он вздрогнул, сглатывая и в панике стал еще дальше от нее отползать, продолжая так же нервно и немного безумно покачивать головой. - Что это такое? Что это? наконец прошептал он одними губами - Что ты со мной сделала? Это что, какая-то параллельная вселенная? Или что? Или ты забралась ко мне в голову, а? он сглотнул, остановившись, и на мгновение прикрыв глаза, попытался успокоиться. Сердце билось словно бешеное, внутри все было сжато в плотный, в болезненно-натянутый комок, он весь был словно на иголках, словно из колючек состоял, каждое ее движение, жест, даже взгляд - провоцировали его, он был словно как поставленная на таймер бомба, которая вот-вот взорвется и случиться беда. Осторожно, облокачиваясь о стену, Артур встал, приминая от брюнетки стакан с водой, которая налила его из его крана, чтобы он видел лично. - Что все это значит? наконец громче выдохнул Артур, взглянув на нее серьезным и требовательным взглядом. Он не хотел так жить. Ему не нравилось, что его это мучило. Что его это ело и разрушало изнутри. Кромсало. мне казалось. я рисовал тебя кровью а я рисовал тебя мелом. Артур не знал что делать, бежать от нее или стоять на месте и слушать, что она ему говорила. Разум, конечно же, кричал ему, чтобы он бежал. Бежал без оглядки, что он дикой опасности, что он пропадет, если останется стоять на месте, и он бы рад бежать. Но он стоял на месте, и смотрел на нее, не в силах отвести своих пустых и потерянных глаз, от ее глаз, цвета кофе, цвета вишни, цвета жизни. Словно она загипнотизировала его, тихим голосом что-то говоря ему, а он даже и не слышал ее. когда я засыпаю в это тонкое мгновенье между сном и явью я представляю (сам того не хотя) твои глаза глаза карие цвета загара А потом произошло то, чего Артур мог ожидать меньше всего на свете. Он невольно закрыл глаза - Зачем он это сделал? Почему он это сделал? - не отталкивая ее от себя, хотя определенно точно, нужно было это сделать. Он закрыл глаза и стал отталкивать от себя странную брюнетку, которая целовала его на его кухне, когда всего в нескольких метрах от них спала его невеста, которую, ему казалось, он если не любит, то дорожит и бережет точно. Артур ловил ее губы, словно они были спасательным кругом, словно бы, они могли прояснить что-то в его жизни, словно благодаря им, он перестанет метаться по клетке своей жизни, ища тот самый ключ, тот самый ответ на все его вопросы, который выпустит его. Но ключа не было. Была лишь боль. Ее губы были вкуса боли, вкуса надежды и безнадежного смирения. Голова немного гудела, и он даже не сразу понял, где находится, и почему его ноги были в песке, он даже сначала не обратил внимание на это, на то, что он был больше не в своей кухне. Он наморщился, задумчивым жестом взлохматив свои, и без того, лохматые волосы и неуверенно, поднимая взгляд на брюнетку, вопросительно поднял брови, чуть покачивая головой. - Ты знаешь, я не хочу ее обманывать. тихо и серьезно обронив это, Артур сделал несколько шагов назад, уселся на песок, не смотря на брюнетку, и начиная что-то чертить на песке, на котором казалось, еще раньше никогда не ступала нога человека. Это был действительно райский уголок. И все было бы идеально, если бы его голова не продолжала ныть. И все было бы идеально, если бы он понимал, что же все таки происходит, кто она такая. И почему она его поцеловала. И почему он ответил. И почему он закрыл глаза. - Прежним? он поднял глаза, решительно не понимая, о чем она ведет речь. Он и есть прежний. Он никогда не менялся, он никуда не делся. Он всегда таким был. - что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сделаешь все, чтобы я стал прежним? Я итак прежний. Я всегда таким был. с легкой усмешкой, он покачал головой, пожимая плечами и отбрасывая палочку, посмотрел на принадлежности для рисования, которые совсем недавно сложил рядом с собой, будучи не совсем точно уверенным, что он ими воспользуется. Артур уже не мог удивляться. У него уже не осталось на это эмоций. Он был итак слишком сильно ограничен в них, а сейчас, друг за другом, случались странные события, звучали странные фразы, которым он не мог дать объяснений, и он просто ровно и спокойно реагировал на все, что она ему говорила, словно ему было совершенно все это безразлично. в этой стране летом солнце рисует на мне узоры, по святости, граничащие с новым заветом Проснувшись по среди ночи на полу в своей кухне, он сел, потирая глаза. Сильвестри не мог понять, что произошло, правда это была или сон. Однако, он почему-то был уверен что это правда. Что это произошло с ним на самом деле. Взглянув на часы, которые висели на стене, он потянулся. Было семь часов утра, нужно было собираться на работу. Он чувствовал себя выспавшимся. Он чувствовал себя добро. И впервые за долгое время, во сне его никто не убивал. И даже не пытался этого сделать. Артур выдохнул, с легкой улыбкой поднимаясь на ноги, и пройдясь до ванны, сполоснул лицо, а потом поставив чайник, пошел будить свою невесту. - Представляешь, второй день всего лишь, а начальницы новенькой нашей-то, уже и нету. Обалдеть можно! Заданий раздала, а сама не явилась! оскорбленно, словно она на свидание не пришла, начал вопить на ухо Сильвестри его приятель, не успел молодой человек войти в здание. - Да ладно, может быть она еще придет, что ты так переживаешь?.. с легкой улыбкой, Артур хлопнул его по плечу, а потом извинившись, сказал, что ему нужно работать, и закрыв за собой дверь, сел за стол, не сразу замечая бумажный конверт. А когда заметил.. Осторожно покрутив его в руках, Артур вскрыл его, бережно извлекая содержимое, и с совершенно тупым видом уставился на обнаженную брюнетку, а еще через несколько секунд, он выронил рисунок, когда увидел подпись. Вскочив с места, он от неожиданности, оказался чуть ли не в другом конце кабинета, с закрытыми глазами, он тяжело дышал. Что за чертовщина? Он не писал ее... Весь день Сильвестри не мог работать. Конверт, который он запечатал назад и убрал в стол, словно не давал ему работать. Все время мысли молодого человека возвращались к нему, он прокручивал моменты в своей жизни, силясь вспомнить, когда этот эпизод мог произойти, и ничего, решительно ничего не мог вспомнить. А на следующий день, были выходные. И Артур, в белоснежном костюме, с тонким черным галстуком, под ручку со своей девушкой, со своей невестой, которая была одета в изящное черное платье, появился на приеме у своих родителей. Артур выглядел весьма свежо, избавившись от своих вечных синяков под глазами.

Lily: Они все ещё сидели на берегу океана, и Артур был очень серьезен и спокоен, почти равнодушен, но его серебристые вихры, спадающие на белоснежный ворот рубашки, были по-прежнему, по-юношески растрепаны и в беспорядке. И это не могло не вызвать улыбку на губах Лили, которая протянула влажную после воды ладонь, и коснулась волос, взъерошивая их ещё больше. Почему-то разговаривать с Артуром Лили было достаточно просто, но только тут, не там, на его кухне, где он задавал ей так много вопросов, но не получал никаких ответов. Лили легла на песок, чувствуя, как он шуршит на её влажном и обнаженном теле, и подложив правую руку под голову, задумчиво уставилась в звездное небо, тихо произнеся: - Тебя никто не просит ей лгать. Это последнее, что я сделала бы, - Лили прикрыла глаза, думая о том, что сказать дальше, слова никак не хотели идти на ум, но Лил понимала, что надо ответить на те вопросы, что Артур задавал ранее. Возможно, это будет наиболее верным ходом. Но ощущение его ледяных губ, его горячего ответа на поцелуй никак не покидало брюнетку, и от этого она покрывалась тысячью предательских мурашек, завладевающих бесстыдно ещё и её душой. Лили почти сходила с ума, и ей было куда тяжелее, чем Сильвестри. Но признаваться в этом?.. Нет, он должен думать, что её не существует, а у тех, кто не существует – нет недостатков, боли и печалей. Они всегда немного не от мира сего, пусть и он так дальше думает. - Я ничего не делала, - Лили приподнялась на локтях, пристально глядя на Артура, который смотрел на неё с вопросом в глазах. – Это ответы на твои вопросы, те, которые ты задавал на кухне. Я ничего не делала. Я не забиралась к тебе в голову, не копалась там, я не умею этого делать, не моя стезя. И это не паралелльная вселенная, это реальность, реальней которой, пожалуй, на данный момент ничего и не существует, - Девушка глубоко вздохнула, обнимая колени руками, и обвивая себя крыльями, как защитным панцирем. – Я смею предположить, что это были твои воспоминания, которые продираются через твое сознание, словно через терновые кусты. Поэтому тебе так больно, тяжело. Твой разум – заблокирован, - брюнетка повернулась к мужчине, касаясь кончиками пальцев его висков. – Ты в клетке собственных воспоминаний. Тебе подарили, или же прокляли, новую жизнь, которую ты должен был безропотно принять. Я не знаю, вспомнишь ли ты завтра мои слова, но я знаю одно, то, что сегодня произошло будет иметь свои последствия… Во всяком случае, я надеюсь… Ведь твой ответ был красноречивее любых слов, - Маршалл тихонько улыбнулась, переведя взгляд с глаз Артура на его губы. Эти манящие, безупречные губы, цвета зимней вишни. Что ему сказать? Опять солгать и промолчать, или наврать с три короба, что да, таким он и был всегда. – Ты никогда не был таким. Пустым, равнодушным. Может холодным – да. Иногда, когда тебя доводили люди, когда они хотели сорвать все твои маски, а потом срывали, обнажая твою душу. Ты, правда, не замечал, что они, те кто с тобой это делал, уже давно стояли в неглиже, надеясь на ответы. Ты был дру-гим, - по слогам, и коротко. невозможно же ждать, обходя за неделей неделю, по записке тебе оставляя на месте невстречи, и твердить как молитву, что ты позвонишь в понедельник это время не лечит. ты слышишь? мне вовсе не легче Сидя в полупустом баре, за стойкой, с бокалом теплого виски, Маршалл твердила про себя лишь одну фразу: «Не спать». Она не могла заснуть, пока спал Артур, она пообещала ему, что ему будет легче, что он станет лучше, что та странная, непонятная брюнетка навсегда исчезнет из его кошмаров, позволяя жить нормальной жинзью. Пусть он думал, что это был лишь сон, но сны должны сбываться наяву, и Шэдоу поняла, что обязана это сделать. Джеймс смотрел на неё с другого конца барной стойки, протирая бокалы, и не осмеливаясь подойти. Он понимал, что с Лили, что-то не так, что она устала, и явно не выспалась. Маршалл поднялась со своего места, взяла сумку, и молча, бросив на стойку купюры, вышла из бара, чуть покачиваясь. Возле здания её уже ждала машина, водитель не спрашивал, куда им надо ехать, он все понимал без слов. Лили хотела домой. Взглянув на любимые Chopard, Лили почти облегченно вздохнула, пять утра, ещё пара часов и можно будет забыться беспробудным сном. Но как продержаться этим пару часов?.. На её коленках был маленький чемоданчик из черной кожи, на этом чемоданчике был аккуратно выложен белый порошок, который по своим характеристикам обещал тому, кто его принимает – заряд бодрости и энергии. Этот порошок все чаще и чаще становился неотъемлимой частью Лили. А учитывая тот факт, что с ней обычно бывало, то после этого, Маршалл мало кто мог контролировать. Несколько ленточек проникли в клеточки, тут же расширяя-сужая черные зрачки, сливая их с радужкой, и почти полностью скрывая истинный цвет глаз. Лили добралась до дома, не понимая, где она и что с ней происходит. Дом. Кровать. Тумбочка. Найти, лихорадочное «найти» и безумное «не спать». Сколько на самом деле она не спала? Никто не знает точно, но знает она – восемь дней, девятнадцать часов и тридцать минут. Она не спала. Она была наисходе, потому что назвать сном те короткие периоды дремы, в которых она являлась Артуру – было просто невозможно. Он должен был быть где-то тут, именно сюда она его отправила. Разбросанные вещи, в недавно восстановленной квартире, ничего не найти, ничего не понять, как в голове у самой Лили. Девушка искала в панике, в истерике, разбрасывая и раскурочивая все, что попадалось под руку. Ей нужен был рисунок, в серебряной рамке, маленький такой рисунок, память о них, о несказанном «прости» и недобавленном «люблю». Нашла, как победный крик, радость и счастье в черных глазах, перехваченное дыхание, и истерическое рыдание вслух и очень громко, почти что комкая рисунок. - Меня не будет, отмени все встречи, выйди вместо меня, скажи, что я вообще умерла, и ради всего свя…просто, не трогай меня, - Лили повесила трубку прежде, чем Кейтлин успела что-то возразить. Маршалл не могла никуда идти, физически, морально, онабыла раздавлена, растоптана. Все, что Лили успела сделать – это запихнуть рисунок в конверт, и по теням, быстро, незаметно – пронести его к Артуру на работу. Это последнее, что было у неё, последнее, что она могла ему отдать. Потому что только не сына, только не эту любовь. начиналось все просто - с нежных морских глубин, лишь потом проявляясь нежностью всех широт. я тряпчиная кукла ее, я кокетка-мим, а она мой наркотик, она же мой анти-дот, я схожу от нее с ума - и от рук, и глаз, и от голоса, и от сжатых смешных смс, я ее картограф, историк и водолаз, я изучаю все, что возможно здесь разбираю ее на пазлы, на имена, на цитаты растаскиваю, фоточки тереблю... надо ли говорить? впрочем, а хочешь на - я люблю ее. да, я ее люблю. Она проспала до самой ночи, понимая, что пора вставать, нельзя ничего больше ждать. Лили собралась быстро, чувствуя, как гудит голова, как человеческое принимает в ней куда больше участия, чем демоническое. Ведь она в большинстве случаев, в большую часть своего времени подавляло в себе это, иначе можно было совсем слететь с катушек. Сейчас Маршалл жила совершенно человеческой жизнью, и лишь Артур заставил её снова превратиться в ту, от которой она так давно бежит. Черное платье в обтяг, туфли на высокой платформе, волосы по плечам, и маленькая сумочка в руках, Лили стремилась в бордель. Потому что там не будут искать, ловить и выдвигать на провокацию. Она платила девушкам тысячи долларов, и они, всех национальностей, цветов кожи и склада ума делали все, чтобы она не спала. Только Шэдоу не принимала участия, она дарила им деньги, наблюдая за слиянием чужих одинаковых по принадлежности своей тел, и понимала, что нельзя спать. Нельзя закрывать глаза, а открыть их можно только все тем же самым средством, что разрушало даже её – проклятого демона. - Мисс Маршалл, вы не забыли, что завтра чета Сильвестри устраивают прием, и Вас просили там быть? Месье Нуар, Ваш опекун, бывший, сказал, что не сможет Вас сопровождать, но Себастьян, гостящий сейчас у Трентонов вместе с мадемуазель Ле Фей, будет привезен на праздник. - Себастьян? – Лили поднялась из кресла, вытирая ладонью нос, и хмурясь. – Разве он не должен быть сейчас дома? - Должен, но господин Блэк и госпожа Ле Фей опять никак не смогли поделить его, как мне передали, и в итоге, договорились, что сначала мистрисс Ле Фей с ним побудет в Ирландии, а потом с месье Блэком, правда, тут я не совсем поняла, что значит Хэлл, - Кейтлин испуганно замолчала, слушая истерический хохот Лили. Девушка сползла по стене, заливаясь слезами и смехом. И повесила трубку. Больше она не перезванивала Кейтлин. -Не стойте, девочки, нам ещё три часа до утра, я не имею права спать! Я знаю, ты спишь. И завтра наступит день, которому дела нет до моих бессонниц, надменная осень раскроет свой яркий зонтик, и снова у нас не останется общих тем. Но здесь и сейчас часов монотонный бой, и пара ударов расходится парой трещин в ночной тишине... Пусть сон этот будет вещим. Это был безумный день и безумное утро. Лили сидела в машине, и уже совершенно не понимала, где она и что с ней происходит. Ей было невыносимо плохо, не похмелье, вовсе нет. Просто плохо, состояние, когда ты хочешь оказаться человеком, а потом пойти и утопиться, или застрелиться, чтобы стало легче. Она не смогла явиться днем, когда был дневной прием, и гости развлекались, сославшись на неотложные дела и предоставив Моргане заправлять балом от её лица, но зато явилась к вечеру. Машина притормозила возле самого входа в особняк Сильвестри, где стоял одинокий лакей и не менее одинокий охраник. Они были заранее предупреждены о позднем визите госпожи Маршалл, а потом и не удивились, когда она вышла из машины, поправляя своё платье. Так получилось, что она не приехала потому, что весь день провела с Себастьяном, который напрочь отказался куда-либо идти без мамы. Ему казалось, что он не видел её всего пару дней, а для Лили прошло почти два года в вечных делах и разъездаъ. Она скучала по нему невыносимо, и уложив мальчика спать, оставив его вместе с Ингрид, Лили отправилась на прием, поскольку обещала там присутствовать. Хотя не было никакого желания, абсолютно. - Мисс Маршалл, вы все-таки приехали! – К Лили с сияющей улыбкой уже направлялась Оливия, протягивая к Лили руки. – Я безумно рада тебя видеть. Сегодня приезжала мисс Ле Фей, я не ожидала её тут увидеть, но была несказанно рада, - Лили вежливо улыбнулась. - Прошу простить, что так поздно. Я была с сыном, мы давно не виделись. - У вас есть сын? – Глаза Оливии поползли из орбит, когда она услышала это. И не только она. Рядом с Эваном, к которому они уже успели подойти стоял Артур. Сердце пропустило удар, заставляя желудок резко сокращаться. Лили буквально затошнило от волнения. Безупречно красивый. Он был её. А не этой девчонки, льнувшей к нему, как преданная чихуа-хуа, смотрящая взглядом попугая-неразлучника. Он был её. Лили. - Да, у меня есть сын, - Маршалл смущенно улыбнулась. - А вот, кстати, мой сын. Артур, познакомься, мисс Маршалл. - Мы знакомы, Оливия. Артур работает в моей компании, - Лили вежливо улыбнулась, протягивая Артуру хрупкую ладонь, с тонкой татуировкой вокруг запястья. Amor vincit Omnia. – Здравствуй, Артур. А что это за прелестная леди, рядом с тобой?.. Которой мне хочется оторвать голову и превратить в пепел. Растоптать её, разорвать в клочья. Артур произносил имя, улыбался, шутил. А ей было невыносимо плохо. Лили поняла это, когда отошел Эван и Оливия, когда к ним подошли другие люди, но Арту почему-то все ещё был рядом, или это был не он? - Прошу меня извинить, - брюнетка улыбнулась, чувствуя, что что-то не так. Быстрый взгляд в зеркало – волосы цвета воронова крыла, на мгновение, но достаточно, чтобы заметили. Быстрее в темноту коридоров, где нет никого. Подхватив юбки платья, Лили буквально мчалась из зала, моля, чтобы никто не приметил. Сбежать от него счастливого, не думать о том, что совсем недавно объявили о его помолвке, о свадьбе в скорейшем. Сбежать совсем с этой дурацкой вечеринки, заперевшись в комнате с сыном, обнимать его и впервые сказать "Твой отец для нас умер". И никогда ничего не упоминать про него более. Ведь у него другая жизнь, с другой женщиной, с другими людьми, не надо её портить. На выходе из комнаты общей, держа в руках бокал ледяного шампанского, общаясь с кем-то из гостей, и не ощущая ничего, кроме вселенской усталости, Лили вдруг поняла, что мир уходит из-под ног. Бокал со звоном покатился по полу, разливая драгоценные капли вина, но Маршалл успели вовремя поймать. Кто-то из мужчин. Легкая паника. Стресс. Её положили в комнате. Той самой, вы ведь помните?.. Оставили отдыхать, приказав никуда не ходить, среди гостей просто оказался врач. Сон накрыл брюнетку почти сразу, как только её головка коснулась подушки пуховое. В этой комнате все пахло им. Все пахло ими. И Лили потеряла контроль над силами.

Freezer: Артур не понимал, ничего из происходящего с ним. Как будто бы он наглотался каких-то галлюциногенов. Девушка с крыльями. Она касалась его так легко так просто. Он ненавидел, когда к нему прикасались чужие люди. Его это бесило, он всегда желал уклониться, но только не сейчас, только не от нее. Ему даже нравилось, как она касается его, легко, робко, не уверенно, с легкой улыбкой и каким-то мучением в глазах, какой-то тревогой. Он нахмурившись слушал ее, почему-то зная, что не забудет ничего завтра. Эта все останется его воспоминанием, останется в его голове. Сильвестри смотрел на океан, смотрел в даль, туда, где он ничего не мог разглядеть, туда, где была тьма. И ему казалось, что все это просто его выдумки. * - Поторопись, нам нельзя опаздывать! Артур услышал голос из гостиной и выдохнул. Волосы совершенно не хотели лежать в порядке, как бы он ни старался, гель не мог удержать их, да еще к тому же, придавал ему вид типа, с нетрадиционной ориентацией. Он усмехнулся, и уже в очередной раз смывая с себя гель, просто высушил непослушные лохмы, которые остались лежать все в тмм же, вечном беспорядке. Давно надо было сходить и остричь их, да только все не хватало времени. Артур накинул пиджак, и взглянул на себя в зеркало. Выглядел он не так плохо. - Я готов. выходя, он взял ключи от машины и прихватив бутылочку вина, спустился вместе со своей девушкой в гараж, где уже через несколько минут, он отъезжал от дома. По дороге они почти не разговаривали, разве что молодой человек, поделился тем, что его удивило поведение его новой начальницы, которая сначала решила их напугать, а потом и вовсе пропала без вести, и даже ни одна ее помощница не могла нормально ответить, где девушка. Дорога за город всегда была простой быстрой, поток машин был не большим, и ловко лавируя между другими автомобилями, Артур то и дело добавлял газу, чтобы не опоздать и даже приехать по раньше. С тех пор, как он стал высыпаться, концентрация его внимания значительно выросла, за рулем он чувствовал себя спокойно и легко, не чувствуя напряжения или усталости от того, что нужно было одновременно смотреть и вперед, и назад, и в бок, да еще и не забывать поглядывать на свою девушку. Чуть улыбнувшись, он свернул, и ворота спустя несколько секунд открылись,блондин поделился, что они не опоздали, и даже назвал точное время, которое занял путь, показав на приборную панель, где синим цветом были цифры. * - Артур, прошу тебя, отойдем на минутку. блондин извинился, следуя за своей матерью в их с отцом спальню. - Что-то случилось? - О нет-нет, что ты, пока что нет. Но я очень надеюсь, что скоро случиться.. женщина открыла спальню, пропуская сына вперед. Нежная, в бежевых тонах спальня казалось не изменилось с детства Артура, когда он без стука залетал сюда. Но это было не так. Каждый год в доме был ремонт, но чета Сильвестри просто очень любила ту гармонию, которая была в этой спальне и запрещала менять цвета или оттенки и в итоге менялась только мебель, которая по требованиям была практически идентична старой, а стены и окна лишь косметически обновлялись. Молодой человек сел на огромную кровать, взглянув на свою мать, он был почти не похож на нее, от нее ему достались лишь светлые, пепельные волосы и бледная кожа. - Вы уже давно встречаетесь, сынок, она погладила его по щеке, отвернувшись на время, и поискав что-то в своей шкатулке, которая лежала в одном из ящичков рядом с кроватью. Она никогда раньше при нем ничего не искала там, и ему даже казалось, что за всю жизнь она ничего оттуда не доставала. - Вот это.. она протянула ему небольшую коробочку, обитую бархатом, и Артур тут же все понял. - Когда мы с твоим отцом обручились, он подарил мне это кольцо.. Оно очень дорогое и старинное, оно передается в семье Сильвестри уже очень долгое время. Мы не отдавали его тебе, пока не были уверены в том, что ты подаришь его нужной девушке. Но сейчас мы уверены, что ты не ошибешься. она чуть заметно улыбнулась, протягивая коробочку Артуру, который не удержался от слегка смущенной улыбки, а потом взглянув на старинную драгоценность, спрятал ее в кармане пиджака. - Я не знаю, что сказать. Спасибо. Оливия рассмеялась, а затем взъерошила ему волосы, чего не делала, кажется, с самого его детства. Он еще раз поблагодарил мать, а когда выходил из спальни, крепко пожал руку отцу, который пожелал ему удачи и сказал, что он молодец. Артур покачал головой, спускаясь вниз. Он ведь еще не делал ей предложения. В гостиной она стояла с бокалом шампанского и беседовала с гостями, наверно рассказывая, как гордится что он работает в такой крупной компании, и в шутку жалуется на то, что им никак не дают отпуск. * Когда им сообщили, что приезжает еще один гость, Артур и его родители, вышли к парадной двери, под ручку с ним вышла и Мэри. Сильвестри сделал глоток шампанского, улыбнувшись ей, а потом сказал, что его родители сегодня сделали то, чего он никак не мог от них ожидать, он пообещал рассказать все потом, внимательно разглядывая ту, которая вышла из машины. Когда Мисс Маршалл, которую он не видел уже столько времени, появилась из машины и Артур чуть нахмурился. Она выглядела странно усталой, словно она пахала на трех работах, но тем не менее, она не потеряла своего странного обаяния, которое располагало к себе всех во круг. его мать уже пыталась их представить, но Артур опередил ее, пожимая ручку Лили, отмечая про себя, что она слишком холодная. Но это удивляло гораздо меньше чем то, что у нее был сын. Сын. Сильвестри почти беспардонно рассматривал ее тонкую фигуру, ее глаза, насыщенного зеленого цвета, с какой-то загадкой, ее кожу и не мог понять, сколько же ей лет, если у нее уже есть сын. - Прошу меня простить, это Мэри. Моя..девушка. он чуть склонил голову, представляя дам друг-другу, делая небольшой шажок назад. Мэри сказала, что она очень рада знакомству и улыбнувшись добавила, что много слышала о Лили, на что Артур опустил глаза, чуть кашлянув. Это определенно точно было лишним. оливия чуть приподняла брови, переводя взгляд с Лили на Артура, а потом пожала плечами, видимо решив, что ничего такого в этом нет. *** Звон ножичка о бокал. Гости с легким вопросом в глазах, перевели взгляд на родителей Сильвестри, которые приподнявшись, стояли с бокалами в руках и улыбались. Когда все внимание было приковано к ним, отец Артура еще раз поприветствовал пришедших, и поблагодарил их за визит. Он рассказал, что причина сегодняшнего фуршета не так проста, как может показаться. Рассказав забавную историю, которая была отдаленно связана с Артуром, он передал слово блондину. Взгляды всех были прикованы к Фризеру, который стоял с чуть приподнятым бокалом, разыскивая глазами самого последнего гостя. Он искал ее несознательно, словно бы инстинктивно, сам и не зная зачем. Когда же он наконец увидел ее, то выдохнул, тут же отводя взгляд. Это было лишним. Он не понимал, почему его так и тянуло взглянуть на нее, подойти к ней, спросить что-нибудь или прикоснуться к ее холодной, почти что обжигающей руке. - Да, отец был прав. Все не так просто.. Дело в том, что сегодня совсем не обычный день. Я проснулся сегодня утром бодрым и выспавшимся, и вдруг понял, что для счастья мне не хватает кое-чего.. он снова почему-то взглянул на Лили, а потом поправившись, перевел взгляд на Мэри, которая сидела рядом с ним и сейчас слушала его, с легкой, непринужденной улыбкой на губах. - Жены. он протянул ей руку, попросив встать и улыбнулся спокойной, менее счастливой чем надо, улыбкой. - Ты станешь ей? Когда поздравления закончились, и зал загудел в привычном ритме, Артур выскользнул на балкон. Он стоял с бокалом вина в руке и смотрелся куда-то далеко-далеко, не жалея вовсе, что видит одну лишь вечернюю тьму. Он сделал только что предложение, и ему от этого было паршиво на душе. вовсе не потому, что ему не нравилась эта девушка. или не потому, что он не был в ней уверен. Скорее, он не был уверен в себе и ему было мерзко от того, что все его красивые слова уложились в двадцать секунд. Он сделал глоток, хмурясь еще больше. Гости, как он надеялся, не заметили его отсутствия, а Мэри была увлечена тем, что уже планировала свадьбу. Как это случилось, он не знал, но его как будто что-то подтолкнуло в спину, и блондин развернулся, чтобы проверить, все ли в порядке, натыкаясь взглядом на Мисс Маршалл, которая покачиваясь брела к балкону, а потом, прислонившись к стене, начала и вовсе терять сознание. Он сам не понял, как оказался рядом, осторожно подхватывая ее и не позволяя упасть, ловя бокал и отставляя ее в сторону, все еще придерживая девушку и понимая, что одним этим дело не обойдется. Она была без сознания. Артур взял ее на руки, внося в комнату и опуская на кровать. Бледная кожа и почти черные синяки под глазами, она еле дышала, будучи погруженная в глубокий обморок. Сильвестри-младший быстро вышел из комнаты, заходя в зал и шепнув что-то на ухо мужчине, вышел вместе с ним из зала. - Это переутомление, обморок. Ей нужен покой и сон. Много сна. Видимо, вам придется оставить ее здесь до завтрашнего утра. покачав головой, врач вышел из комнаты, порекомендовав накрыть ее одеялом и выключить свет. Недоуменно взглянув на нее, Артур взял плед, прикрывая ее и видя, что ее волосы уже вовсе не того рыжего цвета, какими они были еще в начале вечера. Они были темными. Очень темными. Артур погасил свет, возвращаясь к гостям. Он не был уверен, что родителям стоит об этом знать. *** Когда остальные гости разъехались, Артур ушел в свою комнату, а Мэри положили в спальне для гостей. Это было весьма на руку, что родители ворчали, когда молодые хотели спать вместе. Блондин сказал, что разочек можно сделать исключение и послушаться для разнообразия стариков - хотя они и не были такими уж стариками - и ушел "спать" в свою комнату. Сильвестри снял пиджак и рубашку, оставаясь в майке, переодевшись в шорты, он присел на край кровати, разглядывая лицо девушки. Ему показалось, что перед ним была та самая девушка, которая приходила к нему во сне. Он хотел было включить свет, чтобы рассмотреть ее по внимательнее, чтобы убедиться, что это всего лишь глюк, но не стал, побоявшись ее этим разбудить. воспоминаний нити начинают виться и ночь застает тебя в момент памяти танца Он не был в этой комнате уже несколько лет. Он не помнил, когда в последний раз тут ночевал. Но что-то болезненно ударило ему в затылок, и снова, та же вспышка, что была раньше, заставила его чуть ли не вскрикнуть от боли, которая пронзила его голову, прошлась по позвоночнику, и заставила расшириться его зрачки так, словно он принял запрещенный препарат, заставила его сердце удариться в дикий галоп, в дикий бум, которая остановила его дыхание и задержало его на несколько секунд. Где он переживал момент. Где он не знал, что это - сон или явь, выдумка или правда, прошлое или будущее, настоящее и желанное. Где был он, она и танец. Где был день, свет и сердцебиение в горле.

Lily: *** - Ты станешь ей? Лили поперхнулась, схватившись тонкими пальцами за край белоснежной скатерти, что покрывали дубовые столы с изысканными явствами. Её резко затошнило, хотелось выйти, выбежать, закричать. А ещё лучше расправить крылья, вернуться в своё истинное обличие, вдохнуть полной грудью и выпустить наружу своего внутреннего, дикого демона. Он превратит вашу мечту, самую сокровенную, ваши сладкие сны в ночные кошмары, потроша сознание и мысли. Лили с удовольствием бы явилась к каждому из присутствующих ночью, протягивая за собой километры теней, бессловесных, молчаливых, протягивая их в сны этих напыщенных и никчемных смертных, уничтожая одного за другим, и последней была бы Мэри, своей невинностью, святостью и чистотой доводившая Маршалл до истерического приступа. Её Артур никогда бы не повелся с такой святой, а если и бы повелся, то совсем скоро сошел бы с ума, свихнулся от скуки, от невозможности творить. Шэдоу подняла на блондина тяжелый взгляд. Они скрестили шпаги, и молнии понеслись по комнате, ударяя в каждого, но ни один не заметил, или не просто не захотел замечать очевидного. Да и какая теперь разница, если эта девка ответила: «Да». У Лилс просто не было больше сил наблюдать этот фарс, она хотела уйти, уехать, сбежать навсегда, туда, где можно дышать полной грудью, и жить. Хлопая слабо, улыбаясь ещё слабже, она вроде как даже поздравила их, пообещав повысить зарплату. Как странно наблюдать за реакцией людей, когда они глядя на тебя не понимают сколько тебе на самом деле лет, кто ты такая на самом деле, что из себя представляешь. Но при этом, Лили ясно ощущала пожирающие взгляды на своем теле, она чувствовала, как её облизывают в своих фантазиях, раздевают и забирают себе десятки присутствующих мужчин. Но ей нужен был один, который теперь чужой. *** Она лежала на кровати, периодически почти приходя в себя. Лили чувствовала на своем теле, на своих волосах и руках его запах, и он мучил её, не позволяя заснуть. Девушка сжимала руками подушку, которая была чистой, но Маршалл знала, что несколько лет назад она танцевала ему тут, по его просьбе, он держал её в крепких объятиях на этой самой кровати, не позволяя уйти, оставляя с собой, знакомя с матерью, с отцом, которые недоверчиво отнеслись к её демонической красоте, и немного темной энергии, которая витала вокруг брюнетки. Чьи-то голоса, среди них точно голос Артура. С бледных, почти синих губ Лили слетело короткое: - Фризер… - Имя, которое почти никому не знакомо, кроме неё, его родственников и очень близких друзей. Интересно, а его девушка знает о его способностях, что она вообще знает о нем настоящем? Она в курсе, что он всегда пахнет лимоном, мятой и льдом. Что его руки, когда касаются её тела все ещё холодные, что он любит целовать-кусать, ненавидит, когда ему перечат или лгут, и что он потрясающий художник. И что он проклят ею. Оливия была заранее предупреждена, что в её доме осталась весьма важная особа, о присутствии которой остальным знать не положено. Чтобы не пугать домашних, Оливия вошла в комнату после Артура, за которым наблюдала из-за угла, чуть хмуря тонкие брови. Что-то тут было не так, сын не сказал ей о том, что Лилиан осталась у них, и что она упала в обморок, но об этом сообщил врач, что был весьма обеспокоен состоянием пациентки. Он сказал Сильвестри-младшему одну, но Оливии немного другое. Девушка была не просто истощена, она находилась под действием наркотических веществ, которые почти перестали действовать, и собственно именно они поддерживали Лили все это время, но весьма странным способом. Для неё это были энергетики безо всяких других последствий, какие обычно бывают при приеме кокаина. Врач объяснил, что его употребители имеют покрасневшую слизистую носа, а также их зрачки неестественно расширены. К тому же лоб Лилс покрывала испарина, пара капель скатились по лбу, оставляя след на подушке. Сердце неслось, как бешеное, но при этом Маршалл не просыпалась. Оливия прошла в комнату, не включая свет, и остановилась у кровати, где спала Лили, подложив ладонь под щеку. Кожа век была настолько тоненькой, словно пергамент, с разводами чернил-вен, она учащенно дышала,и было видно, как зрачки двигаются туда-сюда, ей явно снился какой-то кошмар, но Маршалл упорно не просыпалась. С её губ сорвался вздох, и после этого она успокоилась, заснув тихо. Оливия заметила, что девушка неуловимо изменилась, что её волосы больше не рыжие, и что лицо стало более округлым, ещё более красивым, почти демонически прекрасным. Но Олив мотнула головой, развернулась и вышла из комнаты, подумав, что всё это просто ей кажется. Женщина вернулась к гостям, через пару минут совсем об этом забыв. Но вспомнив лишь под конец вечера, когда Артур изъявил желание лечь в своей комнате, где уже была Лили, почему-то, Оливия сама не знала почему, она предпочла согласиться, никак не обратив на это внимание, будто в её голове уже было заложено, что здесь нет ничего такого. Откуда ей было знать, что в её бокале с шампанским была капля зелья от Лили. Лилс очнулась ото сна внезапно, резко открыв глаза, и сев на постели. Шторы были плотно затянуты, но даже так Лили знала, что сейчас начало первого ночи, и что она не имеет права спать. Потому что обещала Артуру, что он будет в полном порядке, и к нему никто не явится.Брюнетка села на кровати, желая избавиться от платья, и остаться тут, но было нельзя. Но стоило только Лили встать, как её тут же повело, и она чуть не упала, оседая на кровать. Это же была та самая комната!.. Маршалл обвела её взглядом, и тут же наткнулась на Артура, нервно сглотнув, он смотрел на неё странным взглядом, его зрачки были расширены, и судя по всему он вспомнил то, что было связано с этой спальней. Лили молилась про себя всем богам, чтобы она не потеряла над собой контроль, но для защиты накинула на себя сверху иллюзию, возвращающую ей прежний облик, хотя волосы по-прежнему сохраняли оттенок темного ореха. Хорошо, что в комнате было темно. Лили поднялась с кровати, оправляя сползающее с плеч платье, и подошла к Сильвестри. - Как-то очень неловко вышло, Артур. Что я вот так свалилась в обморок. Надеюсь, что это не испортило вечера? – Лилс смущенно, но искренне улыбнулась, старательно делая вид, что не знает о чем он думает, что не знает, о чем думает сама. – я надеюсь, что не заняла ни чью комнату?.. И можно ли попросить у Вас, или у Вашей мамы что-нибудь, во что я могла бы переодеться. Я бы уехала, но к сожалению, не могу даже и двух шагов нормально сделать, - внезапно Лили резко побелела, чувствуя, как сердце скачет на запредельной скорости, как голова безумно кружится. Кажется, она ещё и не ела все эти дни. Видимо, демон решил проверить себя на прочность, не потребляя чужие эмоции и человеческую пищу. Лили оперлась на плечо Артура, взглянув ему прямо в глаза. От этой слабости она теряла контроль над силами, и теперь её глаза стали того самого оттенка коньяка, который был всегда, который знал и сам Фризер. Почему ты делаешь мне больно? Почему ты меня не помнишь, я не могу без тебя Артур, я живу без тебя долгих шесть лет, сгорая каждый день медленно, болезненно, чувствуя гнетущую пустоту внутри себя, пока ты живешь тут, счастливый и довольный всем. Пока ты женишься и, кажется, любишь. Как же я хочу, чтобы ты вспомнил, и тогда боль не будет у меня одной. Пусть я эгоистка, но это бы все прошло, все забылось бы. Я познакомила бы тебя с твоим… - … сыном, - последнее Лили не заметила, как прошептала вслух, но тут же прикусила кончик языка, болезненно поморщившись. Они смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, и Лили вновь захотелось стать тем самым демоном, что она была, и оказаться всё на том же берегу. И тут, ей в голову пришла дурная идея. Демонесса отвела взгляд в сторону, почти протягивая руку к Артуру, и прошептала заклинание, погружающее в легкий сон, скорее дрему. Ещё пара минут на то, чтобы принять тот же облик, в котором бывала так часто. И… На этот раз на ней было короткое белое и очень легкое платье, развевающееся на слабом ветру, доносящего до обоняния запахи океана. Как только их ноги коснулись земли, Артур раскрыл глаза, часто моргая. Лили склонилась над ним с легкой улыбкой, поедая вкусное красное яблоко. - Привет, ты снова уснул. И почему-то оказался у меня, - девушка выпрямилась. Она все ещё выглядела не очень хорошо, но демоническая форма позволяла ей быстрее регенерировать силы, и таким образом, и плюс ещё и еда, она чувствовала себя значительно лучше. Брюнетка сидела за большим круглым дубовым столом, который был забит разной едой до отвала, перед брюнеткой стояла тарелка наполненная экзотическими фруктами и кубок со сладким сливовым вином.Они находились в большом бунгало, которого в прошлый раз здесь не было, а Артур возлежал на большой кровати, утопленной в полу, окруженной прозрачным стеклянным, но очень крепким полом, позволявшим любоваться за рыбками под домом. - Мы над океаном, если ты об этом, - Лили снова улыбнулась. – Ты хорошо спал эти дни?..

Freezer: Я не могу забыть тебя Те черно-белые фото Он смотрел на нее расширенными зрачками. Расширенными, расширенными, расширенными. Они были черные. Черные. Черные. Черные глаза, страшные - не в плане красоты, а в плане нутра - черные глаза, на дне которых бился немым вопросом, бился адским пульсом, бился, бился, бился, рвался наружу вопрос, мольба, крик, боль, просьба. Рваный взгляд в бок, неопределенное движение рукой, куда-то к волосам, куда то за спину, словно в желании как-нибудь избавится от того, что проткнуло его хребет на вылет, он был похож на неуравновешенного. Психически больного. Проткнутого иглой, через позвоночник. Дерганный. Немой вопрос бился в расширенных зрачках и он не мог, никак не мог слететь с губ. Ох, как же это было сложно. Не схватить ее за плечи, не встряхнуть и не заорать - ой разбудить же весь дом так недалеко - во весь голос, кто же она черт возьми, что же ей надо. Почему она его преследует? Она его преследует? Сильвестри снова дернулся, его лицо на мгновение перекосилось от непонятной - для нее , разумеется - внутренней боли. Он попытался отвести взгляд, но не мог, продолжая так же непонятно на нее смотреть, продолжая так же молча вопить, так же молча выкрикивать то, что билось у него в голове крупным шрифтом. Кто ты, кто ты, кто ты. Если бы он мог чувствовать еще сильнее, он наверное разорвался бы. Да, нет, не наверное. Точно. Он бы просто разлетелся маленькими осколочками, которые сейчас пронзали его всего, он стал бы ими, а они - им. Зачем? Почему? Его мучили вопросы, его терзали сомнения. Почему когда она была рядом, его пронзали эти чувства - будто с ним было что-то, что он не может никак вспомнить, что его мозг блокирует. И его терзают и истощают эти попытки вспомнить, эти метания его памяти, эти стенания его мозга. И это связано с ней. Он был уверен уже, в эту секунду, в это мгновение, в этой комнате, что все его так сильно мучило - было завязано на ней, замкнуто на ней, заточено на ней. Он сжал кулаки, не понимая, почему все так? Ему просто хотелось избавится от боли. Избавится от боли. Всего то! Разве это так сложно? Разве это так трудно? Разве это невозможно? А эта боль продолжала сжимать его в точку, и он словно бы уменьшался, он не слышал ничего, из того что она ему говорила, он уменьшался, уменьшался, уменьшался, становился с каждой секундочкой все меньше и меньше, и его боль сливалась с ним, казалось, что его голова беспорядочно дергается из стороны в сторону и его пронзают острые иглы, которые брали начало из него самого. Острые иглы. Фризер хотел обхватить голову руками и сжать ее с такой силой, что она просто расплющится под его напором, он хотел потянуть волосы, чтобы они доставили ему боль, но не моральную, не ту которую сейчас он испытывал, а физическую, которая стала бы его спасением. Но этого ничего не было. На самом деле, прошло не большее десяти секунд, за которые он хоть и успел превратиться из человека в маленькую, болезненную, пульсирующую точку, он вовсе не изменился внешне, и даже, стоит заметить, не пошевелился ни разу, он даже не успел сделать лишнего глотка воздуха, и его ресницы не сомкнулись больше раз, чем следовало бы. Словно ничего не изменилось, словно он чуть не умер сейчас внутри себя. о, сердце, возьми себе кофе-брейк поешь манной каши, выпей чай с мятой. - Ты можешь остаться тут пока тебе не станет лучше. Мы всегда рады гостям. Мы? Кто мы? Ты или твои родители? А они в курсе? А ты в курсе? Чего? Кто она? Зачем она тут? Кто она на самом деле? Он замолчал снова, чувствуя, что единственное верное действие сейчас - это встать и уйти. Но неведомая сила, которая была сильнее его во сто крат не позволяла ему это сделать. Он просто не мог подняться с места, не мог пошевелить рукой, и вроде бы его губы сами говорили то, что было сказано, и его голос сам доносил до нее слова, разве он вообще принимал в этом хоть какое-нибудь участие? вовсе нет, он даже не успел еще ничего сообразить, его измученный, воспаленный страданиями мозг просто заснул на какое-то время, каждая попытка, каждое хотя бы легкое воспоминание о прошлом - вызывало такую реакцию. Заснул. Заснул. Он заснул вместе с ним? Или провалился в пропасть? или в все-таки в сон? А может быть, это все она. Он был почти уверен, что без ее участия тут не обошлось. сначало он часто-часто моргал, много, часто его глаза не хотели открываться. Не хотели открываться. Совсем. Он посмотрел на то место, где оказался, молча оценивая ситуацию. Очередной сюр. Сюр. Сюр. В последнее время, ему везет на это. Сильвестри усмехнулся, был ли какой-то смысл бороться с этим? Ну разумеется никакого, он просто подчинился. Но вопросы-то по прежнему остались, они жужжали, как запертые в комнате осы, они жалили его. Жалили. - интересно почему я тебе не верю? он равнодушно обранил слова, оказываясь на мягкой поверхности кровани, утопая в мягких подушках и вовсе не получая от этого ни капли успокоения. Она была красива. И все в ней было красиво. От потрясающих глаз, цвета вишни, черешни, кофе, чего-то немного янтарного и манящего, с густыми ресницами, до волнистых кудряшек, которые спадали ей на плечи и которые обрамляли такое же красивое, почти не человечески красивое лицо, с румяными щечками и пухлыми, алыми губами. Она ела яблоко и чуть фривольно пожал плечом, отошла от него, не собираясь, видимо отвечать на вопрос. Походка была легкой, спокойной, уверенной. Она знала, что он не может тут ничего сделать, тут он был беспомощен. - Я хорошо спал эти дни. он пожал плечами, снова не слишком заинтересованно отвечая на вопрос. Боль на какое-то время отступила, позволяя Артуру передохнуть, сделать перерывчик. Он нахмурился, рассматривая бунгало, в котором они были. Раньше этого не было, это уже было что-то новенькое. Интересно, что же будет дальше? Еще интереснее было, что же это все таки такое - его воображение или что-то иное? Он не вставал с кровати. Вовсе не потому что не хотел - он просто не мог. Сильвестри показалось, что он даже не способен поднять руку или ногу, им завладела такая слабость, что ему на мгновение показалось, что руки и ноги отказали ему. Буквально секунду, блондин боялся, что теперь он калека, но потом понял, что пальцы слушаются его, и что если он очень захочет - то способен поднять и руку, и ногу. - Наверняка задавать вопросы бесполезно, верно? его голос звучал спокойно и тихо. Блондин смотрел в потолок, совершенно ничего интересного там не было, но так было гораздо проще, свободно расположившись на кровати, он задумчиво блуждал взглядом по крыше, которая состояла из чего-то похожего на растительный материал, листья и ветки, вполне возможно это были пальмовые ветви. Пальмовые ветви. - Несколько лет назад, я очнулся в своей квартире. Я увлекался таблетками и не только. Это я понял потому, что в моем пиджаке, драном, рваном и белом именно это и было - таблетки. Больше ничего. Еще конечно об этом мне сказали обожженые пальцы и, наверняка, головная боль тоже намекала именно на это. Я решил, что это мой второй шанс начать жизнь заново. Забывать, что было раньше мне не нужно было - я итак не помнил ничего. Тоесть, совсем ничего, кроме того как меня зовут и кто мои родители. Артур замолчал, все так же неподвижно лежа на кровати и рассматривая потолок. Крышу. Из ветвей. Наверняка, пол с рыбками был бы куда более интересным, нежели ветви. Но он смотрел именно на них. - А сейчас, совсем скоро я женюсь. Я уже и предложение сделал, все здорово. его голос звучал все так же тихо и спокойно, он был ни опечален, ни рад. - Единственное, что меня тревожит - я не знаю, кто я. Я совершенно потерял себя. на его губах появилась едва заметная улыбка, мечтательная, несколько равнодушная и отстраненная. Артур перевел взгляд на девушку. его взгляд был тяжелый, он был каменный, и она не смогла даже пошевелится под ним, она так и замерла, как была, а он смотрел на нее. Смотрел. Смотре. и молчал. Он не продолжал своего странного рассказала, своего бесчувственного рассказа, равнодушной истории. Почему равнодушной? Потому что его бесцветный голос говорил о том, что ему плевать на то, о чем он рассказывал. И лишь последняя фраза для него что-то значила. значила. Яркую вспышку во взгляде, злой укол, требование. Он знал, что она знает. Он был уверен. В этом мире не бывает ничего просто так. Никогда. и, знаешь, какой еще один смертный грех? грех разлуки.

Lily: запускаю имя твое по дрожащему языку, понимая, что выдохну разве что пламя ада... Яблоко, от которого Лили собиралась откусить ещё один кусочек, так и застыл около алых губ, как и сама Маршалл. Девушка чуть повернула голову в сторону Артура, прищуривая глаза, и внимательно рассматривая блондина. Этот вопрос был задан не из настоящего, он был абсолютно из прошлого. В Сильвестри говорил прежний Артур, который никогда не доверял Лили, всегда проверяя и её саму, и её чувства на прочность, не желая верить в искренность последних. Отвечать на этот вопрос не было смысла, но слова рвались наружу, но разум, который стал частенько пропадать из Шэдоу, на этот раз все-таки возобладал, заткнув эти самые слова и не позволив им разрушить то, что с такой сложностью строила брюнетка. Ведь этот карточный домик мог в любой момент рассыпаться, оставшись лишь картами и растоптанными надеждами. Именно поэтому, подавив в себе волну самых смешаных и непонятных чувств, Лили чуть пожала плечами, отходя к окну, и все-таки откусывая от запретного плода, погубившего человечество. Или вы думаете, что оно подарило ему надежду и веру во что-то лучшее? Нет, оно явилось тем самым камнем преткновения, который на всю оставшуюся вечность будет стоять между людьми, а не только мужчиной и женщиной. Беспомощность Артура перед ней была очевидна для него самого, но не для неё, которая прекрасно знала, что раньше одного его слова хватало, чтобы она разрыдалась, как неуравновешенная девчонка, чтобы побежала в след за ним. Но только не сейчас, если ты хочешь получить что-то назад, то будь добра действовать куда жестче, чем привыкли видеть те, с кем ты была раньше. А в данном случае – это было молчание и игнорирование каких-то моментов и вопросов. Лили не знала, что ей делать дальше, ситуация по большей степени зашла в тупик, и отказывалась оттуда выходить. Ей там нравилось, как кошке, уснувшей на коленях любимого хозяина, и довольно урчащей в такт сердцебиению. Лили ненавидела такие моменты, когда чувствовала себя абсолютно беспомощной, нет и нет. Ненависть была куда сильнее к самой себе, за ту слабость, допущенную несколько лет назад. И главное, с кем? С тем, кто предал её уже однажды. Со злости Маршалл сжала в руках то самое злополучное яблоко, тут же рассыпавшееся пеплом в её пальцах, и развеяла его по ветру. Надо бороться с собствеными эмоциями, а то так недалеко и Сильвестри спалить одним только взглядом вишневых глаз. - Это не твоя фантазия, - в ответ на мысли Артура проговорила Лили, усаживаясь на край кровати, и разглаживая невидимые складки на своем белом платье. Взгляд девушки был устремлен на странный рисунок на полу, который казалось сейчас привлекал её внимание намного больше, чем мужчина, лежащий на её кровати. – Это абсолютно реальное место, которое я нашла совершенно случайно. Я часто прихожу сюда, - при слове «прихожу» Лилс чуть нахмурила брови, не зная, как правильно описать то, как она сюда попадает. – Оно помогает успокоиться и побыть наедине со своими мыслями, и помогает разобраться с тем, что со мной происходит. Возможно, что и тебе поможет, - Лили откинулась назад, закидывая руки за голову. Почему-то не хотелось ничего делать, просто закрыть глаза, и слушать Артура. Маршалл чувствовала, что сейчас он не будет молчать, что то, что сидит внутри него вырвется наружу, потому что с кем ещё ему обсудить то, что произошло в его жизни несколько лет назад?.. Кому, как ни ей, кто открывает постепенно ему все карты, сказать, что в его жизни творится реальная херня, и то, что он делает – это не то, что он привык делать. - Я рада, что ты смог наконец-то выспаться, - легкая и саркастичная улыбка скользнула по приоткрытым губам Лили, свидетельствовала о том, что ей это не удалось совсем. Да и бледность, которая итак всегда была её привычной спутницей, на этот раз была куда сильнее и заметнее. Но суть сейчас была не в этом, Лили постепенно пыталась вывести Артура на разговор, который рвал его душу и её сердце. – Это самая малость, которую я могу для тебя сделать. Лили приподнялась на локтях, глядя на задумчивое выражение лица Артура. Боги, как же сильно ей хотелось прикоснуться пальцами к этому идеальному лицу, словно высеченному из самого прекрасного мрамора, с такими острыми скулами, прямым носом. Это желание било током по всему телу, нет, ничего пошлого, лишь та самая болезненная нежность, которую испытывают люди по отношению к тому, кого невозможно любят. - Сейчас самое время для вопросов, - брюнетка села на кровати, сложив ноги по-турецки, и продолжая смотреть на Артура, борясь со своими эмоциями и желаниями. Она готова была отвечать. Впервые за очень долгое время. Но то, что она услышала… Плотно сжатые губы, пальцы в кулаки, и сдерживать яростный порыв, чтобы не разрушить бунгало. Как же было остро больно получать эти раны, нанесенные словами-ножами. - Не смотри так на меня, моя истерика, - тихо произнесла Лили, не в силах отвести взгляда, понимая, что сейчас она готова сдаться, чтобы помочь ему. Чтобы сделать то, чего он так хочет – помочь найти себя. – Проклятие, которое на тебя наложили состоит в том, что я не могу силой заставить тебя вспомнить, с помощью заклинания или магии. Только ты сам в состоянии вызвать все в своей голове, чтобы разрушить то, что с тобой сделали. И все, что я могу – это только подтолкнуть. Маршалл резко поднялась с кровати, одновременно с этим потянув Артура на себя, крепко обхватив его пальцы своими. Нереальная сила этой девушки могла повергнуть в шок любого, но Сильвестри был в таком равнодушии, что казалось, что он даже не заметил этого всего. Шэдоу точно знала, что ей надо сделать, чтобы он вспомнил хоть что-то. - Сейчас ты окажешься там, в том месте, где сможешь попытаться вспомнить хоть что-то. это так странно, что он когда уезжает вообще ничего не помнит - - ни как с ума сходили на море - по колено в воде, ни как первые тексты правили на его ноутбуке в ворде, ни как по всему городу целовались - буквально везде ни как он не оставил меня в беде... Заснеженный Париж – это такая же редкость, как и абсолютная честность в отношениях. Но сейчас они были именно там. В том самом Париже, в том самом кафе, с которого все и началось. Лили сидела напротив Артура, облаченного в тот же самый костюм, лениво вытянув ноги, и потягивая горячий кофе. В воздухе витал аромат корицы и ванильных булочек. Кафе было пустынно в такой ранний час, как этот, и помимо них двоих, приютившихся на маленьких кожаных диванчиках, под слабым светом настольной лампы в кружевном одеянии абажура, в кафе сидела только молоденькая девушка, и юноша отчаянно желавший с ней познакомиться. - Ты уверен, что хочешь на ней жениться? – Маршалл откинулась на спинку диванчика, скидывая сапоги, и забираясь с ногами на сидение. Она внимательно смотрела прямо в глаза Артуру, держа в руках чашку дымящегося капуччино, и ожидая правдивого ответа. – Впрочем, можешь не отвечать. Итак все понятно, особенно тому, кто знает тебя достаточно долго. Являюсь ли я таким человеком? Абсолютно и точно да. Почему? Потому что мы знакомы так давно, что тебе и не снилось. А может и снилось? Что было особенно болезненным в твоих снах? Наблюдать за тем, как я разрушаю твою жизнь или убиваю тебя? – Лилс тихо рассмеялась, но это был смех наполненный злобой, чертовой яростью к самой себе. Как же было отчаянно сложно в этот момент, говорить о том, что было так давно, что было так забыто им, и постоянно в памяти у неё. Эта ночь, которую нельзя простить ни ему, ни ей. Эта его боль, которую она забрала себе в картинах, он даже не знает о том, что большая их часть сейчас в её доме, её квартире, расставлены по кругу, и освещаются только редким солнечным светом. На них много её, болезненно злой, с опустошением в уголках губ, совсем, как сейчас, когда она хочет кричать, когда её зрачки то расширяются, то сужаются, превращаясь в точки, и когда мысли бьются пульсом в висках, готовые хлынуть кровью, готовые заставить сосуды в глазах лопаться, а сердце остановить. – Знаешь, что было страшно в моих снах? То, что я рушила наши жизни одним взмахом ресниц, - поставив чашку на стол, Лили потянулась к Артуру, вытаскивая из нагрудного кармана его пиджака пакетик с таблетками, и кидая их ему на стол. - Хочешь что-то вспомнить? Выпей их. Сознание очиститься, и ты поймешь то, чего раньше не понимал. Это факт. Это помогло мне в свое время уйти от проблем…и… - Мама? – Детский тихий голосок прервал Лили. Девушка замерла на месте, широко распахнув и без того огромные черные глаза, в которых сейчас читался тихий ужас. Этого не могло просто напросто быть. Нет, только не сейчас, только не здесь. Артур не должен знать. Этого не может быть. Шэдоу медленно обернулась, нервно сглатывая, и посмотрела в ту сторону, откуда шел голосок. - Себастьян? – Тихо прошептала Маршалл, чуть поперхнувшись, она вцепилась в спинку диванчика, не в силах отвести взгляда от маленькой копии Артура, только с волосами чуть темнее, чем его. Неуловимые черты самой Лилиан говорили о том, что это все-таки и её сын. - Тебя слишком долго не было, - серьезным голосом, с серьезным личиком шестилетний малыш подошел к их столику, и наглым образом уселся рядом с Лили, напротив Сильвестри, который впервые за долгое время проявил интерес к происходящему, чуть вздернув бровь. Но даже этого демонеса предпочла не замечать. Только не сейчас! Время ещё не пришло! Нет! Оно не должно было прийти, Артур женится, ему не нужен сын. – И я решил найти тебя. - Я убью Моргану, - тихое шипение, больше похожее на змеиное, вырвалось из Лилс, а Себастьян лишь захихикал, зная о невозможности этого действия. – Она должна была следить за тобой. - Она и дядя Блэк следили… - Дядя, кто?! – Ужас в голосе Лили звучал так откровенно, что можно было рассмеяться. - Блэк. - Так в твоем воспитании ещё и он принял участие?! Я не думала, что так скоро! - Ну, он приехал к нам на Авалон и мы… - Только не это, - Маршалл судорожно выдохнула, а затем вдохнула, вспомнив внезапно, что Артур по-прежнему сидит тут, а Себастьян смотрит на него, чуть прищурив глаза. Ну, почему её сын в шесть лет не может быть обычным ребенком, не таким умным, разумным и логичным. Потому что в глазах и голове этого чертенка уже начал складываться паззл. - Я же просила не пускать тебя одного по теням. - Я воспользовался твоей тенью, и она привела меня сюда. Мама, а кто этот человек?..

Freezer: Мы так любим дешёвые драмы С их придуманными диалогами, Где актёры немножечко переиграли Со вздохами, криками, стонами... Можно было тысячу раз закрывать или открывать глаза, но ничего во круг не менялось, он по прежнему чувствовал эту давящую, эту мучительную усталость, эту боль и чувство, словно его одурачили. А время все так же медленно, мучительно, издевательски тянулось, скорее капало, из одной емкости огромных песочных часов в другую, а потом их переворачивали и все шло с начала. Это было долго. И все это казалось ему бессмысленным, бесполезным и бездарным. Он сам себе казался таким, и бесконечно беспомощным, словно он был котенок в водовороте, котенок в унитазе, которого топят, не успел он еще открыть даже глаза. Слабость, которая затопила его тело и первоначально напугала его отступила, и даже стала казаться чем-то приятным. Его мысли не были заняты повседневными проблемами, которые преследовали его, которые боролись за место в его голове и разрывали его голову в схватке с мыслями, которые преследовали его после бессонных ночей. Чудовищные чувства не ясности покинули его и ему было так спокойной, что практически расхотелось получать ответы на вопросы, которые сорвались с его губ и полетели, по мимо даже его воли. Словно тут он озвучивал все, что приходило ему в голову и словно это был прямой телепатический контакт, которым он никогда не обладал, что и говорило о том, что он не может контролировать свой язык. Чувство невесомости и равнодушие затопили его, и Сильвестри удовлетворенно выдохнул, наверное, он так же будет чувствовать себя, когда умрет, ведь проблемы и тревоги останутся где-то там, на земле, а ему останется только лежать в расслабленном состоянии или парить в невесомом кайфе. - Очень странное место, как будто бы я завис между небом и землей, при этом значительно выше земли, но не ясно в каком месте неба, видимо выше облаков. он пожал плечами, на самом деле, вовсе и не интересуясь этим, а лишь вяло поддерживая разговор, который казался чуточку бессмысленным. Его почти не интересовало, что происходит. и лишь ее ступор вызвал в нем интерес. Он вызвал в нем ту самую вспышку, которая заставила его резко подняться с кровати, не отводя однако при этом от девушки каменного, тяжелого и несколько даже злого взгляда, сесть и прищурившись, продолжить сверлить ее глазами, незаметно для себя перекатывая в руках маленький снежок, который возник у него в руках по мило его собственной воли. Это был признак того, что Сильвестри совершенно не контролирует себя, и его руки сами делают то, что им хочется, а разум сосредоточен совсем на другом. - Проклятье? он прищурился снова, колко и больно - Ты приходишь ко мне и убиваешь меня, и это мое проклятье? То, что я ничего не помню, а когда я вижу тебя, чуть не падаю в обморок? он рассмеялся, несколько нервно. Гораздо более нервно, чем следовало бы, его щеки побелели, а брови нахмурились - Думаешь мне легко продираться через эти тернии сознания? Думаешь мне так легко через самого себя пробираться, добираясь до чего-то, что я даже не знаю хочу ли знать и помнить? Не успел он это договорить, как оказался в том самом кафе. Том, который ему снился. Скорей бы все кончилось, и мы забудем Свой текст и разъедемся по домам Он окинул взглядом помещение, понимая что ничего не видит. Головная боль зашкаливала. Она превышала все мыслимые и немыслимые границы, и ему казалось, что он не видит и не слышит ничего, уши наполнил нестерпимый шум или скрежет, или это был вой? А сам он словно превратился в восковую статую с мукой на лице и мысленной борьбой. Он ничего не мог перед собой видеть, кроме черно-красных точек, которые скакали и ослепляли его, а боль, с которой в голове отдавался стук неизвестно чего, вызывал желание закричать. Сильвестри мог поклясться, что виски сдавило огненно-металлическим обручем и гайки закручивались каждую секунду, в глазах двоилось и все шло кругом, и это не считая тех самых точек, которые ни на секунду не переставали мельтешить перед ним. Артур закрыл глаза, делая глубокий вздох и прислушиваясь к сердцу, которое стучало с такой скоростью, что это было больше похоже на предсмертный стук. Она задала ему несколько вопросов, но он решительно не мог на них ответить, тупо пялясь на нее, с глазами, в которых зрачки расширились так, что не было видно серебряной радужки. Он сейчас был похож на сидящего трупа, со смертельной бледностью и почти что ярко синими губами, кровь к которым, несмотря на бешеное сердцебиение отказывалась приливать вообще. Стук не прекращался, но в какой-то момент он стал тише, и Артур смог расслышать то, что говорила ему девушка. Он перевел глаза на таблетки, которыми перед ним помахивала брюнетка, и удивленно на нее уставился. Он носил почти всегда с собой их, но никогда даже не думал о том, чтобы принять их. Словно какая-то неведомая сила удерживала его от этого поступка, словно он не мог этого сделать, даже если бы захотел, это была какая-то черта, переступить через которую он не мог, это было все равно что спрыгнуть со скалы без страховки - самосохранение, даже такое не ярко выраженное как у него, не могло ему позволить это сделать. Он замотал головой. - Я не могу. Я не могу их выпить. "Не могу" не имело ничего общего с "не хочу". Это было такое не могу, которое было практически не возможно пересилить. Сильвестри взял пакетик и посмотрел на него, таблетки вселили в его душе какой-то священный ужас, когда он лишь подумал о том, что возможно это действительно ему как-то может помочь. Психологический барьер стал столь явен, что Артуру даже как-то захотелось его преодолеть, хоть он и понимал, что наверняка никогда не сможет этого сделать. Детский голосок прервал все его мысленные метания, он с тем же удивлением что и девушка перевел взгляд на маленького мальчика, которые стоял, как оказалось, совсем рядом. А ведь он совсем не заметил, как он подошел. Впрочем, в том состоянии в котором он был, это было вовсе не удивительно. Ребенок окликнул его собеседницу мамой. В голове промелькнуло воспоминание, что он где-то уже слышал, что у нее есть сын. Сильвестри невольно начал разглядывать ребенка, замечая что он похож на нее, только явный блондин, да и черты лица у него были больше похожи не на нее.. Он непроизвольно вздернул бровь, переводя вопросительный взгляд на брюнетку, которая предпочитала сделать вид, что не заметила немого вопроса. Он почувствовал, что головная боль и ужасное самочувствие потихоньку отступают, впрочем, это могло быть временное явление вызванное удивлением. Сильвестри спрятал в передний карман таблетки. Их разговор, судя по всему откладывался. - Я воспользовался твоей тенью, и она привела меня сюда. Мама, а кто этот человек?.. Артур усмехнулся. Дети вообще всегда были такие непосредственные. Черные глаза Лили, которые и без того были полны тихого ужаса, перемешанного с яростью, начали наполняться паникой, которую уловил даже Сильвестри. Он кашлянул, прочищая горло, которое как ему казалось охрипло. - Я просто человек. Я Артур. Мы тут разговаривали, а ты немного нам помешал. Хочешь горячего шоколада? Сильвестри никогда не умел общаться с детьми, он не умел им нравится, и даже немного побаивался их. Ребенок кивнул головой, а Артур поймал официантку и заказал мальчику напиток, рассматривая его с подозрительностью, которую раньше сам в себе не замечал. Себастьян отвечал ему тем же взглядом, что несколько даже обескуражило Артура. - А почему горячий шоколад мне принесет она, а ты не сделал как обычно делает Дядя Блек или Тетя Моргана? Артур вопросительно поднял брови, переводя взгляд на девушку, которая сидела рядом с сыном застывшей статуей, и кажется, больше всего на свете хотела сейчас провалиться туда, откуда они явились, да так, чтобы сынишки рядом с ней не было. Артур, говоря честно, вовсе и не понимал, такого поведения, не видя откровенно ничего плохого в мальчугане, у него даже и голова почему-то прошла. Впрочем, вопрос который ему задал Себастьян, был для него непостижим. Он не знал ни кто Тетя Моргана, ни кто Дядя Блек, по всему участие Лили все же было необходимо. Когда принесли шоколад, Себастьян принялся его пить, стараясь по скорее остудить его, и Артур протянув руку, остудил ему напиток, просто слегка приобняв чашку и продержав ладонь несколько секунд, доводя напиток до теплого состояния. Себастьян не стал задавать вопросов, но выглядел он так, словно ему очень хотелось это сделать, переводя любопытный взгляд с Артура на Лили, ребенок то и дело словно хотел что-то сказать, но замолкал, так и не начиная вопрос. Артур чувствовал себя немного неловко, отчасти, потому что очень хотелось курить, а при ребенке, наверное, нельзя. Еще очень хотелось понять сколько времени, почему не болит голова и как далеко он от дома, а еще, как потом попадет назад. Кто заметил что его нет, и как он будет объяснять свое отсутствие? И курить ну очень хотелось.



полная версия страницы