Форум » Будущее » Married… with Children [Tigra, Herbert West] » Ответить

Married… with Children [Tigra, Herbert West]

Herbert West: Счастье — это когда у тебя есть большая, дружная, заботливая, любящая семья в другом городе. заглавная тема - click here время: будущее место: недалеко от Провиденса, дом Уэста [more] - Расположенные на севере от главного города штата, на пути к Потаквету, фамильные владения семьи Уичерли представляют собой странное и пугающее место вот почти уже сто лет, со времен как умер последний Уичерли, Джон Гордон Уичерли Браун, судовладелец, разорившийся в результате неудачной сделки с немецкой судоходной компанией в начале Первой мировой войны. Владения были переданы семье, ведущей свое происхождение от первых поселенцев пуритан, высадившихся на восточный берег континента еще в далеком шестнадцатом веке, по окончании Гражданской войны, в качестве награды за заслуги перед государством непосредственно самим президентом Линкольном. Леса и болота, которые тянуться по всем владениям, не принесли радости их новому владельцу, погубив в зародыше попытки семьи организовать поселение подобное Нью-Провиденсу. В начале двадцатого века земли перекупил неизвестный промышленник из Массачусетса, имя его так и не было раскрыто. Тогда же в одиноко стоявшем посреди лесов доме поселился профессор Мискатонинского университета некий Уэст на полных правах хозяина и самого дома, построенного в георгианском стиле, и земель. – - Дом трехэтажный. Первый этаж – прихожая, гостиная, столовая, кухня, зал. Второй этаж – библиотека и рабочий кабинет, спальня хозяина, две гостевые комнаты, с недавних пор – третья гостевая комната занята под детскую. Третий этаж – мансарда и чердак без окон. Дом имеет подвал, вход в который находится со стороны кабинета, и уходит который на несколько километров под землю, точные масштабы неизвестны непосвященным, как и то, что там находится. - [/more] участники: Грир Грант Нельсон, Герберт Уэст краткое описание: в сказках пишут примерно так – и вышла Золушка замуж за принца и жили они долго и счастливо. Но то сказки, а то реальная жизнь, когда и в роли Золушки вроде не Золушка, да и принц вовсе не принц, да и «замуж» не очень-то похоже на то самое слово, которое сравнивают с дефектом. Тем не менее, их многое связывает, это многое сосредоточенно в комочке шерсти по имени Уильям. А там где связь, там и обычные семейные будни. Не верите, что такое возможно? Что ж посмотрим…

Ответов - 39, стр: 1 2 All

Herbert West: Бессмертие, не бессмертие, все мы одинаковы порочны, все страдаем от одних и тех же недугов, хоть вам двадцать пять, хоть пятьдесят пять лет. Разница лишь в небольшом опыте и чуть большей вине, ведь молодому напиться не совестно, что такое молодость, разве не создана она для экспериментов, ошибок, проб, вот будучи уже умудренным жизненным опытом следует более осторожно подходить к своим, так называемым, «чудачествам», как бы вас не назвали старым маразматиком, да не поместили в дом с желтыми стенами из войлока. Конечно, никто такое проделывать с Уэстом не будет, ведь для всех он молодой и еще красивый мужчина, который может позволить себе расслабится иногда, все равно каждый день ходит постройке смирно, относится ко всем со строгостью и холодностью и более всего предан своей работе и делу, однако следовало учитывать какую дозировку применять к вымотанному и уставшему телу, пусть и обновляемому периодически, пусть и здоровому и крепкому. Береженного, как говорится, бог бережет. Но нет – вот он каков бывает. Бессовестно напился, ввалился в квартиру к супруге, когда до этого не видел ее и сына месяцы. На что он рассчитывает? Что его умоют, переоденут и уложат спать на диван, а на следующее утро поднесут баночку водички из-под соленых помидорчиков? По крайней мере, он мог бы навещать Грир и Уильяма время от времени, в более приличном состоянии, с большим энтузиазмом и желанием, но нет – то дела, то поездки, то пятое, то десятое, он не боялся этой части своей текущей жизни, скорее как-то пытался порой избегать. Либо он просто не привык еще к такому, ведь даже будучи опекуном Форд нередко перепоручал девочку на поруки воспитателей и нянек всевозможных, если не заключал на год в закрытый пансионат. Знаете те, что обычно приставлены к церкви и воспитывают из маленьких хулиганок благородных пафосных девиц с замашками самих королев и с эго величиной с Юпитер? Либо же… Ладно, надо прекратить находить себе оправдания. Он просто трус и подлец. Сознался? Ну, и хорошо. Поехали дальше. Взяв из рук Грир стакан воды, подпирая еще голову одной рукой, Герберт тихо стал пить холодную воду. Да что там, ледяную. Либо супруга просто не заметила сего факта, либо это была изощренная женская месть, рассчитанная на не немедленный результат, а на последующие продолжительные мучения. Как говорилось в одном анекдоте, здравствуйте, товарищи моржи, попрощайтесь с ангиной и гриппом и скажите «здравствуй» тяжелой форме воспаления легких. - Спасибо, - спустя пару глотков, наконец, подал голос мужчина. Взгляд на девушку он не поднимал. Уильям не проснулся он звонка в дверь, видимо мирно спал в спальне и видел прекрасные приятные сны, которые сняться лишь маленьким детям, и которые мы забываем, когда взрослеем. Уже хорошо. Уэст не представлял, чтобы его огорчило больше, что он разбудил своего мальчика, еще пока совсем малыша, или сам факт крика недовольного ребенка, который заставлял голову фигурально превращать в царь-колокол, звонящий и воспроизводящий еще и эхо на слуху. Мужчина опустошил бокал и откинулся на спинку кресла. Скосив взгляд, он попытался разглядеть пятно. С первого раза не получилось, потому взяв пальцами воротник, немного повернул к себе, почувствовав как расстегнулась еще одна пуговица под воротничком. - Эм, я без понятия, - такому тщательному осмотру улицу мог бы позавидовать сам Холмс. Добрых пять минут Герберт молча смотрел на след губной помады, затем резко отпустил воротник, кое-как повел плечами, чтобы рубашка села если не ровно, то хотя бы комфортно на теле. – Наверное, подарок от жены…нет, от любовницы того русского. Очень они любят брататься поцелуями в щеку, - с явным отвращением произнес Уэст. Никогда он не любил эти излишние тактильные контакты. Обладая несколько все же архаичными понятиями о хорошем тоне и этикете, Герберт предпочитал придерживаться политики расстояния в общении. Порой даже самые близкие люди становились причиной небольшого раздражения. Герберт посмотрел на Грир. Он не был уже настолько пьян, но градус в крови был именно таким, чтобы понять три вещи: до любой двери в этом доме он либо будет идти зигзагами, либо ползти; язык срывался с цепи, и следовало прилагать усилия, чтобы не взболтнуть лишнее, и третье – на утро голова будет болеть слишком сильно, потому если в Аркаме его и увидят его завтра, то только по дороге к своему кабинету. – А что, собственно, такое? Ты что думаешь, я тебе изменяю? – нахмурив брови и как-то по капризному сомкнув тонкие губы, с вызовом поинтересовался Уэст. Попытался скрестить ноги, одна левая нога постоянно соскальзывала с коленки правой. – Пф, - начав медленно оглядываться, усмехнулся он. – В этом городе нет ни одной нормальной женщины, а если бы такое произошло…нет, нет…ты послушай… если бы такое произошло, я бы сразу сознался. Да! И, тем более, мне…, - он проморгался, собрался мыслями, словами, в общем, всем тем, что отвечает за речь, хоть какую. – Зачем мне это делать, м? – он опустил стакан на пол, подвинулся на край кресла и потянулся руками к Грир. – Зачем? Когда у меня такая красавица, м? – полупьяная улыбка возникла на лице, когда Герберт кое-как поднялся, поправляя спадающие штаны. Взгляд скосился на семейные фото, ну или какие там обычно стоят у всех в гостиной? – А эт кто? – прищурено осведомился он. – На еврея похож.

Tigra: Если бы муж пришел хоть на пару дней раньше, когда она его еще ждала, то может быть она не относилась к нему сейчас так холодной и не смотрела бы как на чужого. Сейчас она не видела мужчины в чьих объятиях сгорала от страсти, сейчас она видела лишь стоящего перед ней перебравшего алкоголика, который случайно забрался не в ту квартиру. Хотя, если бы она была не такой холодной и злой, поведение мужа может быть и рассмешило ее или хотя бы позабавило. Но так как с настроением у госпожи Уэст сегодня не сложилось, то супругу приходилось довольствоваться тем, чего сегодня было в изобилии. Слизав кровь с уколотого пальца Тигра усмехнулась на слова мужа и склонив голову на бок, удостоила того улыбки, которая в коллекции полосатой носила название «Улыбка numero tre: холодная и опасная». Обычно после такой улыбки у товарищей стоящих перед девушкой странным образом оказывались сломанными руки и другие конечности. Но сегодня Уэста спасало лишь мысль, что ребенок отцом которого он являлся спал наверху, а становиться сейчас матерью одиночкой ей было не комильфо. Так что Уэст оставался живым, пьяным с больной головой и неконтролируемым языком, который, похоже, успел сказать мозгу до свидания и отправиться промышлять опасным промыслом. Временами этот промысел заканчивался битьем посуды с обеих сторон и вообще был вещью непростой. А назывался этот промысел «задобрить Грир». Временами этот промысел был еще и бесполезным. Но Тигра всегда испытывала слабость к беспомощным людям, которых так и хочется защищать, ибо сами по себе они обязательно погибнут глупой и нелепой смертью. В принципе как сейчас было с Уэстом, пьяный он был таким беспомощным, что любой афроамериканец мог бы его избить или того хуже. Наверное, поэтому Грир и не собиралась его пока выгонять из квартиры. Хотя признаться о чем сейчас думала госпожа Уэст было загадкой и выкладывать все карты наружу мы не собираемся. Прислушавшись к пьяному лепету мужа в глазах которого начинало появляться все больше осмысленности, Тигра ласково промурлыкала: -И правильно сделаешь, любовь моя. Если сразу сознаешься во всем… Мертвому я все прощу. Зачем? Ммм… Вы все так всегда говорите, а потом… Дорогая, понимаешь,… люблю я только тебя, а с ней у меня был просто секс. И вообще, вы пьяны, мистер Уэст. И помнится, когда мужчины пьяны, то им в голову поступает сигнал, что их кровь отравлена, и они умирают и их тянет к продолжению рода и все равно с кем, когда и в какой позе. А последствия? Да вы о них никогда не слышали. Красавица? Ну, хотя бы со зрением у тебя все в порядке, дорогой. Посмотрев на руки мужа как на что-то из потустороннего мира, Тигра осталась стоять там, где и стояла. Пьяная улыбка супруга дополняла картину и теперь полосатая даже не знала смеяться с ней или плакать, ибо злиться на такого становилось все труднее и труднее. Но когда муж поднялся на ноги, Тигра все-таки сделала шаг назад, не желая пока пускать супруга в свое интимное пространство. -Кто это? Ммм.. это тот человек, с которым ты бы в идеале должен был познакомиться, прежде чем решил просить моей руки. Да-да, дорогой, у меня не только есть временами ненормальная сестра, но у тебя есть еще и тесть. Который просто очарован своим внуком и просто не понимает, почему он до сих пор не знаком с моим мужем. Еще немного и он начнет считать, что я замужем либо за скрывающимся от правосудия, либо что ты боишься посмотреть ему в глаза. Взяв в руки фотографию Тигра, посмотрела на изображения отца с непередаваемой нежностью. Грегсон был единственным человеком, которые оказался рядом с девушкой, когда ей пришлось похоронить своего первого мужа. Да и принял он дочь такой, какой она стала, за что она была весьма признательна ему. Правда, когда внук встретился с дедушкой, девушка в очередной раз обрадовалась тому, что муж дал сыну браслет и Грег остался целым, а не исцарапанным. Ведь коготки сынишки ни чуть не уступали когтям самой Тигры. -Тестя твоего зовут Грегсон Грант. И вот не надо.. ни капельки он не похож на еврея. Несносный америкашка! Очутиться в объятиях мужа Тигра была совсем не готова, а к тому, что его голова оказалась на ее груди… К такому вообще невозможно приготовиться. Обреченно вздохнув, Грир поставила фото на место и провела ладонью по волосам этого алкоголика: -Алкоголик..

Herbert West: Положив голову на грудь супруги и обняв ее за талию, Уэст вздохнул. Вот так всегда бывает. Стоит излишку взять и уже не понимаешь, чего именно хочешь. С одной стороны – тебе никто не нужен, ведь уже больше века ты фактически один, ты осознаешь свое дело, ты понимаешь насколько общество другого человека будет тебе не столько противно, сколько в тягость, да и ты ему; с другой - ты наблюдаешь за жизнью вокруг себя, ты видишь как та девочка, которую ты взял еще совсем ребенком на воспитание, расцветает и упархает прочь, чтобы жить своей жизнью и несмотря на все, она вряд ли запомнит тебя к старости, а ты прекрасно понимаешь, что переживешь ее. Какое противоречие. С одной стороны – равнодушие, с другой – желания наслаждаться каждым днем, однако из года в год такое наслаждение надоедает. Может потому он и менялся вместе с каждой эпохой, вместе с каждым годом, сегодня он был одним человека, а через десять лет становился совершенно другим. Лишь несколько малочисленных вещей не менялись в его жизни на протяжении многих лет. И в последнее время он начал понимать, что хотел, чтобы среди таких явлений была и Грир, и Уильям. А говорят – будь проще. Такое невозможно для человеческой природы. - Грегсон Грант, - Уэста зашатало так, что волей не волей, но она заставил девушку сесть на диван, а сам положил голову на колени супруги. Фотография была изъята у него из рук, но лицо он запомнил. Доброе, открытое, понимающее. Герберт усмехнулся. Да, по его виду никогда никто не мог понять, кто он и какого происхождения, так что - гордись, Уэст, ты стопроцентный американец. Не коренной житель материка, не потомок эмигрантов, просто один из сонма безвестных наследников потаскушек и кутил. – Почему я с ним не знаком? – нахмурившись спросил скорее вселенную, нежели девушку мужчина. Было забавно осознавать. Он вроде читал дело Нельсон еще давным-давно, однако графу о родителях то ли забыл, то ли пропустил, то ли просто решил не предавать значения, настолько этот век отличался неприязненным отношениям к мутантам и всем тем, кто отличался от рода хомо сапиенс. – Это надо исправить. В конце концов, я муж или не муж?! – он резко поднялся, пятой точкой соскользнул с дивана и упал на пол. Облокотившись спиной и диван, пьяный директор Аркама попытался собраться с мыслями. Да, видок еще тот. Шевелюра не на месте, рубашка поменяла свое месторасположение раза три, галстук уже валялся где-то га полу. Стянув с себя пиджак и кинув его на кресле, попутно задев пустой стакан, стоявший на полу и уронив его, Уэст скрестил ноги в позе лотоса и вздохнул, упершись взглядом в одну точку. – Нет, мне просто надо с ним познакомиться! Где мой телефон, - кое-как покачиваясь Герберт поднялся и начал шарить по карманам брюк. – В конце концов, это не в моих правилах…понимаешь…в мое время, в мое время… я не был женат раньше, не, …не, не, не… Это сейчас нормально, но тогда выйти замуж или иметь связь с ублюдком было… эм, как это называется… , - он плюхнулся на диван, тяжело вздыхая. – А. Es Abscheulich… я просто…понимаешь, он…он похож. Нет, он не еврей, прости, прости, у меня немного голова идет кругом, - положив голову на плечо супруги, Герберт закусил губу. Сейчас он был больше похож на пьяного студента времен Георга Гейма, но никак на влиятельного бизнесмена. – Просто я столько их видел тогда. Вот смотрел сегодня на этого славянина и думал – и они стали одной из причин краха? Они?! Иваны в валенках и шапках ушанках…нет, не зрительно, но в душе, в сердце то. А с другой стороны, почему нет. Мне-то все равно. Я был среди, эм, среди богемы. Видел только фотографии и поезда, но смрад …это непередаваемо, - повернув голову, мужчина попытался уткнуться носом в шею девушки, руками обняв за талию, но словно бы резко передумал и вскочил на ноги. – Где Уил? Уильям?

Tigra: Пьяный муж. Нет. Скорее выпивший муж это зрелище не для слабонервных. Ведь все никак понять толком не можешь то ли тебе страшно от того что он может наделать, то ли смешно от того что он уже делает. Ведь пьяные, когда они не буйные, то они такие забавные и даже можно сказать милые в своих поступках, а главное так напоминают детей. Так же пускают слюни и бормочут что-то мало вразумительное и сейчас наблюдая за монологом мужа о том, что ему надо срочно познакомиться с ее отцом. И сейчас Уэст в ускоренном темпе, насколько это возможно в его состоянии, искал свой мобильный телефон. Который он видимо забыл в другом месте и когда он его все-таки найдет, то обнаружит не один пропущенный звонок и больше десятка наверняка будет от того русского с которым он пил или того хуже от любовницы русского. Ведь порой этих русских дам так сложно понять, лезут ко всему что плохо сидит, много пьет и плохо контролирует свои руки. Когда она услышала вопрос от том где сейчас Уильям, то немного напряглась, ведь если он сейчас в таком виде решит зайти к нему в комнату, то обязательно разбудит, а еще три часа рассказывать сказки про паровозик и ненормального волшебника с молнией на лбу. Нет, как бы она не любила своего сына, но еще три часа сказок она не выдержит. -Уильям? Он спит у себя в комнате. И не надо его сейчас беспокоить. Думаю, если ты захочешь с ним подождать, то сможешь повидаться с ним утром. Откинувшись на спину, Тигра вытянула ноги и осторожно закинув их на журнальный столик, осмотрела остальные фотографии, которые стояли на тумбочке рядом и найдя одну, взяла ее и протянула мужу с самой очаровательной улыбкой на которую только могла быть способна: -И э то еще не все. У меня ведь не только отец, но и мама… С ней ты к несчастью тоже не знаком, а все потому, что захотел праздновать свадьбу скромно и подальше от всех. И ты так и ни разу не спросил, кто они откуда они и вообще живы ли они до сих пор… Ты ведь был больше занят своими делами…И.. Неважно… Поднявшись на ноги, Тигра быстро глянула на мужа и быстро отвернулась: -Если хочешь оставайся, можешь переночевать на диване… Только не беспокой Уильяма. Он и так в последнее время плохо спит, так что лучше не тревожить его сон лишний раз. Оставив мужа в одиночестве, Грир поднялась наверх в свою спальню и закрыв за собой дверь, подошла к дверце шкафа и уткнулась в нее лбом. Наверное, это было единственным, что не дало ей упасть. Все таки вот такое внезапное появление мужа было неожиданностью для нее и пусть она ждала его, всегда ждала. Неважно где и с кем он был, она всегда ждала его. Неважно сколько времени, но ждала. А сейчас она просто устала от этого ожидания, да она знала за кого вышла замуж, но женщины порой бывают глупы и наивны ожидая, что мужчины порой могут меняться. А наделе же они ничуть не меняются и их привычки остаются такими же какими они были до их появления в жизни мужчины. И было глупо надеяться на что-то иное. Просто глупо. Открыв дверцы шкафа, Грир начала переодеваться, стягивая с себя платье в котором была сегодня, когда ее вызвали в Праймтек и сейчас переодевалась в полупрозрачную голубую комбинацию думала лишь о том, что сейчас она могла бы спуститься вниз и легко соблазнить его в очередной раз. Но это обозначало бы то, что она простила его и забыла обо всем. А идти первой к примирению она не хотела, так что вместо того чтобы забыть о гордости спуститься вниз, тигра забралась на кровать и сев, подобрала под себя ноги. Разглядывая дверь, Уэст поняла, что вновь ждет мужа, против воли, неосознанно но ждет и это просто разозлило мохнатую от чего она вскочила на ноги и начала метаться по комнате, словно зверь загнанный в угол клетки. -Зачем он свалился на мою голову? Зачем? Ведь и не держит и не отпускает… Проделывая очередной круг почета вокруг кровати, Грир остановилась и довольно громко прорычала: -Алкоголик… Еще один круг почета и Грир села на край кровати и зарылась пальцами в волосы: -Трудоголик… Прикрыв глаза Нельсон сильнее закусила губу. Ведь то, что он даже не поинтересовался ее родителями в начале в который раз показывало то, что когда это все только начиналось ему было в большей степени все равно на нее и на ребенка и на то, что с ними будет дальше. Так было раньше, может сейчас что-то и изменилось, но Тигра это не замечала, да и мысли не читала, поэтому было достаточно тяжело понять, что творится в голове у этого американца с которым ее свела судьба. -За какие грехи? Неожиданно дверь скрипнула и подпрыгнув, Уэст вскинула глаза на нее.

Herbert West: Сказать, что Уэст не был пьян, все равно, что сказать будто небо нежно-розового цвета, а в Америке правит всем блондинка из Беверли Хилз, поставившая свою чихуа-хуа премьер министром. Да, так быстро алкоголь из организма мужчины не выветривается, все-таки несмотря на возраст – Уэст почти обычный человек, потому некие клетки тела еще хотели совокупляться и развратничать, другие – танцевать, третьи – банально блевать, четвертые – спать, оставшиеся приняли на себя нелегкую участь вытрезвления профессора. Трезвый ум и холодный расчет, нормальные составляющие, потому Герберт, как мог, скорее пытался снова быть вменяемым гражданином данной страны, которая, как правильно заметила его жена, являлась исконно его родиной. Конечно, может мать его была и дочерью каких-то там эмигрантов, да и кораблей в Аркаме тогда останавливалось много – это могло быть даже африканское или индийское судно, но Уэст был «америкашкой». Но к чему все это, а к тому, что Герберт действительно не интересовался о родителях супруги и потому, сначала новость об отце, а затем о матери застали его врасплох также, как если бы он пришел к жене голый до пояса с разрисованным в британский флаг телом и бутылкой пива в одной руке. - Грир я… Уэста сел на диване, однако супруга кажется решила наказать мужа по всем правилам, как наказывают алкоголиков и тех, кто вспоминает о вас лишь выпивши. Ну знаете, обычная ситуация – три часа ночи, звонок на телефон и ваш приятель, которого вы не видели полгода, уже готов целовать землю под вашими ногами и осыпать ее лепестками роз. - Хорошо, - тихо отозвался Герберт. Если взглянуть на него со стороны, то взгляд мужчины, да и вообще весь его вид, действительно, был виноватый. Чуть подправленные года и внешность, продление жизни еще на несколько лет, придали ему не ангельскую, но вполне способность сойти за того парня, что вечно ни при чем и искренне раскаивается. Хотя чувство Уэста было, и правда, искренним. Он понимал свою позицию раньше, понимал сейчас и смотрел в будущее. А в будущем… Мужчина проводил взглядом жену, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку дивана. Расстегнув рубашку, он лег на спину на диван, подложив одну из подушек под голову. Однако проваливаться в спасительный сон, который мог его привести в чувство лучше холодного душа, не стал. Уэст прикрыл глаза рукой, тяжело вздохнул. Она была права. Абсолютно. Его не волновало, кто родители Грир, живы ли они, что с ними, ему было важно заключить контракт, получить ребенка, затем воспитать его, как страховку, как вещь, - этого не стоило отрицать, Уильям был ему сыном, но чувств каких-либо Герберт к нему не испытывал тогда, еще когда только узнал о «радостной» новости. Сейчас же… Сейчас он разрывался. Он остался самим собой. Любил только себя. Пытался выжить один. Эгоизм и честолюбие – вот его яркие черты. Еще равнодушие, холодность, строгость, безжалостность. Но и Грир он любил. Любил по-особому, а была еще и Моргана. Как он тогда сказал девушке – волшебница пришла в его жизнь раньше, он ничего не мог поделать, восхищение, страсть, желание и быть далеко, и рядом, описать словами было все сложно, и потому он просто ставил перед фактом, не заботясь о чувствах Нельсон. Неудивительно, что ее сестричка хотела лишить его мужского достоинства. Моргана и Грир. Не заставляйте его выбирать, потому что он не будет этого делать, потому что это разные чувства, это разные эпохи, это разные люди, точнее нет – он один, но как сильно он дорожит одной, также сильно он боится потерять другую. И Уильям… Уэст улыбнулся. Он никогда не думал, что ребенок доставит ему столько радости. Что он будет с ним нянчиться. Не просто продумывать все его будущее, но и искренне и бескорыстно оберегать, любить, заботиться. А что до будущего? Герберт сел на диване и уронил лицо в ладони. Не строит иллюзий и никогда не строил. Перед глазами уже стояла картина, как он, не утративший ни года молодости, будет либо хоронить свою супругу, либо они настолько надоедят друг другу, а Уильям будет уже достаточно взрослым, что все закончится опять-таки расставанием. И Уильям – оправдает ли он его надежды? А Ла Фей? Последняя встреча была, ее атмосфера была настолько холодной, что погода Арктики покажется туристическим курортом. - Древние, - Герберт поднялся. В карманах сигарет не обнаружилось. Очевидно выронил в машине. Портсигар остался в кабинете, и это хорошо. Как один из подарков, он боялся с ним расстаться. Что же делать, когда делать не знаешь что? Мужчина взъерошил себе волосы и направился к лестнице. Поднявшись наверх, он подошел к двери спальни жены. Собрался мыслями и тихонько стал ее открывать. К тому моменту (надо сказать, момент был долгим, мучительно долгим) как дверь открылась, Герберт уже готов был сам выломать чертову дверь ногой, с размаху. Но это бы смотрелось совсем пьяной выходкой. Стоя на пороге и уперев взгляд в пол, держа руки в карманах брюк, он пытался подобрать слова. Затем медленно подошел к девушке и посмотрел на нее. Улыбнулся. Убрал с ее лица упавшую прядь волос. - Я тут подумал, может….как сказать…., - он смотрел на девушку не хуже одного из персонажей тех мультиков, что любил Уил, большие грустные глаза, губы чуть поджаты, прямо-таки постер для социальных служб помощи. – Может устроить семейный обед. Твои родители, мы, Уильям. Можно даже у тебя, вот, потому что…. Я, знаю, я виноват…и… совсем не уделяю вам внимания. Это не искупит вины – нет. Но, быть может, … Просто я подумал, что было бы неплохо организовать такой ужин. Что скажешь?

Tigra: Она же ведь не железная. И понять ее можно было, когда она собрав свои вещи и вещи Уила ушла из дома Уэста ни разу не обернувшись, правда оборачиваться было не на кого Уэст все равно уехал и до вечера возвращаться тогда даже не планировал. А доберман лишь грустно смотрел в след девушке с ребенком на руках. Признаться в тот день сердце у Грир просто разрывалось от боли, но ничего она поделать не могла, да и терпеть такое отношение тоже уже не могла. Любовь это болезнь и лечить ее надо сразу, вырывая отравленные шипы из сердца пока не поздно, но кто же знал что уже давным-давно поздно для столь болезненной операции. И никакая регинерация здесь не поможет, остается лишь смириться и ждать пока все нормализуется, либо когда наконец станет легче. Вот Нельсон и ждала. Ждала и дождалась. Правда результат был нулевой и легче ей не стало не найоту, а появление Уэста так и вообще добило. И все-таки она была не железная, особенно, когда муж просто как герой дешёвого романа появился в дверном проеме, а затем и в самой спальне. Странно, но где-то она уже такое видела или читала, только там главные герой сидел под дверью спальни главной героини и мучился. Мучился и страдал. А ее супруг видимо решив не следовать рыцарским или джентельменским законам, где полагалось еще пострадать пару месяцев, недельку под дверью помучится, жалобно поскрестись в дверь и только потом спустя несколько недель страданий и мучений заявиться в стельку пьяным в спальню супруги и слиться с ней в диком танце вуги буги, а потом еще несколько месяцев ритме джиги-драги наслаждаться медовым месяцев, а потом обязательно в эпилоге бы написали про то, что у этой парочки в итоге было семеро детей. Хоть Грир и была отчасти кошкой, но перспектива стать трехкратной матерью героиней ее как-то не прельщала, так что она все-таки сдержала все свои радостные порывы и не начала носиться по комнате как угорелая и бросаться супругу на шею в порыве страсти. Хотя она как порядочна героиня романа нет-нет да поглядывала на дверь в надежде, что та откроется и пьяный принц вползет в опочивальню принцессы. И теперь разглядывая мужа она понимала, что и тот не был принцем. Но, наверное, она слишком сурова к нему, ведь он наверное тоже мучился все эти месяцы, что они были по одиночке. Воображение Грир даже нарисовало мужа с бутылкой в руках, который ходил по дому как неприкаянный и даже не смотрел в сторону накопившихся дел и вообще секретарша не могла достучаться до него целую неделю, а то и месяц и все это время он ходил по дому, смотрел мелодрамы и рыдал. Но посмотрев внимательно на супруга Тигра, поняла… Ага, как же. Дождешься от него таких проявлений чувств. Но все-таки от речей супруга, что-то да екнуло в груди у Нельсон и начало таять как масло на солнце. И потихоньку Грир отчего-то поняла, что даже если бы Герберт упал на колени и начал перед ползать на них родимых и просить прощения, клятвенно обещая, что теперь все изменится. То он бы не получил такого эффекта, как сейчас когда он, наконец, изъявил желание встретиться с ее родителями, а это уже что-то да значило. Вскинув свои изумрудные глаза на мужа: -Я думаю это неплохая идея… Только ты правда этого хочешь? Если это только ради того, чтобы помириться со мной скажи честно… И тебя никто не будет неволить и заставлять идти туда куда тебе совершенно не хочется идти.. По-прежнему разглядывая супруга, Тигра, наконец, не выдержала и выпустила зверя наружу: -Уэст, где тебя, черт побери, носило все эти месяцы? Неужели тебе было лень оторвать свою задницу от стула и набрать мой номер и хотя бы поинтересоваться как я? Ну, а если тебе плевать на меня, то мог бы хотя бы поинтересоваться как сын… Вскочив на ноги Нельсон, подошла к окну и обратно и не раз проделав такой маршрут она честно пыталась успокоиться. Но рядом с мужем это у нее получалось довольно.. да что уж.. отвратительно. Говорят что в гневе женщины еще прекраснее, и что уж скромничать Тигра была не исключением, но все же ей сейчас надо было успокоиться, иначе Герберту пришлось бы убегать от нее по стенам.

Herbert West: Не во всех семьях все хорошо и спокойно развивается, нет скандалов, ссор, недомолвок, лжи. Грубо говоря, ни в какой семье нет ничего идеального, разве только это не семья из телевизора, эдакий шаблон одной из американских мечт, в которых глава-отец приходит каждый вечер с работы в семь часов вечера, а его ждет красавица-жена, накрашенная, с завитыми химией волосами, в белом фартучке в красный горошек, держа в руках под нос с блюдом на ужин, а за столом сидят инкубаторские детишки с белозубыми ровными улыбками, все счастливы, все довольный жизнью и ни у кого нет никакого желания менять данную реальность на какую-нибудь другую. Согласитесь, такого не бывает на самом деле, а если бы и было, нам бы стало невыносимо скучно, поскольку человек существо несовершенное вплоть до последней эфемерной клетки своей странной души, потому отчасти мы наслаждаемся проблемами, что несет собой счастливый день заключения брачного союза. Герберт и не думал, что все будет просто. Точнее, он так думал поначалу. В тот день, когда девушка, чуть не сорвав с петель дверь его кабинета, поставила мужчину перед фактом своей беременности. Само собой о таком исходе несколькими днями ранее он не думал, затаскивая Грир в постель, да и она тоже, оба были пьяны, оба были более чем навеселе. Как бы то ни было, Уэст принял вполне стойко данную «радость», а уж идея брака стала не спонтанным его решением, а продуманным планом. Контракт, скромная церемония, договор с демоном, - все шло ровно и гладко и более походило не на этап жизненного пути, а на очередной рабочий проект. Затем же все несколько изменилось, вмешалось то, чего Уэст никак не ожидал и не принимал в расчет. Вмешались чувства. Самое опасное и самое пагубное для него. Симпатия, любовь, ощущение наступившей гармонии, небольшого счастья, - подобно гвоздям в крышке гроба, они замуровали и убили зачаток беспристрастности и чистого расчета. А также привнесли в жизнь Герберта хаос, который ему и мешал, одновременно, правда, которым он и наслаждался. Было что-то приятное, было что-то неприятное, и вот он уже чувствовал себя рядом с Грир таким же человеком, каким был в самом начале своего жизненного цикла. Наверное, не будь в нем этой страсти, не будь любопытства и желания познать истину вселенной, не достанься ему Некрономикон, и судьба сложилась бы примерно так же. Он бы вернулся после войны в Америку, женился, переехал в квартиру или дом побольше, преподавал бы в Мискатоникском университете, идя по стопам приемного отца, родились бы детишки, а затем Уэст бы умер в середине века от старости и начавшим калечить тело болезням. Небольшой сценарий обычной жизни. Небольшой сценарий идеальности бытия. - Я, правда, этого хочу, - подтвердил он свои собственные слова. – С моей стороны было нечестно не спрашивать тебя о них, не интересоваться ими, их жизнью, в конце концов, ведь я перед ними в долгу. В долгу за то, что моя жена такая красавица, - он легко улыбнулся, хотя улыбка могла бы показаться несколько натянутой. Нет, Уэст не лукавил. А не спрашивал раньше не потому что ему не было интересно, кто есть и есть ли вообще кто-то в жизни Грир из родных, скорее виной всему была привычка. Он жил слишком долго, был даже старше отца жена, он привык что сегодняшние знакомые завтра назначают вам свидание на кладбище, он устал носить цветы, посещать процессии скорбных лиц, он забыл что такое быть не обособленно одиноким, а упав знать, есть кто-то, кто протянет тебе руку и поднимет на ноги, поможет советом или же просто своим присутствием. Герберт чуть нахмурился, когда Нельсон поднялась, тяжело вздохнул, опуская взгляд и проводя руками по волосам. - Я…прости… я был занят, - поняв, что сказал то, чего говорить не следовало, мужчина попытался продолжить жалкое подобие на оправдательную речь. Хотя, по чести сказать, выступая он так перед судом, а Грир будь его присяжным, до висеть Уэсту и болтать ногами, пока пеньковая веревка шею стягивает. – Меня не было здесь, понимаешь? Я знал, что с тобой и Уильямом все в порядке. Как тебе объяснить, - он поднялся, чуть обнял жену за плечо и подвел к окну, отодвигая жалюзи в сторону. – Смотри. Третья машина от центра. Ситроен, - переведя взгляд на жену, он уже готов был услышать ругательства и проклятья. – Это сотрудники Аркама. Но работают они на меня. Не волнуйся они не всегда и не за всем следят, просто, так сказать, приглядывают. В Прайматеке ты сейчас появляешься редко, а Уил еще совсем маленький и уязвимый, а если что-то случится пока не будет меня поблизости? Они просто…как сказать, проверяют нет ли чего-то…ну… в общем, ты поняла, - разговор никак не клеился, а оправдательная речь уже не только напоминала о веревке и мыле, но о целом электрическом стуле. – Меня не было в стране. Конечно, я беспокоюсь о вас. Постоянно, Грир. Ведь вы мое больное место. Ахилесова пята, если хочешь сравнения. Просто есть такие, кхм, места, …ладно не важно. Это уже прошлое, - он развернул девушку к себе и крепко обнял. – Ты в праве на меня злиться. В праве поносить меня самыми последними словами. Я виноват, - Герберт посмотрел в изумрудные глаза жены. – И искупление этой вины я начну с того, что познакомлюсь с дорогими тестем и тещей.

Tigra: Рядом с мужем она всегда теряла голову и не всегда в пылу страсти, временами это было что-то схожее с тем, что «Если ты сейчас же не прекратишь, в тебя полетят новый сервиз, ваза, и тот подсвечник, который так и просится начать расти у тебя на голове». И чаще всего так оно и было, Герберт уже привык к тому, что жену лучше не злить понапрасну и вообще скоро сможет участвовать в соревнованиях по каким-нибудь выбивалам. Ибо с такой практикой, которая была у мужчины всего-то за год брака, можно было быть уверенным сразу в золоте, но еще и в занесении в книгу рекордов Гиннесса. Правда, если вспомнить, как обычно заканчивались такие ссоры, и что в конечном итоге Нельсон, не смотря на все своих сверхспособности оказывалась на плече у мужа. И ее без лишних споров тащили прямо в спальню, то все-таки не стоило отправлять Уэста на такие соревнования, ибо кто знает чем они могу закончиться для того кто будет стрелять в мужа. А если представить что это будет мужчина! Нет, лучше не рисковать психикой окружающих и главное психикой соперника, конечно, неожиданность, а главное шок это по нашему, но нервные клетки не восстанавливаются и тем более такое милое место как суд еще никто не упразднял. А за то, что могло произойти потом, на ее супруга вполне могли туда подать за домогательство или того хуже… Но если посмотреть на все это с другой стороны и более трезвой головой, то можно прийти к выводу, что Уэсту это даже начинало нравиться. Ведь сколько адреналина выбрасывалось в кровь только от одной такой ссоры, а сколько калорий сжигалось во время очередного примирения. У девушки даже порой мелькала мысль, что он специально порой ее злит. И как бы Тигра не хотела спокойной жизни в наступающем году, одно она понимала точно, что если спокойствие такие придет в ее жизнь это будет безумно скучно. И они вдвоем вымрут от этой скуки как мамонты. И их сын останется сиротой. Не очень радостное будущее. И если супруг думал, что она сможет утихомириться и обуздать свой гнев быстро, то он заблуждался. Когда мохнатая услышала, про то что ее муженек все это время был занят, она была готова привести приговор в действие немедленно. Всего-то надо повалить его на пол и сжать ладони на горле мужчины. С каждым разом сдавливать все сильнее и сильнее, пока ярость не застелет глаза, пока ему не станет тяжело дышать, пока его лицо сначала не покраснеет из-за нехватки не кислорода, потом раздадутся душераздирающие хрипы и сердце бизнесмена остановиться на веки вечные. А все тело станет серо-синего оттенка. Слушая про неожиданную охрану, Грир просто почувствовала, как у нее начинается нервный тик у левого глаза а в ее воображении ладони на шее Уэста сжимали все сильнее из орбит уже начали вылазить глаза и язык стремился покинуть рот. Закипала Нельсон просто как чайник на газовой плите медленно, но надолго. Оставалось удивляться, как у нее еще пар из ушей не пошел. На объятия она была не готова, а слова о том, что она вправе на него злиться были словно красная тряпка для быка или зеленый свет на светофоре. Отстранившись от мужа, Тигра недолго думая сделала то, что уже давно хотела. Показала мужу свой драгоценный хвост. Кажется, когда они впервые встретились супруг советовал ей идти в преподавательницей биологии и вроде бы он еще хотел подергать ее за хвостик. Сейчас наверное у него даже и в мыслях такого не было, ибо ощетинившись и показав довольно острые клыки, Тигра выпустила когти, которые как всегда отличались особой остротой и были способны перерезать даже сталь. -Ты думаешь, я не смогу собственноручно защитить своего ребенка? Ты наивно полагаешь, что я не способна на это, Герберт!? Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь так… Непроизвольно полосатая начала надвигаться на супруга. Стегая хвостом из стороны в сторону, тем самым заставляя мужчину отступать. Стоило сделать Нельсон шаг вперед, как Герберт делал шаг назад. И правильно я вам скажу, делал, кто захочет связываться с женщиной, которая внезапно из милой кошечки превратилась в разъяренную тигрицу, причем буквально. -Где позволь узнать, ты был все это время!? Неужели в том месте нет такой вещи как телефон или твой сотовый вышел из строя, и ты забыл про такую вещь как роуминг…. Признайся чего я еще не знаю? Мысленно она уже приговорила мужа к четвертованию заживо. А ведь если бы он пришел гораздо раньше, всей этой сцены у фонтана не было. Ведь это же надо было пропадать где-то целых три месяца, чтобы супруга успела себя так накрутить. Благодаря таким своеобразным движениям они уже покинули спальню, и вышли в коридор. И ведь Грир даже и не думала останавливаться на этом. Слишком многое накопилось за все те месяцы, что они были врознь, чтобы на нее так легко подействовали слова о том, что он готов к искуплению. Надо было нечто больше. Вот только что, мохнатая и сама не знала. -Скажи же что-нибудь, наконец...

Herbert West: Конечно, ложь рождается из маленькой крупинки, затем восходит плод и стремится ввысь к солнцу. Конфуций писал, что ложь подобна детенышу змеи; вылупляется из яйца, брошенного в гнезде, затем взрастает и шириться, соки питают его, словно язву в теле, и вдруг – скорлупа трескается, тонкие полоски трещин кромсают некогда твердую оболочку, выпуская на волю частицу, но не саму суть; змееныш не кусает вас сразу за пятку и не забирается в постель под простыни, он словно ждет своего часа и времени, а потом, когда вы уже наступите на него, вгрызается в плоть и отравляет ядом. Однако вся ложь начала сводится на нет, когда еще несколько месяцев назад Герберт решил не таить от супруги практически ничего, кроме того, на что была наложена печать молчания. Слишком эгоистичный, слишком гордый и увлеченный своим трудом, он не мог открыть ей всего, но осветил многое. - Грир, - мужчина отстранился, вспоминать о прошедших днях не хотелось, они резали и самолюбие, и остатки того, что у людей зовется сердцем, разрывали его и топтали в перегной времен. Уэст сел на постель, оперся локтями в колени и провел рукой по волосам. Она не заметила, не сказала ничего, наверное, уже свыклась с некоей мыслью недосказанности, и именно эта мысль мешала всему, а поступить по-другому он не мог. Их жизнь казалась иным простой и беззаботной. Что и говорить, со стороны посмотреть – счастливая семья Уэстов, доктор Герберт Уэст, наконец, перестал быть холостяком, обзавелся женой, сыном, которым всегда были открыты двери в его доме и Аркаме, которые могли его тревожить в любое время суток, дня, ночи; никто даже не догадывался, кроме, конечно сестры Грир, как тяжело дается это призрачное счастье, и ей, и ему. Герберт поднял взгляд серо-зеленых глаз к жене. – Нет, не мог, и ты прекрасно знаешь почему, - он не хотел произносить все таким образом, однако тон получился слишком суровый, холодный, а взгляд слишком жестоким, словно бы он корил Нельсон в вопросе – как она посмела его спросит. Само собой – нет. Никакой вины за девушкой не было, однако напоминать мужчине о прошедших днях тоже не стоило. Остатки алкоголя выпарились и до того, а сейчас – в организме было столько же спиртовых градусов сколько в железе; напоминание самое неприятное, что было в его жизни; Уэст пережил стихийные перемены течений и эпох, десятилетия подъема и разрухи; видеть их, переживать, ощущать, сочувствовать и назидать, равнодушно отталкивать, бороться и защищаться, - все куда проще, чем обращаться взглядом вспять и смотреть иногда на себя того, кто смеет сделать ошибку, когда он мнит себя тем, кто ошибку допустить не может.- Я не хочу тревожить покой нашего сына упоминанием здесь тех имен, которые произносить не нужно без причины, - он поднялся, не отрывая взгляда от глаз жены – в них читался огонь, ярость, гнев, негодование и страх, другими словами неопределенность, он будто бы ощущал ее неуверенность и желание простить его, и силу характера не делать такового, пока объяснения не будут получены в той мере, в какой она желает их видеть. – Ты же можешь понять, Грир, - голос смягчился, он приобнял жену за плечи.



полная версия страницы