Форум » Будущее » Madness [Werewolf & Malice] » Ответить

Madness [Werewolf & Malice]

Werewolf: «Все, что я хочу, увидеть тебя корчащегося от боли.» © название отыгрыша: Madness | Сумасшествие. время событий: Относительно недалекое будущее. место событий: Аркам | Какой то бар. участники: Werewolf & Malice. музыка: It's the end of the line. J&S описание ситуации: Наша история подошла к самому печальному наверно моменту, когда Шелли была помещена в психиатрическую больницу Аркама, из за своего так горячо любимого Джейсена. После долгих безумств со своим дружком, Уэст счел миссис Криг невменяемой, страдающей шизофренией, и поэтому принял меры, чтобы попытаться помочь блондинке вновь вернуться к нормальной жизни. Увы, Уэст даже не знал из за кого девушка стала такой ненормальной, и что синяки, порезы на теле это дело рук Мэлиса. Как сложится этот эпизод из жизни Оборотня и Крига – никому не известно, мы знаем только то, что любимый муж все равно пришел к Шелли с желанием вытащить супругу из «тюрьмы».

Ответов - 48, стр: 1 2 All

Werewolf: Прошло уже больше года, но сколько точно неизвестно. Шелли была уже замужем, у нее родилась прекрасная дочь, сын подрос и стал первым красавцем. Все было прекрасно, все было хорошо, но это только одна сторона, темная сторона же открывается только сейчас. Ведь как правило хорошее всегда заканчивается и тогда на дорогу вступает злобная сестра близнец, переворачивающая вашу жизнь с ног на голову. Как оказалось потом, брак с Джейсеном не было благополучным и с хэппи ендом, напротив, все было ужасно. Был настоящий кошмар, в который загнала себя блондинка с самого начала. А ведь Король предупреждал, что отношения со светочем до добра не доведут. Так оно все и пошло, сначала мелкие скандалы, миссис Криг вечно была недовольна образом жизни своего супруга и всячески пыталась перевоспитать. Она искренне надеялась что с появлением их общей дочери Джейсен немного изменится, но нет. Затем ссоры переросли в более серьезные, порой дело доходило даже до рукоприкладствуя, Шелли начала замыкаться в себе, закрываться, и даже ее звериная сторона боялась Крига. Она буквально становилась забитой овечкой, которую каждый день водили на бойню и доводили до полусмерти, и так каждый божий день. В итоге, в один из прекрасных дней, когда Оборотень вновь пришла на работу в Аркам, Уэст заметил на ее руках несколько синяков, и это уже насторожило мужчину. Конечно он наверно знал, что не смотря на свою причастность к Оружию Икс и Аркаму, Шелли вела и криминальную жизнь. Затем как то девушка во все не пришла на работу, затем это начало повторятся все чаще и в итоге, когда Уэст навестил своего сотрудника, то наткнулся только на ее сына, который и рассказал Герберту о том, что тут вообще творится. Мальчик пытался доказать невиновность своей матери, что во всех избиваниях и скандалах виноват именно Джейсен, которого он так горячо «любил», но когда Уэст зашел в комнату к Шелли, то обнаружил девушку лежащую на своей постели без сознания. На ночном столике стоял баночка со снотворным, подле них стояла пустая бутылка из под текилы, а в ящике ночного столика лежала не одна доза наркотиков. После увиденной картины Герберт естественно решил забрать Шелли в больницу и как бы Джейк не упирался и не пытался объяснить мужчине свою правоту, было бесполезно. Лишь спустя два дня Шелли очнулась и по началу она не могла понять, что вообще происходит и где она находится. Осмотревшись, она увидела больничные стены, рядом стоял аппарат показывающий жизненную деятельность сердца и мозга, а в руке стояла капельница. С тех пор прошло около двух или трех месяцев, как миссис Криг оказалась в стенах Аркама в качестве пациента, а не психиатра. Со временем блондинка начала медленно и верно сходить с ума, вся эта больничная атмосфера жутко давила на мозги. На сеансах с Уэстом девушка была буйной и пару раз даже пыталась убить мужчину, но в итоге все сошлось к тому, что на нее надели специальный ошейник, блокирующий все ее способности. Оставшись ни с чем девушка пыталась обосноваться в Аркаме, пока в конечном итоге ей не начали видится всякие странные ведения, она начала в прямом смысле ловить глюки. И когда ей поставили диагноз шизофрении, то Уэст тут же переместил Криг в отделение для тяжелобольных, там же когда то бывала и всем известная Харли Куин и Ядовитый Плющ и многие другие, знаменитости Аркама. Утро. Все начинается как обычно, но только не сегодня. Шелли поднялась со своей постели и подошла к стеклянной стене, за которой она увидела идущую к ней медсестру. Женщина надменно посмеялась своей пациентке в лицо, словно говоря ей этим «Милочка, наконец тебя посадили в клетку», после чего она попросила охрану открыть дверь и зайдя в палату, посмотрела на Оборотня – Как утро? – Между тем проговорила она готовя шприц с успокоительным и подходя ближе – Сегодня к тебе гости Шелли, поэтому будь хорошей девочкой – Женщина схватила забившуюся в угол Оборотня и ввела в ее вену успокоительное, после чего кивнула охране и те взяв блондинку под руки, повели в комнату, отведенную для проведения сеансов. Нимфа знала эту комнату, так как именно тут чаще всего Уэст проводил с ней свои сеансы, но сегодня ее ждал особый сюрприз…

Malice: Семья? Да, конечно. Какое красивое и уютное слово. Всегда представляется, как услышишь его, нечто сродни американской мечты района 60х годов. Прекрасный коттедж-дом за городом, двух этажный, с несколькими спальнями, гостиной, столовой и кухней, сбоку – пристройка гаража, перед домом и за ним – зеленая сочная трава, которая постригается каждые вторые выходные под линейку, лежит мячик на газоне, рядом с входной дверь стоит велосипед, а как наступает вечер – на кухне и в столовой зажигается свет, слышны голоса, приглушенный звук вечерней телепередачи; посмотрите в широкое окно с занавесками цвета заварного крема и увидите сидящую за столом семью, мама, папа и произвольное количество детей, все помолились и принялись за еду, все счастливы, все улыбаются, делятся новостями, по большей части, бессмысленными еще больше, чем те, которые крутят 24 часа в сутки по CNN. Как вам? Нравится картина? Несомненно нравится, ведь это и принято называть образцово показательной семьей. От такого примера, не будем лукавить, Джейсена всегда тошнило. Когда-то в жизни у него уже была подобного рода идиллия. Проблема в том, что стоит одной детали этого пейзажа исчезнуть, как вся конструкция рушиться, начинают проявляться проблему, до того, невидимые. И вот ты уже сидишь на крыльце дома и не хочешь заходить внутрь, потому что знаешь – ко вчерашним синяка, красующимся под школьной формой прибавится еще парочка. Тебе посчитают ребра, перебьют колени, а когда станет совсем безопасным прятать тебя дома, едва занятия в школе приостановятся на каникулы, до смерти – рукой подать для тебя будет. Ладно, он никогда не был похож на собственного отца, он всегда старался делать все так, как тот бы не решился или не захотел, он убежал, он скрылся, стал совершенно иным, более сильным, наглым, беспринципным, настоящим ублюдком, и что это дало? Ничего. Сказать, что Джейсен сожалел о таком шаге, как женитьба и признание для себя ребенка (ведь самое главное сознаться самому себе, что маленький человечек, появившийся на свет, тебе не безразличен, что он вызывает в тебе те чувства, которые словами не опишешь и которые ты никогда не испытывал, гордость, любовь, надежда – все перемешано), все равно что не сказать ничего. Не было сожаления, не было раскаяния, и видит этот мерзкий Бог, он, скорее всего, хотел бы быть неким мужем и отцом, нормальным, среднестатистическим, думающем только о семье, о любимой женщине, о дочери… Вашу мать, вы себе это представляете? Вот и мне верится с трудом. Вот и Вселенная тоже не поверила, и потому решила ничего не менять. Скандалы. Это мало сказано. Это настоящие катастрофы, пусть и в миниатюре. Апокалипсис в стиле минимализм, без бьющейся посуды, без развалившихся стульев, со словами летящими по ветру, слезами, настоящей кровью. Для Джейсен, казалось, не было ничего святого. Не изменился он ни на йоту, с тех самых пор, как слова были произнесены у алтаря и как увидел маленького человечка, дочку, в своих руках. Не изменился ни на йоту. Быть может, это и правда была нарастающая зависимость, а может и привычка, а может и нежелание Мэлис окончательно отдавать носителя во власть Оборотню. Ревность, знаете ли, тоже очень сильное чувство. Наркотики, алкоголь, сигареты, иногда случайные связи, ничего не значащие физические контакты, тем не менее, причиняющие массу душевной боли тому, кто вынужден это терпеть. Сегодня Джейсен мог быть милым и нежным, добрым, проявляющим любовь, а завтра все могло измениться – не под действием чего-то, а скорее от того, что мир вокруг меняется и пытается изменить и его самого. Ударить Шелли, а потом уйти – стало нормой. Послать Джейка куда подальше в полной уверенности, что парень не сумеет сделать что-либо ему – удовольствием. Забыться. Вспомнить то время, когда ирландцу не требовалось ничего кроме новой дозы и крыши над головой, хоть какой-нибудь. Струна нервов судьбы натягивалась. И, наконец, лопнула. Уэст упрятал свою бывшую сотрудницу в то же заведение, в котором она работала и числилась как внештатный сотрудник. И на то была причина. О которой, собственно говоря, сам Криг узнал только спустя дня два после произошедших событий. Вот здесь и следовало задуматься о том, что творится вокруг. Чувство вины? Да, таковое все же возникло где-то на чердаке души. Выслушав все, что о нем думает сыночек Нельсон, а мысли эти были величиной с небоскреб, Джейсен оставил дочь на попечение ему и ушел. Опять. Сбежать, впрочем, не удалось слишком далеко, да и не было такого желания. В конце концов, несмотря на все его предостережения и предпосылки того, что ожидало Нельсон в жизни с ним, именно по его вине девушка оказалась в доме «с мягкими стенами из войлока». Волосы были уложены и зачесаны чуть назад. В крови наблюдалось остаточное разложение дозы героина, принятой неделю назад и, сейчас, не имевшей ровно никакого эффекта. Костюм классического покроя, черного цвета, белая накрахмаленная рубашка, пристальный взгляд голубых глаз, рассматривающий каждую трещину в комнате, где обычно доктор и пациент «беседуют по душам». Он не изменился, но, чтобы вытащить кого-то из подобного заведения, следует быть не таким, каким ты привык быть. Дверь отворилась. Джейсен поднялся со стула, сначала упершись взглядом в санитара и затем только, заметив позади него, тонкую, хрупкую фигурку Шелли, с запутанными волосами, в бесформенной больничной одежде. Нужно было что-то сказать, но в комнате повисла тишина. Молча, надавив на плечи, санитар заставил Шелли сесть на стул, после чего удалился, закрывая за собой дверь на ключ и останавливаясь подле нее, чтобы в случае чего немедленно отворить и выпустить посетителя, либо, чтобы предотвратить буйство пациента точечным уколом успокоительного в вену. Где-то минуту тишина еще разливалась гнетущим покрывалом в помещении. Джейсен сел, упирая локти в стол. - Значит попытка суицида, - холодно процедил он. Голос будто бы эхом отразился от стен. – По крайней мере, все выглядело именно так.

Werewolf: Психические наклонности никогда не раздаются сами собой, обычно их провоцирует кто то посторонний. Причинить себе боль или вообще покончить жизнь самоубийством – одна из причин, когда к тебе очень близкий и важный человек, относится как к куску дерьма. Ты смотришь в глаза этого человека и видишь в ответ только ненависть, презрение и желание послать тебя к чертовой матери. В такие моменты все твои возведенные, сладкие, мечты проваливаются с треском. Ты понимаешь, что не нужен этому человеку и тогда в твоей голове начинает что то происходить. Иногда люди выбираются из затянутой их «трясины», а вот иногда оказываются в больничной палате строгого режима. Врачи говорят это помогает излечится, помогают их таблетки накаченные токсинами и прочими химическими веществами, отравляющие твой организм и разум до конца. Они говорят что все эти сеансы помогают разобраться в своих внутренних проблемах – но брехня! Брехня все эти ваши слова, потому что попав в психиатрическую больницу, вы только еще сильнее начинаете сходить с ума. Повсюду вас окружают ненормальные, вас пичкают таблетками и уколами, заставляют копошиться в себе и если это сильно затягивается, то вы никогда не выйдете на свободу. Вы будете до скончания своих дней гнить тут. Первое время вас будут навещать близкие, потом посещение начнут гаснуть, и в итоге вы помрете в гордом одиночестве, и родственники приедут к вам лишь за тем, чтобы забрать ваше тело и похоронить его. Все. Вот и вся ваша жизнь в стенах психушки. Попав сюда, вы становитесь одной из миллионной душ, странствующей в полной пустоте и одиночества. Как описать сейчас душевное состояние Шелли, было трудно. Вроде бы в голове была настоящая каша, эмоции зашкаливали, а то и вовсе отсутствовали. Она была сравнима с овощем, от которого в принципе было мало прока, тем более если посещение «таинственного» гостя будет касаться разговоров. Оборотня ввели в комнату, ее привычным нам взгляд, полный каких либо эмоций, был пустым и ничего не означающим. Ее загорелая кожа моментально приобрела в этих стенах бледность, а вены которые раньше было трудно разглядеть, сейчас казались огромными и дюже синими. Санитар усадил девушку на стул, применив к этому силы и ушел, оставляя Шелли и Джейсена один на один. Он заговорил первый, так как блондинка даже не могла и проронить слова, явно после укола успокоительного. Медленно подняв на него свой безжизненный взгляд, она слабо ухмыльнулась, но скорее это даже было похоже на какой то вздох. Он говорил и говорил, но слова для Оборотня были пустыми, она словно их вовсе не слышала, либо не хотела слышать. Девушка ненавидела сейчас Крига, она была готова сейчас накинуться на него и начать душить, но толку – санитар вбежит, ее повяжут и вколят новую порцию лекарства и уведут в палату. Даже трансформироваться в волка или выслушать совет Монстра она не могла, так как на шее красовался ошейник, сдерживающие ее силы. Она никто. Простая девушка, которая не сможет даже защитить себя. Джейсен может ее бить в таком состоянии сколько угодно, сдачи она увы не даст, но это пока. В планах Шелли давно думала, как смотаться из Аркама, благо все входы и выходы она знала, но вот проблемно. Охрана везде, особенно в корпусе для буйных и преступников. Сделав глубокий вдох, девушка положила свои кисти рук на край стола и склонила голову на бок, рывком, словно нервные окончания были совсем не к черту. Ее взгляд блуждал по Кригу, по его одежде, глазам. Впервые он был одет так с иголочки, что еще сильнее злило. – Суицид? – Наконец отрывисто проговорила она, как маленький ребенок, который только-только начал читать. – А тебе не все ли равно? – Вскинув бровью, она на сей раз проговорила это быстро и резко поддалась вперед, нервно улыбаясь своему мужу в лицо. – Подумаешь суицид… - Отстранившись блондинка облокотилась на спинку стула и потянула руки вверх, выгибая свою спину. – Зачем пришел? – Спросила она опять пристально взглянув Джейсену в глаза, и внутри опять начали просыпаться эмоции, которые было не возможно контролировать. Она смотрела на Крига и мысленно представляла как выцарапывает его глаза, как начинает душить его шею. Да чтобы ты сдох, сукин сын! – Как дети? – Слова потоком вырывались из нее, так как за последнее время ей доводилось общаться либо с Уэстом, либо с врачом, который заменял его. Никто не навещал Оборотня, было запрещено, так почему Джейсена пропустили? Потому что он тупо ее муж? Нет, приведите к ней Санаэ или Роберта. Приведите к ней тех, кому она действительно была нужна.

Malice: Когда легко дотянуться до звезд Построим вместе хрупкий мост в темноте И убежим, и улетим, и сгинем в них И растворимся.. Каково это – любить настолько, что уничтожать человека своим чувством, двигать его к краю пропасти, обнимать со спины и шептать на ухо, что все будет хорошо, а, меж тем, толкать к обрыву и видеть в последний миг страх в широких глазах прежде, чем тьма окончательно поглотит его. Каково это – самому быть причиной смерти и исчезновения существа, дорогого сердцу и душе, когда ты знаешь, не сможешь больше прожить без него и, тем не менее, продолжаешь эту безумную пляску, ведущую к окончательному растворению личности одного в безвестности пространства и времени. Возможно ли придумать оправдание такому? Сомневаюсь. Все равно, что искать причину гнева стихии и постоянного тотального уничтожения одного вида другим, оправдания нет и не будет, лучше его даже не искать, лучше не думать о нем, не пытаться сформулировать. Легче просто напросто смириться с собственной порочной природой и предупреждать о ней окружающих тебя людей. Однако всегда существует вероятность того, что подобного рода гнилой плод будет лишь притягивать к себе еще больше. Кого-то, кто будет надеяться, исправить и оживить, устранить червоточину в твоем бытии. Этим кем-то по воле судьбы оказалась Шелли. Кто знает, но оценка верная на сто процентов – ее жизнь была бы куда лучше без него, без постоянных испытаний, без боли, без галлюциногенного рая на краю иглы дозы прожженного джанки. Девушка могла бы встретить кого-то более лучшего, более благородного, ответственного, не такого порочного, не такого безответственного эгоиста, чьей страстью является лишь любовь к самому себе. Она могла еще быть счастливой, она могла еще увидеть жизнь в более лучшем свете, она еще имела шанс вспомнить о том, какой была до встречи с Джейсеном. Всего лишь случай, случайность, более верно сказать, и все – поставьте жирную точку, книга сказок закончилась, немногочисленные просветы в царстве тьмы только дразнят и издеваются, и более ничего. Ирландец смотрел, не отрываясь, на девушку. На то, как она сначала пыталась не обращать на него внимания, затем все же удостоила взглядом уставших глаз. Под веками выступили вены и образовались синяки, кожа стала бледной как у мертвеца, хрупкой, рвущейся будто бы от одного лишь взгляда. Картину дополнял ошейник. Конечно, подобные носили многие, но в случае Нельсон ирония была чудовищной. Джейсен вздохнул на резкое обращение Шелли. Нет, ему не было все равно. Не было никогда. И почему он позволил себе довести жену до такого состояния, парень сам не мог понять. Это был и он, и нет, одновременно. Просто он дал истории развиваться своим ходом, не вмешиваясь в повествование и не превращая жизнь снова в некое подобие художественного романа со счастливой концовкой. Смешно. Сегодня и книги не были столь добрыми как раньше. Да, «хэппи энд» был свойственен не всем – Униженные и оскорбленные, Мадам Бовари, Человеческие истории Бальзака – продолжите список и вы увидите насколько одно или другое произведение сталкивает вас с глупостью и жестокостью этого мира. И все-таки они были несколько другими. Более прикрытыми, не такими откровенными и горечи было меньше, и была надежда, что справедливость восторжествует. - Шелли, - он хотел коснуться ее, однако девушка отстранилась раньше. Потянулась, посмотрела ему в глаза. Криг с силой подавил в себе порыв воспользоваться тем козырем, который был сейчас у него в руках. Ведь как просто – внушить ей, что он ни в чем не виноват, что все это ошибка, что она любит его, что она хочет его, не ненавидит. Слишком просто. Слишком подло. В его стиле. Только не сегодня. – Джейк рвет и мечет, его не пускают к тебе. Изабель пока лишь волнуется, но тоже пытается встретится с тобой. А так все, как всегда, - он обвел комнату равнодушным взглядом. Как всегда – значит, что дети, и уж тем более парнишка, все больше ненавидят его и клянят во всех смертных грехах. Они не так уж неправы. – Просто хотел увидеть тебя и…, - он вновь посмотрел на Нельсон. Что и? Попросить прощения? Сказать, что вытащит ее отсюда и все будет по-другому? Нет, не будет. Для нее еще не все потеряно, а вот у него яд в крови, в мозгу, Мэлис часть его и она требует новых ощущения всегда, и она ненавидит терять власть над ним, она ненавидит Шелли. Джейсен поднялся, обошел стол и остановился рядом с женой, опираясь руками на стол и смотря на нее сверху вниз. – Что ты хочешь, чтобы я сказал? И что хочешь сделать? У тебя есть право ненавидеть меня и желать смерти, но ты сама понимаешь, что без меня твоя жизнь уже не будет такой. Не будет такой отвратительной и, одновременно с этим, такой желанной.

Werewolf: Почему в нашем с вами мире люди постоянно сходят с ума, умирают из за своей глупости? Ведь если подсчитать общее количество оно будет заходить за тысячи, и это только в одном Нью-Йорке, а есть еще и другие штаты, другие страны. Мир медленно катится по наклонной и уже ничто его не изменит. Богу уже давно наплевать на все наши мучения. Он с интересом может наблюдать за развитием событий, но при этом палец о палец не ударит, чтобы привести мир к лучшему. Слабак. Вот так и на Шелли он наплевал, ваш этот Бог. Ее мир в один прекрасный день исчез, вся та сказка, к которой стремилась блондинка сгорела адским пламенем. Никакого хэппи енда, к которому нас учат в фильмах. Никакого… Девушка смотрела на Джейсена, внутри нее горела ненависть, желание убить его за все страдания которые он принес ей в жизни. И с каждым его спокойным словом, которые он произносил, с каждым его жестом, взглядом, мимикой, миссис Криг еще сильнее бесилась. Почему его впустили, а ее родного сына, который в отличии от Джейсена любил ее, не впустили? Все дело в Уэсте, в этом подлом лицемере, который заделал ребенка ее младшей сестре и теперь качал права на отцовство, когда любил совершенно другую женщину. Мужчины все одинаковы, абсолютно все и порой Оборотню хотелось всех их истребить, так как без них мир был бы лучше. Не было столько боли в женский сердцах. – Ясно – Нервно проговорила она сжимая руки в кулаки и закрывая глаза. Но последующая интонация в голосе мужа ее заставили удивится. Блондинка подняла на него свой презренный взгляд и ухмыльнулась краем губ. Это не он, Джейсен не был способен на некоторого рода милосердия и жалость. Он был эгоист, даже с Шелли и как бы она не пыталась его перевоспитать в прошлом, все было бесполезно. Он был таким какой есть и с ее стороны было глупо бороться за их отношения, за него. Она должна была его тогда убить, еще при первой встречи. Она должна была развернуться и больше не появляться в его жизни. Должна, но она этого не сделала… Джейсен встал с места и остановился рядом с ней. Хороший момент накинуться на него, хороший момент причинить ему боль, которую причинил ей он. Закусив свою нижнюю губу нимфа подняла на него свой туманный взгляд и расслабила тело. – Что я хочу… А что я хочу? – Вскинув бровями Шелли слегка привстала и прищурившись посмотрела в глаза супруга. – Скажу тебе честно Криг, без тебя моя жизнь была бы не такой отвратительной и желанной, да, но без тебя она бы была нормальной и счастливой! – Рывком схватив мужа за руку и сдавив ее, Шелли гадкой улыбнулась и резким движением склонила голову на бок. – Ты пришел сюда, потому что тебе надоело слушать обвинения моего сына. Тебе надоело ловить на себе презирающий взгляд моей дочери. Тебе надоело сталкиваться с разгневанными моими друзьями. Поэтому ты пришел сюда, не ради меня и не ради себя. – Выпустив руку супруга девушка отошла от стола к стене и прижалась к ней спиной. Может она и действительно была больна, но в нашем случаи это если и случилось, то только по вине Крига. Конечно, он был временами мил с ней, добр, но большую часть их супружеской жизни он был еще тем тираном. И если мы вспоминаем знаменитую цитату: что имеем - не храним, потерявши - плачем, то даже если Шелли потеряет Джейсена раз и навсегда, она не будет жалеть или плакать. Эта цитата к ее отношениям с Кригом никак не относилась, а жаль. – Знаешь – Начала она медленно оттолкнувшись от стены и направляясь к супругу – Тебе идет этот костюмчик – Блондинка подошла к молодому человеку в плотную и положила свои ладошки на его плечи – Ты такой джентльмен сразу становишься, жаль это только обертка, потому что под всем этим костюмом скрывается тварь – Стиснув зубы Оборотень схватила мужа за горло и безумно улыбнувшись, посмотрела в его глаза – Ты прав, я имею полное право ненавидеть тебя и желать тебе смерти, и так будет теперь всегда. – Толкнув Джейсена на стол, нимфетка залезла на него сверху и принялась душить. Злость начала выходить из нее и с каждым нажатием пальцев на горло Крига, Нельсон ощущала неописуемую радость и удовлетворение. Все эти дни она мечтала о том, как Джейсен Криг будет убит от ее рук, и пусть ошейник который находился на ее шее блокировал мутацию, не остановило бы девушку не перед чем. Он был эгоистом, который не заслуживал Шелли и ее детей. Он был пофигистом, который не заслуживал собственной семьи. Так пусть же он подохнет и никто не будет жалеть о его утрате. Никто не вспомнит Джейсена Крига, и даже никто не придет на его похороны. Он сам виноват. Он сам довел блондинку до такого состояния и не зря ведь говорят, что от любви до ненависти всего какой то шаг.

Malice: Вот она – с виду хрупкая, неосязаемая, но только тронь, задень за живое, надави на больную мозоль – мало не покажется; более того, она разорвет тебя на части. Пусть сейчас на ней ошейник, как на покорном хозяину питомце, пусть она не может ничего предпринять, пусть ее организм отравлен многочисленными химикатами и до заключения, и после – она в своем уме, она признает собственные ошибки, а уж за чужие расплачиваться подавно не согласна. Чужие ошибки и чужие пороки для нее сейчас как красная тряпка для быка, один лишь взмах, одно слово поперек, и неважно, пусть в комнату ворвутся санитары, еще острые коготки прекрасной девушки расцарапают твое горло в кровь, заставят глотать собственную желчь и прижимать руку к артерии, пока медленно, капля за каплей из тебя не выйдет последний остаток жизни, по существу, никому не необходимый, лишь терпимый. Джейсен качнул головой. Что такое семья, что такое дети, что такое гнев друзей? Их упреки, обвинения, их угрозы – пустой звук, ведь самую главную оценку человек выносит сам себе, а ее очень долго не было до определенного дня. Разве может сравниться чувство пустоты внутри с какими-то обидами, разве больнее ранит не собственное осознание ничтожности, нежели упреки со стороны родной дочери и неродного сына…будь он не ладен. Шелли упомянула всех. Да, несомненно, ей было бы приятно увидеть в этой комнате скорее Уэста, чем своего непутевого муженька, однако судьба распорядилась так, что из всех возможных кандидатур и вариантов, именно Джейсен пришел к девушке, чтобы увидеть ее, чтобы что-то себе доказать, не измениться, но встать на путь изменения? Возможно. Минимальный во всяком случае. Когда у тебя идет летоисчисление не на года, а на граммы, пусти назад нет. Мужчина проследил взглядом за Шелли, она отошла, больничная рубашка упала на исхудавшую фигуру, сливаясь цветом с кожей, имевшей уже скорее трупный оттенок из-за недостатка света и постоянных инъекций. Лекарства, наверняка, по десять раз на дню ее пичкают чем-то особым, но слова срывающиеся с губ, мысли, поступки продиктованы не ими, высвободившими на время ее из цепкий рук круговорота безумия. Все идет от сердца, от боли, от страданий и от невозможности продолжать жить в подобном ключе, ведь деструктивная конституция одного человека никогда не должна передаваться другому, не желающему подобного исхода. Нельсон оттолкнулась от стены, подошла к нему. Тонкие руки-тростинки легки на плечи, на темную ткань чистого пиджака – как и сказала девушка – на обертку, красивый фантик, в который завернут достаточно гнилой фрукт, способный вызвать отвращение. Ладони дернулись, пальцы обхватили шею. Хотел он того или нет, как бы не старался молчать, не прервать ход рассуждений и доводов супруги, а мышцы на горле напряглись, стараясь спасти даже такой отравленный организма от смерти, от нехватки кислорода, от удушья столь банальным способом по столь банальной причине. Нет, если и можно умереть, то не так, более красиво, незаметно, но испытать боль, не духовную, хотя бы физическую… Он чувствовал все учащающийся собственный пуль у самых ее пальцев, что вдавливали кадык вовнутрь. Руки перехватили девушку за запястья, но вместо того чтобы оттолкнуть Нельсон, наоборот, словно бы начали помогать умерщвлению. Голубые глаза были обращены к глазам возлюбленной, когда Джейсену надоела эта игра, он резко потянул на себя Шелли и перехватил рукой ее за лицо. С минуту он просто рассматривал ее, как будто бы видел в первый раз. - Красивая обертка, а внутри тварь…нет, больше, монстр, - проговорила он, продолжая удерживать Шелли. – Тебе станет легче, если я умру? Хорошо. Джейсен резко оттолкнул Нельсон, встал со стола и обошел его. Наклонившись к стулу, на котором раньше сидел, прежде чем супругу привели к нему на встречу, он поднял на стол небольшой кейс, открыл его и бросил на стол перед Нельсон нож. Вполне обычный. Таким могли разделывать мясо, рыбу, в общем, такой вы обычно хватаете в руки поздно ночью, когда слышите в доме подозрительный шорох, при это имея полную уверенность в своем единолично одиночестве на этот вечер. - Порой твари думают о других, - без улыбки произнес Криг, обходя стол и переводя взгляд с лезвия на девушку.- Тебе ведь станет легче.

Werewolf: Безумие это что то необъяснимое. В один момент вы кажитесь вполне адекватным и нормальным человеком, а в другую секунду в ваших глазах уже играют не здоровые огоньки. Человеческий мозг до сих пор не разгадан, а что уже говорить о мозге мутанта? Если бы ученые вскрыли черепную коробку Нельсон и начали бы изучать ее мозг, то либо сами свихнулись, либо… Либо кто их знает, но уж явно из этого эксперимента ничего хорошего не вышло бы. И то, что она сейчас душила родного мужа, того, кто подарил ей маленькое чудо на этот свет – говорило нам, что она весьма странный и сложный мутант, который когда либо попадался. Порой девушка, сидя у себя дома, думала все ли с ней хорошо, не тронулась ли она умом взаправду, но каждый раз думая об этом, монстр утверждал что она нормальная. Шелли была никудышная мать наверно, для нее сын – это будущий лидер, а не ребенок. Она тренирует его, может его ударить, заставляет его делать то, что не заставляла бы нормальная мать своего ребенка. В глазах Джейка она видела только будущего приемника, избранного для важной цели, но при всем при том, его она искренне любила, точно как и он ее. Сын прощал своей матери почти все. Она могла месяцами не появляться дома, лишь присылая ему деньги на жизнь, да и изредка звоня, а могла и сутками сидеть возле его кровати, поглаживая его по лбу и нежно улыбаясь, смотря как малыш спит. Она странная, не похожая на всех остальных и поэтому с ней было весьма трудно. Удивительно что Джейсен, ее муж, из за которого она собственно говоря и оказалась тут, уживался с ней. Они могли орать друг на друга, бить, не разговаривать месяцами, но в конечном итоге все потом возвращалось в норму и Шелли уже готова была готовить супругу ужин, а ночью дарить сладкую порцию «десерта». Странная парочка со своими тараканами в голове, и любой другой, глядя на этих двух сказал бы: им место в палате для буйных. Она душила его, желая удовлетворить себя этим мгновением. Она была в ярости, ее глаза чуть ли не горели огнем мести. Блондинка хотела разобраться с этим раз и навсегда, но Джейсен внезапно схватил ее и потянул на себя, пристально глядя в глаза друг друга. – Тварь! – Сквозь стиснутые зубы проговорила она на его замечание. Он оттолкнул ее от себя, так что нимфа едва устояла на ногах, да она вообще еле стояла из за здешней еды и вечных процедур. Она пронаблюдала за его действиями, до сих пор держа свое тело полностью в напряжении. Зная этого типа, Нельсон была готова абсолютно к любому повороту, ведь по сути Криг был таким же непредсказуемым как и собственно она сама. Может именно по этой причини они так прижились друг с другом и продолжали быть подле друг друга до сегодняшнего дня? Супруг достал из кейса нож и кинул его на стол перед блондинкой. Жадно глядя на поблескивающую поверхность холодного оружия, нимфа прижала руки к груди и прищурившись посмотрела на Крига. – Думают о других? – Переспросила она, и казалось бы ярость стихла, а в голосе прозвучали неуверенные нотки. Ее мозг словно перезагрузился, но на долго ли это все? – Да какого черта ты дуришь мне мозги? – Заорала она рывком хватая нож со стола и молниеносно подошла к мужу подставляя лезвие ножа к его горлу. – Скажи милый – Сквозь зубы начала она. Ее дыхание сбилось, пульс участился, а в глазах вновь появились огоньки безумия – Когда это ты думал о других, мм? Ты только всегда думал о себе и об этой чертовой Мэлис? Нет, я не собираюсь ее во всем обвинять, она мне даже нравится временами, но ты ни разу еще не думал обо мне как о жене. Я для тебя просто объект развлечения. Ты гробишь мою жизнь, заставил влюбиться в тебя и сходить с ума по тебе, а теперь ты заявляешь мне, что думаешь и о других? – Лезвие ножа уткнулось в горло сильнее и если рука нимфы дрогнет, то Криг явно может распрощаться со своей жизнью. – Скажи мне только одно, какого хрена ты сюда пришел, а потом можешь проваливать. Я устала Криг. Ты не осознаешь серьезности семейной жизни. Я делаю все для тебя, ты же ничего – Отпихнув молодого человека от себя, Шелли кинула нож обратно на стол и отвернулась от него, прикрывая глаза.

Malice: Лезвие ножа расчертило воздух и встретилось с ничем не защищенной кожей шеи. Всего один взмах, небольшое усилие, и его горло будет перерезано; кровь, вырвавшись из потока артерии, сначала окропит ее лицо, выражающее ярость и гнев, затмит огонь безумия в глазах, насытит бледную тонкую полоску губ красным оттенком, придавая Шелли более жизненный вид. Может так и следовало продолжить эту историю? Просто положить конец всему, всех их отношениям, всей боли и всем радостям, как говорится, росчерком пера, когда герой погибает не по принуждению и страсти других, но по собственной глупости и упрямству. Такой исход мог бы свершиться, но в другой истории – не в этой. Если вы хотите положить этой черной сказке конец, просто не следите за событиями дальше, отвернитесь и забудьте. - Возможно, - смотря прямо в глаза девушки отозвался, наконец, Джейсен, сделав небольшой шаг вперед и позволяя кончику лезвия прорезать в шее ранку, из которой по краю стали потекла кровь, еще один шаг – и все, не будет больше слов, или действия. По инерции, он схватится за горлом и упадет на пол, а Шелли схватят санитары, и, невзирая не прежние отношения, Уэст запрет ее в Аркаме на очень долгое время, не внемля увещеваниям родственников, друзей и даже собственной жены, сестры Нельсон. Такого типа люди надежды и стойки, такого типа люди и должны создавать семьи, в которых холодная атмосфера отчужденности не создает монстров, а скорее суррогатов человеческой цивилизации. – Но я не принуждал тебя ни к чему, Шелли. Не заставлял любить себя, сходить с ума по моей персоне, я предупреждал много раз, словами, действиями, я сразу был честен с тобой – так как сразу показал свое истинное лицо. Помнишь Сан-Диего? Я не убил тебя, потому что ты мне понравилась, мне показалось забавным поиграть с тобой в той комнате, мне понравилось как ты отдалась порыву и какое удовольствие я получил сжимая твое тело и растворяясь в нем. Париж и все остальные встречи – ты видела, кто я, что я. Ты видела все прекрасно, но сама тянулась ко мне, единственная моя вина – я позволил тебе клыками вцепиться в свою плоть, позволил тебе стать доминантой и своей жизни. Наверное, не следовало этого делать, как думаешь? Следовало оставить тебя наедине со своей совестью при нашей первой встрече. Поиметь и бросить? – он внимательно посмотрел на Нельсон. Ярость девушки аурой распространялась по комнате, заполняя собой все, еще минута, две – ну же, дорогая, один удар и ты избавишься от него раз и навсегда. Однако Шелли сдалась. Ее рука, до того крепко стискивающая рукоять ножа, дрогнула, заставляя слова вырваться из самого сердца, а руку отбросить в сторону бессмысленный теперь кусок металла, не способный более стать ни оружием, ни орудием убийства. Девушка откинула нож в сторону и повернулась к Джейсену спиной. Ее плечи сникли, голос был ровным, но казалось что вот-то он задрожит. Вновь от гнева или же от горя, что она связалась с последним представителем рода человеческого – кто знает. Парень посмотрел на нож, затем перевел взгляд на спину жены. - Да, серьезности я не осознаю, - лаконично согласился он, - потому что у меня не было семьи. В сущности,… да, никогда не было. И я не хотел строить нечто подобное, прекрасно сознавая, насколько ущербна будет моя роль и каким камнем я буду тянуть все семейство на дно, пока окончательно не уничтожу. Подобно собственному телу и себе, и все же, - он подошел к Шелли со спины, положил руки на ее плечи и опустил голову, так чтобы все последующие слова тихим тоном просто нашептывать ей на ухо. – Все же она у меня появилась. У меня есть дочь, жена. Я не отец семейства, но уже и не так свободен от формальностей, как раньше. Полностью измениться, Шел, я никогда не смогу. Если бы мы встретились раньше – возможно. Но я – мой процесс рождения завершен, и от много отказываться теперь бесполезно и невозможно. Можно только, - он сделал паузу, - скорректировать кое-что. Не более. Ты говоришь, что даешь мне все, а я ничего? Это неправда, глупенькая моя девочка, неправда. Я поделился с тобой своим миром. Пусть он не так прекрасен, пусть, напротив, он уродлив и ужасает, но это часть меня. Та часть, которая уже не расстанется с тобой никогда, не бросит, и не оставит в покое, пусть даже видеть меня будет причинять тебе нестерпимую боль и муки.

Werewolf: Когда ваша жизнь в руках другого человека, когда от него зависит, увидите вы восход завтрашнего солнца или нет. Когда вся надежда остается на этого человека, который рядом с вами, который поклялся не бросать вас, защищать – то мир принимает разноцветные краски. Вы чувствуете ответственность ровно как и он, но не в нашей истории, по крайне мере пока. Прежде чем выйти замуж за него, прежде чем пойти на такой вот шаг, который казалось бы блондинка обдумывала не один день, она рассчитывала что именно так история и сложиться. Что супруг будет рядом, что будет защищать, подаст руку помощи, если она будет падать в пропасть, но нет. Вся та сказка, которую она строила в своей голове мигом превратилась в кошмар, о котором девушка изначально не подозревала. За что? Почему ей вечно так не везло на браки? Сначала она подставила себя под пулю, защищая в далеком прошлом Джона, затем она умерла и воскресла не без помощи Короля, затем она вышла замуж за Ланса, а потом и предала его, изменив ему с его другом Джоном. Затем тот ее бросил с ребенком, который готов был вот-вот появится на свет, затем появился Честер, но и его она предала, потом еще был кто то, блондинка уже не помнила. Она лишь помнит, что все ее браки кончались либо разводом, либо ее смертью и лишь только одному Королю было не плевать на нимфу. Он всегда был рядом, в прямом смысле этого слова. Он всегда возвращал ее к жизни если это требовалось, давал советы, пытался защитить, а она как и была упряма, так и осталась. Она встретила Джейсена, полюбила, хотя он правда предупреждал ее, что все будет не так просто как хотелось бы. Она не слушала, она была пьяна любовью, монстр был в бешенстве, но смерился. А теперь она оказалась в Аркаме, от передозировки и винящая во всем Крига. Стоя к нему спиной, держа свою ярость в руках, а так же и слезы, которые могли в любой момент политься по щекам из за нарушенной нервной системы. Она сдерживалась, слушала упреки, слушала этот дотошный и родной голос. Слушала, пока он не подошел к ней со спины. – Не хотел строить? – Спокойно проговорила она, по прежнему не желая поворачиваться к нему лицом – Тогда зачем ты тут, зачем ты с нами? Почему ты не ушел после того, как я тебе сказала о твоем ребенке.. Знаешь, мог бы и свалить, я бы тогда не мучилась так – Вздрогнув от его прикосновений миссис Криг закрыла глаза и попыталась представить перед своими глазами что то хорошее и приятное, что выходило весьма проблематично, тем более с ее то образом жизни. Сжав руки в кулаки она сделала глубокий вдох и повернулась к нему лицом, пристально глядя в глаза. Минута молчания, после трактата супруга, затем подавшись моменты, удар пощечине и какая то гордость проскользнула в глазах нимфе. Словно так оно и должно было быть, он бил ее – она его, словно это было нормальным в супружеской жизни. – Что ты собираешься скорректировать, мм? Мой сын ненавидит тебя, но смирился с твоим присутствием в моем доме и в моей спальне. Наша дочь сбежала из дома, узнав про твои похождения по мужчинам, она не желает знать тебя таким, хотя и любит. Что ты намерен делать Джейсен? Если для тебя семья пустой звук, то не для меня. Ты знаешь правила, знаешь что я уже полностью отдала себя животным инстинктам и мне нравится. Я живу по правилам, семья для меня – это главное. Я готова ради нее на многие жертвы и уход Изи в неизвестность – это как удар ножом по моему сердцу, ты же.. Тебе же плевать, ты даже не пытался остановить ее, в отличии от меня. – Потеря дочери действительно стала для Нельсон последней каплей. Она была многое простить Кригу, многое, но уж простите не это. В любой другой момент, будь она не в этом ошейнике и не под присмотром, то загрызла бы супруга во сне и забрала бы детей. Внезапно в комнату открылась дверь и на пороге стояла медсестра со стаканчиком таблеток и шприцем в другой руки – Простите мистер Криг, но время посещения подходит к концу и вашей жене нужно принять таблетки, после отправится в процедурную – Безразлично посмотрев на блондинку, у которой в глазах тут же загорелся страх, она вздохнула и позвала санитаров, чтобы те взяли девушку. Блондинка действительно перепугалась до смерти, обычно она не помнила что происходило в процедурной, потому что все было быстро, а затем она просыпалась в своей палате уже, но так как рядом был сейчас ее муж, она вцепилась в него руками и умоляюще посмотрела в глаза. – Если ты правда пришел ради меня, вытащи меня. Спаси. Ты знаешь что я нормальная – Быстро прошептала она, когда двое санитаров уже подошли к нимфетки и хотели ее забрать.

Malice: Дочь. По всем законам логики – забыв о ней раз, Джейсен переставал являться ее настоящим отцом, ведь – забыть о Джейке, игнорировать его, не обращать внимания на существование паренька и не придавать ему того значения, которое придавала всегда сыну Шелли – простительно, но забыть даже на минуту об Изабелле, о его маленьком человечке, дочурке, которой, вопреки даже собственным ожиданиям, он был рад, когда едва увидела маленькое создание у себя на руках, с такими же как у него глазами – такого прощения никто дать не в силах. Однако, стоит признать, Криг сейчас редко задумывался о дочери, о том, где она, с кем, что делает, быть может она опустилась на дно, так же как и он, а может сбежала только лишь для того, чтобы быть подальше от всех скандалов между родителями, не желала она видеть ссоры, побои, то, каким ее отец является на самом деле. Все это одновременно и огорчало Крига, и смешило. Да, да, ему было смешно. Смешно до грустного, до слез и до ножа в сердце, которое Шелли всадила ему глубоко в главную мышцу тела, едва с губ сорвались ее опасения, ее упреки. Нет, моя дорогая, ты не права, ему не все равно куда Изабелла уехала – просто он не может сказать «нет», разве может что-то запретить человек, который сам пускается постоянно во все тяжкие, для которого не существует границ, правил и законов, он может лишь направлять, и в этом его вина – из него никудышный муж, отец, любовник, наверное, уже тоже, ведь парень совсем не считается с партнером по утехам, забирает все, а получив удовольствие, громко хлопает дверью и отправляется покурить и выпить пива в ближайшем баре. Вот она жизнь, вот она та сказка, которая воцарилась в этой среде, подобно трех грошовой опере, такая же фантасмагорично реальная. Ирландец вздохнул. Что сказать? Начать оправдываться бессмысленно, ведь правы и неправы оба. Когда есть два человека, то существует и два мнения, две жизни – слишком разные по характеру и потому слишком разному научившие. Она обернулась к нему, чтобы заглянуть в глаза, едва последние слова сорвались с губ. Удар пощечины еще грел щеку. Слабый. Но резкий. Будь сейчас Шелли в своей лучшей форме, она бы не стала размениваться на подобные женские выходки, она бы загрызла его, удовлетворенная исполненной местью. Подобному мешала комната, все здание, множество лекарств и ошейник на шее, сжимающий горло и позволяющий лишь дышать и то, не слишком свободно. Дверь открылась, в проеме показалась медсестра. Белое платье, накрахмаленное так, что слепит глаза. Равнодушное лицо. Пустые глаза. И из кого Уэст набирает персонал? По дороге сюда Джейсену показалось что он попал в фильм про зомби. - Простите мистер Криг, но время посещения подходит к концу… Тяжело вздохнула, на минуту выглянула в коридор, чтобы подозвать тех санитаров, что привели Шелли к нему. Руки жены тотчас вцепились в него, Джейсен перевел спокойный взгляд на девушку, ее страх чувствовался как некий аромат духов, парфюм под названием паника. Внутри же разрывались мнения. И дело было не только в двоякости существования его и Мэлис, дело было просто в характере – помочь или не помочь. Не помочь и доказать, какой ты человек, расплатиться - но за что? В дверь вошло двое дюжих парней. По их виду можно было бы подумать, что они скорее охранники, чем санитары, но памятуя каких пациентов содержат в этом заведении и что рядом располагаются еще и два обычных тюремных блока, все вопросы отпадали. Джейсен приобнял одной рукой девушку за плечо, прижимая к себе. Поднял взгляд на шедших к ним санитаров и чуть поодаль медленно ступающую медсестру. Ему показалось или на лице женщины, действительно, мелькнула садистская улыбка? Глаза ирландца сверкнули синим, санитары остановились. - Простите, господа, но мы еще не закончили, - ровным голосом произнес он, поочередно смотря в глаза каждому присутствующему медработнику. – Оставьте нас еще на пару минут и не закрывайте дверь, я провожу миссис Криг в ее палату самостоятельно. Как послушные собачки оба мужчин и медсестра кивнули. Джейсен щелкнул пальцами. Люди проморгались, затем, даже не смотря в сторону Джейсена и Шелли, ушли, оставив дверь открытой. - Я смог им внушить, но не справлюсь с несколькими сотнями работников, да и ошейник не смогу снять, этого надо просить лично у Уэста, - переводя взгляд на жену, заметил Криг. – Ко всему прочему, не хочется приписывать в твою биографию и побег из Аркама. В данном случае для тебя выход отсюда должен быть полностью официальным. А для этого мне все же придется тебя оставить на какое-то время здесь.

Werewolf: Люди в белом ушли, оставляя Джейсена и Шелли опять один на один. Он не бросил ее сейчас в их загребущие лапы, а помог, скажем так, отсрочил процедурную на несколько часов. Шелли улыбнулась ему, готова была уже повиснуть на шее, но этого не случилось и опять же по его вине. Нет, конечно он рассуждал правильно, Криг не мог просто так взять и утащить ее отсюда, охрана и огромное количество персонала этого бы не позволили, плюс на кону репутация Оборотня. Нахмурившись, девушка сделала шаг назад и вновь облокотилась спиной о стену – Хорошо. Я понимаю. – Спокойно, без доли эмоций проговорила она, словно робот которого запрограммировали лишь на ответы, но не вопросы. После чего плавно оттолкнувшись от стены, девушка вернулась к мужу, ухмыльнулась ему краем губ и подошла к двери. – Нам больше не о чем говорить – Повернув ручку и потянув дверь на себя, она кивнула супругу взглядом, что тот может проваливать, а затем мрачно посмотрела на санитаров, которых буквально пару секунд-минут назад Криг загипнотизировал. – Я готова идти – Сказала она выходя из помещения. В голове девушки начал вертеться план, о котором она даже не соизволила сообщить Джейсену. А зачем? Зачем говорить ему то, что ты собираешься сделать в следующие два часа. Ты словно идешь на смертельную казнь, на битву, которую необходимо победить либо биться до момента как твое тело не падет. Шелли была принципиальна в этом плане, раз она что то решила, то она непременно будет идти до своей цели. Оборотень знала, что сможет спокойно сама о себе позаботиться, и было глупо просить помощи у Джейсена. Было глупо вообще давать ему повод увидеть страх в своих голубых глазах. Санитары взяли девушку под руки и вместе с ней направились прямо по коридору. Лишь коротко обернувшись через плечо, она посмотрела на Крига и улыбнулась, выдавая своей улыбкой, что не все так просто как кажется на первый взгляд. Она словно говорила, шоу только начинается, после чего улыбка сползла с ее глаз, подошла медсестра и вколола в ее руку лекарство. Тело нимфы обмякло и превратилось в подобии ваты, которая была набита в мясной мешок. Девушку потащили за собой, пока вскоре четыре фигуры не скрылись за углом. Шелли привели в комнату для процедур и положили на стол. В глазах все плыло, голоса которые раздавались поблизости звучали как в вакууме, а затем зажегся яркий свет и ослепил блондинку. Она закрыла глаза, закусила нижнюю губу чуть ли не до крови и принялась ровно дышать – Больно не будет, ты уже привыкла к этому – Проговорил чей то голос и когда она открыла глаза, то смазано увидела перед собой фигуру мужчины. Она словно находилась под наркозом, что ничуть не радовало Нельсон, это чуть ли не портило все ее планы – Снять ошейник на время процедуры – Строго проговорил голос этого мужчины, и тут к столу подошло двое помощников, у одного из них в руке был заветный ключик. Раздался щелчок и затем шея Оборотня почувствовала свободу. – Время! – Резко заорал монстр в голове девушки пробуждая ее от наркоза. Широко раскрыв глаза, блондинка пристально уставилась в глаза своего врага, который в испуге смотрел то на нее, то на своего помощника с ключом и ошейником в руках – Чего ждете? – В комнату ворвались санитары и быстро подскочили к девушке, пытаясь ее усмирить. Грубо придавив хрупкое тело к столу, они дожидались пока чудо-вещь вернут обратно на шею блондинки. – Шелли, очнись! Надо уходить – Говорил монстр и девушка собравшись с силами укусила одного санитара за руку, а другого со всей силы ударила ногой в пах, так чтобы он согнулся. – Закройте все двери, она не должна выбраться из этого корпуса и черт вас дери, сообщите Уэсту о попытке побега – Проорал врач по микрофону, оповещая весь корпус о случившимся, после чего схватил со стола шприц со снотворным и обернулся к девушке, готовясь всадить его. – Здравствуйте – Оскалившись проговорила нимфа оказавшись у него за спиной. Резким движением рук она схватила его за голову и молниеносно свернула к чертовой матери – И до свидания. – Тело врача упало на пол, осталась одна цель – уничтожить присутствующих тут сотрудников, которые готовы были кинуться на Нельсон. – Превращайся в волка – Велел Король и девушка так поступила. В мгновение ока перед работниками Аркама оказался зверь, в глазах которого горело огонь ярости и жажды. Волк пригнулся к полу и одним мощным толчком лап взмыл в воздух, перепрыгивая трех людей в халатах. Оказавшись за их спиной, животное немедля накинулось на них и разорвало тела в клочья, упиваясь их кровью. Набравшись тем самым сил, волк вновь трансформировался в девушку. Стоя над трупами, Шелли провела тыльной стороной кисти руки по губам и облизнувшись улыбнулась – Приятно иметь с вами дело, но вы не на ту напали – Вы спросите почему же девушка так не поступила раньше, ответ был очевиден – рядом не было Джейсена. Светоч придал ей сил, хотя наверно и сам того не осознавал. Он вновь заставил блондинку звереть и выходить из под контроля. Ему следовало бы раньше прийти и навестить свою «ненормальную» женушку, тогда бы она давно бы устроила бы резню на улицах Нью-Йорка. Вернувшись к трупу главного врача, нимфа присела перед ним на одно колено и достала из кармана ключи и магнитный пропуск. – Ничего проще и не бывает – Проговорила она вставая с места и подойдя к двери – Хватит болтать, больше дела – Упрекнул Король и проведя магнитным пропуском по замку, она вышла наружу. Тут же сработала сигнализация, оповещая корпус о критической ситуации. Оказавшись в коридоре, девушка тяжело дыша осмотрелась по сторонам и на другом конце помещения она увидела охрану, которая немедля открыла огонь. – Шелли, надо опять превращаться – Сказал монстр, но она лишь пригнулась, уклоняясь от пуль и рванула прямо – Иди к черту! – Заорала она, несясь босяком по кафельному полу. Подбежав к решетчатой двери девушка торопясь пыталась ее открыть ключом, который непослушно вел себя в дрожащих руках. – Давай.. Давай – И ключ наконец вошел в отверстие, открывая блондинке проход в соседний корпус, где держали пациентов на выздоровление. Пациент Шелли Криг, под псевдонимом Оборотень находится в главном крыле, на третьем этаже – Раздался голос в колонках, тем самым выводя девушку из себя. Откуда не возьмись появилось трое охранников, сзади выскочило еще двое и все они рванули в сторону Шелли. Один сбил девушку с ног и повалил ее на пол, та извиваясь и крича, что то вроде «Отвали», пыталась выбраться. Интуитивно ударив охранника в челюсть с кулака, она скользя попыталась встать, но ее опять схватили, тогда девушка прибегла к удару с ноги, и наконец выбравшись побежала к лифту. Двери открылись, но к великому сожалению перед глазами показался врач с санитарами, готовыми при первом же удачном моменте накинуться – Да сколько же вас тут, тараканы – Резко дав деру к черной лестнице, блондинка не оглядываясь пустилась вниз. Выбежав на стоянку, девушка почувствовала, что начинает уже задыхаться. Зайдя за одну из колон, она прижалась спиной к стене и затаила дыхания, пытаясь его перевести и вернуть в норму. Взгляд случайно упал на какую то бесхозно лежащую железную трубу, схватив ее в руки и прижав к груди, девушка принялась вслушиваться в посторонние звуки. – Меня просто так не возьмешь – Подумала она слыша как в ее сторону кто то приближается. – Спасибо Криг, хоть что то полезное сделал – Подумала она резко появляясь из за угла и со всего размаху огрела бедолагу по лицу трубой. Обчистив его карманы, девушка забрала ключи от машины и сотовый, после начала с помощью занятного брелка поиски машины на автостоянки и когда та наконец подала сигнал, девушка открыла дверцу, завела авто и на скорости выехала на улицу. Покинув наконец стены Аркама и остановившись где то в темном углу в нескольких километрах от психиатрической больницы, девушка выключила двигатель и приложилась лбом к рулю. Закрыв глаза, она сделала три глубоких вдоха и засмеялась. – Твою мать, я сделала это – Проговорила она подымая голову и смотря куда то перед собой – Мы сделали это – Заметил Король и после этого Оборотень вылезла из машины. Захлопнув за собой дверцу, она темными переулками добралась до мотеля и зайдя в него, сняла себе номер на одну ночь. – Завтра мама вернется домой детишки, ждите.. – Подумала она ложась на кровать, но прежде чем расслабиться, нимфа взяла украденный телефон и быстро набрала смс: «Спасибо за то, что пришел, сукин сын». После чего она выключила телефон и выкинула его через окно.

Malice: Тишину кабинета нарушал лишь тихий скрип пера по бумаге. Чернила выводили на белоснежном листе замысловатые закорючки и петли, который складывались в буквы, те в слова, предложения и так далее. Подобное спокойствие могло убаюкать, но только не того кто был занят данным письмом. О чем писал человек за большим дубовым столом, сделанным из лучшей породы дерева, на поверхности которого покоились лишь самые необходимые предметы? В принципе, мы могли бы вам объяснить, рассказать и показать, что было написано на свежей бумаге, от которой еще пахло фабричной атмосферой, но не станем, это уже другая история и герои в ней иные, а потому мы просто вернемся к нашему повествованию и не будем более заострять и задерживать ваше внимание на подобной малой детали, никак не связанной с нашим текущем рассказом. Внимательный взгляд серо-зеленых глаз обратился к красной лампочке интеркома. Уэст вздохнул, медленно закрыл перьевую ручку, закрыл бумаги в кожаной папке, отодвинул в сторону и ровным голосом разрешил войти в свой кабинет. Медленно, словно нигде ничего не происходило в кабинет директора острова вошло двое врачей. На одном еще был белый халат, второй успел переодеться в деловой костюм и было видно, что мыслями он уже был дома, на другой стороне острова – в уютной квартире, с семьей. - Что-то произошло? – совершенно беспристрастно поинтересовался мужчина. Оба врача переглянулась, прежде чем что-то сказать. Затем тот, что был в деловом костюме произнес. - Побег, сэр. Пациент Шелли Нельсон Криг, бывший сотрудник Оружия Икс, наших партнеров, - он замолк. - А, вот оно что, - Уэст сложил ладони домиком у губ, откинулся на спинку удобного кожаного кресла привезенного из Италии и сделанного по специальному заказу из кожи лучших телят провинции Сан-Рино. – Позвольте, господа, мне кое-что уточнить, - начал он, все еще смотря сквозь пришедших подчиненных. Если бы это был другой день, то он бы перепоручил заняться этим Форд, но в связи с некоторыми недавними событиями свою бессменную помощницу он видел все реже. – Пациентка, находящаяся в одном из корпусов психиатрии смогла сбежать, несмотря на контролирующие приборы, препараты и несколько десятков человек охраны. Она мало того, что покинула корпус...ммм, в каком она корпусе была? - Во втором, сэр. - Да, мало того, что она покинула один из корпусов психиатрического отделения, но и смогла обойти систему охраны, выехать с острова никем не замеченной и, по всей видимости, - Герберт посмотрел на наручные часы швейцарского производства, - уже обознавалась где-то в Нью-Йорке. Оба служащих молчали. Уэст поднялся с кресла, обошел стол. Поправил серебряные запонки в виде головы Дагона на рукавах. - А вообще, господа, коллеги, о чем мы собственно говорим? – он вопросительно посмотрел на врачей, те несколько растерянно на него. – В сущности никакого побега не было. Я не слышал сигнала тревоги, вы занимались своими делами. Вы, доктор Смит продолжали пребывать в лаборатории микробиологии, где у вас сегодня дежурство, а вы, мистер Хайс, собирались домой после ночной смены в тюремном блоке. - Но, сэр… Уэст предостерегающе поднял палец. - А миссис Криг вылечилась. Хотя, что я говорю. Ее вообще никогда не было на этом острове. Была одна пациентка страдающая ликантропическим поражением крови, но, к сожалению, несмотря на все наши усилия, она скончалась от врожденного порока сердца. Один из врачей чуть улыбнулся. - Да, сэр. - Кто был приставлен к этой пациентке? - Шестая смена, сэр. - Хорошо. Всех уволить. И оставьте в секретариате заявку на поиск новых сотрудников. Возвращаться домой не хотелось. Забавно, он уже относится к дому Шелли как к своему. Впрочем, это поправимо. Сейчас. Остановившись где-то в Бронксе, Криг нащупал в узких брюках до боли в паху обтягивающих тощие ноги небольшую связку ключей. Квартира пустовала. Давно. Наверняка там воняло тем мусором, который остался с его последнего визита. Но встреча с Нельсон заставила вспомнить об этом местообиталище, захотелось жутко выпить и закурить. Может покурить немного травки, но не более. Ломки, по странному стечению обстоятельств пока не следовало, следовательно можно было потерпеть. Уже войдя в скромную, грязную, пропахшую то ли спиртом, то ли краской квартиру, Джейсен услышал, а точнее почувствовал у самой задницы позывы телефона, виброзвонок как чертов фалоимитатор, прокрался к самой заднице и возвещал о доставке почты. Пройдя в спальню – она же единственная комната в этом богом забытом месте, парень стянул с себя пиджак, рубашку и оставшись в одних брюках упал на кровать, смотря в потолок и не собираясь пока отвечать или читать, кто бы это не был. Телефон продолжал настаивать на соитии путем нажатия клавиш. - Бля, достали, - нашаривая второй рукой сигареты в кармане, ирландец выудил аппарат на то, что в этом доме было светом божьим. Глаза не полезли на лоб, но в ступор сообщение от жены, от кого же еще, Криг впал. Сев на постели от вздохнул. Затем еще раз посмотрел на сообщение и громко рассмеялся.

Werewolf: День оказался весьма насыщенным, поэтому не удивительно что Шелли моментально заснула, хоть и спала она чутко, едва ли не просыпаясь от каждого шороха и шага за окном. Сны на удивление ей никакие не снились, лишь постоянно появлялся образ мужа, то исчезал и вместо него появлялся уже Джейк, то тоже исчезал. Лишь очертания прошлого преследовали блондинку, заставляли ее вспоминать все то, что она натворила за свои годы, а было не мало. Одни воспоминания о смерти заставляли нимфетку вскакивать посреди ночи с легким криком и напуганным выражением лица. Только одни воспоминания об «Оружии Икс» и Страйкере вводи девушку в состояния гнева, который готов был выпрыгнуть и понестись своей дорогой, снося и убивая все и всех, не разбирая ребенок перед тобой или взрослый человек. Нельсон жила по принципу, что детей, даже пусть они будут не мутантами – она не трогает, ведь всегда надо дать им шанс на жизнь. Скажем так, может в будущем она повстречается уже со взрослым человеком, который некогда был маленьким мальчиком или маленькой девочкой, находящийся на грани жизни и смерти, когда белый волк появился из неоткуда и спас ребенка. И таким образом может этот ребенок потом в будущем сможет спасти жизнь волку, кто знает. У нас у всех есть шанс пока мы дети, и Шелли ценила это. Но мы сейчас не будем об этом, потому что в данный момент девушка находилась в мотеле, где то на окраине Нью-Йорка. Она посмотрела на часы, которые показывали три часа ночи и тяжко вздохнув встала с кровати. Подойдя к маленькой каморке, которую здесь называли ванной комнатой, блондинка включила холодную воду и умылась, дабы смыть с себя холодный пот от накативших картинок. Облокотившись ладонями на раковину Шелли посмотрела в глаза своего отражения и поморщилась. Вид был у нее помятый, бледный, явно напоминающего наркомана со стажем. Поворотив носом она отвернулась от зеркала и присев слегка на раковину подняла взгляд к потолку. – Уэст наверно как всегда сделает вид, что ничего не произошло.. Они все так делают, ну и хорошо, мне же меньше проблем. Но это не отменяет того, что наверняка за мной будет хвост, и я пока никак не могу добраться до своих детей. Черт! – Ударив кулаком о край раковины девушка оттолкнулась от нее и вышла обратно в комнату. Сев на край кровати блондинка прикусила нижнюю губу и уставилась в одну точку, обдумывая что же теперь ей делать дальше. – Просто беги к лесу, а там тебя уже точно никто искать не будет – Раздался голос в голове и она засмеялась. – О да, до леса еще добраться надо, а чтобы добраться мне нужна менее заметная одежда и транспорт. – Откинувшись на кровать и подложив руки под голову, Шелли принялась разглядывать потолок, пока в конечном итоге в ее голове не загорелась «лампочка». – Только не говори… - Застонал Король и нимфа улыбнулась своей хищной улыбкой – Ну он все таки мой муж.. Не забывай, в горе и в радости.. – С этими словами, которые девушка произнесла в слух, она превратилась в белого волка и выпрыгнув через окно устремилась куда то вперед. В Нью-Йорке миллиарды запахов и поэтому выследить Джейсена было просто невозможно, благо миссис Криг знала своего ненаглядного извращенца и поэтому сразу же направилась в Бронкс. Уловив едва ощутимый запах супруга волк вышел на улицу где тот жил и остановившись напротив дома. Подняв свою морду вверх и заострив взгляд на окне, откуда горел едва заметный свет, волк зарычал. – Где и всегда – Подумала она, вспоминая эту никудышную квартирку, немудрено почему Криг переехал в дом Шелли. После утробного рыка зверь завыл, оповещая хозяина квартиры наверху о прибытии гостя, от этого воя так же загорелся свет и в соседних окнах, но на данный момент нимфе было как то плевать. Белый волк подошел к подъезду и возле него превратился в девушку, после чего Шелли поднялась на нужный этаж и постучала в дверь. Не открывали, тогда ей ничего не оставалось, как вскрыть замок, на сей раз не желая выбивать ее как тогда, когда девушка чуть ли не загрызла мужа, и вошла в квартиру. Как то отстранено осматриваясь, она наконец вошла в комнату где сидел Джейсен и облокотившись на дверной косяк плечом, скрестила руки на груди. – Ммм… Я тааак рада видеть тебя в этой гнилой квартирке – Слащаво и надменно проговорила она отталкиваясь от дверного проема и медленной походкой направляясь к супругу – Успел соскучиться, ммм? – Вскинув бровью она кинула взгляд в сторону мобильно и довольно улыбнулась – Смотрю прочитал мое милое посланнице – Она поддела кончиками своих пальцев мужа за подбородок и тем самым заставила его посмотреть на себя.

Malice: Ждал ли он гостей? А вы как думаете? В подобной квартире, в подобном районе, гостем является любой человек, которому посчастливилось ошибиться притоном. Хотя сегодня кого бы то ни было принимать Джейсен не хотел. Чувства и настроение были двоякими. С одной стороны его мучило беспокойство и странная грусть за судьбу Нельсон. Как никак она его жена. Как никак, несмотря на все – наркотики, измены, неприкрытый гомосексуализм Крига, - он ее любит. Да, вашу мать налево, любит. Ну вот что тут поделать, угораздило так угораздило, теперь ничего не попишешь, а Джейсен с детства отличался собственническими взглядами на все вещи и людей. С другой же стороны – это следовало оценить и это подсказывала Мэлис, у парня был шанс перевести дух и отдохнуть, переосмыслить все случившееся, а также всю свою жизнь начиная с этой треклятой встречи в Сан-Диего. Не убил – так не убил, ладно, но вот трахаться в детском аттракционе было не обязательно, и уж потом выдавать себя с потрохами и клеиться как банный лист. Короче говоря – не жизнь, а сплошное то ли расстройство, то ли праздник – нескончаемый День Святого Патрика. Дверь выбили. Выбили от душа, можно сказать. Так, словно не делали это каждый день, а только по особому случаю. А вот кто ее выбил (и кто по мнению и внутреннему голосу ирландца, должен был ее потом прикрутить обратно на петли) – очень было интересно. Признаться, сперва, увидев Шелли в дверях, оценив ситуацию, степень доступности собственного тела и безвыходное положение, Джейсен уже воспроизвел в голове сцену однажды с ним произошедшую. Об этой сцене напоминали рубцы на спине и лицевой стороне плеча, так и не рассосавшиеся, поскольку организм молодого человека предпочитал расходовать все клетки на восстановление после принятия наркотика и алкоголя. Немного передернуло. Но сказать, что он испугался – нет, такого не было. Джейсен прирожденный пофигист. Агрессивный пофигист. Ему просто, простите, класть на себя и на свою смерть. Порой, правда, инстинкт самосохранения просыпается, но случается это в особо обозначенных ситуациях. - Немного, - повинуясь жесту девушки, приподнявшему его лицо за подбородок, отозвался парень. Ухмыльнулся. Резко поднялся, становясь слишком близко к девушке. Хотя, какого черта? Почему слишком близко? Право у него на это имеется, а даже если бы и не было такого права – идите к дьяволу! – Не успел достаточно соскучиться, но вот увидел тебя, всю такую, - он задумался, - агрессивную и сразу вспомнил, как тебя не хватает, - парень склонил голову в бок и посмотрел в глаза жены. Он дал себе простое обещание, которое, между прочим, могло стоить ему жизни, нарушь он его, никогда не гипнотизировать Шелли и не пытаться понять, о чем она думает. Последнее ирландец сейчас и нарушал. – М, оно было таким милым, что заставило меня кое о чем подумать? Знаешь о чем? – вновь выпрямившись, он многозначительно поднял брови. – О том, почему я на тебе женился, что заставило меня это сделать? – не давая четкого ответа, парень обошел Нельсон, выглянул в коридор – дверь держалась еще, а вот замок слетел. Черт, черт, черт. Подходя к двери и захлопывая ее, все-таки не в самом респектабельном районе они находятся, Джейсен продолжил. – И я нашел ответ! – он вернулся в комнату довольно быстро, не заставляя особо Нельсон ждать. Притянув девушку за одежду к себе, опустил голову к ней. – Мне чертовски нравится, когда ты злишься и когда совершаешь нечто подобное, - парень улыбнулся, - это, мать твою, возбуждает, - он шумно выдохнул. – Потому что сам бы я такого не сделал. Нет, моя сахарная. Я псих, но даже я понимаю, чего стоит ссориться с некоторыми людьми и злить их, а вот ты – ты можешь себе это позволить, не взирая на последствия, которые будут. Не сейчас. Потом, - быстро чмокнув девушку в губы, парень отошел к столу, в котором, как он помнил, еще должны были оставаться какие-то сигареты, не пачка, но пара завалявшихся штук точно. – Как я понял, ты пришла зачем-то? Иначе сразу бы меня убила, верно? Ну, или просто искалечила, - отыскав и закусив одну сигарету в углу рта, он ткнул большим пальцем в рубцы на теле. – Хотя...черт, Шелли, нельзя так врываться и действовать подобно виагре!

Werewolf: Когда в твоих руках чья то жизнь, чей то смысл на существование, чья то судьба, то это волей не волей повышает твой тонус. Ты смотришь в глаза своего пленника и чувствуешь неописуемый прилив силы, власти, которую прежде не мог. Эти голубые глаза, его глаза, которые когда то пленили Шелли, заставили подчиняться его воле, его желаниям и предпочтениям. Он ее светоч, но как правило роли иногда меняются и теперь не он лидер, не он путеводитель в этом гребанном мире – а она. Теперь не Джейсен играл Оборотнем и вертел как хотел, а скорее она им. Вспомнить их встречу в богом забытом городке, где будущая супруга одарила любимого запоминающимся шрамом. О да, она до сих пор глядя на этот шрам чувствовала на языке привкус его крови, такой вкусный, дурманящий. Тот день надолго останется в ее памяти, та сцена едко въелась в мозгу блондинки, и теперь каждый раз глядя Кригу в глаза, она вспоминала ту гримасу боли, когда клыки волка прокусили человеческую плоть. Она отступила на маленький шажок, когда молодой человек поднялся с кровати и буквально нарушал своим присутствием ее личное пространство. Молча смотря ему в глаза и слушая этот убаюкивающий голос, который за последнее время превратился для нимфы в кошмар. Этот голос был повсюду: дома, в спальне, во снах, на работе, везде и даже до Аркама добрался. Черт, почему она не убила его тем ножом, ну почему при каждой попытке и удобном случаи Оборотень отступала назад? Неужели она запомнила тот совет монстра, который говорил что светоч убить нельзя, точнее не возможно только потому, что потом ты будешь убит изнутри сам. Твой мир сразу перевернется с ног на голову и ты погрузишься в вечную тьму. Конечно это было бы лучше, не для нее, а для Джейка родного сына, который люто ненавидел своего нового отчима. Порой нимфетка даже боялась оставить этих двух один на один, и не потому что она переживала за своего супруга, она переживала за сына с которым могло случится что угодно в компании этого чертового наркомана. Черт, ну если он наркоман, если он угроза для жизни родных детей и жизни Шелли собственно тоже, то почему она до сих пор с ним, почему не развелась? Ответ был очень прост – любила она этого сукина сына, не могла она без него и как бы люто желала смерти, все равно в подсознании будет кричать «Как же мне хорошо с тобой». Вот такая ироничная история этих двух, которые клялись себе и друг другу никогда не переносить отношения на ступень выше, не строить совместного будущего и что в итоге вышло? А вышло то, что вопреки всем своим утверждениям в прошлом, сейчас они были муж и жена, у них были прекрасные дети и они были вполне нормальной семьей, если конечно слово нормально можно отнести к этим двум больным на голову мутантам. – Какое совпадение, я тоже ночами задавала себе этот вопрос, почему из всех других мужчин что были у меня, я выбрала именно наркомана, который даже не ценит меня – Она вскинула бровью и гнусно ухмыльнулась краем губ. В глазах появился какой то огонек, который готов был вырваться изнутри и сжечь тут все к чертовой матери. Когда он отошел от нее и закрыл затем за ней дверь, она размяла шею и прокрутившись вокруг своей оси вновь повернулась к молодому человеку лицом. – Нашел, любопытно – Сквозь зубы процедила она скрещивая свои руки на груди и с безразличием стараясь смотреть в сторону супруга. Ох, как же хочется ему перегрызть глотку, а нельзя. Это знаете, как издеваться над ребенком, показывая перед носом конфету, или как с собакой, которая жалобно смотрит на хозяина в надежде что ей перепадет кусочек со стола, а в ответ он лишь дразнит ее и дает пенделя под зад, чтобы не клянчила. Он притянул ее к себе за одежду, грубо, дерзко и резко, вызывая в блондинки порывы агрессии, готовясь дать в случаи чего сдачу. – Вы как кошка с собакой, так интересно за вами наблюдать – Проговорил монстр и был прав, ведь действительно интересно наблюдать за этой безумной парочкой, которая как бы любят друг друга, но при этом желают убить друг друга. Замкнутый круг, от любви до ненависти один шаг и эти двое вечно ходили по острию кинжала, того и гляди поранят друг друга. – Ты мне угрожаешь? – Резко схватив Джейсена за грудки она притянула его к себе и плотно сжав губы посмотрела в его голубые глаза своими, гневными и уже наполовину дикими. Когда неожиданно ее губ коснулись его, мимолетно, быстро, но заставляя еще больше разозлиться, ведь он играл сейчас, дразнил, гад – Ты знаешь, что мне лучше не угрожать, тем более тебе! – Точно так же резко отпустив его блондинка отошла назад и чуть опустила голову, глядя уже на мужа исподлобья. Она проводила своим взглядом его к столу, в котором он усердно что то искал и когда ее взору наконец показалась сигарета, нимфа ухмыльнулась в голос. – Ты специально издеваешься, да? – Молниеносно подскочив к мужу девушка прижала его к стене и с силой надавила на больное плечо. – Ты сукин сын знаешь, что я не смогу тебя убить. Ты это прекрасно знаешь – Сквозь зубы проговорила она чуть оттягивая майку Крига и зачарованно засматриваясь на шрам – Только покалечить, но не убить… - Ее взгляд вновь плавно вернулся к Джейсену и она отпустила его. Тяжело дыша, девушка поправила упавшие на лицо волосы и закатила глаза, готовясь уже вот-вот завыть. – Я не виновата, что со временем ты становишься чертовым импотентом, и что встает у тебя только на мужиков. Ты напрочь забыл, как нам было хорошо, предпочитая теперь ошиваться с какими то идиотам черт знает где. – Недовольно нахмурившись она сжала руки в кулаки и в упор посмотрела в эти голубые глаза – И я что то не замечаю того, что я действую на тебя как виагра. Ты урод… – С размаху блондинка ударила кулаком в стену, в каких то миллиметрах от его лица – Бросил меня! – Импульс боли от удара начал поступать в мозг и она одернула руку к себе, слегка поглаживая ладонью покрасневшие и окровавленные костяшки.

Malice: Джейсен смотрел на супруга с нескрываемым удовольствием. Даже каким-то извращенным. То, как она выходила из себя, как переставала себя контролировать, когда признавала горькую, но правду о том, что не сможет убить Джейсен, даже если он попросит ее об этом миллион раз. Даже ради детей, которых она так любила, так превозносила, ради той семьи, о которой девушка мечтала – Шелли не сможет его уничтожить окончательно, она заставит его страдать, заставит захлебывать собственной кровью, звать на помощь, молить святых и демонов, но никогда не допустит, чтобы его мукам пришел конец. В этом была еще и некоторая ирония. Шелли Нельсон, та Шелли, которую Криг когда-то узнал была другой, она не думала, она действовала, а когда задумывалась – получалось то, что получалось. Оглядываясь назад, что она видела? Что он ловко обвел ее вокруг пальца, что он крутил ее, манипулировал, играл себе на потеху, что она была лишь игрушкой в его руках, а он умелым кукловодом каких свет не видывал? Чушь. Полная херня. Уж простите мне мой голландский. Да. Джейсен не был подарком, но двоякости, лицемерия и притворства в нем не было ни на грамм. Он сразу показывал миру какой он есть, потому половина сослуживцев его боялись, половина ненавидела, половина организации Оружия Икс презирали и насмехались, другие – старались обойти стороной. И все задавались вопросом – что, даже такая рисковая женщина как Нельсон, нашла в нем – торчке, джанки забытого поколения, не способного и дня прожить без дозы, отдающего свое тело в распоряжение любого, не наслаждающегося жизнь, а переживающего ее так, как ему кажется более целесообразным. Джейсен спокойно посмотрел на кулак. Улыбнулся. - Нет, моя сахарная, это у них встает на меня, - он с издевкой улыбнулся девушке, словно хотел задеть за живое. На самом деле это так не было. Просто Джейсен… это был Джейсен, да еще придатком Мэлис. А вместе это получалась ядерная смесь. Способная смести все на своем пути. Парень оторвался от стены, перехватывая рукой кулак жены, крепко сжимая руку вокруг тощего запястья. Много сил не потребовалось на то, чтобы оттолкнуть Нельсон, затем снова и снова, пока девушка не спотыкнулась и не упала на кровать. – Как ты не права, - он навис над ней, заставляя буквально вжаться в матрас, пропахший аспирином, кровью и чужой спермой. – Я бросил тебя? Когда? – он смотрел ей прямо в глаза, зрачки сузились, он не был под кайфом, точнее не под таким, под который ты попадаешь заглотнув очередную порцию жизненного допинга. Парень покачал головой, провел ладонью по щеке Шелли. – Моя маленькая глупышка, - ухмыльнулся он. – Скажи, ведь Король уже здесь. Он все видит, верно? Он все знает? Отчасти даже может тебя контролировать, - сжав пальцами ее подбородок, Криг повернул его то в одну сторону, то в другую. Носом уткнувшись в щеку, тяжело вдохнул. Нельсон еще пахла лекарствами, стерильностью, больницей. – Ты ни черта не понимаешь, Шел, а еще что-то пытаешься утверждать. Ты прекрасно знаешь, насколько я дорожу тобой. Если бы этого не было, оставил бы я тебя тогда в живых. Помнишь то зеркало? Может нам его найти? Купить, а? Помнишь, что ты делала, какой ты была послушной девочкой и как наплевала на этого чертова волка! – он резко выпрямился и отвесил Нельсон оплеуху. Руки потянулись к брюкам и стянули ремень, который тотчас оказался перетянут через горло девушку. Парень потянул его на себя заставляя Шелли подняться и стягивая импровизированную удавку сильнее. – Да, ты действуешь как виагра. Не веришь? - он припал к самому ее ушку. - Потому что я пытаюсь не вносить в твой дом нечто такое, что может его окончательно разрушить? Как я не осмотрителен. Ай, ай, ай. Поднявшись с постели, парень натянул ремень на руку, смотря на девушку пристальным взглядом. Казалось, в этих глаза отражается все и безграничная преданность и любовь, с сопутствующей ей нежностью к партнеру, одновременно с этим они словно могли вас убить, одним лишь взглядом, охладить, заморозить, приковать к месту, заставить нечто сродни страху зародиться в самой душе. Глаза Джейсена будто бы еще больше покрылись синевой, без белков, без зрачков. Сплошной цвет. - Раздевайся, - парень усмехнулся. – Тебе нужна чистая одежда. Джейсен прошел в коридор. На минуту остановился у зеркала. Протянул к нему руку. Если бы вы были таким же, как он или, как минимум, телепатом, вы бы услышали странный, мелодичный звук, с которым поверхность содрогнулась и разошлась кругами, подобно водной глади.

Werewolf: Боль – именно это чувство придает нам силу и двигает нами на то, чего бы мы не сделали в нормальном состоянии. Боль, она позволяет тебе забыть про какие либо положительные отношения с тем или иным человеком. Боль, она самое ужасное чувство на земле и одновременно самое сладкое. Есть два вида – моральная и физическая, Шелли же была повернута и на той и на другой. Она считала, что именно это самое чувство, когда твое тело пронзает невидимая стрела или когда из руки идет кровь, предает ей больше силы и уверенность в дальнейших поступках. Она была словно в каком то смысле мазохистка, но именно так Нельсон научилась бороться против мира, с помощью боли. Она знала, что в мире выживает сильнейший и однажды она уже дала слабину, напившись таблеток и переборщив с наркотой. Джейсен знает это, ему сообщили о том что жена госпитализирована с передозировкой. Он знает об этой слабости, и это еще сильнее злило Оборотня. Он был виной такому поступку и наверно глубоко в душе праздновал победу. Оскалившись на слова супруга, девушка готова была плюнуть сейчас на ноющую руку и еще раз ударить кулаком, только уже по его лицу, а не в стену. Она была готова его сейчас разорвать на куски за такие слова, как он вообще смел смеяться над ее словами, но да, в этом и был Криг. Он был не как все, и наверно именно эта черта привлекла блондинку, не только то, что он был ее персональной луной. Он сдавил ее больную руку заставляя нимфу поморщиться от боли и слегка подогнуть колени. Демоны, как давно она не чувствовала боли сковывающей все твое тело, ведь сейчас ее долг – это семья, точнее нет, это быть не пойманной охраной Аркама, хотя Уэст наверно сжег дело Нельсон надеясь чтобы никто об этом побеге не узнал. Она пятилась назад, ее лицо искажалось то гримасой боли то злости, от каждого его наглого наступления, а затем ее спина почувствовала мягкость, кровать. Ее взгляд пристально смотрел в глаза Джейсена, разгадывая что он готов сейчас натворить и когда он навис над нее, нимфетка интуитивно прищурилась и вцепилась руками в его руки. – Когда? Давно Джейсен, давно – Процедила она сквозь зубы боря желание накинуть на него сейчас – Когда меня забрали в Аркам, когда меня сочли ненормальной, когда ты не замечал меня дома, когда ушла дочь. Ты бросил меня тогда, когда я нуждалась в поддержки того, кто ближе мне всех – Брезгливо глядя на его ладонь которая прошлась по ее щеке, и, закрыв глаза Нельсон собралась силами и плюнула мужу в лицо. – Иди к Дьяволу – Злобно проговорила она, когда молодой человек упомянул про Короля – Слушай Шелли, он уже порядком и меня начинает злить – Ответил монстр и Шелли злобно улыбнулась – Мне конечно нравится наблюдать ваши сцены разборок, но он слишком многое себе позволяет – Тяжело дыша блондинка пусто посмотрела в потолок, держа свою злость пока под контролем. Она знала, что вот-вот и сорвется с катушек, что ее уже мало что остановит и даже лицо любимого человека. О демоны, зачем, зачем она тогда повелась на его фокус в Сан-Диего? Зачем она позволила ему так тесно ворваться в ее личное пространство? За-че-м? – Ты меня тогда даже не знал, Джейсен – Наконец ответила она вновь переводя взгляд на супруга, а затем боль. Девушка машинально повернула голову от пощечины и приложила прохладную ладонь к горящему участку кожи. К глазам подкатили слезы, но она взяла себя в руки и медленно переведя взгляд на обидчика, оскалилась. Волчья кровь начала давать о себе, так как тело нимфетки начало слегка содраться, глаза начали проявлять волчью форму, ногти на руках начали подрастать. Шелли взбесилась. Она зарычала и руками вцепилась в плечи Джейсена, когтями впиваясь глубоко в кожу, но затем хватка расслабла, когда на шее почувствовалось препятствие. В глазах слегка потемнело, кровь начала собираться и от этого лицо и глаза слегка покраснели. – Ненавижу – Хрипло прошептала она, жадно хватаясь за воздух, которого сейчас казалось чересчур мало. Он отпустил ее и блондинка рывком поднявшись схватилась рукой за горло, тяжело дыша и жадно цепляясь за кислород. Ее злобный взгляд опять поднялся на Джейсена и она зарычала. Когда он вышел нимфетка встала с постели и пошатнувшись посмотрела в его сторону. – И ты оставишь все как есть? – Спросил Король раздражительным голосом – А что я могу сделать? Опять его укусить или покалечить? – Недовольно прохрипела она снимая с себя больничную рубашку – Убей его! – Заорал монстр так громко, что в голове образовалась боль заставляющая нимфетку согнуться пополам – Я не могу, ты сам говорил – не могу – Запищала блондинка сильнее сжимая голову своими руками – Сделаем исключение – Боль начала стихать и Шелли выпрямилась – Не могу – Безысходно ответила она стягивая с себя больничные штаны и хватая с кровати простыню, укуталась в нее.

Malice: Этот мир не признает границ и запретов. И ты никогда не догадаешься, где находишься, в реальном мире или вне его. Пока в комнате Шелли придавалась спорам и собственным мыслям, Джейсен сделал глубокий вдох. Конечно, это не поможет. Это вам не погружение в воду, где полным полно акул. Это гораздо опаснее. Хищники покажутся вам милыми добрыми рыбками, не более того, меж тем, как то куда погрузился или, точнее говоря, куда исчез молодой человек покажется настоящим кошмаром. Неудивительно, что многие люди обладающие данной способностью всегда являются своего рода «не от мира сего». Попробуйте провести в этом царстве иллюзий, искаженности, ненормальности даже минут десять – вы завоете, вам покажется что вокруг вас не сплошной обман, а именно тот мир, каким он должен выглядеть на самом деле. Так вы видели зазеркалье в первый раз. И только если у вас есть особый дар, если вы способны различить настоящую реальность от выдуманной, вы вернетесь в привычное вам окружение. И знаете в чем секрет? Наш мир – не реален. Он шел будто по галерее картин. Точнее говоря, они шли. Здесь не было границы между ним и Мэлис. Тело Джейсена было покрыто трещинами, сквозь которые струился яркий синий свет, глаза были также объяты им. Он не говорил никому, никогда и не скажет, насколько его жизнь была теперь связана с энергией. Вот оно, то самое, искомое. Парень остановился. Пригляделся. Вернее, кажется, будто пригляделся. Веки были неподвижны. Один человек прошел мимо зеркала, второй, третий. Рука потянулась к поверхности перехода, вырывая тощею фигуру ирландца наружу. Вдалеке раздавались голоса. Несколько человек говорили меж собой. Спорили? Возможно. Какая разница. Джейсен открыл шкаф. Осмотрел содержимое. Открыл один из ящиков. С вешалки стянул полудлинный пиджак-куртку из легкой ткани, с полки – узкие джинсы цвета хаки, белоснежную футболку, снизу – пару темных кроссовок, предназначенных для женской ноги. В коридоре послышались шаги, но он не торопился. Аккуратно затворил шкаф. Обернулся; ручка двери пришла в движение. Дверь открылась. В спальне уже никого не было. В коридоре собственной квартиры Джейсен припал плечом к стене. Было больно дышать, было больно двигаться, было больно даже думать. Тело словно превратилось в сплошную боль. Сравнение – даже переезд тела катком для асфальта являлся комариным укусом. Его не было буквально полминуты. Для самого парня все показалось растянутым на часы. Шумно выдохнув, он выпрямился. Расправил плечи. На коже словно отметины после ожога, заживающие медленно и болезненно, еще теплились осколки той реальности, отражая всю квартиру на своей поверхности. Парень вернулся в спальню, окинул взглядом завернувшуюся в простынь Нельсон. Бросил на кровать одежду, рядом – обувь. - Надеюсь, подойдет, - бросил он, прежде чем вновь выйти из комнаты и пройти на кухню. В холодильнике – мышь сдохла, плита – не знала вообще что такое готовка, раковина была треснута, кафель кое-где надломан. Окно же выходило красноречиво на помойку. Да, вся его жизнь помойка. Сплошная помойка. Шелли пыталась убраться. Пыталась ликвидировать ее. Девушка пока терпела крах. Почему? Из-за упрямства Джейсен. Из-за его блядского упрямства. Захотелось курить. Но все что сейчас он мог сделать, просто рухнуть на стул, как мешок костей и мяса. Просто костей. Просто мешок отбросов. Нервы болели, мышцы болели, подрагивали. Джейсен поднял взгляд к окну. Пустые глаза, как зеркала, отражали открывающийся пейзаж урбанистической культуры. Парень резко поднялся. Спокойно, пытаясь ничего не чувствовать подошел к спальне. Остановился в дверях. Взгляд голубых глаз подобно рукам прошелся по фигуре Шелли. – Ты в курсе, что способна заставить мужчину страдать одним лишь своим появлением? – он подошел к ней, рука обняла девушку за талию, прижимая к телу молодого человека. – Если ты захочешь когда-нибудь поискать ласки на стороне, такой ласки и такой любви, которую я дать тебе не в силах… я не буду тебя винить. Я просто убью каждого, кто коснется тебя или подумает о том, что ты можешь стать его.

Werewolf: Осталось ли что нибудь хорошее в этом прогнившем мире? Есть ли счастье, есть ли чувства, жалость и понимание? Порой кажется, что это все вымерло миллиарды лет назад вместе с динозаврами. Кажется что в мире присутствует только похоть, разврат, насилие, убийства и.. И правительство, которое так красиво закрывают на это глаза. Мир подходит к своему концу и никто не сможет остановить тикающие часы, а ведь раньше можно было бы, стоило бы человечеству просто захотеть. Обратить внимание на то, как их жизни катятся в тартарары и они бы предотвратили то, что сейчас творилось вокруг. Посмотрите на квартиру Джейсена, разве здесь возможно было жить? Да тут и одна проведенная ночь покажется вам кошмаром: обои в каких то пятнах, жирные, в каких то местах их они вообще отсутствуют, в каких то еще более или менее сохранили свой истинный вид. А что вы скажете насчет кухни, да туда даже страшно войти, когда вы только посмотрите на мебель. Шелли пыталась когда то тут привести все в порядок, обустроить эту квартиру для нормального жилья, но разве Криг позволит, да он удавится. Ему наверно лучше жить в загаженной наркоманской квартирке, чем жить цивилизованно, как нормальный человек. Но, он же не был нормальным, значит эти ошибки можно не считать, хотя порой глядя на него у себя дома блондинка задумывалась, а чувствует ли он себя там комфортно. Она думала о том, не ошиблись ли они оба с этим, не поторопились ли они со свадьбой, с заведением общего ребенка, не ошибка ли их отношения? Шелли часто думала об этом пока сидела в Аркаме, она пыталась найти в своих вопросах хотя бы один позитивный ответ, но нет. Блондинка переминалась с ноги на ногу и осматривалась по сторонам, пытаясь в мыслях вновь отыскать какие нибудь позитивные нотки, но их опять не было. Вопрос, а была ли Шелли счастлива в этом браке, действительно это было тем, чего она хотела? Ведь если подумать, то счастье ее заключалось только в Джейке, он был единственном членом семьи который любил мать, который всегда был рядом и помогал ей. Наверно если бы Уэст дал бы добро на посещение, то малыш бы первый прибежал бы к родной маме, он бы первый думал бы как ее вытащить оттуда. И порой она думала, а нужна ли она всем остальным? Нужна ли Джейсену, нужна ли Изабелле? Сомнения охватывают нимфетку и она действительно начала задумываться о побеге от такой жизни. Ей ничего не стоило собрать свои вещи и вещи сына и уехать из города. Благо выбор был велик, она могла и пожить какое то время у Санаэ, могла бы ради сына изменить внешность и уехать из Америки навсегда. Можно было бы отправиться в Испанию, да, там бы Джейки поступил бы в школу, они были бы обычной семьей. На пороге появился супруг и Шейлс подняла на него взгляд, который был смешан со злостью и отчаяньем. Ее взгляд как всегда выдавал с потрохами, но сейчас Оборотню было плевать, поймет ли Криг или нет. Она перевела взгляд с него на одежду, и едва заметно помотав головой, наклонилась за вещами. Он ушел оставляя нимфетку опять один на один с собой и пока она одевалась в голове опять заговорил монстр – Правильно думаешь Шелли, а я ведь предупреждал – На удивление спокойно проговорил он и девушка села на кровать надевая кроссовки – Да, предупреждал – Устало ответила она зашнуровывая обувь и облокачиваясь ладошками на край постели – Поверь, это будет лучше для тебя и для Джейка – С каким то сожалением ответил Король и девушка опять невольно ухмыльнулась – Лучше? Джейку нужен был отец – я его нашла, не лучший конечно, но хоть какой то и сейчас мать явится домой, начнет собирать его вещи и говорить, что он больше не увидит Америки? – Девушка встала с постели и посмотрела за окно – Думаю не велика потеря для него. Они оба все равно не ладили друг с другом, поэтому вряд ли он будет против – Тут позади нее опять раздался голос Джейсена, и слегка дернувшись на месте она обернулась. – Думаю, больше ты не будешь страдать – На удивление спокойно проговорила она, с расстановкой давая понять Джейсену каждое слово. – Пора заканчивать со всем этим, ничего хорошего не выходит – Она пожала плечами и опустила взгляд сжимая руки в кулаки. – Правильный подход, умница – Сказал монстр и Шелли подняла взгляд обратно, когда Криг подошел к ней и прижал к себе – Джейсен – Она оттолкнула его от себя и отошла на шаг назад качая головой, словно говоря «Нет» - Ты сам не видишь? Эти отношения – это просто веселое время препровождение. Брак был ошибкой, ребенок был ошибкой и я должна была избавиться от него. Ты несчастен со мной, тебе не нравится семейная жизнь, и ты сам это прекрасно знаешь. Ты любишь свободу, любишь вольность и в отличии от тебя, я себе этого позволить не могу. У меня сын, который нуждается во мне, который любит меня и ждет. Я живу ради него Джейсен. Я нужна ему и больше никому – Девушка прижала руки к груди и опустила голову, стараясь больше не смотреть в эти ясно голубые глаза. – И сейчас не та история что была в провинциальном городке, я не заставляю тебя падать на колени и орать во все горло что я нужна тебе. Я поняла, это не так и я не хочу больше мучить тебя, себя и Джейка. – Она сделала шаг в сторону и обогнув Крига направилась к выходу – Тебе лучше без меня будет. Будешь жить как раньше, без мысли что где то там твоя жена или твой сын или дочь. Изабелла ушла, я ей не нужна и она уже взрослая, позаботится о себе сама – Оборотень обернулась к молодому человеку и натянуто улыбнулась – Ну давай Шел, поцелуй уж его напоследок и иди – Если бы монстр стоял рядом, то он наверно бы закатил от этой душераздирающей картины. Блондинка закусила нижнюю губу и подойдя к супругу, коснулась своими губами его губ, после чего резко одернула себя и направилась обратно к двери, лишь на полпути она обернулась – Просто будь счастлив, хорошо? – И ее ноги переступили порог спальни. Оказавшись в коридоре Шелли остановилась напротив зеркала и посмотрела в свое отражение.

Malice: Безумие. Форменное. Натуральное. Фаталистическое. Просто напросто безумие. По-другому это назвать нельзя было. Все равно, что если бы начали играть в сквош гранатами, при этом рассуждая о дигредационных процессах большой черной дыры в галактике Бета Зет Альфа 8. Абсурдность происходящего была настолько же велика, насколько вполне ожидаема, что не составляла труда прикинуть в уме картину – а что же собственно будет дальше. Что же такого делать ему или ей, чтобы прекратить мучения друг друга? Да, собственно говоря - ничего. И в этом и заключалось все. Просто отказаться от того, к чему шли сами. Не галопом, не быстрыми шагами, не так, как другие, медленно и постепенно, через боль, унижения, страдания, понимание всего одной единственной верной вещи на свете – ничто не заменит ему ее, а ей – его. Ничто. Вы можете предполагать, что угодно и ставить свою гипотезу или теорию, как верно, но аксиома уже была выведена и доказана, только вот исследователи и первооткрыватели ее опустили руки и решили уйти на обеденный перерыв, чтобы в процессе поглощения пищи не для ума, а для тела, забыть все текущие открытия. Сказать? Немая ярость сковала все внутри и желала выбраться наружу лишь в одном порыве, в насилии, в избиении, в крови и смерти, иначе и не могло все обернуться, а потом по комнате разливался лишь ее тихий мерный голос, каждым словом обрубая, подобно топором, веревку, удерживающую висельника от падения и перелома шейных позвонков. Или она решила помучить его и обрубать веревку медленнее, чтобы он не упал, а просто свесился, чтобы шея не сломалась, просто воздух перестал бы поступать в легкие и краснея, синея, изрыгая из себя пену, он бы задохнулся? Кто знает. Кто знает. Ее речь текла потоком, ее эмоции, ее слова, они били по самолюбию, они били по гордости, они буквально превращали в ничто не надежды, но до того существовавшую уверенность в завтрашнем дне. Сказать по чести? Это был единственный период в его жизни, когда подобная уверенность существовала. Когда он четко знал – где и с кем его место, когда он не задавался вопросами, когда был уверен в ней. А теперь, что? Вот просто так, она уйдет, найдя, как кажется ему, самое смешное объяснение и отговорку? Сама-то она хоть верит во все это? Нет. Такого просто не может быть, и если он даст ей уйти, значит совершит самую фатальную ошибку в своей жизни. Джейсен дернул головой в сторону. Последние слова Шелли разнеслись по комнате, осели в мыслях, въелись в мозг, сжали сердце и заставили его биться в приступе холерического припадка гнева. Нет. Не на нее. И даже не на себя. На кого тогда, спросите вы? Это сложно описать и причин на то не так много, но скажем вам прямо – гнев обращенный к этому долбанному миру, который был создан настоящим садистом, и не важно каково было его имя, поклонялись ему или же забыли напрочь, эта чертова планета был сотворена злобным извращенцем, привыкшим наблюдать за своими игрушками с ехидной улыбкой. Молодой человек резко развернулся, направляясь следом за девушкой. Она остановилась в коридоре, чтобы взглянуть на себя в зеркало, затем она откроет дверь квартиры и уйдет. Не вернется к нему. Он не вернется в ней. Они слишком гордые. Одного выплеска эмоций хватило. Вторая такая встреча закончиться скорее смертью одного из них, нежели временным перемирием. Нет, семейной идиллии не ждите, но и просто так отказывать от полученного в кое-то веки приятного спокойствия, Джейсен не был намерен. Схватив Нельсон за плечи, он развернул ее к себе, спиной прижимая к стене. – Что прости? Можешь повторить все, что только что сказала, а то видимо я слышал какую-то другую женщину, но никак не свою жену, - он посмотрел ей в глаза, на тонкую полоску губ. – Как быстро все ты решила. И все-то ты у нас знаешь, все можешь решать за других, разбираешься в людях так, как никто не другой. А ты не задалась простым и логичным вопросом, вполне стоящим внимания – отпущу ли я тебя? Хочу ли я этого и, собственно говоря, насколько то, что ты сейчас разыграла правомерно с твоей стороны, - он поднял ее лицо за подбородок. – Маленькая дурочка, - улыбнулся парень, затем коротко коснулся своими губами губ жены, опустил руку и, обняв за талию, прижал к себе. – Я же никуда тебя не отпущу, Шел. Ты это прекрасно знаешь. Слезы, истерики? Нет, этого не будет. И знаешь почему? Потому что я люблю вас всех, но тебя – гораздо больше. Изабелла... она... это моя вина, что она такая. А с Джейком мы не будет любить друг друга никогда, и ты это прекрасно знаешь. Он будет ненавидеть меня до тех пор и после даже, когда я испущу последний вздох. Но ты, - он наклонился, смотря прямо в глаза девушки, - ты иное. Нечто стоящее за рамками всего этого безумия. Моего безумия, Шел. В которое я посмел тебя втянуть, которым поделился, и как видишь зря, потому что оно оказалось для тебя губительным. Ты можешь не прощать меня, ты можешь ненавидеть меня, однако это ничего не отменит. Наша жизнь – не ошибка, встречи – не случайности, а маленькое событие отнюдь не катастрофа. Ты можешь выйти за дверь, можешь сказать мне - прощай, будь счастлив, - он сглотнул, тяжело выдохнул, - во мне это ничего не изменит. Я буду ревновать тебя к каждому, кто косо глянет на тебя. Не оставлю. Не уйду. Отгадай, почему.

Werewolf: Когда нам предстоит сделать трудное решение, от которого будет зависит не только твое будущее, но и близких тебе людей, то выбор будет нелегок. Тебе будет необходимо все тщательно продумать, любые исходные картинки всей ситуации и желательно так, чтобы все были счастливы. Ты должен пойти на такой поступок, на который не каждый рискнет, но Шелли рискнула. Она хотела порвать все то к чему так стремилась, поняв что все это вовсе не для нее и уж тем более не для Джейка. О Демоны, как же в последнее время, последние месяцы она заботилась о нем, проводила все свое свободное время подле него, пока не настал роковой день – приход Уэста и заключение в Аркаме. Как она боялась за своего мальчика, свое маленькое сокровище, единственного кто дарил Оборотню в этой жизни смысл и свет. Джейки был рядом этого Шелли было достаточно, чтобы сделать ради и него хоть что то, а значит порвать с Кригом и уехать. Она знала, что ее сын никогда не воспримет Мэлиса всерьез, что никогда не будет считать его отцом и вечно называть по имени. Неизвестно лишь почему, миссис Криг так усердно пыталась примирить сына и своего мужа, когда с самого начала эта история не была с хорошим концом, где они не будут жить все дружно и счастливо. Смотря в свое отражение, в мыслях прокручивая куда она убежит с мальчиком, где она будет искать новое жилье и новую работу, там где она сможет оставить свое прошлое далеко позади и где будь всячески скрываться от Джейсена и всех своих друзей. Если уж начинать жить с самого начала, с чистого листа, то предстоит и вычеркнуть всех своих близких, друзей, искать новых, искать новую цель. Шелли хотела бросить абсолютно все, организации, вечную вражду мутантов и людей. Она просто хотела счастья для своего сына и раз для этого потребуется пойти на огромные жертвы, то она будет готова на все, лишь бы вновь увидеть эту милую улыбку на лице сына. Размышление о хорошем нарушил Джейсен, который силой схватил девушку за плечи и обернул к себе лицом. Она проклинала то, что непоторопилась уйти, теперь же ей предстоит отвечать за свои слова и как, одному лишь Дьяволу было известно. Играла ли Нельсон на нервах супруга или она была с ним предельно честна? Скорее да, в этот раз девушка не добивалась от мужа ни истерик, ни пофигизма, ничего. Она сказала то, о чем думала, то, что решила буквально пару минут назад и еще несколько месяцев до этого. – Что тебе было не ясно Джейсен? – Сдержанно и спокойно проговорила она глядя мужу прямо в глаза. Ударит или отпустит, плюнет на все и пойдет как всегда напиваться, дабы забыть ее лицо и затем может переспать с какой нибудь дурнушкой или похотливым извращенцем? – Я это решила ради твоего же блага, ты о чем? – Похлопала она глазами, а на лице даже не дрогнул ни единый мускул. – Отпустишь, ты же сам этого долго добивался, разве нет? – Она вскинула бровью и закусила нижнюю губу, пытаясь отбросить от себя все негативные мысли. Ударить его, причинить ему боль, чтобы он не смог за ней побежать. Сделать все, лишь бы поскорее вернуться домой, собрать вещи сына и свои, купить билеты на самолет и улететь, за границей Джейсен искать уже точно не будет. Она опустила голову, закрыла глаза и попыталась собрать свои мысли воедино, отогнать от себя чувство преданности мужу, от чувства, которое соединяло этих двух. Он поднял ее за подбородок, но взгляда Шелли не решалась все же поднять, это было равносильно тому, что она тут же изменит свое решение, стоит только взглянуть в большие глаза супруга. Но никто не мог предугадать того действия, которое Криг только что совершил – он поцеловал ее, затем отпустил и прижал к себе за талию. Он был нежен, и это напугало блондинку. Уж на столько она привыкла видеть его приступы гнева, безумия, когда крышу мужа сносило напрочь, а сейчас что? Вот так, он спокойно на все отреагировал и пытается спокойно дальше гнуть свое, без избиений, без оскорблений или угроз? Нимфа подняла наконец то свой взгляд уже не думая о последствиях. Она заглянула в глаза мужа и сделала один неровных вдох, после чего словно задержала дыхание. Она слушала его, слушала как его голос сладко ласкал слух и от этого в груди еще сильнее забилось сердце. – Он играет тобой – Раздался голос Короля, но словно вакууме, неразборчиво и непонятно, блондинка его не слышала, лишь голос Джейсена, лишь только он сейчас существовал. Любит он ее, любит их всех? Это была злая шутка или Криг наконец то осознал что семьянин, что теперь на его плечах груз не только собственной жизни, но и еще трех человек?! – Зачем ты это все говоришь Джейсен? Зачем ты вводишь меня в сомнения моего решения? – Непонимающе пролепетала она аккуратно кладя свою ладошку на его щеку, а вторую руку запуская в его волосы, слегка сжимая их на затылке. Прищурившись, нимфетка вновь сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять свое дыхание, пытаясь успокоить свое сердце и очистить свой разум от ненужных мыслей. – Я даю тебе возможность зажить как ты жил раньше. Я снимаю с тебя груз ответственности и предоставляю полную свободу, а ты говоришь так, будто ты этого всего не хочешь. Если бы я так сделала еще тогда, в том маленьком городке, ты бы ушел даже не думая, отпустил, а сейчас… - Она нахмурилась и отвела взгляд в сторону, едва заметно помотав головой – Ты говоришь что не отпустишь меня, что будешь ревновать ко всем кто взглянет на меня, не оставишь, но ты не можешь держать меня силой. Ты не можешь упустить того шанса, что я только что тебе дала – Пожав плечами, она высвободилась из его объятий и повернулась к нему спиной, вновь заглядывая в зеркало и видя там два отражения: мужчина и женщина, оба неописуемо красивы, в обоих живет жестокость, у обоих черны сердца, но они так идеально смотрелись вместе. Она хрупкая на вид, он необыкновенно красив как ангел. Они словно инь и янь, идеально подошедшие друг другу, скрепившиеся в одно целое и по отдельности они казалось бы, просто помрут. Она обхватила себя за плечи и слегка прижалась своей спиной к молодому человеку, закрывая свои глаза, и на устах скользнула легкая тень улыбки. Волк нашел свое луну и ему трудно отказаться от нее, хотя у волка есть долг, у него есть ребенок, ради которого тот готов на все, но магия луны не отпускала, лишь еще сильнее притягивала к себе. – Почему ты со мной так жесток и не можешь поступить так, как обычно поступал? – Она открыла глаза, и чуть обернув голову, посмотрела в его глаза, такие красивые, словно они готовы были впитать тебя в себя. – Ведь все было бы проще, если бы ты сделал так, как я сказала – Она повернулась к нему лицом, положила свои хрупкие кисти рук на его плечи и привстала на мыски. Заглянув в его глаза, утонув в них и не желая больше выбираться, Шелли поддалась вперед и коснулась своими губами его губ. Пальцы рук запустились в волосы мужа, ее тело прижалось к его телу, не желая никогда больше не отпускать. Монстр в голове утих, он молча наблюдал за открывшейся перед ним картиной, томно вздыхая и проклиная эту химию человека. Он так был рад, когда Шелли приняла решение бежать, а сейчас он видел то, что невозможно сбежать от плена, что стоит один раз взглянуть в глаза этого молодого человека, теперешнего супруга и отца двоих детей, как все твои планы и мысли, решения, проваливаются сквозь землю с сильным грохотом.

Malice: Почему люди никогда не верят в то, что им говорят другие. Нет, конечно, на это есть веские причины – часто нас обманывают, наши надежды не имеют никакой силы, наша вера просто гибнет под гнетом чужой лжи, мы сами – сплошь сотканы из лицемерия и лжи, ведь все идеалы, привитые нам в детстве, либо не оправдываются, либо просто не имеют никакого смысли или логики, они рушатся при первой возможности, при первом толчке чужой веры, чужих убеждений, чужой жизни и, главное, опыта. Есть все основания выкинуть вашу уверенность в мусорный контейнер отходов человечества. Поскольку она не имеет под собой какого-либо смысли и видимой причины для существования. Порожденные ею мысли столь же ценны, как и нечто, чего следует опасаться, к чему не следует прикасаться. Правда такова – нет ничего, во чтобы человек мог верить действительно, и, тем более, нет таких слов в мире, которым стоило бы доверять. В ваши ушные раковины вливается множество их, большая часть говорят сами за себя – чтобы вы в них верили, чтобы вы им доверяли, чтобы ни капли не сомневались, но препарируйте подобное и увидите – их суть прогнила, они испорчены, или же пустышки. Ничего нет. И это только является правдой. Однако мы продолжает надеться, продолжаем полагаться, доверять, даже обжегшись раз, мы прикасаемся к чему-то болезненному, тому, что как знаем не доставит удовольствия, если только вы не являетесь эмоциональным мазохистом. Почему подобное происходит? Может мы столь наивны, насколько верим в нечто лучшее, верим в нечто иное, раз или когда-нибудь способное произойти в жизни нашей и перевернуть ее с ног на голову? Или может мы настолько глупы, настолько отупели от чувств, эмоций, которые переживаем вместе с подобными ошибками, едва осознав их. Ведь это, также, своего рода, наркотик, который вызывает не самые приятные ощущения, но к ним привыкаешь. Сколько причин столько и следствий, а предположений еще больше, чем имеет право быть и вообще зарождаться в наших головах, в нашем мозгу, прожженном и помещенным в тело, способное перенести куда большее, чем вы думаете, как на физическом, так и на ментальном уровне. Джейсен посмотрел в глаза жены и подался чуть вперед, навстречу ей, ее поцелуям, ее губам, дыханию, аромату, телу. Сколько времени можно было танцевать подобный смертельный танец им двоим? Пока Жнец не заберет кого-то одного из них, или пока им самим не надоест эта бессмысленная гонка. Просто гонка, не соревнование, скорее уже вызов брошенный самому себе и своим идеалам, своим принципам, решениям, которые приняты и обжалованию не подлежат. Вот так будет и будет продолжаться. Пока, и правда, один не закроет глаза и больше никогда их не откроет. Ведь, на самом деле, никто не бессмертен. Просто каждому отпущен свой определенный срок, и если есть на свете вселенская сила постоянства, то точно неизвестная человеку и неведомая ему не до, не после смерти, так просто не бывает. Вы не можете выйти навстречу солнцу, восходящему или закатывающемуся за горизонт, и неожиданно для себя понять суть мироздания и найти ответы на все вопросы. Во-первых, ваша существование уже не будет иметь смысл, ведь мы все живем и дышим, и любим, лишь пока ищем вопрос и ответ. Именно и то, и другое. Они оба нам неизвестны. Ну а во-вторых, мы никогда не поймем вселенную, она слишком велика, слишком необъятна, или же наоборот слишком мала для нашего сознания. Кто знает. Лично я, не берусь судить об этом. И вам также не советую. Иначе, пройдя весь путь от начала до конца, и снова, и снова (все движется по спирали), вы оглянетесь, но не увидите ничего. Даже пустоты не будет. Как таковой. Печально. Однако, если вас это утешит, чувствовать что-либо вы также будете не в состоянии. Обхватив руками Шелли за талию, он приподнял чуть ее от земли, прижимая еще сильнее к себе. Губы скользнули по щеке, затем по шее. Носом молодой человек зарылся в волосы Нельсон и глубоко вдохнул, касаясь рукой ее спины. Джейсен открыл глаза, медленно обратился в девушке лицом. – Тогда бы не было тебя рядом, - улыбнулся он Шелли. Губы расплылись в еще большей, будто бы коварной улыбке. Словно за пределами стен этой квартиры, этого дома, не было остального мира, а было лишь это самое внутреннее пространство их двоих и две космические сущности с укором наблюдавшие за ними. Кончиками нервов всего тела, Джейсен чувствовал в какой ярости пребывает Мэлис, но из-за привязанности, из-за нужды в этом теле ничего сделать не может. Он чувствовал как энергия готова в любой момент перебороть все внутренние барьеры, установленные им, как она готова взять контроль над телом, сжать руки на горле блондинки, сломать ей шею, переломать хребет, выпить саму душу, а потом выкинуть за пределы этого пространства в межпространственное зазеркалье, от которого любая девочка и с именем Алиса, и даже с другим именем, сошла бы с ума и умерла тотчас. От собственного безумия. Молодой человек подхватил жену на руки. Она была легкой, чуть ли не воздушной, хрупкая телом и такая сильная на самом деле. Обманчивое представление, которое не сразу бросается вам в глаза. Только после того, как ее милый кулачок размажет ваше лицо по стенке. – Теперь ты точно никуда не уйдешь, - продолжая улыбаться, Джейсен понес супругу обратно в комнату и только там опустил на постель, после чего наклонился сам за ней следом, губами прижимаясь к впадине под подбородком и прикусывая кожу. Руки забрались под футболку, провели пальцами по плоскому подтянутому животу, пока не уперлись в пояс брюк, лишь большим пальцем поддев их за петли для ремня. Прижавшись головой к груди Шелли, парень благоговейно выдохнул и прикрыл глаза.

Werewolf: Все мы расположены к резкому изменению каких либо своих решений. Одни могут назвать это непостоянством, другие нерешительностью, да называйте это как хотите собственно говоря. Ведь рано или поздно вы сами столкнетесь с трудным выбором, казалось бы примите одно решение, но стоит вас поманить сладким кусочком, как вы сразу забудете о том, что думали раньше. Если так смотреть, то мы собственно все непостоянны и поэтому было бы подло говорить, что Шелли слабая. Может она и подавала на это намек, но как бы вы себя вели в компании своего любимого человека, пусть тот и будет последним ублюдком. – Он пудрит твои мозги, Шелли.. Очнись. Где твоя боевая воля? – Неугомонно заговорил монстр и девушка на минуту отвлеклась на его слова. Она растерялась, не могла сообразить что делает и почему позволяет Джейсену обнимать себя. – Играет на твоих чувствах, знает на какие рычаги нужно нажимать – Словно «ангел-хранитель» Король нашептывал Шелли свои фразы, заставляя нимфу еще больше сковываться в себе и даже в чем то испугаться. – Он сейчас тебе покажет, что любит, а на самом деле ему просто плевать. Он считает тебя своей вещью, игрушкой, которой можно управлять как вздумается – Девушка сжала руки в кулаки и в ее глазах появился отблеск Короля, который злорадно наблюдал за раскрывающийся перед ним картиной и словно смеялся в лицо Кригу. Отчасти может в чем то монстр и был прав, по крайне мере Шелли так начала думать, потому что в ней проснулось необуздан животность, ярое желание покончить с этим раз и навсегда. – Да Шелли, он использует тебя – Заговорщицки продолжал Король не давай Оборотню шанса думать самой. Внезапно она почувствовала его руки на своей талии, это прикосновение было таким нежным, родным, которое не спутаешь не с чьим другим. Затем последовало прикосновение его пухлых губ, по шеи пробежали едва ощутимые мурашки, и она закрыла глаза. Разум опьянел и заговоры монстра оказались бессильны. Словно то, что он говорил осталось для блондинки пустым местом. – Ненавижу этих светочей – Злобно проговорил монстр, выражая явную ненависть к этому молодому человеку. Ее грудь начала тяжело возвышаться, дыхание постепенно сбивалось, а внутри проснулось два желания: задушить мужа или же податься его прикосновениям и поцелуям. Блондинка взглянула в его глаза и на лице выступила едва заметная улыбка, хотя во взгляде стояло полное напряжение. Шелли пыталась понять с какой целью Джейсен это все делает. Просто ли почувствовал, что игрушка ускользает из рук или все же он сам на столько привязан к Шелли, что не может понять, как дальше будет жить? Стоит только думать и гадать, но ответа так и не получить. – Шелли, будь умницей и уходи – Проговорил Король, но нимфа уже его не слышала. С каждым прикосновением Джейсена она чувствовала, как внутренний зверь начинает просыпаться от долгого и мучительного сна. – Я за это ненавижу тебя – Сквозь зубы проговорила она на его ответ и ее пальцы рук плавно перебрались на затылок молодого человека. В глазах сверкнул хищник, который готов был вот-вот выпрыгнуть наружу и вцепится в глотку Крига, вновь почувствовать эту вкусную красную жидкость, текущую в его венах. Она сжала темные волосы мужа на затылке и чуть потянула вниз, заставляя его голову немного откинуться назад и освободить путь к шее. – Ох Шелли, не стоит.. – Эхом разнеслось в ее голове, но разум и мозг уже настолько озверел, что он едва разбирал произнесенные Королем слова. Припав губами к шеи супруга, блондинка закрыла глаза и оставила пару нежных поцелуев, после чего она резко и неожиданно укусила его, пуская маленькую струйку крови. Еще сильнее сжав его волосы, она принялась жадно упиваться «сладким» содержимым, чувствуя как вкус крови начал плавно поступать к горлу, в желудок. На какие то считанные минуты она оторвалась от шеи мужа и посмотрела в его глаза, закусывая свою нижнюю губу. Все помыслы оставить Джейсена одного и больше не появляться в его жизни отпали на задний план. Мысли забрать сына и увезти его в другую страну, дабы чтобы мальчик больше не видел этого маньяка – отпали на задний план. Да что лукавить, все мысли ушли в никуда, теперь был только ОН и ОНА. Он подхватил ее на руки и понес в спальню, где вскоре ее спина соприкоснулась с мягким покрытием кровати. Белые волосы, как змеи раскинулись в разные сторону. Взгляд был слегка прикрыт, словно нимфетка находилась под кайфом. Одной рукой она провела по щеке мужа, который наклонился к ней, второй рукой девушка провела по волосам, спускаясь к шее, плечам. – Я ненавижу тебя Джейсен. Ненавижу тебя за то, что заставляешь чувствовать зависимость. Ненавижу за то, что уходишь и возвращаешься. Ненавижу в тебе все, но при этом… - Она замолчала, считая что дальше слова будут лишние, как раз в этот момент муж и прокусил ее нежную кожицу на шее. Его руки, слегка прохладные, коснулись теплой кожи Шелли под кофтой от чего она слегка вздрогнула, и в глазах вновь загорелся дикий огонек. В голове вновь начал просыпаться обезумевший зверь, жаждущий вырваться наружу и устроить свою игру. Шелли поддалась этому сильному чувству и агрессивно схватив Джейсена своими хрупкими ладошками за шею, оттолкнула от себя, а затем повалила на спину садясь сверху. Слегка оскалившись она косо посмотрела на свои пальцы рук, ногти на которых заострились и начали проявлять звериную сущность. В мгновение ока она разорвала верхнюю одежду супруга и припала губами к его груди, слегка извивая своим телом как змея. Выстраивая дорожку из поцелуев нимфетка спустилась к торсу, где расстегнула ремень брюк, и победно улыбаясь хищно взглянула в глаза Крига. – Я давала тебе шанс, но ты отказался, сладкий мой – Щурясь она слегка подтянулась вверх и склонила свою голову, оказываясь на одном уровне с лицом мужа. Поцелуй в губы, слегка кусая нижнюю губу и тянув на себя, Шелли продолжала не отрывисто смотреть в голубые глаза супруга и на ее лице постепенно смешивалась улыбка с безумным оскалом.

Malice: Прости, мы не подходим друг другу. Ты можешь идти куда хочешь, ты можешь делать, что хочешь, ты можешь спать, с кем хочешь. Ты вольна в своем выборе и в своих действиях, держать тебя более не намерен, поскольку несмотря на нашу обоюдную любовь к боли и насилию, мы слишком разные и у нас разные приоритеты в этой безумной гонки жизни, настолько же, насколько разными мы были, когда впервые встретились. Она должна была услышать эти слова. Она должна была уйти, плюнуть ему в лицо или просто отвернуться и закрыть за собой дверь, и больше не оборачиваться, не возвращаться, ничего не делать и не предпринимать попыток наставить Джейсена на путь истинный. Все должно было произойти именно так, но случилось иначе. Нечто или некто во вселенной подумал, что эта история не будет такового вот простого конца, потому подобные слова никогда не пришли бы Джейсену на ум, он никогда бы их не произнес, даже если после всего этого Мэлис бы убил его одним движением своей молекулы по всему телу. Не все так просто, а следовательно и отношения между людьми, нелюдями, странными существами не от мира сего, не должны, более того – не обязаны быть простыми. Так что никто не покинул никого, никто никого не бросил и никто никогда, или в ближайшем будущем, ничего подобного делать не собирался. Почему? Называйте это безумием. Любовью. Безумной любовью. На грани одержимости и всевосприятия своего партнера по постели, по наркотикам и выпивке, по разделению благ и гадостей этого мира, по поглощению информационному, ментальному, психофизическому. Достаточно порой существования на свете всего одной такой личности на свете, чтобы ты почувствовал себя, образно выражаясь, на седьмом небе от счастья. И так оно и было. Пусть это было безумным, слепым счастьем, сумасшествием настоящего джанки, не привыкшего проживать свои дни не думая хотя бы о дозе героина или белого кубинского порошка стоимость доллар три грамма на великом острове коммунизма, пусть так оно и будет, - однако все стоит того. Немым укором можете смотреть на то, что твориться с ним, с ними обоими. Немым укором и оскорбленным чувством взгляда можете наблюдать, как в то время как его девушка перехватывает инициативу в свои руки и звереет на глазах, он улыбается, он доволен, он возбужден, он в эйфории, которую не подарит ни один препарат на земле. Конечно, говорить на все сто процентов легко, пока не сравнишь с чем-то. Только вот зачем с чем-то сравнивать, когда есть она, есть он и есть то непонятное влечение, почти мистическое, магическое, которое связывает души настолько, что они оба не хотят слушать и не слышат голоса разума, пусть разного, но рационального, не требующего много, но обрекающего их на раздельное существование, вдали друг от друга. Сколько такая мнимая идиллия продлиться? День, два? Год, или меньше – неделю, месяц, несколько часов? Раскиньте карты, загляните в книгу судеб – ничто не истинно, ничто никогда не будет известно с точностью до последней запятой, и потому, здесь и сейчас, ни он, ни она не задаются такими вопросами. Это все равно что информационный бред запившего от безысходности прозаика – он задает вопросы, на которые ответов никогда не было и не будет, по одной простой причине – ответ и сам вопрос появляется только тогда, когда все произойдет на самом деле. В этом месте не было бога. В этом месте не было святых. Однако, сейчас, игра превратилась в реальность, кто-то из них был бесом, кто-то ангелом, а может и тем, и другим сразу. В любом случае, поворачивать все вспять было поздно. Хотя, этого и не требовалось. Откиньтесь на спинке кресел и наслаждайтесь своей духовной смертью и телесным возрождением застоявшегося состава либидо. Джейсен оскалился, потянулся рукой и пальцем провел по верхней губе девушки, чуть приподнимая ее и разглядывая аккуратные острые клыки, которые будто бы стали чуть больше и чуть острее положенного того, что мать-природа подарила всем представителям семейства человека разумного из класса приматов. Забавная мысль. Стоило бы запомнить, а может ее сразу выкинуть, когда все мысли, в прямом смысле, сосредоточились только в одной точки тела и требуют немедленного воплощения в жизнь. О чем вы думаете, господа? Нет. Это сердце. Которое качает кровь сильнее, которое заставляет кипеть кровь, стремится потоком и желать того, чтобы ее еще раз испробовали на вкус, чтобы острый на слово язычок Шелли провел по коже, а затем коснулся собственного неба от металлического прикуса горько-сладкого нектара. Руки парня опустились по спине девушки, забираясь в джинсы и стаскивая их. Телом потянувшись вперед, Джейсен клацнул зубами. - Люблю выяснять собственные ошибки опытом, сладкая моя, - проговорил он у самого ее уха, закусывая мочку и сжимая пальцами бедра. – А ты любишь то, что течет у меня в венах, ведь так?

Werewolf: Вот скажите мне на милость, какая нормальная девушка будет позволять так жестко обращаться с собой? Какая нормальная позволит своему парню/мужу угрожать, избивать, а потом буквально нагло заставлять хотеть близости? Да никакая, нормальная бы на месте Шелли развернулась и ушла бы, закрыла бы глаза на все это и ушла, ничего не сказав. Но вы правы, если подумали о безумстве миссис Криг. Она действительно была по вашим стандартным меркам того. Она была матерью двух детей, была женой, но при всем этом она была наркоманкой в прошлом, чересчур увлекалась алкоголем и выставляла свое тело напоказ в дорогом ночном клубе. Она словно два разных человека: днем она одна, а ночью другая, при свете мать, при наступлении темноты хищник. Блондинка прекрасно осознавала тот факт, что без Джейсена она едва продержится до утра, он словно ее личный сорт кокаина, стоит лишь взглянуть в эти голубой и настолько глубокий взгляд, как ты утопаешь. Погружаешься в эйфорию, мир иллюзий, в котором нет места простым смертным, там есть только ты и он. Как он ласкает твои бедра, прижимает к себе, целует, а его приятный голос шепчет на ушко. Ты растворяешься в нем и для этого не столь важно прибегать к сексу. Вы скажите, что они безумцы, два ненормальных сбежавших из местной психиатрической больницы строгого режима, но вы будете ошибаться. Они два павших ангела, которые на огромной скорости упали с неба на землю и едва остались при этом живы. Они познали вкус земной жизни, вкус человеческих пороков и поддались им, обрекая себя при этом на верную гибель, а может наоборот. Может они два антихриста, которые пока еще дремлют, но в будущем устроят настоящий апокалипсис? Все возможно, ведь никто не из нас не знает что будет там, когда должен наступить конец света. Никто не знает кто такие Шелли и Джейсен на самом деле, лишь они, и то догадываются. Простые влюбленные до безумия. Две разные души, которые спустя столько лет наконец нашли друг друга. Они как инь и янь, одно целое. Она закусила свою губу пристально смотря супругу в глаза, чувствуя как в теле разгорается жар, подобно адскому пламени жаждущему вырваться на свободу. Ее руки плавно блуждали по его груди, острые, как лезвие ножа, коготки оставляли после себя красноватые следи в области его сердца, словно клеймо. Его руки спускаясь по гладкой спине нимфы очутились в скором возле джинс, стягивая их дабы освободить себе путь. Шелли коварно ухмыльнулась прижимаясь своей грудью к телу мужа, прикрывая немного взгляд и внимательно слушая его сердцебиение. Его голос раздавшийся возле ушка нимфы был на столько пьянящим, соблазнительным и манящим, что она невольно улыбнулась закрывая глаза и покрывая короткими поцелуями его грудь подбираясь к шее. От его рук, которые так нагло и по-хозяйски сжали ее бедра, Оборотень слегка простонала и открыла глаза, вновь устремляя взгляд в его голубые очи. – О Джейсен, не издевайся – Щурясь проговорила она чуть подтягиваясь выше и уже слегка нависая над ним, она провела указательным пальчиком по его вене на шее – Ты же знаешь мой ответ – В ее глазах вновь сверкнул нездоровый блеск, блеск хищника желавшего поскорее вцепиться в горло жертвы. Внутри огонь разошелся еще сильнее, подходя уже прямиком к мозгу и подавая определенные импульсы, известные только этим двум. Монтер, который совсем недавно возмущался и протестовал такому поведению, исчез. Нет, он не исчез насовсем, так, на короткий промежуток времени, когда Шелли и Джейсен закончат начатое. Он мог бы подглядывать, но не в его интересах смотреть как нимфетка губит себя и свой здравый рассудок на этого ненормально. Она выгнула спину упираясь ладонями в грудь мужа и откинув слегка голову назад, замерла. Но это действие продлилось недолго, буквально считанные секунды, когда она резко опять посмотрела на Крига и молниеносно впилась острыми клыками в шею супруга, прокусывая кожу и пуская кровь небольшой струйкой. Она могла полностью опустошить его, выпить до последней капли раздирая горло к чертовой матери, но нимфа не стала этого делать, в замен она после укуса с окровавленными губами поцеловала Джейсена, оставляя на его устах и в их области кровавый след. – Ты хочешь меня, верно? – Коварно проговорила она прищурив взгляд и облизывая свои губы. Она долго ждала момента, когда муж наконец то вернется, когда он станет прежнем, как тогда в Сан-Диего или во Франции. Когда он играл, а затем с силой брал свой заветный подарок. За это Шелли наверно и полюбила его, за то что он всегда мог добиться того, чего хотел. Даже не смотря на то, что буквально пару месяцев, а может год, точно не известно, назад она принесла любимому подарок. Даже до сих пор вспоминая ту потасовку с психами Аркама, когда она была в команде с ним, еще не замужем, но уже нося маленькое чудо, его чудо, под своим сердцем. – И ты же знаешь чего я именно хочу от тебя?! – Сыграв бровями нимфа опять сползла пониже и принялась наконец то расстегивать его штаны, откидывая уже давно расстегнутый ремень в сторону. Закончив возню она обеими руками взялась за подол своей кофты и стянула ее через голову, так же отбрасывая куда то в сторону. – Покажи мне, на что ты способен – Ухмыльнулась она пристально глядя в его глаза, словно бросая вызом.

Malice: Это зов крови. Просто зов. Движение адреналина по венам, когда все вокруг меняется, когда мир просто становится большим цветным пятном испорченной краски и чужих ожиданий, когда мир – лишь декорация к твоему безумию и желанию. Все, что было до того перестает играть какую-либо роль или иметь смысл, ведь даже один укус, один, но сильный, властный, укус настоящего хищника, что может перегрызть твое горло, насладиться плотью так, как не способен это сделать ни один любовник; укус – после которого из горла вырывается стон, но не боли, а настоящего наслаждения, потому что ты наслаждаешься моментом истинной близости, когда твоя кровь становится ее достоянием, когда ты жертвуешь свою порцию адреналина и готов кричать без устали, извиваться в судорогах, умолять о скорой смерти и получать удовольствие от мучений. Твоя душа словно ломает все преграды, видимые и нет, она рвется из тела, рвется навстречу своей сестре, своей родственной душе, той, что всегда будет самым дорогим и самым любимым, навстречу той, ради которой ты готов перевернуть всю вселенную, ради которой готов отказаться от чего угодно, именно сейчас, в данную минуту, в данный миг времени, предоставленный не богом, но не иначе как самим Искусителем, настолько греховны твои утехи. А услада им наслаждается твоим вкусом, наслаждается тобой. Ты просто осознаешь, что тебе крупно везет. Да, черт вас дери – это настоящее везение, остаться в живых после резкого выплеска гормона в организм. Остаться в живых после того как зверь однажды попробовал тебя и понимает, насколько трапеза могла бы быть приятственной. Ты играешь с огнем, обжигаешься, калечишь себя, калечишь охотника, которого создали для мучений твоих, но вы не прерываете эту бешеную гонку, не останавливаете странную игру, словно движетесь к намеченной и известной лишь вам цели, не ждете, тихо и мирно, сложив руки, скучая и пробуя развеяться простыми человеческими играми в видимость деятельности и занятности, ради разбавления серых будней; нет, вы движетесь к известной лишь вам цели быстро, вкушая и пробуя на вкус, не оставляя после себя ничего, убивая каждого, кто осмелится вам помешать, вы стремитесь вперед, вы прерываете судьбы других, вы берете на себя ответственность за странный холокост морали и догм, установленных будто в насмешку над вами, они только более подпитывают этот огонь, страсти, желания, ненависти и безумной любви друг к другу. Едва капли крови вырываются из вен, едва воздух попадает в легкие и обжигает их, едва запах хищника, в чью клетку ты попал, став одержимым ею, перемешивается с запахом собственной смерти, что не настигнет тебя, но будет напоминать о себе постоянно, едва последние мелодии норм и законов нравственности прахом оседают в сознании, - ты начинаешь понимать насколько все тлено, насколько твоя жизнь не имеет никакого значения, насколько она ущербна без нее, твоего охотника, твоего палача, твоей святой Девы, твоего бога, явившегося неожиданно, спустившегося ли с небес или извергнутого геенной огненной. Ты начинаешь понимать, что и не жил до сих пор. Ты начинаешь осознавать, насколько психоделические видения дарованные препаратами незаконного свойства были пророческими, что это были не просто сны наяву, не просто бред сумасшедшего разума, полностью пропитанного ядом собственной обреченности. Ты видел ее раньше, но не мог разглядеть. Ты искал и желал ее и тогда, но всегда ошибался в выборе. Ты нашел ее, но пытаешься потерять, из-за простого страха невозможности, неопределенности, из-за страха что кто-то отберет ее у тебя, что настанет конец вашей игру, а ты не заметишь его в своем безумии, в своих мыслях, всегда идеями обращенными лишь к ней одной. Это просто зов, крови, души, плоти, всего мира и самой бесконечности. Это просто зов. Когда через десятилетия и призму прошлого ты понимаешь, насколько был глуп, насколько был слеп, насколько нуждался ни в ком, но именно в ней. Вкус собственной крови на губам, ее следы на шее. Красная река продолжает течь из раны, продолжает окроплять твою плоть, въедаться в нее, манить хищника, которому ты сейчас принадлежишь без остатка. Ответом ее вопрос служит томный взгляд, одурманенный словно бы лучшим наркотиком в мире. Ответом на ее вопрос служат твои прикосновения, очерчивающие контуры до боли знакомого тела, прекрасного, нежного, сильного, способного перенести любую боль, любую пытку, но только не пытку желанием. Истории престало развиваться по спирали, и вслед за войной всегда следует мир, вслед за конфликтом – примирения, а следом за ненавистью и решением умертвить врага, безграничная страсть, любовь, влечение. Кто-то может сказать, что не все так просто в этом мире. Что такого не бывает. И быть никогда не может. Как же он ошибется, как же будет не прав, а потом сам признает свою ошибку, ему придется это сделать, когда она посмотрит на этих двоих, упивающихся собственной болезнью, собственным вирусом, когда от неистовой ярости лишь еще больше, еще сильнее просыпается жажда обладания, безграничного и нескончаемого. Джейсен поддался вперед, рукой перехватывая волосы на затылке девушке, губами касаясь шеи, груди, языком проводя по обнаженному телу. Обладать этой нимфой, этим сладким ангелом, - ничего сильнее в этом мире нет, ничто и никогда не сможет заменить ее, ничто и никогда не способно остановить его и одержимость ею. – Я избаловал тебя, - покрывая поцелуями шею, окропляя ее белоснежную кожу своей кровью, - своим вниманием, своей ревностью, - мужчина толкнул девушку спиной на кровать, избавляясь окончательно от брюк, - никто не посмотрит на тебя, никто не коснется тебя, - руки бесцеремонно заскользили по телу, размазывая упавшие капли крови, - а если посмеет – не завидую ему, - безумная улыбка кроваво-красных губ, словно размазанная улыбка безумного клоуна, приблизилась к лицу Шелли. Рука мужчины скользнула между ног, ладонью надавливая сильнее, а пальцами проникая глубже в жаркое лоно, лаская плоть и возбуждая, одновременно с этим не церемонясь дольше и не растрачиваясь на ласки, грубо вторгаясь.

Werewolf: Для вас кровь – это жидкость в вашем теле, с помощью которой, собственно говоря, и поддерживаются ваши жизненные функции. Для вас кровь – это неотъемлемая часть существования, и если вас высушить, то вы сразу же умрете. Но для хищника, для оборотня – ваша кровь это способ прожить самому. Ваше сердце помогает этому существу обрести бессмертие, долгие годы жизни. Вы будете как обычная газель, обычная добыча для поддерживания жизненных функций хищника. Такова ирония, выживает сильнейший, а в нашем случаи тот, у кого клыки острее. Шелли старалась больше не смотреть в глаза мужу, потому что понимала, что вот-вот и вцепится в эту нежную и притягательную шею, прорвет сонную артерию и получит «дозу» сполна. Одним укусом она могла бы убить Джейсена, но сдерживала себя всякий раз, когда до этого доходило дело. «Убив светоч, ты навсегда будешь брошена и скитаться тебе остаток жизни в темноте. Это твое проклятье», крутилось в голове нимфы каждый раз, когда ее дикий взгляд видел пульсирующую вену на шее Крига. Без него ее жизнь будет сплошным кошмаром, полным боли и одиночества. Она забудет что такое свет солнца, забудет все, потому что все потеряет для нее смысл. «Ты не должна влюбляться в свою персональную луну, потому что ты тогда навсегда останешься пленником», как то говорил ей монстр, предупреждал девушку, пытался остеречь ее от опасности, но все было бесполезно. Разве вы сможете удержать свои чувства, когда повстречаете на пути того, кто будет разделять с вами взгляды на мир, кто будет понимать вас с полуслова? Нет, вы не сможете закрыться и замкнуться в себе, как бы вы ненавидели себя после всего случившегося, как бы Шелли ненавидела Джейсена за все то, что он сделал, она все равно продолжала любить этого садиста. Может так оно ей и надо, пусть мучается за все то, что сделала в прошлом, за все те грехи, которые висят на ее плечах. Может она как раз и проклята на вечную агонию, но факт остается фактом – она была любима этими пытками. Он поддался вперед и девушка почувствовала как его рука сжимается на ее затылке, придавая легкий привкус сладкой боли. Наконец посмотрев на супруга прикрытыми глазами, Шелли провела кончиком пальцев по его губам, улыбаясь и наслаждаясь уже тесной близости. Какая разниться, простите меня за мой французский, будете ли вы трахаться или нет? Дело не в сексе, дело в том, что вы четко осознаете – это ваш человек, ваша собственность и никто не смеет его у вас забрать. Это ваша игрушка и только вы в праве вертеть и крутить ею как вздумается. Лишь одна мысль об этом доставляет вам удовлетворение и наслаждение. Он принадлежал ей, весь без остатка. Девушка слегка склонила голову на бок, заглядывая в голубые глаза Джейсена, что уже было ошибкой, и на губах появилась новая улыбка. – Потом не ори, что я не предупреждал тебя. Потом не ори, что я не помогал тебе. Не ори, что это была моя вина, ты сама виновата. Разбирайся со своей личной жизнью теперь без меня – Запротестовал Король видя открывшуюся перед ним картину. Еще с первых дней встречи этих двух, монстр понял, чем закончится та легкая интрижка в Сан-Диего. Уже тогда он напрягся, увидев взгляд Крига, который жадно смотрел на тело его носителя. Он увидел тот блеск и понял, дело плохо, но остановить Оборотня так и не смог. – Это мой выбор – Подумала она, отвечая космическому существу на протест. После чего ее спина почувствовала мягкую поверхность и через мгновение она уже смотрела на Джейсена снизу-вверх. Она приложила свою ладонь на место укуса, закусила свои губы, и легкий блеск пробежал в ее глазах. Редко блондинка позволяла доминировать над собой, потому что инстинкт хищника не позволял, но не в этом случаи и не с этим молодым человеком. – Ты такой милый, когда ревнуешь – Слабо проговорила она, чувствуя, как тело сгорает изнутри – Но ты же знаешь, что я люблю играть, а значит… – Ее свободная рука скользнула по обнаженной спине мужа, впиваясь ногтями на пояснице. – …Я буду делать то, что я хочу – Нежная и любящая улыбка изменилась на стервозную и надменную. Уж такова была миссис Криг, любить и отдать свою жизнь и сердце она могла одному, но вот играть могла с кем угодно, когда и как. Ее забавляла ревность супруга, она словно поднимала жизненный тонус. Но все эти мысли моментально вылетели из головы нимфетки, когда она почувствовала острую боль, и ее тело слегка изогнулось, как змея. Стон сошел с ее губ, глаза моментально приобрели волчью форму, губы скривились в злобном оскале. Ногти сильнее впились в плоть супруга, тонкими и хрупкими ножками она сильнее прижала его к себе, рука лежащая на его ране соскользнула вверх и ухватилась за волосы на затылке, оттягивая голову Джейсена немного назад. Он делал из нее безумную мазахистку, он сводил ее с ума, заставлял тело содрогаться от каждого прикосновения, от каждого резкого толчка. Он позволял ей чувствовать боль, как будто вас разрывали изнутри. Он был таким же, как пару лет назад, был тем же бездушным типом, как тогда в Сан-Диего. Теперь он был зверем, а не Шелли и это вгоняло блондинку в легкую панику, которую сменяла страсть и желание. Чуть поддавшись вперед, она впилась в его губы своими, затем соскользнула к его подбородку, к шее и после вновь откинулась назад. Всякий раз извиваясь под мужем как кошка.

Malice: Это создание в его руках, в его объятиях, в полном его распоряжении, сейчас наполненная страхом и похотью, совсем недавно желавшая его смерти, окончательного уничтожения, чтобы стерлось даже имя его из истории человечества, но, прежде всего, из ее памяти; она – та, которую так хотелось мучить, унижать, которую так хотелось оберегать, лелеять, защищать до потери пульса и наслаждаться болью чей до состоянии предсмертного; она – один единственный человек в его жизни, который появился из ниоткуда и ворвался в судьбу, стал всем, стал настоящей головной болью, палачом и мучителем, досадным разочарованием – не в ней самой, в себе, скорее, что осмелился понадеяться, что не разглядел раньше, хотя то чувство, то неуловимое ощущение следующей встречи мучило его всегда. Стоило выйти за порог дешевого аттракциона, где толстые дети, пожирая сладкую вату и карамельные яблоки, свои перепачканные в сахаре рты раскрывали в ужасающем смехе, видя себя искаженных, что на самом деле было суть есть истинных; стоило лишь отпустить ее, выпустить из рук, прекратить пытку и мучения, и вернуть в мир, который был для нее более реальным, но только не для него; затем идти и не оборачиваться, лишь вспоминать как просто приметил красивую фигурку, как заглянул в глаза, как понял, что наткнулся на своего вероятного убийцу, - сомнения и надежда тогда владели, странные мысли лезли в голову и хотелось продолжить тот безумный танец, пусть уже и не в таком безумном мире, в котором была девочка Алиса, но хотелось. Желание возрастало, желание укрепилось, перерастало в нечто больше, чем просто мимолетный секс с незнакомкой, которую он никогда не запомнит, которую не вспомнит даже на смертном одре, а умрет он молодым и еще не растратит и половины тех мгновений, когда наслаждение захлестывало разум, что от экстаза соития, что от взрыва гормонов, когда наркотик проходит по кровеносной системе. Желание превратилось если не в любовь, то в форму безумного увлечения, одержимость, привязанность, какую он не мог и не хотел испытывать к кому-либо. Разве что подтверждая эгоцентричную натуру собственной личности – любить и уважать себя лишь одного? Нет, здесь было по-другому – ты никогда не думаешь о том, когда кто-то появится, кем дорожить ты будешь больше, чем собой. Даже мысли не возникало на этот счет. Все мы рождаемся людьми и, может быть, в прошлом и был такой же человек, однако он ушел, скрылся в тумане времени, его уже не найти, ее уже не найти, да и крест, который Джейсен поставил на ней не убрать – не исчезла, умерла, для его мыслей, для его сердца, с первым ударом, с первым кровоподтеком, с первой картиной безумной улыбки, которая, черт вас дери, досталась и ему по наследству. Бегство от подобного чувства было обреченно на провал, но до того дня, до их первой встречи, он не понимал этого, он не осознавал и не хотел с этим мириться. Подобно эпикурейцу высшего масштаба он жил только одним, не как сейчас – урывками, чередуя уют и сытость с истинным безразличием к миру, нет, - это была, действительно, жизнь ради одного дня, использовать тело по максимуму, попробовать все удовольствия, на какие только ты способен, быть игрушкой для биться, мальчиком для утех, насильником, вором, убийцей – кем угодно только себя самого не просто скрывать, а лепить из этих масок, чтобы ничто не осталось от прежнего Джейсена, чтобы он умер, был похоронен с последними надеждами на хорошее в этом мире. Оптимистичный бред необразованных пацифистом оставьте себе. Хотя – нет. Оставьте слоган «заниматься любовью» и приплюсуйте его к «войне». И что же? Бегство было удачным. Как ты не посмотри. Да, в твоих руках, в твоих грязных, покрытых кровью руках, извивается змеей твоя любимая жертва, ради который ты готов порвать глотку собственноручно, которую ты никому не отдашь, и ты не намерен ею делиться – она не вещь, но она Твоя, ты уже поставил клеймо, сделал отметину, задурманил разум ей, обворожил и заставил полюбить себя и сам не заметил, что и ты получил оковы в этой связи. Под тобой идеальный убийца, ты доставляешь наслаждение и вместе с тем мучаешь хищника, ты убежал от себя прежнего, ринулся в пропасть и выбрал тот путь, который приведет тебя, в конце концов, к желаемому результату. Рано или поздно. Издеваясь, дразня, он то покрывал ее тело поцелуями, слизывал размазанную кровь, выступившие капли пота, то кусал кожу шеи, груди, то смотрел с улыбкой на ее мучения, пока тонкая ручка сжимала его за загривок волос, пока ногти впивались в его плоть, словно хотели проникнуть под этот незнакомо откуда взявшийся кожный покров. Ты хочешь остановится, милая? Ты хочешь прервать нашу маленькую игру? Тебе не нравится, как я чувствую тебя всю, как я доставляю тебе боль и вместе с тем, ты стонешь, ты прогибаешься, будто призывно требуя еще больше. Так мне остановится или же продолжить? Отняв руку, он поднес ее к лицу девушки, провел пальцами по губам, склонился к самому ушку, безумно улыбаясь, восторженно скалясь, как тот урод, как его мучитель, как тот, кого он мог бы и любить, но ненавидел всем сердцем и потому ни капли не жалел о своем решении, пусть и тогда уже оно было безумным. Он никогда не забудет их двоих, жмущихся друг к другу, в проеме двери, ведущей на кухню. Он никогда не забудет их глаз, их взгляд, обращенный сначала к этому уроду – они смотрели на него с жалостью и сожалением, с горем, а затем на него – со страхом, с осуждением, с мысленно вынесенным приговором обреченного человека. - Хочешь попробовать себя на вкус? – хриплый шепот, проведя языком по ее ушку, в который изливалось много слов, но только не любви, от него. И все равно – она знает его лучше, чем многие. Она понимает насколько страдает она, настолько мучается он, создавая себе собственную пытку из нетерпения. Подтянувшись и заключив глубокий поцелуй на губах девушки, Джейсен не переставал улыбаться. Это круче, чем наркотик, ударяющий прямо в голову. Ты просто обязан это сделать, ты просто обязан восполнится идеям. И идите в Ад все те, кто не хочет смотреть на это, кто посчитает это извращением, омерзительной гадостью – вы врете сами себе, ночами порой, укрывшись с головой под одеялом, исследуя свое тело и тихонько поскуливая от несбывшихся и никогда не могущих исполнится желаний. - Прекрасный хищник, - прохрипел он в шею жены. – Никто ведь еще не трахал тебя так? – он будто насмехался, улыбка не сползала, а заискивающий взгляд встретился со взглядом Шелли. – Никто ведь не хотел тебя не только, - Джейсен окинул взглядом тело возлюбленной, - как нимфу?

Werewolf: Всякий раз, когда мы получаем то, что хотим, нам стоит готовиться к худшему – отдаче. Ведь как правило ничего не бывает просто так, даже сыр в мышеловке. Конечно не каждый человек осознает это добросовестно, а кто и осознает даже, старается закрывать глаза и надеяться на лучше. Глупо. Глупо быть наивным. Ведь наш мир никогда не вертелся вокруг только нас, обычно это мы крутимся вокруг него и стараемся подстраиваться под любую сложившуюся ситуацию. Поэтому было бы глупо со стороны Шелли рассчитывать на счастливый конец сегодняшнего вечера. Все было ясно еще тогда, когда Джейсен пришел в Аркам. Все было ясно, когда Оборотень удалось сбежать, или может ей просто помогли в этом? Кто знает – это останется загадкой даже для нее самой. Ведь по сути Аркам славился тем, что из него никто не выбирался живым, теперь. Все уже было ясно и решено, когда Шелли переступила порог этой убогой квартирке, и когда Джейсен коснулся ее в коридоре. Как бы она не старалась сопротивляться, как бы она мысленно не настаивала на решение бросить его, как бы не желала этого, и как бы монстр не помогал – это невозможно. Это тоже самое что разорвать сердце на две части и оно тогда перестанет биться. Это тоже самое если попасть в космос без снаряжения и запаса кислорода. Любой, кто встанет между этими двумя, любой кто захочет их разлучит – будет наказан и наказан жестоко, ведь никто и предугадать не может что крутится в голове ненормальных. Шелли знала это все, даже тогда когда она продумывала план побега. Она знала это еще до того, как Джейсен переступил порог ее дома и стал членом семьи. Они дали клятву, пусть даже это и звучит нелепо, но они это сделали. Для кого то может показаться клятвой – простой письменной формой, где вас регистрируют и закладываю ваше изменение в досье в базу данных, но не для Шелли. Для нее клятва, как и для любого зверя слушающегося зов ночной луны – была священна. Как бы она ненавидела мужа и не желала бы его убить – она не сможет этого сделать. Любовь? Возможно и любовь, но скорее тут четче будет звучать безумство, привязанность, слияние. Две скитающиеся души в одном большом мире нашли наконец друг друга. Они слились еще тогда, в Сан-Диего, даже сами того еще не понимая. Они стали одним целым. Они действовали сообща, как настоящая стая. Бонни и Клайд нашего времени. И лежа сейчас на спине, получая удовольствие от близости с супругом, но в тоже время чувствуя как внутри томится огонь, жаждущий вот-вот вырваться. Спалить тут все к чертовой матери. Спалить эти два оголенных тела, предать их агонии, а затем отправить в ад, где их уже наверно заждались. Царапая его плоть, чувствуя его дыхание, ловя на себе этот голубоглазый и безумный взгляд. Закусывая его пальцы рук, безумно улыбаясь и освобождая путь диким инстинктам. От каждого слова, каждой буковки произнесенной им, блондинка невольно принимала форму. Она не понимала этого, не осознавала, что ногти превращались в острые когти, и перевоплощение шло не как обычно – мгновенно – а медленно, словно в замедленной видеосъемке, позволяя зрителям увидеть всю красоту превращения человека в волка. Нет – это е выглядело ужасно, как обычно нам показывают в фильмах ужасов, нет. Это скорее было чудесно, волшебно, как будто перед вами открывается новое чудо света. – Чего ты добиваешься, Джейсен? – Слабо выдохнула она сталкиваясь с его голубыми глазами и утопая в них. Погружаясь каждый раз все глубже и глубже. Чувствуя его каждой своей клеточкой, каждым едва заметным волоском на теле. Нимфа знала Крига, знала его лучше чем кто либо другой и понимала, что связавшись с этим типом – это равносильно тому, что ты обретешь себя на вечные муки и даже ад в подметки не годится. Лучше испытывать те муки, которые преподносят тебе демоны, вешая за крюки твою плоть, истязая и увеча тело. Он поцеловал ее так, как никогда раньше. В этом поцелуи не было любви, нежности или безумства – в нем была страсть, желание и что то схожее с агонией. Он мучил ее тело, ее чувства. Он злил внутреннего зверя и хоть Король раз от раза просыпался, останавливал и подавлял пожар внутри, было все равно бесполезно. Криг словно сам желал выпустить хищника на волю. Он как будто возжелал это всем своим телом и действиями сейчас лишь это доказывал. С губ начал срываться утробный рык вместо стона. Когти сильнее впились в плоть супруга, прокалывая ту как яблоко из которого тек красный сок. Тело девушки начало покрываться белыми волосами, грубеть и превращаться в шерсть. Ее дикие и волчьи глаза посмотрели на Джейсена, затем после его последних слов блондинка силой спихнула его с себя и резко перевернувшись, превратилась в зверя. Белый волк, слегка раскрыв свою пасть смотрел на молодого человека пристально, жадно, и в этом взгляде можно было разглядеть только одно – Джейсен был собственностью Оборотня и больше ничьим. Выставив переднюю лапу чуть вперед, хищник прижал уши к своей голове и напрягся всем телом. Скалясь, показывая свои острые, как бритва клыки, он не сводил взгляда с Крига. После минутной игры в гляделки волк расслабился, слегка склоняя голову набок и уткнулся мордой в изувеченное плечо супруга, памятный шрам оставленный Шелли тогда, еще в провинциальном городке.

Malice: Быть прижатым хищником, смотреть ему в глаза, видеть острые, как бритва клыки, ощущать горячее дыхание, окропляющее кровь. Именно об этом он и мечтал. Вы не поверите, но именно об этом. Недаром он не хотел признавать каких-либо связей, какого-либо родства, разве захочется его потомкам, его сестрам, братьям узнать, что он умер по своей воле растерзанным в клочья? Вряд ли. Все потому что никто не властен над своей судьбой и, когда появляется человек, опровергающий сию истину, все торопятся отвернутся от него. Смотря в глаза волка, Джейсен испытал ни с чем неописуемый восторг. Она смотрела на него. Его хищник. Его смерть. Его единственная. Его единая. Руки сжали волка за холку, притянули крепче к себе, зарылись в белоснежную шерсть животного, между пальцев просочился поток волос, пахнущих дикостью, жаждой, яростью и гневом. Морда волка уткнулась в рану, оставленную в том провинциальном городке, где он просто хотел избежать всего, забыть ее, но не смог – он помнил все, и – знаете – не стыдился этого. Разве можно стыдится того, что ты падаешь на колени перед своей богиней, что ты готов целовать ноги единственной женщине, которая вызвала в тебе желание. Она же прекрасно знала твою природу, она знала, как ты порочен, она понимала, когда ложилась с тобой в постель, что не сможет выдержать и минуты, чтобы не испытать к тебе отвращение – и все же. Джейсен тяжело выдохнул, припадая губами к шее зверя, закутываясь носом в шерсть и вдыхая запах дикого леса, стаи – ему это не суждено испытать, но он это чувствовал, всем своим существом, всем своим естеством. Пальцы скользили по шерсти волка, что восседал подобно царю над ним, углубляясь в завехренья волос, процеживали меж собой тонкие белые струйки. Там, в маленьком городке, никогда не знающем обиды и печали, он впервые понял, насколько зависит от нее, насколько не достоин ее, насколько по сравнению с ним, она является святой. Кто он? Прошлое будто накатило – до той встречи, до той близости, он просто был собой, он не был никем, он не существовал, разве что единожды - все прошло. Джейсен прикусил край уха волка, своими первобытными, архаичными клыками человека цепляясь за жилистую поверхность. Он был никем. Ничем. Он просто существовал. Он помнил все от А до Я. Он помнил все, что было до нее, а дальше - это была река наслаждения и собственного мазохизма. Он готов был отдать жизнь за нее, единственную женщину, по сути, в его жизни. Не говорите о матери, иначе… Джейсен повалил волка на спину. В глазах заструился настоящий огонь. Словно пороховая вязь темно синего цвета. Рука скользнула по морде зверя, губы припали к самой жилке у шеи. Внутри все кипело, бушевало, словно вот-вот и он взорвется. Сотни образов, сотни лиц, зеркала разбиваются, осколки летят в плоть, врезаются в тело и просачиваются внутрь. Кровью обогряя плоть, гипнотизируя изнутри, удаляя себя сами, болезненно, одиноко, коверкая нервную систему начисто. Вновь привалившись на спину и утянув за собой волка, ирландец шумно выдохнул. По телу пробежала легкая конвульсия. Затем кожа начала покрываться рубцами, затем трещинами, сквозь которые разливался чистый, ничем не опороченный синий свет. Джейсен на мгновение откинул голову назад, боль пронзила все тело. Подобное чувство не было сравнимо ни с чем. Он глаз заструились кривыми надломами на коже слезы, сияя словно сверхновая. Он поднял лицо, сжимал челюсти волка рукой и толкнулся вперед, руками, пальцами продолжая цепляться за шерсть, целуя каждый участок тела, до которого мог дотянутся, продолжая ритмичные движения. Одной рукой удерживая зверя за холку и горя, изнутри, словно бы вот-вот и он готов был взорваться.

Werewolf: Мир безумен – это можно не скрывать. Каждый второй попавшийся вам на пути человек – является ненормальным. Но для каждого слово «безумие» имеет разное значение, например для кого то прыгнуть с парашюта – это ненормально, а для кого то наоборот, обыденное дело. Для кого то убить человека – это сверхбезумие, но для других это способ выжить. А что вы скажите, если ваша супруга имеет две сущности: человеческую и звериную? Что если вы хотите разнообразить вашу половую жизнь и в голову вам приходит настолько ненормальная идея, что даже Богу страшно за этим наблюдать?! Вот так же сейчас и происходило с этой ненормальной парочкой. Волк оказался на спине, не самая удобная поза для нападения. Она напротив означала поражение, и хищника это злило. Зверь знал, что он может в любой момент откинуть от себя молодого человека, напрыгнуть на него сверху и вцепится в горло, но это был хозяин. Это был хозяин, давший клятву, они оба дали ее, и теперь приходилось терпеть все, что делал Джейсен. Ни скуля, ни двигаясь и ни думая о последствиях, волк изображал себя послушной и дрессированной собачкой, даже не смотря на то что внутри разгорелось настоящее пламя, в а голову так и врезались красочные изображения убийства. Идеального убийства, после которого бы вряд ли Криг остался бы в живых. Глаза в глаза, не открываясь и проникая в душу глубже, видя там себя, видя отношение к тебе. Ведь не зря говорят что глаза – это зеркало, а для хищника – это была целая раскрытая книга, по которой он мог узнать человека еще лучше. Еще ближе. Он перевернулся на спину, тянув зверя за собой и тот послушно положил свои лапы на его плечи, едва скалясь и издавая утробный рык. Ему не нравилось то, что открылось перед взором. Волка это пугало, настораживало и поэтому тело хищника напряглось – Что он задумал? – Подумала девушка, жалея, что не может произнести мысли в слух. Затем супруг лишь поднялся, держа зверя силой за челюсть, не позволяя тому вырваться, но вот укусить вероятность была. Злобно рыча, пытаясь пятится к краю постели, собирая под своими лапами простыни и одеяло. Что происходило зверь уже начал догадываться и ему отнюдь это не доставляло удовольствие. Хищники, а тем более особи женского пола, вообще редко разрешают вот так моментально стать доминантным, и простите меня, оседлать себя. Это вам не человеческий секс, а звериный и здесь уже не идут людские законы, они не распространяются на тех, кто ходит на четырех лапах. Но сколько бы зверь не пытался сопротивляться, а сопротивлялся он не во всю силу лишь из за одной маленькой закономерности – Джейсен не был чужим, он был светочем. Прижав уши к макушке, закрыв свои глаза и стиснув зубы, волк пытался выдержать это испытание и в тот же момент унижение. С одной стороны Шелли нравилось то, что муж принимает ее полностью такой, какая она был. Что он любит ее в двух ее обличиях, но она не могла и представить, что он любит ее настолько. Терпение подходило к концу, хвост начал нервно подрагивать, на морде выступил злобный оскал. Минута, две, десять и после этого хищник не удержав вырвался. Резко спрыгнув с постели и повернувшись к Кригу передом, он гневно посмотрел в глаза супруга. Утробный рык вновь раздался в комнате, ударяясь об стены и возвращаясь обратно к хозяину. Белое существо пятясь уткнулось в угол и припав слегка к полу, угрожающе оскалилось. Чтобы еще, кто нибудь вот так нагло пристроился к королю леса? Да никогда в жизни. Шелли была напугана, она готова была сейчас выпрыгнуть в окно и скрыться в темноте, лишь бы забыть то, что здесь произошло. Может со временем она воспримет это нормально, даже еще сильнее полюбит своего супруга, но пока она только боялась. Боялась его и то, что он сделал.

Malice: Хотите правды? Вы ее получили. Никто ведь не говорил, что она будет прекрасна как в старых диснеевских сказках, где единственное зло это сами создатели мультика, решившие убить маму, папу и всю семью героя, чтобы тот добился нечто большего в конце и забыл о потери близких ему людей. Хотя для вас, конечно, это не было и не могло быть таком настолько, насколько было прекрасно для него. Почему? Ну, может, все-таки Джейсен именно тот самый чертов извращенец, что крадет ваших детишек из колыбели, а потом готовит на медленном огне из порубленные тушки под соусом терияки и запивает все недешевым шардоне урожая шестьдесят третьего? Кто знает. Может под покровом ночи он нападает на ваших дочек-девственниц и карандашом лишает их банальной невинности, которую вы берегли для выбранного вами же юноши. Для него все происходящее было прекрасно, непередаваемо, неповторимо. Какое-то первобытное желание, устроившееся до того на задворках души, а сейчас постучавшееся в дверь и представившееся по всей положенной форме. Он упивался подобным. Конечно, это было ново. Необычно, даже для него. В конце концов, всему есть предел и у каждого свой вкус и, поверьте, трахать мальчиков нудистов и белых кроликов – это разные вещи. Начнем с того, что кролика вам просто не хватит, слишком мелкое создание. Ну да ладно, я гляжу вас сейчас стошнит на собственные колени. Не будет тогда об этом говорить. По крайней мере, в таком тоне, в каком мы общались с вами до сих пор. Почувствовав пустоту в своих руках, Джейсен тяжело вздохнул. Он так и думал. Точнее, он практически не думал поначалу, он просто поддался порыву, собственному желанию, идее, которая охватила и разум, и тело, но было какое-то странное чувство, что девушка не поймет, не примет, не захочет того же. Что она чувствовала? Нет времени на глупый анализ чувствовать. Есть только время на то, чтобы сказать насколько это было важно именно для него. Он подчинился ей, он поддался ей тогда. Вкус человеческого мяса, который он ни разу не пробовал, будто врезался в память, и хоть предательское чувство отвращения тогда мелькнуло в нем, он не отступил. Парень провел рукой по волосам, молча уставясь в потолок. В голове крутились картинки, множество картинок. Неудовлетворенное желание мешало думать здраво и расценивать ситуацию по всем критериям шкалы ошибок. Джейсен сел на постели и посмотрел на скалящегося волка, который, отступив, смотрел на него как на врага, с угрозой, с предупреждением, что еще один шаг и все – получите место на памятной аллеи или, скорее, в братской могиле нищих и калек. Парень медленно сполз с постели, коленями садясь на пол. Выпрямив спину, он как-то странно посмотрел на хищника перед собой, затем отвел взгляд – она наверняка хочет убежать, она ошарашена, напугана, ее тошнит от него, она готова отказаться, готова просто оставить его со своими идеями и мерзкими мыслишками конченного человека. - Шел, - он потянулся к ней, чувствуя, как волк буквально вжимается в угол стены, долго это продолжаться не может, пусть через его труп, а хищник найдет выход из этой ловушки. Угрожающе демонстрируя клыки, издавая утробный рык, который эхом отзывался от стен комнаты, царапая дешевый паркет когтями. Парень протянул руку и пальцами почти коснулся морды. – Шел, не надо, - он смотрел прямо в глаза хищнику, без тени страха или сомнения, проникая глубоко, в самую душу, поднимая из пепла позабытых давным-давно демонов. – Иди сюда, - одними губами произнес он, прежде чем схватить пальцами волка за шкуру и протащить ближе к себе, вторая ладонь сомкнулась на пасте. Джейсен поднял морду к себе, к самому лицу, продолжая вглядываться в глаза своего палача. – Нет, - он едва заметно улыбнулся. Он не был телепатом, не читал мысли, но видел все прекрасно сам, прекрасно понимал и мог узнать о вас гораздо больше без каких-либо там дешевых фокусов. Отпустив волка, парень поднялся на ноги. Повернулся к хищнику спиной, чтобы вернуться на кровать, сесть боком и закурить. Уронив лицо в раскрытые ладони, ирландец тяжело вздохнул. Он ни на что не надеялся. Не ставил. Не заключал пари с самим собой. И все же – что-то, какая-то обида или скорее осознание собственной природы заставили тошноту к самому себе подступить к горлу.

Werewolf: Как бы мы не злились, не бушевали и не били кулаками об стол, мы все равно испытываем переживания, отчаянья и другие слабые чувства, которые пытаемся закрыть как раз агрессией. Мы с читаем это оружие против слабых, считаем что лучший способ выжить в этом мире, применить силу, хотя сами понимаем, что не всегда получаешь то что хочешь насильно. За частую жалость помогает нам во многом, она дает нам такие чувства, как доброта, забота, привязанность. Да, вы можете со мной не согласиться, но сами посудите, посмотрите. Шелли готова была накинуться на Джейсена из за того, что он напугал ее своим желанием. Он загнал ее в угол и как настоящему хищнику, она должна дать отпор, но только гляньте на молодого человека. Только посмотрите в эти большие голубые глаза, которые так нежно касаются тебя. Одного его взгляда было достаточно, чтобы успокоить своего внутреннего зверя, рвущегося на свободу, и жаждущего вцепится в глотку Крига. Одного этого взгляда достаточно для того, чтобы выразить настоящее чувства к Шелли, но зверь упрям, он будет все равно царапать пол когтями, скалиться и издавать угрожающий рык, хотя на деле не решиться прыгнуть. Почему? Потому что он был загнан в угол и выход выходил только через окно, либо убийство того, кто является твоим смыслом жизни. Волк не причинит Джейсену боли, не сегодня и не сейчас, только потому что он был перед ним на коленях. Зверь смотрел в глаза молодого человека, не отвлекаясь ни на какие либо другие звуки или движения. Он смотрел зачаровано в эти глаза и оскал заметно начал спадать, но не до конца. Поддавшись мольбе супруга, гипнотизировано продолжая смотреть в его глаза, волк подступил ближе, пока не был схвачен и притянут к телу человека. В любой другой момент бы Оборотень воспользовалась бы этим, чтобы посильнее вцепиться в шею своей жертвы, но нет, она упустила этот шанс, потому что внутри образовалось какое то подозрительное умиротворение. Оскал совсем спал с лица, глаза наполнились горечью и отчаяньем, а после того как молодой человек встал и отошел обратно к кровати, волк сел на задние лапы и поник головой. Его уши были прижаты к затылку, хвост обвивался вокруг лап, и было больно поднимать свой взгляд, чтобы посмотреть на мужа. На того, ради которого собственно говоря Шелли и жила. Ради того, которого она готова была умереть. Она сделала бы все, чтобы Джейсен обрел счастья, которого у него не было. Наверно по этой причине блондинка и вышла за него замуж, родила ему очаровательную дочь, желая помочь Кригу обрести настоящую семью и почувствовать это. Почувствовать того, чего у него прежде не было. Ведь для нее не было секретом то, какое было у Джейсена детство, какой был его отец или мать. Шелли все это знала, и поэтому старалась изменить жизнь супруга в лучшую сторону. Наконец волк поднял свою морду и посмотрел на молодого человека, медленно поднялся на лапы и так же медленно подошел к кровати. Положив свою морду на колени Джейсена, зверь сел на задние лапы и тело начало трансформироваться, приобретая вновь человеческие формы. Через какое то мгновение вместо морды на коленях супруга лежала голова Шелли, ее тонкие и хрупкие ручки обнимали его за талию. Она сидела в его ногах и подняв свою голову, заглянула в глаза. – Джейсен – Тихо позвала нимфетка приподнимаясь и одновременно пересаживаясь с пола на его колени. Взяв его лицо в свои ладони, она прижалась лбом к его лбу и прикрыла глаза, вдыхая до боли знакомый и приятный аромат мужа – Прости. Просто – Она открыла глаза, закусывая нижнюю губу и мысленно подбирая необходимые слова, после улыбнулась и коснулась губами его носа – Ты напугал меня – Слабо выдохнула она, обжигая своим дыханием его кожу – Надо было предупредить – С усмешкой сказала она медленно упираясь ладонями в его грудь, тем самым толкая молодого человека назад, пока в конечном итоге он не повалился на спину. Усевшись поудобнее Шелли посмотрела в его глаза сверху-вниз и закусила губу – Впредь говори мне о том, чего ты хочешь, чтобы не повторилось как в этот раз – Сказала она помогая себе одной рукой, она почувствовала легкую и едва ощутимую боль. Склонившись, девушка коснулась своими губами губ мужа, закусывая и слегка тянув на себя, она начала неторопливо, доставляя себе и ему удовольствие, двигаться. Хрупкие ладошки упирающиеся в грудь Джейсена постепенно сжимались в области суставов пальцев, то вновь разжимались. Темп то ускорялся, то вновь замедлялся на дразнящий. Блондинка изогнула свою спину, слегка откинув голову назад, ее белые и шелковые волосы коснулись поясницы. Внутри горел огонь, тело изнывало от наслаждения. Она снова посмотрела в глаза супруга и провела кончиком большого пальца по его губам, при этом держа на лице легкую улыбку.

Malice: Джейсен прикрыл глаза, закрывая одновременно их ладонями. Сигаретный пепел просто падал на пол, еще немного и он обожжет пальцы или губы, но ему было все равно. Почему? Это странное чувство собственной развращенности и вопрос – отчего он такой, а не какой-либо другой. Он ведь мог бы быть кем-то другим, сложись судьба иначе, сложись его жизнь иначе. У него могло быть нормальное детство, нормальная жизнь, юность, скорее всего тогда он просто бы не встретился с Шелли – вот что заключалось в итоге. Скорее всего, он бы не встретил ее, скорей всего, он не начал бы принимать наркотики, он бы не пил, он бы сдерживал в себе все пороки, что общество считает наиболее мерзкими и греховными. Он бы был одним из тех, кто тратит свою жизнь на скучное ничто. Ходил бы каждый день на работу, надевал бы строгий офисный костюм, приходил бы домой, ужинал, молился, ложился в постель. Быть может, у него были бы дети, распланированные исходя из семейного бюджета – сегодня, дорогая, мы зачинаем с тобой одного ребенка, а через года два второго, над третьим подумаем, исходя из того повысят мне зарплату или нет. Где-то в глубине души Джей усмехнулся подобной картине. Мэлис же, он чувствовал это, хохотала словно сумасшедшая. Нет, такой жизни бы у него все равно не получилось. Во-первых, он мутант, по меркам человечества, он урод, отклонение от нормы, поначалу он бы мог справляться с собственным даром, а затем просто смирился и скрывал это ото всех, даже от самого себя. Не быть честным с самим собой? Нет, увольте. Потому, из этого вытекает пресловутое во-вторых; во-вторых, он просто не смог бы так жить, он ненавидел рутину, он ненавидел подобное существование, да, оно было на порядок лучше и благонадежнее того образа жизни, что он вел прежде и на который срывался периодически и сейчас, однако лучше подохнуть под кайфом довольным ублюдком, чем скончаться в теплой постели терпеливым лизоблюдом. И Шелли… Он открыл глаза, когда почувствовал, как она едва касается его, как произносит имя. Тихо. Едва слышно. Осторожно. Будто боится испугать. Только вот кого, его или себя? Парень отнял руки от лица, перехватил сигареты и выпрямил спину. Ладонь скользнула по спине жены, которая потянулась на руках и села к нему на колени. В глазах читалась нежность, тонкие пальчики перебирали его растрепанные волосы, губы подернула легкая полуулыбка. Джейсен поймал себя на том, что сам невольно улыбается этому ангелу рядом с собой. Всего несколько минут назад в воздухе стояло настоящее напряжение. Атмосфера была накалена до предела. И казалось будто либо он, либо она, опять сорвутся, опять разразится скандал, или же простое нападение – она могла серьезно покалечить его, он мог серьезно ранить ее, затем снова крики, удары, проклятия, а дальше – она бы просто ушла и вряд ли бы уже вернулась, как бы не желала, как бы не хотела, а он – несчастный гордец – он бы и не звал ее даже, тая обиду, теша свой эгоизм, и так бы продолжалось очень и очень долго. Но вот, всего несколько секунд, и дышать будто бы стало легче, словно что-то опасное, темное, то, что могло разлучить их, что могло убить любую симпатию, ушло, испарилось, не в силах противостоять простому спокойствию воцарившемуся будто бы из ниоткуда. - Прости, - улыбнулся Джейсен, смотря Шелли в глаза. – Я слишком заигрался в себя. Она едва толкнула его. Не резко, чуть более настойчиво, пока спина молодого человека не встретилась с постелью. Сигарета была зажата в ладони. Резкая боль ожога отвлекла на минуту от мыслей об обнаженной девушке, нависшей над ним. Но всего на пару секунд. Проведя пальцами от шеи до низа живота, Джейсен смотрел на жену и задавался всего одним вопросом – как она могла терпеть его? Почему именно ему повезло, и нимфа выбрала его? Он знал о том, что не нравится Королю, он знал о том, что сама Шелли не слишком жалует Мэлис, что в этом хрупком теле, наполненном настоящей силой, всегда жило осознание и желание его смерти, убийства. Но почему казнь отсрочивалась все дальше и дальше? Джейсен шумно выдохнул, проводя ладонями по бедрам девушки и смотря на нее снизу вверх, из-под полу прикрытых от удовольствия век. Ее губы едва коснулись его, потянули на себя. Пальцы сжали белую кожу тела. Она играла с ним. Мучила и дарила наслаждение. Все в один миг. Шелли выгнула спину назад, удерживаемая крепкими объятиями супруга. Белые длинные волосы едва прикрывали обнаженную грудь, кокетливо, с ложной скромностью манящей наготы. Ладонью скользнув к шее девушки, Джейсен чуть сильнее подался телом в перед. Губы поцеловали палец, чуть прикусили его. Глаза парня закрылись от удовольствия, которое сейчас испытывало все тело.

Werewolf: Хочешь смерти – поддайся ей. Хочешь жить – борись за свою жизнь. Хочешь любви – добивайся ее, чего бы тебе этого не стоило. Пусть никто не одобрит твой выбор, пусть будут косо смотреть на ваши мелкие шалости, главное чтобы ты был счастливым человеком. Ведь как правило у счастья бывает разная обертка, и обертка которая покрывала счастье Шелли была с примесью красного, как кровь и белого, как порошок. Она смотрела на Джейсена и думала, а все ли в порядке в их отношениях? Все ли должно идти так, как шло сейчас? Не ошиблась ли девушка с выбором, не поторопилась ли или просто судьба решила именно так отомстить ей за все, что она наделала за свои годы? Блондинка не знала этого и с каждым движением, эти мысли еще дальше отдалялись, уступая дорогу удовлетворению. Она слегка склонилась к мужу, касаясь кончиками своих пальцев его губ, закусывая свои от прикосновения его рук. Двигаясь теперь медленнее, пока в итоге вовсе не остановившись и не закрыв глаза, чувствуя любимого внутри себя. Ее руки вновь плавно легли на грудь супруга, коготки впились в его обнаженную плоть жажде подобраться прямо к сердцу, вырвать его. Она открыла свои глаза, посмотрела на него, в голове промелькнули какие то злорадные нотки, а на лице выступила улыбка. В последнее время она все чаще и чаще думала о третьем ребенке, но Джейсен был категорически против, так почему бы сейчас не воспользоваться случаем и не сделать это насильно? Шелли могла, ей было не чего терять. Вся ситуация сейчас лишь играла в ее пользу, преимущество на ее стороне, но нет. Она резко оборвала себя на этой мысли, прищурила взгляд, и какая то злость внутри опять начала зарождаться. Огонек, который недавно был пожаром и был потушен, вновь дал возгорание и теперь вряд ли что остановит нимфу. Она была с трудным характером, весьма, удивительно как Криг вообще терпел ее и мог уживаться с ней под одной крышей. – Хватит! – Сказала она слезая с мужа, попутно хватая свои вещи и натягивая их на себя. – Я ухожу – Девушка подошла к зеркалу поправляя на ходу свои волосы, приводя мысли в порядок и готовясь в любой момент дать деру. Все слишком далеко зашло. Она устала от всего этого, от мыслей что Джейсен ее понимает не до конца, что он просто не хочет познать ее всю. Да, он впустил блондинку в свой мир. Да, он открылся перед ней и вряд ли он делал это когда то перед другими. Да, он позволил ей влюбится в себя и сам погрузился в это чувство, хотя эта любовь была какой то своеобразной. Шелли тоже впустила его в свой мир, открылась перед ним и позволила делать с ней что ему вздумается. Она терпела все его побои, терпела все его приступы ярости и смирилась с этим. Может если бы не появление Изабеллы, они бы разбежались, но этот ребенок словно подарил им шанс, дал вторую попытку. Словно этот момент, перевернувший весь их мир с ног на голову, скрепил еще сильнее. Но Шелли, ей нужно было больше. Она хотела большую семью, как и полагается ее собратьям, ее волчьему роду. Ведь когда в твоей стае есть альфа и бета, а так же кто то запасной, то тебе уже не о чем волноваться, но Джейсен не хотел. Он решил остановиться и тем самым остановил свою жену. Она уже отчаялась бороться с этим, умолять его и просить об этом. Смирилась. Обернувшись к Джейсену, девушка как то странно улыбнулась. Словно говоря: «Я смирилась. Я все понимаю», после чего ее тело начало принимать форму лесного животного, короля зеленых простор, несущего смерть. Кинув короткий взгляд на окно, единственный полюбившийся способ убегать с места происшествия, она пожала плечами и ее тело полностью приняло волчью форму. Белый волк посмотрел своими пустыми глазами на молодого человека, после стремительно метнувшись к окну, зверь оттолкнулся задними лапами об пол и выпрыгнул наружу. С трудом приземлившись на четыре лапы, чувствуя, как боль от столкновения с асфальтом проходит по всему телу. Чуть вздрогнув и помотав мордой, волк даже не подняв взгляда вверх, чтобы взглянуть стоит ли Джейсен у окна, смотрит ли он или все еще продолжает сидеть и осознавать, что же произошло. Зверь просто сорвался с места и рванул куда глаза глядят, с каждым разом все дальше и дальше удаляясь от ненавистной квартиры. В ушах стоял гул, перед глазами все плыло, дыхание сбивалось и хотелось просто взять и завалиться где нибудь в темном переулке. – А ты как всегда, в своем репертуаре – Проговорил наконец монстр спустя несколько часов. Он говорил так, словно упрекал Шелли в ее поступке, что было удивительно услышать, зная его «любовь» к Джейсену. В итоге силы совсем истощали животное, и миссис Криг пришлось принять человеческую форму, как раз не далеко от какого то бара. Посмотрев на вывеску, учуяв запах алкоголя смешанного с запахом мужского тела, блондинка направилась к заведению. Ей сейчас чертовски хотелось выпить и повеселиться с кем то одну ночь, затем по утру уже вернуться домой, собрать вещи своего мальчика и увезти его куда нибудь подальше, пока ненормальный папочка будет приходить в себя. Шелли так и поступила, она вошла в бар, осмотрела его и найдя для себя свободное место возле барной стойки, направилась туда. – Двойной виски, если такое имеется в этом заведении – С сарказмом проговорила она бармену, который протирал полотенцем и без того чистые стаканы. – Без проблем – Ответил он начав выполнять заказ, после чего поставив стакан с виски перед нимфеткой – От чего такая прекрасная дама заглянула в наш бар? – Спросил бармен, но Шелли ничего не ответив взяла стакан и повернулась к мужчине спиной, разглядывая потенциальные жертвы на сегодняшнюю ночь, точнее на то, что от нее осталось.

Malice: Непередаваемое чувство блаженства, наслаждения. Оно окутывало всего его. Руки сжимали кожу на бедрах девушки, то закрывались в эйфорическом экстазе разливающегося по крови гормона, то приоткрывались и смотрели на стройное, соблазнительное тело жены, что сейчас прогибалась назад, руками опираясь о его грудь, острыми коготками цепляясь за плоть, проникая в кожу и оставляя кроваво-красные следы, которые медленно затягивались, чтобы затем вновь кожа была исполосована. Ритмичные движения то становились быстрее, то замедлялись, дразня и даря отличное от бешеной скачки простой похоти удовольствие. В эту минуту, Джейсен не думал ни о чем, кроме текущего момента. Для кого-то это покажется прекрасной иллюстрацией не только его конкретно психологии, но и психологии всех мужчин. Как говорится, у большинства самцов мозги часто концентрируются в одном причинном месте, которое им хочется кому-то куда-то засунуть, да поглубже. Ну а дальше – можно и поговорить, и подумать, и обсудить все проблемы, только не сейчас, только не в ту минуту, когда прекрасная девушка сидит верхом на тебе и из аппетитного ротика раздаются хриплые стоны боли перемешанного со сладостью. Как же все банально, как же все просто, без какой-либо поэзии, без каких-либо предисловий, будто животное, будто бездушная тварь, порожденная на свет не матерью из плоти и крови, а чем-то неодушевленным. Джейсен резко открыл глаза. Руки опустились на постель. Мужчина шумно выдохнул. Вот так. Вот и все. Она просто встала и сказала – хватит. Криг смотрел вперед себя на обшарпанный потолок, и слышал лишь легкий шорох натягиваемой на тело одежды, скрип молнии, скрежет пуговиц, спешка, решимость. Повторный вздох оказался менее слышимым, но более глубоким. Проведя ладонями по лицу, ирландец сел на постели, уставившись прямо перед собой, не оборачиваясь в сторону Шелли, ничего не говоря. Она посмотрела на него, он почувствовал на себе ее взгляд. Она смотрела на него так и раньше. Скажите не было – брехня! Рукой нащупав валявшуюся на постели пачку сигарет, Джейсен закурил, упираясь локтями в колени и продолжая молча смотреть вперед, в пустое пространство противоположной постели стены. Послышался скрип половиц, скрежет когтей о дерево, затем глухой удар об оконную раму, которая под весом зверя распахнулась, открывая волку возможность немедленного выхода из помещения. Парень затянулся сигаретой и выдохнул дым вверх. В голове на удивление все мысли были спокойны. Не было желания рвать и метать, не было осознания произошедшего с фаталистической точки зрения. Стройные ряды предположений выстроились в очереди на рассмотрение. Вместо всплеска ярости, жгучего гнева, в Джейсене проснулась некая холодность, холодный расчет, обдумывание каждого своего последующего действия и логичное умозаключение о том, что за ним последует. Подобно тому, как это произошло четырнадцать лет назад, молодым человеком руководствовался не минутный порыв, а тщательно выверенный план, как и было сказано – холодный расчет. Ирландец поднялся с постели, закрыл окно, подошел к кровати и начал медленно одеваться. Натянув темные узкие джинсы черного цвета и первую попавшуюся на глаза черную футболу с надписью - не задавай вопросов, не придется лгать, - парень спокойно прошел в коридор, зажав сигарету в уголке губ, натянул армейские ботинки, накинул кожаную куртку и, выпрямившись и опершись спиной о стену, посмотрел на себя в зеркало. Кем он был? Говоря не слишком экстремальным языком – уродом. Нет, на удивление и несмотря на все наркотические и алкогольные эксперименты, тело его оставалось во вполне приемлемой форме. В чем-то привлекательное, в чем-то отталкивающее, вполне себе обычное, человеческое, две руки, две ноги, один пенис, чтобы передергивать на порно девяностых, в котором меньше сюжета и больше действий. А вот морально – подобного ублюдка трудно было найти. Вторые экземпляры встречаются крайне редко. Да, порой он был нежным, любящим; любящим мужем, страстным любовником, любящим отцом для дочери, ответственным и добрым парнем, каким и должен был бы стать, будь детство чуть более счастливым, а синяков чуть менее в нем. Однако чаще он был – им. Тем, кто сейчас отражался в зеркале. Способным ударить самого любимого и дорогого человека, довести до ручки, заставить думать, будто единственный выход это либо убежать и спрятаться, либо попытаться вычеркнуть себя из списка живых. Нравилось ли ему это? Он соврет, если скажет, что не нравилось. Часть его души просто тащилась, стонала от возбуждения подобным поведением Джейсена, другая часть души готова же была в такие моменты покинуть тело и убить своего владельца. Какой-то сранный дуализм природы. Посещай Джейсен психолога, тот бы сделал состояние на книжках о случае парня. Криг затушил сигарету о стену. Размял плечи. Улыбнулся своему отражению. Он чувствовал, что отражаемая улыбка не его, так улыбалась энергия, так улыбалась Мэлис, поскольку в такие минуты, в минуты когда граница реальности буквально стиралась для Джейсен, Мэлис получала ни с чем несравнимое наслаждение, если что-то хаотическое и неопознанное может его вообще получать. Парень протянул руку, коснулся холодной, ровной поверхности зеркала. Словно водная гладь, поверхность зеркала пошла кругами от его прикосновения. Отражение Джейсена расплылось, словно бы он смотрела в кривое зеркало в комнате смеха, вот только улыбался ирландец отнюдь не от желания посмеяться от души, было в этой улыбке нечто сумасшедшее, безумное, неприятное. Всего пара секунд, прежде чем подобно дешевому эффекту какого-то фантастического фильма, человека просто поглотило зеркальное пространство зазеркалья, которое не снилось и Алисе, и самому Кэролу. Как найти человека в таком большом городе? Другой вопрос как найти человека, который может передвигаться намного быстрее в образе волка? Далеко ли ей удалось уйти, или же нет, а может она решила не останавливаться, пока путь не приведет ее к дому, к ее дому, почему-то все меньше и меньше в такие минуты Джейсен ощущал дом на опушке леса и своим тоже. Да, там его приняли, там жила Изабелла, там он попробовал устроить то, что некоторые называют семейным уютом, однако сила привычки, сила характера взяла верх и теперь, молодой человек все больше и больше осознавал насколько ошибся, насколько слишком слепо и глупо поступил, решив что может порвать с половиной своей жизни окончательно. Хотя он никогда себе в этом не признавался. На словах было одно, но Бог видит он старался, старался и ничего не выходило. И не потому что старался он плохо, просто некоторые аспекты его судьбы давно прописались в цепочке ДНК и не желали оттуда исчезать, никаким способом. Быть здесь, это значит при желании видеть весь мир. Вы можете представить себе окружающее вас пространство, как тьму, всепоглощающую, всеобъемлющую, а можете проецировать психоделический пейзаж во всем духе токсичного гуру Тимоти Лири, с яркими кислотыми цветами переходящими в постельные потоки розово-кремовой крови хиппаря под дозой ЛСД. Комната? Да, можно и с этим сравнить. Комната, со множеством окон-дверей, через которые вы смотрите на людей, через которые можете наблюдать за ними, можете пугать их, можете взять их к себе, убив психологически, а затем вышвырнув обратно пустую оболочку без души и мысли. Ничто не скроется, никто не спрячется. Но все не так просто, как может вам показаться на первый взгляд, чтобы окончательно не сойти с ума, чтобы самому не застрять, не затеряться здесь, следует не просто быть вменяемым, вменяемость, напротив, погубит вас, следует поддаться странному безумному потоку странного мира и идти по течению его структурных нитей. Тело Джейсена под одеждой было покрыто трещинами, сквозь них не проступало ничего кроме странной черноты, которая, тем не менее, имела собой какое-то излучение. Парень провернул голову, радужка глаза стала нереально синей, даже для его и без того яркого взгляда, а белок поддернула та же самая чернота, что причудливым узором обвивала всего его. Он остановился. Хотя можно сказать, что и не шел никуда. Скорее мир вокруг него проносился, видевшись обрывками, случайными кадрами из чужих жизней. Рука коснулась края одного из таких окон. Он смотрел, но не так, как вы привыкли смотреть на мир. Дешевый бар. Дешевое виски. Дешевая публика. Запах дешевых сигарет. Ощущение дешевой плоти и похоти, расположенной на грязных простынях квартир, что находятся сверху в этом же доме. Изгаженные туалеты, с народной росписью и посылом туда, где солнце не светит. Джейсен улыбнулся. Нашел.

Werewolf: Нам говорят, что алкоголь лучше всего помогает прогнать скребущихся кошек на душе. Говорят что алкоголь помогает нам раскрепостится и наружу вылезает тот нрав, который обычно мы скрываем будучи при трезвом уме. Говорят в состоянии опьянения можно совершить множество ошибок. Говорят… Да много чего говорят, но как это все может повлиять на Шелли? Она до сих ощущала поганое чувство на душе, как будто ее рвали на две части. До сих пор она думала над тем, что натворила пару часов назад, и хотя ее организм явно радовался алкоголю, сама же Криг хотела просто удавиться. – Не грызи себя Шелли – Заговорил монстр и девушка от неожиданности даже подпрыгнула на стуле. Порой голос Короля раздавался слишком громко в голове, порой неожиданно и с накатывающими нотками, словно приближение чего то ужасного. Она крепко сжала стакан и прикрыла глаза – Сделала и сделала, ты бы лучше домой отправилась и забрала бы Джейка, как я тебе и говорил. Не думаешь же ты, что Джейсен отреагирует спокойно на то, что ты бросила его на самой середине пика? – Усмехнулся тот и девушка открыв глаза, устало вздохнула. Ее бледность говорила о том, что нимфетке следует сейчас как следует отоспаться, прийти в чувство и выгнать из своего организма остатки лекарств, что впихивали в нее в Аркаме. – Знаешь, нет ничего хуже – неудовлетворенного самца – Закончил монстр и блондинка резко встала с места. Она хотела ответить ему на все его грязные словечки, но здесь было слишком много лишних ушей, пусть уже и не трезвых, но все равно. Она поставила стакан на барную стойку и направилась прямиком в туалетную комнату. Захлопнув за собой дверь и подойдя к ржавой раковине, девушка посмотрела на себя в зеркало – Мне все равно что ты думаешь поэтому поводу. – Наконец ответила Шелли включая холодную воду – Мне все равно что думает он. Я просто сейчас хочу поспать и увидеть своего сына, все – Умывшись идущей из крана холодной водой, Шелли охватило какое то странное чувство, словно за ней следят. Она медленно подняла свою голову верх и прищурившись посмотрела в зеркало, но ничего не увидела, лишь свое отражение. – Паранойя? – Усмехнулся Король и девушка недовольно сжала руки в кулаки – Знаешь же что нет – На этом Оборотень выключила кран и подошла к двери – Просто сейчас я не в состоянии сопротивляться Кригу, и все из за этих чертовых лекарств – Она обернулась через плечо, чтобы еще раз посмотреть на зеркало, где по прежнему ничего, после вышла из помещения и вернулась к барной стойке, затребовав себе еще стакан виски. Бармен тут же предоставил ей ее заказ, при этом в его взгляде было что то странное, как показалось нимфе. Он словно смотрел на нее с каким то подозрением, хотя что удивляться. Портреты Оборотня частенько мелькают по телевизору, поэтому если ее узнают среди толпы людей, было бы не удивительно. – Может ты хочешь снять номер на ночь? – Поинтересовался между тем бармен, и девушка обернулась к нему с легкой улыбкой на устах. – Было бы замечательно, потому что до дома мне далеко идти, а уже глубокая ночь – Мужчина за стойкой улыбнулся и протянул ей ключик от комнаты №5. – Надеюсь тебе там будет уютно – После этих слов мужчина вернулся к привычной ему работе, а Шелли повернулась уже лицом к сидящим в зале людям. – Думаешь найдешь кого то достойного? – Спросил монстр и девушка кивнула ему, словно отвечая на немой вопрос. Ее взгляд остановился на дальнем углу, где сидел одинокий паренек лет двадцати пяти-тридцати. Он был высокий, это сразу было заметно по строению его тела. Темные волосы, карие глаза и довольно хорош собою. Криг одним глотком опустошила содержимое стакана, поставила его на стойку кинув сверху пару купюр и направилась прямиком к таинственному незнакомцу. Плавной походкой Оборотень подошла к столику в углу, обогнула его и присела рядом – Не помешаю? – С легкой и кокетливой ухмылкой проговорила она обращаясь к незнакомцу, который внимательно изучал ее, словно товар, ну да ладно – Нет, что ты – Ответил он ей чуть придвинувшись ближе, но все равно стараясь держать дистанцию, дабы надеясь не спугнуть подсевшего ангелочка – А ты одна? – Шелли вскинула бровью и закусив нижнюю губу осмотрела его с ног до головы. Она хотела найти жертву для игр – она ее нашла, вот она. Сидит напротив, ничего не подозревает. – Почему же, нет. Я не одна – я с тобой – Блондинка провела своим пальчиком по колену молодого человека, тот резко перехватил ее руку и сжал за запястье, как то странно улыбаясь – Это хорошо. А откуда ты? Я тебя прежде здесь не видел – Незнакомец положил свою ладонь на ногу Шелли, плавно двигаясь вверх – Обычно таких ангелочков в этом баре не встретишь – Его рука соскользнула на внутреннюю сторону бедра, продолжая тянуться вверх – Ну не такой уж я и ангелок, как ты думаешь. И да, я не здешняя – Шелли придвинулась ближе, кладя свою свободную руку поверх руки молодого человека. Ее лицо было чуть ли не вплотную, горячие дыхание обжигало плоть незнакомца, ее губы тянулись к его губам – Шелли! – Резко раздалась тревога в голове – это был монстр – Я конечно рад, что ты продинамила своего мужа, но я совсем не имел ввиду, чтобы ты клеила подозрительных типов – Но слушала ли это блондинка, нет. Она рывком поддалась вперед и встретилась с губами незнакомца, их поцелуй лишь прервало то, что он случайно наткнулся на кольцо у блондинки. Оторвавшись, молодой человек взял Шелли за руку и приподнял ее из под стола – Ты замужем? – Удивленно и растерянно проговорил он, и это совсем выбило Оборотня. Она непонимающе хлопала своими глазами и смотрела на парня, который явно находился сейчас в неловкой для него ситуации. С какой это стати в этом баре, такие правильные мальчики сидят? Но да ладно, даже эта мелочь не остановит миссис Криг – Была. Точнее да. Но хочу развода – Сказала она улыбаясь. И не понятно, то ли Шелли лгала, то ли говорила правду. В любом случаи она узнала сегодня, что Джейсен ее просто так не отпустит, что теперь она принадлежит ему, поэтому о разводи точно можно было забыть. Услышав эти слова, парень словно пришел в себя и улыбнулся, явно довольствуясь своим уловом, хотя он ли ловил? Кажется это как раз Оборотень кинула крючок и человек как рыбка накинулась на наживу. – У меня здесь есть номер, пойдем… - Нимфа встала с места потянув незнакомца за собой. Но чувство, как будто за ней следят, опять проснулось от чего голубой взгляд «ангелочка» начал судорожно бегать по помещению. – А может действительно паранойя? – Подумала она, когда вновь не увидела ничего подозрительно, да и вряд ли вообще Джейсен был сейчас в состоянии следить за ней. Хотя чем черт не шутит, ведь в нем еще сидела эта Мэлис, а она то вполне могла заставит Крига поднять свой зад и… Шелли шла к лестнице наверх, держа незнакомца за руку и ведя его за собой, как маленького ребенка. Ее взгляд продолжал судорожно озираться, внутри начала бить тревога, что враг у ворот. Что вот-вот начнется бойня и в этой битве Шелли явно не победить. – Как тебя хоть зовут? – Спросил молодой человек, когда эти двое подошли к двери №5. – Шелли – Она вставила ключ в замок и повернув его, толкнула дверь проходя во внутрь помещения. – Мда, ну и … - Пронеслось в ее голове, когда девушка увидела комнату. Это был хороший притон для алкоголиков или даже скорее наркоманов. Ничего лишнего, кровать, две тумбы, небольшой шкаф, старый и потрепанный диван и лампочка вместо люстры. Молодой человек вошел в следом за Шелли и закрыл за собой дверь, когда же блондинка обернулась к нему чтобы подойти и снять с того верхнюю одежду, она заметила на стене за дверь небольшое зеркало и это опять навеяло нимфетку на подозрения.

Malice: Его мозг – все равно что простейший кубик-рубик. Вы попытаетесь собрать его, сложить все цвета, но все что только и сможете это – «искать литературный код эпохи», с выражением лица последнего имбецила в этом мире. Можно воспользоваться хитростью и попытаться сломать – только вот – как можно сломать то, что уже работает не так как надо? Вы думаете это алкоголь? Он может не пить месяцами. Наркотики? Кайф приходит и уходит, а ломка ломает сильнее, чем самый стойкий героин. Секс? Эта эйфория длиться ровно пять минут, после которых ты привык забывать, как звали твоего партнера, мужчина или женщина – не важно, ты кончил, ты удовлетворен и можешь уходить не попрощавшись. Дело в том, что он действительно работал не так как надо с самого рождения. Нет, он не был дауном, умственно отсталым или того хуже аутистом. Все намного проще, он просто видел мир изначально не так как другие. Зеркало – оно искажает, но и отражает истинную природу вещей. Наверное, также и он – видел все в истинно-искаженном спектре. Потому маленькие ручонки тянулись к матери, маленький носик упирался в ее грудь, вдыхал запах тела, пока пальчики крепко держали пряди волос или бретельки платья. Потому он плакал, когда в комнату заходил отец, потому он пытался спрятаться от этого человека с самого начала, потому он не хотел думать о нем, вспоминать, видеть и до, и после, всегда старался отсрочить минуту их каждодневной встречи. Нет, что вы, отец его не насиловал, просто бил. Первый мужчина, который показал ему, что такое содомия был отнюдь не родной папаша. Лучше уж содомия, чем то, что делал он. Как только он выжил? Как только через все прошел? Такой тонкий. Такой хрупкий. Такой костлявый. И такой сумасшедший. Он видел мир иначе и перенес это через всю жизнь, через все события, и почти никто его не мог понять, а те, кто понимал – начинали бояться и искать причину в другом, в чем угодно, только не в нем самом, не в его словах предупреждения. Сестры – он никогда не любил их и любил всем сердцем. Он хотел оттрахать их мертвые тела и не позволял ни единому человеку обижать их. Он ненавидел их за то, что они оставались целы, а он ходил в синяках и медленно зарастающих шрамах. Он любил их за их наивность, за их страх, за их преклонение перед ним, за их ласку после очередной порки. Как же хотелось все забыть. Как хотелось стать другим. Слишком поздно. Ты родился тем, кем ты родился, и ничего не изменить. Даже переродившись ты будешь собой. С минимум отличий, ты будешь такой же гнидой, таким же психом, каким был до того. Это закон. Это судьба. Это, мать ее в жопу, карма. Она нервничала. Не напрасно. Она успокаивала себя. Напрасно. Он не умел чувствовать страх, лишь боль, лишь ее ощущать и делать то меньше, то больше. Наверное потому он полюбил ее, способную доставить любую форму боли, в любом виде преподнести. Она смотрела в зеркала, но не видела его. Поверхность была ровной, гладкой. Только ее отражение было в них. Только ее светлые волосы. Только ее голубые глаза. Пухлые сочные губы и изящная шея. Он приникал каждый раз и проводил языком, то по контуру шеи, то по плечам, то пальцы будто бы касались ее груди, то рук. Она не скроется, не убежит. Если есть хоть малейшая возможность найти в этом царстве сумасшествия ее – он так и поступит. Он сделает все. Он не оставит ее, не бросит, не позволит исчезнуть. Потому что она его. Потому что нельзя пообещать ему себя, а потом забрать обещание назад. Потому что он мыслит иначе, чем мы все. Глаза цвета темного сияния умирающей звезды смотрели на нее. Мысли, сродни мыслям Жнеца, были обращены к ней. Вот она заказывает еще выпивку. Другой вид – она берет номер комнаты. Она не знает насколько они отвратительны. Эти маленькие номерки. В которые приходят все. Потому что они бесплатны. Там трахаются наркоманы, бомжи и кокни. Там рожают мертворожденных и живых детей, а затем выбрасывают в окно. Там пахнет мочой. Там пахнет потом. Даже крысы выбирают место получше для своих гнезд. Запах гнили, загнивающей древесины. Дешевенький телевизор, на один порно-канал. Матрас, который пропитался выделениями других людей. Но ей все равно. Она поворачивается и находит жертву. Находит долю для своих утех. А его кулаки сжимаются, ногти впиваются, и пусть здесь кровь выглядит как нечто красивое, серебро будто течет по его венам, темное серебро, испорченное временем, все-таки – это кровь. Она подсела к какому-то хлыщу. Голову Джейсена отдернуло от отвращения к этому типу. Они единое целое. Мэлис причудливым узором разлилась по коже, проникла в самый последний нерв, заставила кубик-рубик складываться в той цветовой гамме, какой удобно ей. Она оглянулась. Она приближается. Она не против, что его потные руки касаются ее. Еще бы чуть-чуть – но нет. Рано. Он отошел от проекции. Огляделся. Здесь он не Король. Но один из тех монархов, что знают - как проникать сюда. Он делит это пространство с немногими. Но не хочет делить его с кем-то, кроме нее. Всего каких-то пара секунд здесь. Всего несколько минут там. Она понимает свою уязвимость, но не думает о его немезиде. Она просто хочет забыться. Она просто хочет подобно самке богомола – овладеть и убить. Но никто, никто, абсолютно, не смеет ее касаться! Это был туалет. На нем из одежды осталась только футболка, да джинсы с ботинками. Куртку сожрало серебро. Глаза горели синевой. Поймав на себе удивленный взгляд посетителя уборной, Джейсен улыбнулся лишь губами тому в ответ. Руки то сжимали, то разжимали кулаки. На стенках было написано все. Женщины. Мужчины. Даже нелегальный секс с подростками, ищущими на свои пятнадцать приключений. Если хоть раз он узнает что-то подобно об Изабелль, она на неделю окажется запертой в зазеркалье. Почему он так поступает? Ведь он сам порой говорил ей о наркотиках. Он сам показывал ей фотографии своих любовниц и любовников в прошлом. И все же – она была иной, чем он, так зачем девочке страдать и наслаждаться подобной болью? Незачем. Верно. Потому – подобно тому, что он чувствовал к сестрам, он исключил из своей жизни ненависть, и любой, любая, хоть Джейк, хоть Шелли, кто угодно – никто, никто не мог трогать его девочку. А также никто не имел право прикасаться к Ней! Он вышел и подошел к бару. Бармен уставился на него удивленно. Одаренные не были для него в новинку, однако этот будто был сам собой ходячей галлюцинацией. Бармен молча поставил перед ним стопку виски. Джейсен осушил ее залпом, вытер с придыханием тыльной стороной ладони губы. Опустил стакан. Второй рукой схватил бармена за воротник. - Скажешь кому-то или вызовешь полицию, и от тебя останется лишь лужа мочи, - бармен не моргал, не чувствовал собственного тела, но был готов поклясться, что уже обложил все штаны. Джейсен резко отпустил его. Расправил плечами и направился в сторону выхода к комнатам. Он шел медленно. Остановился возле одного из зеркал и осмотрел себя. Черный узор покрывал тело под одеждой, начиная с видимого участка шеи, он словно рисовал проволоку, которая ранила, которая возбуждала большую ярость и гнев. Секунда. Его нет. Хлыщ не терял времени. Едва за ним закрылась дверь. Едва девушка подошла ближе. Он не стал обращать внимание на ее тревогу. Руки легли на плечи, затем руки, талию, бедра. Поднялись вверх, цепляя пальцами одежду. Лицо наклонилось к ушку, прикусывая мочку. Тело поддалось вперед, чтобы Шелли почувствовала набухшее возбуждение в штанах, которое надо было удовлетворить. Руки поднялись вверх, пальцы щупали грудь. Он медленно толкал ее, чтобы девушка пятилась к грязной постели. Рука легла на ягодицы, ладонь толкнула Шелли. Девушка упала на спину. Хлыщ возвышался над ней, стал расстегивать ширинку, пододвигаясь ближе, чтобы выпавший в проем ширинки член уперся прямо куколке в лицо. Что-то сдавило горло, чье-то дыхание обожгло кожу… Мышцы рук напряглись, хотя никакой особой силы он не прилагал. Взгляд был обращен к хлыщу. Пальцы сжимали того за горло и голову. Джейсен шумно дышал. Резко потянув назад, он отбросил хлыща к стене. Не слишком сильно, поскольку тот тотчас оправился и стал подниматься на ноги. Пытаясь спрятать свое бесстыдство и надавать в морду, какому-то неизвестно откуда взявшемуся хрену. Джейсен посмотрел на него внимательно, стоя прямо, а затем резко саданул в челюсть. Жест рукой. Один из гвоздей картины вылетел из стены и впился хлыщу в ухо. Второй – шуруп, на котором держалось зеркало, лопнул глаз. Хлыщ упал. Джейсен склонился и начал пить того по лицу руками. Сильнее. Сильнее. Еще сильнее. Удар за ударом. Пока от головы ну осталась сплошная каша. - Никто, - удар. – Не, - удар. – Смеет, - удар. – Трогать, - удар. – Ее, - удар. – Никто! – удар. – Никто! Выпрямившись, ирландец рукой отбросил упавшие на глаза волосы назад. На лице остался кровавый отпечаток. Обернувшись к Шелли. Он чуть качнул головой и быстро приблизился к ней. Рука сжала подбородок. Он порывисто притянул ее к себе и заключил глубокий поцелуй. Также резко отстранил, а потом ударил по лицу со всей силы. - Шлюха! – схватив вновь девушку за майку, приблизил к себе и впился губами в ее губы.

Werewolf: Отношения – это такая запутанная и сложная штука… Вечно появляются какие то проблемы, какие то недопонимания и вместо того, чтобы сесть и решить их вместе со свей второй половинкой мы в пускаемся в пляс. Ссоры, скандалы, лишний стакан выпивки, наркотики или случайные связи, для того чтобы позлить того кого любишь, чтобы удовлетворить свое эго. Тебе словно плевать, что ваши отношения уже длятся не неделю, месяц, год, а гораздо дольше. Тебе плевать, что вас связывает уже брак гражданский или официальный, тебе просто плевать. Ты в момент когда возникает какая то неувязка в отношениях бежишь, стараешься скрыться от всего, забыться, а потом вернуться на утро и сказать «Прости, ну так вышло». А вот скажет ли Шелли по утру «Прости»? Вернется ли она вообще сама или будет ждать, пока Джейсен не соизволит принять все ошибки и ее и свои? Была ли она хорошей женой, матерью или нет? Это всегда зависело от ситуации. Со своим сыном Шелли была настоящей, она любила своего мальчика и готова была пожертвовать ради него всем, готова была изолировать себя ото всех, лишь бы рядом был только единственный мужчина, который ценил и искренне любил ее. С дочерью всегда возникали проблемы, порой Оборотень была чересчур жестока к ней, груба и импульсивна, но как бы она не ругалась с этой маленькой проказницей, все равно любила. Не смотря на то, что она выгоняла Иззи из дома, обрывала с ней любые виды связи и попросту считала мертвой для себя – она любила дочь, просто по своему и та это знала. Она знала, если возникнет какая то серьезная проблема, касающаяся жизни и смерти, то мать всегда окажется рядом. Потому что волк – он не может бросить свою семью, он несет за нее ответственность, и посему биться за своих зверь будет до последнего, пока сам замертво не упадет на землю. Что же касалось Джейсена… Любила ли его Оборотень по настоящему или во всем виноват его статус «светоча»? Могла ли она вычеркнуть его из своей жизни, оборвать с ним связь, исчезнуть из его будущего или нет? Правильно ли монстр поступил, позволив этим двоим так далеко зайти, как окольцевать друг друга? Ведь когда ты связываешь себя официальным браком – это тоже самое что ты полностью отдаешь себя второй половинке. Ты словно вещь, как и он, обменявшись раз, вы больше не позволите кому то другому посмотреть в вашу сторону. Да, если хорошенько подумать, она его любила. Любила не как человека, в присутствии которого ей сносило крышу, а как своего единственного и немного ненормального мужа. Она любила его, поэтому она и мстила. У них возникла проблема, недопонимание, поэтому она так поступила. Ушла, не закончив начатое, подцепила другого, хотя подсознательно знала чем это все кончиться для этого бедолаги. То и дело смотря в сторону зеркала, словно очарованная им, она поддалась нетерпению незнакомца, который начал распускать свои руки. Внутри внезапно проснулось омерзение и неприязнь к этим прикосновениям. За столько лет, она уже отвыкла от всех этих случайных связей, ведь только муж мог прикоснуться к ней, только ему было разрешено касаться ее груди, сжимать за талию, ягодицы и т.д. Шелли перевела наконец свой взгляд на незнакомца, слабо ему улыбнулась, отгоняя это чувство неприятности. – Тебе совсем крышу снесло или если по другому выразиться, ты возвращаешься на прежнюю дорожку… Любопытно – Заговорил монстр так, словно оценивал эту ситуацию по десятибалльной шкале. Он смотрел на то, как мужчина толкал нимфетку в сторону так называемой кровати. Он смотрел на то, как тот лапал ее и чуть ли не завыл от злости. – Хочешь я ему оторву то, что между ног? Я же вижу, тебе не нравится все это – Но Шелли не обращала внимания на эти возражения, она окончательно отключила свои все чувства и повалившись на кровать, почувствовав твердость спиной, сняла с себя кофту, оставаясь в одной майке. Все надо было сделать быстро, инстинкт волка говорил, что Джейсен рядом. Что он просто так ее никогда не оставит в покое, потому что она теперь его. Его собственность и посему не хотелось бы, чтобы муж застал ее с другим и дал хорошей оплеухи. И только успев стянуть с себя штаны, внутри забила тревога, да такая, что заставила вернуться чувства отвращения и написать это на ее лице. Поздно, незнакомец навис над ней. Он возомнил себя Богом, победителем, но блондинка была диким зверем и никогда не позволит вот так с собой обращаться. Она стервозно улыбнулась, в глазах сверкнул какой то огонек, ее руки плавно легли на … Внезапно светлый взгляд задрожал, увидев Крига за спиной этого незнакомца. Увидев как супруг сдавливает шею бедолаги, а затем отбрасывает в сторону, как какое то препятствие. Девушка слегка взвизгнула, сердце заколотилось быстрее. Она поджала под себя ноги, рукой сжала край майки в которой только и осталась. Глаза были широко распахнуты, на лице плясала тень страха. Она отползла к краю, не сводя взгляда с обезумевшего мужа. – Джейсен, стой! – Крикнула она потянув свои руки к нему, но поздно, потому что Криг вошел во вкус, а когда он входил во вкус его уже ничто не могло остановить – Ох, натворила ты делов Шелли.. Натворила… Ммм.. Мне нравится. – Король засмеялся и его смех еще больше накатил на Оборотня страха, чем вся это картина. Неудачно повернувшись, она едва не свалилась с края постели, закрыла глаза, отвернулась, не желая смотреть на то, как муж избивал незнакомца. В ушах лишь стоял голос Джейсена, его крик, эти глухие удары, какое то бормотание незнакомца. Она действительно сейчас перепугалась, хоть и знает она Крига лучше других, она испугалась. Тишина. Шелли открыла глаза и увидела перед собой глаза молодого человека, опьяненные от ярости. На лице нимфетки застыл немой крик, он схватил ее притянул ее к себе, поцеловал, затем оттолкнул как куклу и ударил. Удар был сильный, так что Оборотень даже свалилась и уткнулась носиком в подушку. Щека жутко горела, адская боль, слезы и… Ярость. – Шлюха? – Переспросила она дрожащим и сдержанным тоном, кладя свою ладошку на болевшую сторону лица, скрывая покрасневшую щуку и оборачиваясь к нему – На себя посмотри! – Он опять схватил ее, и мысленно нимфетка была готова получить новый удар, но вместо этого притянув ее за майку, он поцеловал ее. В этом поцелуи не было нежности или любви, скорее что то вроде ревности и злости. Блондинке не понравилось это, она вырывалась и когда это наконец произошло, она ударила Крига в отсвет, пусть ее удар был слабым, но хоть каким то. – Отвали от меня Криг. – Сквозь стиснутые зубы проговорила она пристально смотря в голубые глаза супруга. – Не смей даже подходить. Я.. Я требую развода, ты мне его не даешь – так получай сполна – Слегка повысив свой тон она вскочила с постели и ухватив с края кровати штаны, начала нервно их пытаться натянуть на себя. Внутри все смешалось, абсолютно все чувства: боль, ярость, страх, отчаянье, все это словно стало одним целым. – Я не твоя вещь Джейсен, чтобы со мной так обращаться. Ты знаешь, что я могу тоже распустить свои руки и сделать больно – Она подняла взгляд и кивнула им на шрам, оставленный ею после встречи в каком то городке. Нимфетка бросила попытки надеть штаны, так как руки тряслись и не слушались ее. Она отбросила попытку убежать, потому что решила посмотреть, что будет дальше, что предпримет Криг. Не для кого не было секретом, не для нее, не для монстра, не для Джейсена и даже не для Мэлис, что он попытается вновь ударить хрупкую блондинку. Поэтому сжав свои руки в кулаки, напрягаясь всем телом, злобно глядя в глаза мужа – она ждала.

Malice: Еще в далеком прошлом родителям Джейсена дали понять, насколько близка вероятность того, что их любимый и желанный сыночек вырастит моральным уродом и вообще будет слегка не в себе. Слега – это слабо сказано, ведь добрые мамочка и папочка прекрасно знали себя и своих родителей, своих родственников до десятого колена, и все равно, они наплевали на совет доктор, как там его звали, водить мальчика к психотерапевту детскому, чтобы тот занимался с Кригом и постепенно выправлял бы ему мозги. Что ж, родители сами виноваты. Мамочка ушла и папочке пришлось расплачиваться за ошибку обоих. Ну а потом – да, Джейсен вырос моральным уродом, извращенным, неуравновешенным и, самое главное, эгоистичным. Периодически с ним случались приступы щедрости, любви к ближним, доброты и прочее дерьмо, которое испытывают все нормальные люди, однако такие периоды проходили быстро, и вскоре перед вами был прежний ирландец, готовый всадить вам вилку в руку лишь потому что вы ему не нравитесь, а знакомы вы с ним или нет, не самое важное дело. Говорить такому человеку остановится, все равно. что встать перед локомотивом с гринписовским плакатом «Нет загрязнению окружающей среды». Только этот плакат и останется от вас, потрепанный и запачканный вашими же потрахами. Конечно, попробовать всегда стоит, на то и создана жизнь, ошибаться и делать правильные вещи, принимать правильные и неправильные решения, наступать на одни и те же грабли, а еще лучше – просто бродить по минному полю чужого характера и психозов, жонглируя острыми ножами и жуя конфету из цианистого калия с начинкой серной кислоты. - Развод? – парень облизнул губы, не оборачиваясь к девушке, смакуя это странное слово, которое он где-то слышал, но никогда не понимал, ведь что такое развод – в юридическом смысле это расторжение брака, в понимании Джейсен – сленговое выражение выманивания денег. Видите в чем проблема? Нет, не так. Видите, в чем суть? Этого человека просто нельзя впихивать в какие-то рамки и стереотипы, он слишком ненормален для того. Если даже того же Джокера можно классифицировать, как психопатичную личность с замашками маньяками, то ирландец нечто не большее, но и далеко не меньшее, просто уровни психопатичности у этих двоих различны. Для одного причина неизвестна, для другого – причин слишком много. – Развод, угу, - медленно оборачиваясь, Джейсен встал с постели, повел шеей, краем глаза наблюдая, как девушка безуспешно спешит надеть брюки. Половина слов блондинки просто летели мимо слуха ирландца. Внутри все кипело, ярость, гнев, досада, обида, понимание собственной вины, - черт, да столько чувств просто не могу ужиться под одной крышей, если только она не съедет окончательно. Парень подошел к Шелли, чуть наклонился к ее лицу. – Ты не вещь. Нет, - с хрипотцой в голосе произнес он, смотря Нельсон прямо в глаза. – Но ты моя. Ты поняла? Моя, - он тяжело выдохнул, ожидая ответа, однако девушка медлила. Быстро бросив взгляд на валяющийся у стены труп незадачливого любовника, Криг вновь посмотрел на жену. – Хотела поиграть с ним? М? Или просто, чтобы он тебя трахнул? Ну? Отвечай! – резко схватив девушку за шею, он толкнул ее к кровати. – Поиграть хотела, давай поиграем, Шелли, давай, - каждый шаг вперед сопровождался тем, что Джейсен буквально толкал, грубо и резко, девушку, заставляя пятиться, пока ноги не подкосились и она не села на постель, тогда ирландец перехватил пальцами волосы на затылке и приблизил лицо Нельсон к своему. – Может, хочешь сделать это втроем, сладкая моя? Тебе же хочется сделать мне больно. Нет. Не физически. Ты понимаешь, как я не люблю, когда кто-то тебя трогает, ты понимаешь, как я бешусь от этого. Давай тогда, сделаем, - он отстранился, в два шага преодолел расстояние до трупа, дернул тело за руку, приподымая с пола. – Сидеть! – смотря, что Шелли не желает мириться с очередным его «выкидоном» и предпочтет просто уйти, или скорее предчувствуя это, рявкнул ирландец. Подняв тело, он бросил его рядом с девушкой на кровать, вновь приблизился к ней. – Ну что? Что ты хотела с ним сделать? Скажи мне, любимая. Или ты боишься шокировать меня? Не стоит. Грызи его, меня, ты думаешь мне будет больнее от этого? Напротив. Ты издеваешься не надо мной, над собой тоже, - сжав рукой ее за подбородок, Джейсен наклонился вперед. Напряженные нотки в голосе сошли на нет, он словно стал чуть ласковее. – За что ты так? За что? – едва коснувшись губами шеи жены, Криг на миг замер. В глазах показались слезы. Пару раз сморгнув, мужчина медленно выпрямился. Вытер окровавленными руками лицо, размазывая неудавшегося любовника Шелли подобно боевому раскрасу. Пальцы сжали воротник майки девушки с силой, натягивая ткань. – Это будет с каждым, ты поняла? С каждым. Мне плевать, кто это будет. Но…, - Джейсен сглотнул, - у тебя дома будет коллекция. Еще один. Хоть кто-то. Хоть сам Иисус…. Это, - он указал на труп, - будет с ним. Не просто, что-то нет. А подарок, ты поняла, да? – безумным взглядом смотря на девушку, он протянул свободную руку к телу, взял горсть того, что когда-то было головой. Омерзительная жижа текла сквозь пальцы ирландца. – Поняла? Нет, не поняла… Скальп, Шелли, ска-а-альп. Я буду снимать с каждого, ясно? С каждого, кто проснется в твоей постели. С каждого, кто распустит свои руки.

Werewolf: Измена, что такое измена для вас? Просто слово, просто поступок, который нельзя простить? Это когда самый дорогой и близкий вам человек сделал что то такое, отчего ноет сердце? Отчего кошки скребут на душе? Да что же такое измена на самом деле? Ничего – это просто слово придуманное людьми, чтобы обобщить провинившийся поступок человека. Изменять можно не только своему парню/девушке, но и другу, предать, обмануть, сделать больно. То, что сделала Шелли, сбежав от своего законного супруга в этот гнилой бар, где она подцепила какого то молодого паренька, где она планировала просто повеселится и скрыться. Считалось ли это изменой? Что если Джейсен просто не мог дать девушке то, что она хотела на самом деле, что если это мог дать именно этот паренек, это будет считаться изменой? Да, это будет считаться предательством и блондинка это знала, все равно идя на такой поступок, все равно делая Кригу больно, но было ли ему на самом деле больно, не было ли ему плевать на это? Множество вопросов, просто куча, а ответов лишь какая то горсть. Он заговорил, так, словно находясь на своей волне. Произнесенное им слово «Развод» эхом разразилось в голове девушки и она почувствовала как по телу пробежали мурашки. Вся ее решимость куда то исчезла, вся враждебность, злость и агрессия, уступая место типичному для человека чувству – страх. Паника накрывала ее медленно, словно подталкивая к обрыву, заставляя упасть и больше никогда не подняться. Он обернулся к ней, посмотрел как то странно в ее глаза, затем вновь произнес это слово и Шелли по неволе прижала к своей груди руку, сжимая ткань кофты сильнее и сильнее. – Ты попала Шелли – Проговорил монстр и в голове забила тревога, говорящая беги, сваливай отсюда пока не поздно. Но поздно… Джейсен подошел к ней, наклонился к ее лицу и нимфетка могла почувствовать его тяжелое и горячие дыхание, обжигающее кожу и одновременно морозящее. Она поежилась, ей было неприятно и страшно, паника еще больше накрыла ее и тем самым вызвав бешеный ритм сердца. Ее голубой взгляд бегал по окровавленному лицу супруга, боясь то и дело столкнуться с его взглядом. – Джейсен – Сдавленно проговорила она на его слова, еще больше сжимаясь и кажась еще меньше, еще хрупче. Она и так по своей сути была невысокого роста и с хиленьким тельцем, что вызывало у большей половины людей мысли: «Как такая куколка может держать в себе столько силы?» - Я? Нет. Просто. Джейсен! – Запинаясь говорила она, когда тот резко схватил ее за шею и толкнул к кровати. Она знала, что злить этого человека опасно, знала что игры с ним могут закончится плохо, но она все равно шла против всего этого. Все равно пыталась доказать, что не боится его. Но на деле боялась ли она Крига или нет? Вопрос был очевиден в ее глазах, прямо здесь и сейчас – она его боялась. Боялась, как самый ужасный кошмар, как своего собственного отца, которого в прошлом и убила. С каждым его словом, с каждым его движением она пятилась назад, зажималась, отводила взгляд в поисках спасения, хоть какого то. В итоге уткнувшись ногами в кровать стоявшую позади, блондинка упала на нее и жалобно посмотрела в глаза мужа, как маленький ребенок, просящий прощение за свой проступок. – Успокойся Джейсен – Пролепетала она резко поморщившись от боли, когда он схватил ее за волосы и притянул к себе. Не выдержав накатившей паники и страха, по ее щекам потекли едва заметные дорожки слез. – Хватит! – Уже более решительно сказала она закусывая свою губу, жмуря глаза, стараясь отгородить себя от дурного чувства, которое подкрадывалось с каждым разом все ближе и ближе, которое готово было буквально свести нимфу с ума. Ей было противно от слов мужа, было не по себе и одновременно хотелось его ударить. Ударить так, чтобы он упал и не очнулся еще какое то время, давая тем временем возможность ей сбежать. Убежать куда нибудь в лес, в горы, в Канаду, да куда угодно где нет этих чертовых зеркал и где бы он не смог ее найти. Она может превратиться в волка и прожить в этой шкуре долгие годы, вернувшись обратно лишь тогда, когда опасность миновала, но как же сын? Нет, она не может оставить Джейка одного, ведь кто знает, что взбредет взбешенному Кригу в голову. Дочь то он вряд ли тронет, а вот Воробушек был в такой же опасности, как и она сама. Порой Шелли серьезно думала, а правильный ли путь она выбрала заключив с этим маньяком брак, но, порой умные ответы приходят к нам поздно, когда дело уже сделано и его не обратить обратно. Он отстранился от нее подходя к трупу незнакомца и миссис Криг хотела уже встать, но услышав приказ сидеть, она как послушная собачка осталась на месте. Сделав глубокий вдох, чувствуя, как внутри все трясется, Шелли начала проклинать себя за то, что ушла из его квартиры. – Выпусти меня и я надеру ему зад, Шелли. Он же так и будет издеваться над тобой, пока в конечном итоге не убьет – Говорил монстр наблюдая за картиной со стороны, и всякий раз когда Криг что то делал против Оборотня, в голове раздавался угрожающее и злобное рычание. Она закрыла глаза и тихо-тихо, под нос, что то пробормотала в ответ, после чего резко вздрогнула и открыв глаза увидела рядом с собой труп мужчины. Забравшись на постель с ногами, она поджала их под себя и отвернувшись от изуродованного тела, всхлипнула. Джейсен вновь подошел, схватил ее за подбородок и наклонил вперед, заставляя блондинку упереться ладошками в край кровати, чтобы не упасть. – Ничего – Прошептала она держа свои глаза закрытыми – Ничего я не хотела. Джейсен, отпусти меня – Попытавшись вырваться из его хватки, нимфа лишь поморщилась от боли, так как муж еще сильнее сдавил ее подбородок своей рукой. Сердце билось с каждым разом быстрее, громче, так и наровясь вырваться из груди. Страх и паника в конечном итоге взяли вверх и Оборотень буквально трясло в руках Крига, но после его голос немного смягчился, словно солнышко пробилось сквозь тучи и тогда Шелли открыла глаза, посмотрев на мужа в упор. Слезы продолжали идти по щекам, размазанная туш создавала причудливый рисунок на щеках и глазах, губы дрожали, как и руки. Было тяжело дышать, и больше всего на свете она испугалась разрыдаться на глазах Джейсена как маленький ребенок, как той ночью, когда отец вернулся домой в стельку пьяный и начал избивать мать до потери сознания, а затем взялся и за саму Шелли. – Прости – Вымолвила она сглотнув ком в горле – Джейсен прости меня – Потянувшись одной рукой к мужу, она приложила свою ладошку на его щеку и грустно улыбнулась. Что она могла еще сказать, кроме как «Прости»? Он отпустил ее и девушка невольно схватилась за свой подбородок, потирая тот пальцами и одновременно сторонясь супруга и трупа, вот-вот, еще немного и она просто свалится с кровати на пол. На мгновение она расслабилась, но затем резкий толчок и тело вновь напряглось, когда Джейсен схватил ее за майку и натянул ее так, что горловина начала душить нимфу. – Ты спятил! – Она вновь почувствовала как по коже пробежались мурашки при взгляде в его глаза – Джейсен. Успокойся. Прошу – Было трудно дышать, но она все равно попыталась применить лучший способ успокоительного – это проявить нежность. Ее руки плавно легли поверх рук Крига, затем одна скользнула к его щеке, касаясь кончиками пальцев его губ – Успокойся, все будет хорошо, Джей… - С каждым вздохом ее голос звучал все тише и тише, в глазах уже начали появляться черные круги, но нимфа держалась из последних сил. – Я обещаю, что больше никого не будет. Только ты и я, все – Умоляюще просила она, когда краем взгляда словив месиво в руках мужа. Поморщившись и быстро отводя взгляд, Шелли почувствовала головокружение от нехватки воздуха и чтобы не свалится, она резко положила свою руку поверх его. Ногтями впиваясь в его руку она начала разжимать его хватку, пока в конечном итоге не высвободилась и не отшатнулась назад. – Я прошу тебя, приди в себя – Выставив обе руки вперед, словно отгоняя мужа от себя, девушка попятилась назад, пока в итоге спиной не уткнулась в стену – Ты же знаешь Джей, я все равно люблю тебя. Мне плевать на этого типа, плевать на всех, кроме тебя. – Протараторила она закатывая глаза вверх – Ты взбешен тем, что я остановилась тогда и ушла? Хорошо, бери меня сейчас. Плевать. Бери, убей, делай что хочешь, только не делай больше больно – Безысходно добавила она возвращая свой взгляд к мужу, а затем сделала маленький шажок к нему на встречу, попутно стягивая с себя майку и откидывая ее в сторону. – Хочешь – бери, ведь в данный момент ты поступаешь со мной как раз как с вещью – Вытерев тыльной стороной ладони слезы со своих щек, она грустно улыбнулась и подошла к мужу в плотную, кладя свои ладошки на его грудь. – Ну, чего ждешь?

Malice: Есть такая грань, перейдя которую, человек становится окончательно безумным. Нет, это не простое сумасшествие, о каком пишут многие видные врачи, классифицируя, будто вирусные штаммы. Отнюдь, здесь не настолько все сложно, но и не настолько просто, чтобы взять вот так просто и сказать – да, он перешел эту грань. Просто одна точка, линия, толчок, события, - сколько вам нужно примеров, долбоебы, чтобы вы поняли: да, вдруг окончательно и бесповоротно человек настолько становится безумным от чего-то, кого-то или пятого явления, что всего за секунду из нормального члена, представителя общества превращается в нечто неописуемое; он не человек, не зверь, скорее явление, происходящее из непонимания им других и наоборот; он, своего рода, экзистенция чувств, и не грех тут воспользоваться словами других, но так или они нужны, когда собственное сумасшествие и безумие, собственный катарсис, происходит вне рамок и устоявшихся канонов. Он просто случается. Ты достигаешь нирваны, и все твои чувства, вдруг, испаряются. В один миг, ты переживаешь горе, грусть, радость, тоску, печаль, гнев, счастье, экстаз, оргазм, а потом – всего этого просто нет; словно кто-то прошелся хирургическим ножом по венам мироздания и выкинул несколько метров кишок твоей галактики в реактор атомного разрыва солнца, без проблеска надежды вернуться, возвратить, реинкарнировать нечто в тебя снова; не будет реинкарнации, долбоеб ты этакий, не будет ничего, ты просто утрешься собственным гавном и будешь стенать, пока твое тело мерзко, а душа возвышается в ностальгическом воспевании божественной сути похуистичного Бога. «Посыльный всю жизнь в дороге. Выносливый, неутомимый, работая то левой рукой, то правой, он протискивается сквозь толпу. Если наталкивается на помеху в пути, то бьет себя в грудь, а на ней искрится символ солнца. Ему уступают дорогу чаще, чем простому человеку. Но между ним и вами столько людей, им нет конца. Если б он странствовал по пустынным местам, то летел бы птицей, и вы скоро услышали бы его стук в вашу дверь. Однако он все еще пробирается сквозь внутренние дворы замков, коим нет конца. Если он наконец прорвется через внешние врата — но тому никогда, никогда не бывать, — у ног его ляжет вся столица империи, сердце мира, пульсирующее от пресыщения до взрывоопасного состояния. Никому не пройти мир насквозь. Вы же сидите у окна, за которым спускаются сумерки, и о том мечтаете». Что делать, чтобы не мечтать? Просто делать. Просто быть. Действовать. Не сидеть. Не ждать. Просто брать, получать, не отказываться, бороться – пусть нечестно, пусть грязно. Джейсен смотрел на Шелли. В его глазах сейчас было столько же осознания происходящего, сколько в глазах дохлой рыбы. Смешно, но правда, хотя лучше всех он понимал все происходящее сейчас. Со стороны зритель мог бы рвать уже себе волосы с головы, не понимая – какого хрена этот ублюдок творит. Какого хрена он так обращается с девушкой, а потом клянется ей в верности, любви и прочем дерьме. Потому что это, мать вашу, ярлыки! Вы говорите – люблю, а сами хотите лишь трахаться и плодиться, искать свою цель, но разве кто-то из вас понимает насколько любовь и безумие схожи. Насколько они не могут не идти рука об руку? - Как? Как? – ирландец сделал пару шагов назад, прошел от одного конца комнаты к другому, потом снова. Метался будто лев в клетке, будто волк рядом с искушением быть убитым самому или убить, - что предпочтительнее? Наверное и то, и другое. Да, такое возможно. Ведь все, что нужно, чтобы происходило одновременно, это верить в это. Одновременно с тем, как вы любите кого-то, как вожделеете, вы испытываете ни с чем непередаваемую муку, боль, ваше сердце рвется на куски, размельчается, составные его молекулы проникают ядом в организм, отравляя все остальное, вы блюете черным варевом собственной червоточины зла, вы не желаете делить любимого, вы не желаете быть тенью, вы не желаете терять его внимания, вы не хотите быть простой книгой на его полке, с красиво обложкой, но неинтересной для человека, которому готовы ноги целовать и превозносить, а затем сами же желаете бросить на острые скалы порицания, ругани, тления. – Вещь? – он остановился. Всего каких-то несколько сантиметров между ним и девушкой. Всего несколько каких-то жалких сантиметров между его плотью и ее. Между его, пропитанной ядом и гниющей, и ее – чистой и здоровой. Джейсен скосил взгляд на труп. На миг все будто бы замерло в комнате. Казалось, можно увидеть как в воздухе парит пыль, поднятая быстрой и, по сути, несостоявшейся дракой. – Нет. Нет, нет, нет, - он аккуратно взял девушку за плечи и усадил на постель. Спихнув труп с постели, он натянул покрывало и накрыл плечи и голову Шелли. Опустился перед ней на колени, поглаживая ладонью ее за руку. – Нет, нет, - парень поднял взгляд к лицу жены, чуть улыбнулся. Можно было бы сказать, что его улыбка добрая, теплая, если бы только в ней до сих пор не читалось явное и окончательное сумасшествие данного субъекта. – Моя сладкая. Сладенькая моя, - он коротко поцеловал девушку в носик, сел рядом, обнимая и прижимая к себе. – Нет, не вещь. Разве вещь это любовь? Можно ли так делать? Нет, просто…просто, - он наклонился вперед, чтобы видеть лицо Шелли, - просто ты мой маленький волчонок, а никто, никто не должен и думать о моем волчонке, кроме меня, понятно? – Джейсен улыбнулся чуть шире. – Разве ж можно вот так? Нет, нельзя. А все почему? Потому что все имеет цену. Кто тронет тебя, Шелли, ты слышишь? Кто тронет – я убью не сразу, нет. Ему повезло. Я сначала кастрирую. Потом буду медленно, очень медленно вынимать из брюха все. На самом деле, я пока тебе, это красиво. И приятно. Но вот, ты слышишь? Вот, что меня интересует, - он отнял руки, откашлялся, - что мне делать с ними? Со всеми ними?

Werewolf: Сумасшедшие тоже люди, просто со своим складом ума, не похожим на других. У них собственный мир, который никому неизвестен. Они на Земле сами по себе и лишь крайне редко могут найти того, кто бы их понимал. Они редко доверяют, раскрываются и признаются в чем либо, а уж если это случилось, то вам крупно повезло окунуться в мир безумца. Но иногда сумасшедший бывает опасным, не только для себя самого, но и для окружающих, и, посмотрев сейчас на картину, которая была в этой комнатушке, понятно насколько безумцы бывают опасны. У Шелли был опыт иметь дело с сумасшедшими, да и сама она особо не отличалась от них, хотя хорошо скрывалась. Девушка работала в психиатрической больнице, изучала как мыслят ненормальные и пыталась в своем уме анализировать все их действия, поступки и слова. Она работала в Аркаме, хотя она ненавидела это дело, а все по одной, простой причине – начальник. Да, ни для кого не было секретом, что Оборотень ненавидела Уэста, и на то было не одна, а несколько причин: первое – это его завышенное эго, он считал себя выше всех и не ставил никого вровень с собой, что и раздражало блондинку. Второе – это его отношение к Грир, младшей сестре Шелли. Блондинка не могла понять, любил ли ее мужчина на самом деле или это все прелюдия, но то как он обращался к младшей, как он издевался над ее чувствами – порождали злость. Третье – это конечно же его двуличность, когда он пытается казаться быть одним, а на самом деле является настоящей мразью. Ну и четвертое – это просто обоюдная ненависть друг к другу. Шелли всегда старается сделать так, чтобы тому было не по себе и хотя он часто маскирует все за своей безразличностью, порой все же в глазах мужчины читается лютая ненависть к своей сотруднице и одновременно сестре своей жены. Но до ладно, работа это и есть работа, сейчас Шелли надо было думать о другом, о том как бы не остаться побитой или убитой вовсе, потому что Джейсен был непредсказуем. Сделав глубокий вдох, она постаралась успокоить свое тело, которое каждый раз содрогалось при прикосновение мужа. Она старалась не отводить своего взгляда от его глаз, старалась говорить спокойно и уверенно, как обычно поступала на своей работе. Да, психи ее преследуют везде: работа, друзья и… Теперь семья, но миссис Криг сама выбрала Джейсена. Она знала какой он, знала на что шла связавшись с ним и жаловаться теперь было глупо. Как говориться заварила кашу, теперь сама и расхлебывай ее. Конечно нимфа могла бы поступить просто, засадить супруга в сумасшедший дом и сбежать с детьми, но она этого не сделает. Гордость не позволит, да и любовь тоже, ведь когда ты любишь кого то, когда ты дышишь этим человеком, то пытаешься простить его и помочь. Шелли смотрела на супруга взглядом полного понимания, она знала что этот срыв был полностью на ее совести и хоть ей это не нравилось, чувствовать как кошки скребут, она осознала свою промашку. Нет, Джейсен не был таким, это было не он, это была буря эмоций и только. Он же где то внутри этого обезумевшего человека и Оборотень знала. Он сделал пару шагов назад, говорил как шизофреник, не связанно и рассеяно, словно осознал, что только что наделал. – Джей – Тихо позвала его блондинка внимательно смотря как тот метался из стороны в сторону и ей было больно видеть мужа таким. Она хотела кинуться к нему и крепко обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Что они и это испытание пройдут вместе, как проходили и другие. Но она этого не сделала, она осталась стоять на своем месте и просто смотреть. Ждать, когда молодой человек хотя бы немного успокоится, когда он просто посмотрит на нее и в немой мольбе попросит помощи. Она просто смотрела. Он остановился в сантиметрах от нее, он смотрел на нее сверху вниз, и девушка почувствовала, как сердце забилось еще быстрее. Страх все еще не отступал, скорее из того что шок держал в своем плену. Никогда она еще не видела мужа таким взбешенном и отчаянным, никогда. Он мог ее бить, мог угрожать, но чтобы была вот такая картина – нимфа не припоминала. Заворожено глядя на него, а затем резко вздрогнув от прикосновение его теплых рук к ее плечам, она слабо улыбнулась. Улыбнулась так, словно была готова принять сейчас что угодно: удар, унижение, оскорбление или немое молчание. – Мне больно смотреть на вас. Шелли, прекращайте – Взмолился монстр, но его голос звучал так отдалено, так незнакомо, что нимфа его проигнорировала. Сейчас для нее был только один живой человек на этой гребанной планете, и этот человек стоял перед глазами, держал за плечи, и в его взгляде явно читалось смятение, запутанность. После Криг усадил девушку на кровать и накрыл покрывалом, как маленького ребенка, как хрупкого котенка в надежде защитить от беспощадного холода. Она смотрела на него, но ничего не говорила. Она хотела коснуться его, но не делала этого, оставаясь для нас всего на всего неподвижной куклой. Его слова каждый раз ввергали блондинку в страх и одновременно согревали, вот такая вот дилемма. Ты смотришь на родного тебе человека, и он одновременно пугает и греет, вот и понимай свои чувства, свое отношение к нему. Короткие поцелуи вызвали на глаза слезы, тело продолжало трясти легкая дрожь, руки были сжаты в едва заметный кулак, а на лице была неподвижность, без эмоциональность, словно статуя сидит перед вами. Лишь сердце давало понять, что ты живой и его стук больно раздавался в голове. Криг присел рядом и прижал ее к себе, не выдержав, девушка уткнулась ему в плечо и крепко обняла в ответ, как ребенок найдя своих отца или мать. – Я знаю, что я виновата в том что сделала, знаю – Пролепетала она отстранившись молодого человека и устремив взгляд куда то в пустоту. Лишь краем взгляда заметив как Джейсен наклонился вперед для того чтобы заглянуть в ее лицо, она поежилась и опустила голову. Белые волосы свалились на глаза, закрывая обзор. После она вздохнула, глубоко и мысленно приказала себе успокоиться. Супруг опять заговорил, его слова были искренними и хотя голос пытался быть мягким, каждое слово для Шелли было в красных тонах перед глазами. Она закусила свою губу, держа самообладание, стараясь не проявить свой страх опять, потому что Джейсен уже достаточно видел. Он видел как она его боялась и поэтому пора держать себя в ежовых рукавицах. – Джейсен – Начала девушка медленно поднимая свою голову, свободной рукой убирая упавшие на лицо волосы и смотря супругу в глаза. – Прекрати! – Слово сорвалось с ее губ грубо и твердо, словно она приказывала ему, а не просила. – Хватит об этом. Я признала, что совершила грубую ошибку и пообещала этого больше не допускать. Ты не веришь мне? – На вопросе ее интонация стихла, смягчилась и на губах прояснилась тень неуверенной улыбки. Да, она могла забыть обо всех мужчинах в мире, только потому что она поклялась этим перед тем, кого действительно любила. Она изолирует себя ото всех, кроме него, лишь для того чтобы молодой человек был спокоен. – Я же сказала, больше не будет никого, кроме тебя и меня. Ты и я – это все что нужно, просто – Запнувшись девушка встала с места высвободившись из объятий супруга и скрестив руки на груди, запрокинула голову вверх, чуть прикрывая глаза. Она собиралась мыслями и пыталась подобрать нужные слова, чтобы не взбесить Крига еще больше. Раздраженно простонав, она открыла глаза и на одном дыхании проговорила – Просто я устала. Я хочу чего то большего, вот и пошла на это. Я знаю, что наши отношения всегда были за гранью возможного, всегда отличались от остальных, и да, мне это нравится, но порой.. – Продолжая стоять к супругу спиной, боясь даже обернуться, чтобы взглянуть на его выражения лица - .. Порой я хочу спокойности, нежности, знать что меня любят не за симпатичную мордашку и ангельскую внешность, а за что то еще. Я хочу быть нужной, а не просто девочка для секса, понимаешь? – Наконец обернувшись Шелли посмотрела в глаза Крига и пожав плечами от безысходности, опустила голову – Я люблю тебя и готова для тебя на все, ты это знаешь… Но иногда мне просто хочется тепла и уюта. Иногда мне просто хочется, чтобы ты проявил ко мне нежность, заботу, чистую и светлую любовь, а не насилие и заляпанные руки кровью – Неуверенно подняв голову и виновато посмотрев на мужа, она закусила нижнюю губу и замолчала. Пытаясь сообразить о чем сейчас думал Джейсен, какие мысли вертелись в его голове на все эти слова, эти замечания и что будет теперь дальше.

Malice: Вы никогда не любили. Я могу это сказать, лишь взглянув в глаза, лишь просчитав секунды до ответа, лишь услышав ответ, хотя его предупреждение и истинность сыграют большую роль и расскажут мне куда больше, чем вы можете себе помыслить. Вы думаете, вы такие умные? Вы думаете, вам будет легко меня провести? Сказать, всего-то, слово, и вера моя возродится, и воспарит подобно восставшему из пепла фениксу в немыслимую высоту чистого неба, усыпанного мириадами звезд, за которыми стоят целые галактики, системы, вселенная, что видит вашу ложь и разбивает птицу-феникс на куски, на тысячу осколков, что вы не соберете и за миллион лет. Вы можете соврать, вы можете просто честно солгать мне. Как бы абсурдно это не звучало. При этом, вы будете правдивы со мной, вы будете честны и со своей совестью. Нет. Вы соврете. Кто-то скажет – нет, кто-то – да. Остальные пожмут плечами и начнут вдаваться в научно-фантастическую ересь о невесомости данного чувства и состояния. Конечно, вы приведете множество примеров того, как его не измерить, не понять, как его нельзя описать одним словом и, тем не менее, его можно наглядно изобразить с помощью химических процессов, происходящих в вашем теле: ферменты, гормоны, едва уловимое головокружение, учащенное сердцебиение, сбивчивое дыхания; любовь похожа на лихорадку, так же опасна, так же смертельна, та же болезнь, с одной лишь разницей – лихорадку можно вылечить, а от любви средства практически нет. Даже, когда человека, предмета вашего воздыхания нет рядом, когда он покинул вас, во всех смыслах этого слова, вы продолжаете вспоминать, ностальгировать, вздыхать, ненавидеть, оплакивать, - все это симптомы и метастазы, подобные тем, что остаются после вырезания хирургическим скальпелем раковой опухоли. Вроде и полегчало, вроде и стало лучше житься, вроде и не нужен вам более никто, а с каждым днем приходит то одна, то другая мысль, они сплетаются в новую опухоль, и либо вы стремитесь вернуться к тому, кто даровал вам эту чуму, либо ищите новый источник инфекции. Красивые слова, такие же и верные и правдивые, однако я вам не поверю и в этом случае. Почему? Все очень просто, потому что никто не будет прав в вопросе, ни солгавший, ни сказавший правду, ни решивший сменить тему. Признаться, я вам тоже совру. Я могу сказать тысячу раз, что никогда и никого не любит, кроме себя, что никогда не пытался даже коснуться этого чувства, но будет ли эта истина абсолютной или же вариацией на мое бегство? Скорее и то, и другое. По сути, мы не любим никого. Все мы. Вы, я, они, те, другие, которые оргазмируют на кресле монаршеской короны. Даже эгоизм, есть ничто иное как пережиток и доведенный до абсурда инстинкт самосохранения и доминирования; стараясь заботиться лишь о себе, мы уменьшаем шансы на выживание у других, отбирая у них еду, воду, кислород, возможности, саму жизнь. По сути, все мы просто кучка дерьма, по какой-то причине научившиеся говорить и подломлять природу и мир вообще под себя. По сути, мы все равно стремимся к чему-то большему, нежели тупое самолюбование и честолюбие. Мы ищем, или же просто ждем. Мы пытаемся, мы пробуем, мы ошибаемся или оказываемся правы в своем выборе. Мы идем на жертвы или же стараемся ограничить их число. Мы все – просто сумасшедшие. Сегодня нам не нужен никто и ничто, кроме нашего тела и души, и всех амбиций, а в следующую минуту мы готовы их кинуть под ноги тому единственному человеку, что может и принять это как дар, а может и втоптать в грязь; в любом случае, мы не выиграем ни в одном из вариантов. Оставшись одиноки, мы рискуем сойти с ума от этого уединения; обретя вторую половину (воспользуемся клише), мы рискуем сойти с ума от этого союза. Сценарии так и разыгрываются перед вами. Сколько бы вы не хотели, идеальной жизни, идеального существования не будет никогда. В обоих случаях, нас будет гложить обида, ревность, недовольство, в обоих случая, мы как проиграем многое, так и выиграем еще больше. Просто каждый из нас должен сделать свой выбор. И один человек этот выбор уже сделал. Джейсен не любил никого и любил всех, за свою жалкую жизнь. Чистым это чувство было в далеком детстве, оно обращалось в восхищение, в обманчивость реальности, словно бы маленький мальчик решил не снимать розовых очков; затем оно превратилось в шлюху – как выжить на улицах Дублина, если не имеешь ни крыши, ни центра в кармане, ни работы, ни родителей, ни даже кого-то близкого, родственника, друга, а ведь там столько соблазнов и за них тоже надо платить, сначала материальным эквивалентом человеческих душ, затем последствиями; любовь окрасилась в нечто черное, даже не чистый цвет, а цвет клоаки, потом цвет похоти, увлечение, простая игра, он даже не думал, что когда-нибудь вернется к тому, с чего все зародилось, что когда-нибудь это чувство будет таким же, как и в самом начале его жизненного пути. Но оно таким стало. В этом не было сомнений, это даже не обговаривалось, просто сам ирландец настолько привык к любви, как к шлюхе. Настолько привык быть таким же и не разочаровывать людей в своем сволочизме, что его вера шла гораздо медленнее осознания. И вот итог – он тот, кто есть и кем он быть так жаждет и боится, но страх этот уже ничем не вылечить, он будет отступать, он будет снова возвращаться, пока кто-то не решит закончить его страдания, пока кто-то не сжалиться, пусть и с мыслью отмщения, жестокости или простой злобы. Парень боялся посмотреть в глаза Шелли. Он боялся увидеть в них себя, жалкого, никчемного, способного лишь на жалость к самому себе, да на жестокое обращение с другими. Страх снова был рядом, страх снова что-то прошептал на ухо ему, улыбнулся и молча развалился на постели, в истоме ожидая завершения с целью получить максимум удовольствия от игры и с этим несчастным. Джейсен размял шею, наконец, поднял взгляд на девушку перед ним. Он будет честным, как и всегда. Он будет с ней таким, каким она захочет его видеть. Он будет любым. Но только с ней. Остальные, эти жалкие карлики богов, никогда не увидят лишнего, не узнают, не поймут, они спишут все на наркотики, на алкоголь, на сумасшествие, господи, сколько оправданий они найдут его поведению, его настроению, что меняется от одной крайности к другой, однако именно таким он будет, а честен будет только с ней. - Верю, я тебе верю, - Джейсен поднялся с постели. – Я верю каждому твоему слову, я знаю, что тебе нужно, я понимаю, что тебе нравится, а что нет, просто…, - он провел руками по лицу. – Я не могу быть другим так долго. Нежность? Разве я не нежен с тобой? Разве я не показываю то, как ты мне дорога, как минуты спокойствия с тобой, когда ничего не происходит, когда мы просто сидим…сидим дома, у нас дома, как мне это нравится, как я этим наслаждаюсь, я стараюсь, Шелли. Я стараюсь! Но я не могу быть вечно таким! – ирландец нахмурился, приближаясь вплотную к Нельсон. Его голос стал тише, почти перешел на шепот, однако в нем будто бы слышались надрывные нотки сдерживаемого гнева; злобы, которая не должна была вылиться на жену, но которая будет присутствовать в нем, пока он сам не даст ей волю, выход, на ком, на чем угодно другом. – Кто сказал, что ты просто..кхм…игрушка для секса? Я не верю, что ты сама так думаешь. Почему? Нет, нет. Милая мордашка, говоришь? Да. Я так думал. Думал так, тогда, помнишь? Первый раз. Но разве просто милая мордашка может сводить меня с ума, может заставлять меня хотеть любого ублюдка, кто что-то сделает ей нахрен угробить!? – он отстранился, тяжело выдыхая. Взгляд вновь начал блуждать по комнате, осматривая все: грязную постель, пропахшую всеми, кто на ней когда-то лежал и получал мнимое удовольствие, обшарпанные стены с выцветшими обоями, кровавую лужу и кашу на месте головы трупа, собственные руки и одежда, перепачканные той же самой кровью. Когда Криг продолжил голос его был спокоен, тих, словно парень сам с собой пришел к какому-то решению. – Вернемся домой. Джейк очень скучает по тебе, - ирландец приблизился к девушке. – Просто…просто, если мы останемся здесь, то, клянусь богом и всеми святыми, я убью всех в том гнусном баре, у кого болтаются яйца между ног. Я верю тебе, Шел, я верю и люблю тебя, ты никогда меня не предашь, ты никогда не сделаешь так, чтобы мне было больно, не физически, здесь, - он взял руку Шелли и приложил ладонью к месту, где находилось сердце. – Ты никогда не поступишь так со мной. Но они – они раздевают тебя взглядом, они прикидывают варианты, они думают, что им достаточно нескольких красивых слов, они самонадеянны и глупы. А за глупость, я научился этому в своей жизни, на собственной шкуре, необходимо расплачиваться.

Werewolf: Отношения это как бомба замедленного действия. Вроде бы все нормально, все идет своим чередом, но в один прекрасный момент все начинает выходить из под контроля, а затем большой «Бум» и все резко окрашивается в алые и черные тона. Сначала вы клянетесь до гроба, что готовы на любую жертву ради своего любимого человека, а затем вы сами же и начинаете вгонять этого человека в гроб, в буквальном смысле этого слова. И не говорите, что вам это не нравится, наоборот, это для вас будет как наркотик, особенно для тех, кто живет эмоциями, дышит ими. Вы попробуете только раз, случайно, а затем это начнет входить во вкус, а там уже и до привычки не далеко. Вообще любопытная точка зрения, оценивать все это как наркотик, но иного оправдания просто не было. Сами посудите, между вами произошел какой то скандал, и после него, через месяц-два, вам захочется еще. Вы будите бредить этим, икать любой повод, чтобы только получить свою дозу, ибо ломка начинает сводить вас уже с ума. Отношения – это и есть наркотик. Симпатия – это легкая травка, мимолетная, которая быстро появилась и так же быстро испарилась. Любовь – это уже немного посильнее будет, а вот когда в дело еще вмешивается брак, то можно смело сказать, что вы повязли в наркотическом мире и рассказы о сказках, что мир становится краше и прекраснее, полный бред. Стоит вам дать клятву перед Богом, что вы готовы жить с один и тем же человеком до самой старости и в горе и радости, как ваш мир уже начинает мрачнеть, тучи над вами сгущаются и с каждым прожитым днем, вы только все больше и больше погружаетесь во тьму, которую собственно говоря сами и выбрали. Но вот что интересно. Если два человека устают друг от друга, они просто поступают по умному – разводятся. Начинают заново строить свою жизнь и искать новую «радость» в жизни, почему же эти двое так не поступят. Они оба увязли в этой бездне, в этой смоле похоти и грязи. Тонут, топят друг друга, мучают и уродуют друг другу душу. Почему они не разведутся, почему Джейсен не пойдет на уступку своей супруги, разве он сам не видит, куда катятся их мир, их жизни? Нет, они так не поступят, они слишком горды, чтобы разводиться и сидеть над документами развода сутками, думая стоит ставить свою подпись или не стоит. Нет, они не пойдут на этот шаг, потому что им нравится тонуть в мире, который давным-давно превратился в ад. Им нравится издеваться друг над другом, нравится делать больно и в тот же момент они оба понимают, что не смогут прожить друг без друга и дня. Шелли, она была зависима, сильно зависима от Крига. Она жила им, дышала, и как бы не кричала что требует развода, что это просто необходимо, она не сможет в последний момент сделать этот шаг. Она найдет тысячу оправданий, только чтобы остаться рядом с этим безумцем. Только бы почувствовать его прикосновения к своей коже, грубые, нежные, отрывистые. Только бы почувствовать его губы на своих, посмотреть в его глаза и все. Она была готова на все жертвы ради этого человека. Он не был идеалом, не был мужчиной года или мечтой всех женщин на планете, но он был идеалом для нее. Он был тем, кого она долгие годы искала и которого в итоге нашла. Блондинка знала, что их отношения не похожи не на чьи больше, знала что ей будет тяжело с Джейсеном, знала что ходила по лезвию ножа, что муж – это бомба замедленного действия и она смертник. Но она его любила, действительно любила, как Джульетта любила Ромео, как мать любит свое дитя, как зверь любит свободу. Она любила его, как маленькая девочка и порой ненавидела себя за это. Ненавидела, потому что боялась потерять мужа, боялась остаться раз и навсегда одна. И хоть она часто убегала сама, сама его оставляла одного, как в то время с кем то проводила ночь, в итоге Оборотень всегда возвращалась. Как говорится, мы можем спать с кем угодно и где угодно, но наше сердце будет принадлежать всегда только одному. Оно будет нас всегда возвращать обратно, как бы мы не сопротивлялись и не избегали этого, мы все равно вернемся к тому, кого искренне любим. Так же и Шелли, бегающая направо и налево, всегда, абсолютно всегда, возвращалась в постель к мужу. Просила прощение за свои выходки, просила о многочисленных шансах, клялась в верности и любви, и может это были для Джейсена пустые слова, ее поступки были не пусты. Все любовники, которые были у нее – ничто, по сравнению родного и любимого супруга. Девушка обняла себя за плечи и посмотрела на него, глазами полные любви и страха. Любая бы нормальная на ее месте уже развернулась бы и убежала отсюда прочь, но не Шелли. Пусть Джейсен пугал блондинку, но она никогда его не оставит одного, тем более в таком состоянии. Вы можете сказать, что это чувство вины, за то что довела бедного человека до истерики, но нет. Это бы сделала каждая жена, которая искренне заботилась о благополучии своего любимого, поэтому Шелли и осталась здесь, стояла перед ним и смотрела, слушала, ругала себя. – Я знаю Джейсен – Тихо проговорила она, наконец после того как молодой человек закончил свою тираду. Она понимала каждое его слово, знала как ему на самом деле тяжело это все давалось, как она многое от него требовала и он все равно держался, все равно старался, от чего блондинка почувствовала укол совести. Нахмурившись и закусив нижнюю губу, Оборотень вздохнула подходя к супругу чуть ближе – Я многое от тебя требую, прости – Сказала она наконец поднимая свой взгляд на него, чувствуя как сердце уходит в пятки. Может сейчас и кажется все нормально, что ничего страшного не происходит, но в воздухе все равно чувствовалось какое то напряжение, волчье чутье подсказывало, что лучше быть настороже, чем расслабляться так скоро. Он приблизился к ней, его тень полностью накрыла хрупкую и миниатюрную фигурку блондинки, ее глаза пристально смотрели в его, а на лице было выражение маленького и провинившегося ребенка. – Джей – Прошептала нимфа аккуратно кладя свою ладошку на щеку мужа и неуверенно улыбнулась. – Я верю тебе, верю в твои чувства.. Хотя – Виновато пожав плечами, нимфетка облизала свои пересохшие губы и отвела взгляд в сторону – Раньше ты был другого мнения. Я просто.. Просто не могу сама себе поверить, понимаешь? – Вновь вернув голубоглазый взгляд супругу, она вздохнула и соскользнув кончиками пальцев к его губам, нежно коснулась – Как я, вообще смогла тебя поверить в любовь? Ты не верил в нее, ты презирал ее и отрицал, а теперь ты что говоришь, что все раньше было обманом? – Молодой человек отстранился от нее и девушка робко опустила свою руку, чувствуя что в голове образовалась настоящая каша, на душе скребли кошки, сердце постоянно бегало кросс в пятки и обратно. Дыхание девушки было прерывистым, не постоянным, словно она хотела задержать дыхание и больше не давать кислороду проникнуть в ее легкие. – Что же тебе нужно Шелли? – Задумчиво проговорил монстр таким голосом, который прежде девушка не слышала. Он словно переживал за нее, чувствовал все то, что чувствовала она, видел, как она сама делает шаг в пропасть, отталкивает мужа от себя, в замен губя лишь себя одну. Самопожертвование, вот как можно было это описать. – Я сама не знаю – Подумала она в ответ на вопрос Короля и медленно подняла свой взгляд на подошедшего супруга. С одной стороны она хотела сейчас убежать, потому что не могла больше вынести этого, а с другой стороны ей хотелось кинуться на шею Крига, крепко обнять и заплакать. – Прости меня за все – Какой то порыв, что то подтолкнуло миссис Криг прижаться к телу любимого. Что то заставило ее обнять Джейсена после его слов, почувствовать свою беспомощность, слабость, а ведь такой она и была рядом с ним, стоило лишь ему оказаться рядом. – Просто обещай одной, если я буду падать, ты меня поймаешь – Проговорила нимфетка поднимая свой взгляд и сталкиваясь со взглядом супруга. Она неуверенно улыбнулась, вновь нежно касаясь своими кончиками пальцев его губ, а затем уткнувшись носиком в его плечо, закрыла глаза – Просто будь рядом и больше мне ничего не надо. – Шепотом выдохнула она улыбаясь на крутившиеся в голове слова Крига, про убийства бедолаг внизу. И вот, к чему мы собственно говоря пришли после всех этих сцен? А мы пришли к тому, что как бы Джейсен не орал, как бы он не бил ее, как бы не впадал в истерику и бешенство, все равно для Шелли он оставался тем, к кому всегда хочется вернуться. Хочется вот так, как сейчас, прижаться, вдыхать аромат его тела. Просто наслаждаться этой близостью и знать, что нет больше на свете такого мужчины, как он. Что никто не сможет похвастаться перед другими, тем, что испытывала блондинка. Любовь – она трудна, полная непредсказуемых поворотов событий, полностью покрыта тайной. Но если в ваших отношениях нет такого, нет чувства, что вы живете рядом со своей половинкой, по настоящему живете, то это уже не любовь – это обман вашего зрения. Мираж. Иллюзия. Потому что, как правило, любовь тесно граничит с болью, ненавистью, нежностью. И глядя на Шелли и Джейсена, вы действительно начинаете верить в то, что любовь существует, но она просто не каждому дана по настоящему почувствоваться. Слегка отстранившись от супруга, девушка немного нахмурилась и пристально посмотрела в его глаза. Ее свободная рука медленно запустилась в густые волосы Джея, второй рукой она уткнулась в его грудь и склонила голову на бок. – Домой? – Сладко выдохнула она, приподнимаясь слегка на мыски и касаясь своим кончиком носа, носа любимого.

Malice: Они могут сорится, они могут драться (если под драться вы подразумеваете, что супруг иногда избивает несчастную жену, а жена порой может вгрызться супругу в горло острыми, как бритва, волчьими клыками), могу кричать друг на друга, поносить последними словами, называть как угодно, обещать скорой смерти, обещать скорого расставания, клясть судьбу за то, что та, поскуда, столкнула их вместе и решила привязать друг друга; но именно из-за этой чертовой судьбы, именно из-за какого-то давнишнего случая, когда пьяный Джейсен натолкнулся на паренька, тот оскорбил его, и ирландец пообещал Джейка разделать на кусочки, как индюшку на праздничном столе, именно из-за того, что Шелли ринулась по следу обидчика сына, желая разорвать сама его в клочья, именно с какой-то (хорошо, будем краткими) нелепицы, началось это. История, которую невозможно закончить, которая длиться уже больше года, двух, когда это началось все решили позабыть, подобно тому как забывают, когда впервые приснился страшный сон. Потому что для них встреча стала роковым счастьем, для других – катастрофой. Когда эти двое вместе трудно сказать, что сейчас происходит между ними. Они ненавидят и любят друг друга настолько сильно, насколько невозможно себе представить, чтобы кто-то испытывал нечто подобное. Они могут рука об руку наслаждаться страданиями других, причинять страдания друга другу, наслаждаться и стенать от собственной боли, любить физическую, ненавидеть душевную. Вместе они не просто Бони и Клайд нашего времени, они гораздо больше, чем простые дети своих родителей, решившие немного повеселиться. Их не поймают, их не призовут к правосудию, они никогда не умрут, они будут жить не только в словах и рассказах других, они будут жить рядом с вами. Оглянитесь, выгляните из окна, посмотрите по сторонам, - если вы не видите их, не значит что их нет. Их гложет жажда убить друг друга, милосердно покончить со страданиями любимого, но затем – продлить их дольше, превратить не в игру, но в искусство, не в цель, но в один из смыслов существования. Они пробуждают друг в друге много чего хорошего, много чего светлого, когда нежны друг с другом; они подымают из пепла ярость и гнев, они взывают к темной стороне души, когда смеются над остальными, когда желают с издевкой и наслаждением посмотреть на муки друг друга. Конечно, назвать их идеальными – пустое. Идеал это не для них. Ваши глупые ярлыки, ваши пустые словами и названия, образы, придуманные для упрощения понимания, а дело в том, что вы никогда их не поймете так, как они понимают друг друга. Если один из них прыгнет в огонь, второй сперва задумается, прежде чем совершить такой же шаг, но все последует за своей второй половинкой. Вот вам настоящий, почти что «хэппи энд», которыми заканчиваются сказки, а дальше продолжается реальность, и, поверьте, она вас тоже весьма интересует. В своем страстном порыве понять их, вы будете вчитываться в их судьбу, в их жизнь, вы будете ждать, надеяться, жалеть, не сможете оторваться. Кусайте локти, скрипите зубами, ведь вам такое пережить никогда не удастся, как и испытать, а следовательно вы никогда не поймете, что Ее удерживает рядом с ним, что Его заставляет всегда идти навстречу, иногда преследовать и не отпускать Ее от себя. Джейсен улыбнулся, обнимая жену, водя рукой по светлым волосам, чувствуя как совсем рядом бьется ее сердечко, бьется ровно, тихо, едва слышимо, но для него не было сейчас большей радости; какое-то спокойствие и умиротворенность накатили на него, заставили на время все безумные мысли отступить в сторону. А может это и было безумие? Кто знает, как быстро нормальный человек может сменить гнев на милость, грусть на радость, досаду на раскаяние, хотя, греха таить не стоит, Джейсен ведь не был нормальным, назвать его так абсолютно невозможно было, потому – смиритесь. Сейчас, обнимая Шелли и слушая ее, он пребывал именно в той точке мироздания вселенной, какой многие добиваются самыми разнообразными путями, так называемого, просветления. - Я не просто подхвачу тебя, - проговорил мужчина у самого ушка девушку, - если шансов не останется, я упаду вперед, чтобы смягчить твое падение, чтобы ты могла подняться потом, это самое главное, - он прижался губами к виску блондинки. Ирландец посмотрел в глаза отстранившейся супруги. Доля сомнений, но вопрос звучал сладко и с придыханием, словно девушка ждала всего одного этого несчастного предложения, с другой стороны – правильно порой говорят, нет места лучше дома, особенно когда ты пережил столь много и столь болезненных дней вдалеке от него; заключение в Аркаме, всего несколько часов назад кончившаяся ссора, вспышка ярости, - все казалось далеким и не стоящим больше ни обсуждения, ни воспоминаний. Парень заключил личико Шелли в ладони, прижимаясь лбом к ее. На губах заиграла легкая усмешка. – Да, домой, - Джейсен провел большим пальцем по щеке любимой. – Или, - он сделал паузу, словно бы давая время жене догадаться, что же на уме у него, -мы можем устроить маленькое представление, чтобы потом вернуться, уставшими, довольными, полными ощущений, новых, незабываемых, - смотря в глаза Шелли, Криг улыбался. Никакой ярости, никакого гнева, никакой ревности, - все это может подождать, все это может отойти на второй план, пока он хочет лишь одного заставить Шелли улыбаться, смеяться.

Werewolf: Перепады настроения, когда человек бьется из крайности в крайность. Всего пару минут назад на вас не было и тени улыбки, а спустя немного времени вы уже сияете как «звезда». Говорят, что люди с вечно скачущим настроением, душевным состоянием, обречены быть всю свою жизнь одни. Знаете, с одной стороны я могу с вами согласится, потому что глядя на Шелли, невозможно сказать что у нее куча друзей готовых пожертвовать собственной жизнью и счастливый брак, семья. Она как ядерная бомба, опасная и никогда не знаешь когда «упадет». Такие как она, действительно обречены скитаться вечность в одиночестве, а если учесть еще и тот факт, что в ней течет кровь волка, то можно только посочувствовать Джейсену, который связался с этой ненормальной блондинкой. Порой она сидела в лесу, на поляне о которой не знает никто, даже Джейк, и думает. Думает и ищет причину по которой Криг еще не бросил все к чертовой матери и не свалил по свои делам. Почему он ее терпит, прощает все эти выходки? Мазохист – возможно, но вот действительно ли он счастлив и вообще, знает ли что такое настоящее счастье? Ведь Шелли уже жила на этой Земле не первый год и столетие и видела куда более счастливые пары. Видела как люди влюбляются, ссорятся, ругаются, расстаются, женятся, разводятся, но они хотя бы были счастливы какое то время. А что мы видим, когда смотрим на этих двух? Ссоры, скандалы, мимолетная нежность переходящая в страсть и насилие. Попытки суицида, попытки убить друг друга, жажда мести, жажда получить от своего партнера как можно больше. Разве все это и называется счастьем, любовью? Нет. Пороком, грехом это назвать можно, но вот сладким чувством, которого все так долго ищут, назвать было невозможно. Тогда может их отношения это вовсе не взаимная и крепкая любовь, а головная боль? Боль, от которой они оба зависимы и от которой оба тайно страдают? Все возможно и Шелли порой об этом серьезно думала. Почему вы думаете она частенько просила Джейсена дать развод, по доброте душевной, потому что он ей надоел? Нет, нет и еще раз нет. Просто смотря на то, куда они катятся, что с ними и между ними происходит, было трудно выносить даже такой, как она. Ведь под шкурой безжалостного хищника живет хрупкая девушка, которая старается изо всех сил сделать своего мужа счастливым, но каждый раз видит, что делает его наоборот обреченным и зависимым. Иногда мысли перевоплотиться волком на всю оставшуюся жизнь прочно закрепляются в голове нимфы, и если бы не одна маленькая деталь, как сын и дочь, то возможно бы Криг уже давно бы был свободен и просаживал остаток своей жизни, занимаясь своими делами. Иногда она просто не видела иного выхода, как оставить его, дать вздохнуть свободной грудью, но, мы с вами уже говорили, что зависимость штука опасная. Она делает из нас своими рабами, делает нас конченными людьми и для этого не обязательно было принимать наркотики или еще какие нибудь запрещенные препараты. Вот и думайте дамы и господа, что же связывало этих двух, совершенно разных и не подходящих друг другу, людей. Она вновь посмотрела в глаза мужа, взглядом полным нежности и любви, хотя где то на подсознательном уровне знала, понимала, что это лишь иллюзия. Любви между этими двумя не существует, как казалось ей. – Не говори так – Слегка нахмурившись и легонько толкнув молодого человека в грудь, ответила она на его слова. Да, это звучало романтично из его уст, особенно если ты знаешь какой на самом деле этот человек, но при одной лишь мысли что она его может потерять, вгоняли нимфетку в депрессию. Может зря она сбежала из Аркама, может ей стоило пройти курс лечения до конца и вымолить Уэста не пускать к ней никого из посетителей, даже родного супруга?! Когда же Джейсен аккуратно взял своими ладонями ее лицо, она автоматически отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть свои внутренние переживания и терзания, правильно ли она вообще сейчас поступала. Да черт вас дери, правильно ли она вообще всю свою жизнь поступала? Иногда смотришь и кажется что вся прожитая за спиной жизнь одна, сплошная, ошибка. Может ей не стоило переезжать в Америку, а следовало бы остаться в Канаде? Может ей не нужно было убегать поздней ночью из дома, чтобы повстречать в лесу волков, давшие ей «новое дыхание»? Повсюду стоит слово «может» и от этого на душе миссис Криг вновь начали царапаться кошки. – Ты хочешь убить их? – Спокойным, даже слегка убитым голосом проговорила она, медленно подымая свой взгляд и смотря на супруга – Хочешь повеселится как тогда, в Париже? – Ее бровь плавно приподнялась вверх, на лице взыграла обманчивая улыбка, натянута такой силой, что действительно казалась искусственной. Да, может именно этого ей сейчас и не хватало, убить кого нибудь. Может именно поэтому нимфетка была опустошена и убита, подавлена и погружена в депрессию. Может именно чувство голода играло с мыслями Оборотня, заставляя ее думать о том, что они оба несчастны и обречены на вечное мучение, вместо настоящего чувства любви. Но все опять же, идет к слову «может». Шелли не знала, хочет ли она этого или нет. Хочет ли она убить тех людей, что были внизу и даже понятия не имели что тут сейчас происходит или ей просто хочется запереться опять в своей спальне и не вылезать оттуда сутками, пока добрый дядя Уэст не заявится к ней домой с вопросом, почему та не на работе и не увидит опять обеспокоенного Джейка. – Если ты хочешь – Плавно взяв мужа за руки она увлекая его потянула к двери из комнаты – Шелли, расслабься. Тебе нужно хотя бы одного убить, чтобы утолить голод – Проговорил монстр, появившись наконец спустя несколько минут – Пока ты была в больнице, тебе же никто не приносил того, чем питаются такие как ты. Поэтому давай, наберись сил и... – Зверь не успел закончить свою фразу, так как нимфа внезапно прервала его голос потоком своих мыслей. – Возможно он прав – Тихо пробубнила она поворачивая ручку двери и увлекая Джейсена за собой вниз.

Malice: Любить и ненавидеть одновременно, разве такое возможно? Да, вы скажите, что любовь и ненависть это две стороны одной медали, они всегда идут рука об руку и человек легко склоняется то к одному, то к другому. Но никогда человек не способен чувствовать оба этих явления в одно время вместе. Порой бывает, что мы ненавидим так сильно, что затем влюбляемся легко, иногда – наша любовь настолько велика, что заставляет ненавидеть объект обожания. Каково же это, смотреть на существо, завладевшее тобой всем, запавшее в душу, похитившее сердце, поселившееся в мыслях; какого это видеть и желать столь противоречиво. Руки хотят задушить, разорвать в клочья, положить конец существованию, одновременно с этим – пальцы ласкают нежную кожу, глаза не могут оторваться от сочных губ, а в груди растекается некое теплое волнующее и трепетное чувство. Казалось бы, достаточно лишь определить, лишь понять – зачем, для чего; казалось бы – достаточно расставить все точки над i, решить для самого себя и для нее, дабы обоим стало легче и не мучить никого, и все же эта пытка, это метание от одного к другому причиняет невыносимую радость, доводящую до настоящего экстаза. Лишь с одного взгляда, с одного лишь вздоха, можно не произносить ни слова, можно не думать ни о чем, просто смотреть, наблюдать, проникаться всеми своими эмоциями, переполняющими разум, подобно пост-состоянию прожженного поклонника джанка. Мир сейчас существует, как некая декорация для вашего лишь спектакля, а что будет дальше, даже вы сами не можете решить, не можете сказать. Постоянные ссоры, постоянные скандалы, удары и кровь, царапины и разбитые вещи, разорванная в клочья одежда и страстные поцелуи, которые словно подписывают ваше полное и окончательное безумие. Сумасшествием страдают обычно по одиночке. Что ж, вы исключение. Вы чертово исключение из правил, которое лишь всякий раз эти правила подтверждает. Взгляните на других. Взгляните на несчастных пациентов Аркамской психушки – они подавлены, они раздавлены, они не помнят самих себя, кем были, чем являются, несчастные овощи в оранжереи из стальных прутьев и электронных замков, они рассажены по одиночным грядкам, ибо если их посадить вместе, один непременно убьет другого, пусть и медленно, пусть и отвратительно, как в замедленной съемке мирового макрокосма. Взгляните на тех, на кого вы работаете, кому помогаете волей и неволей – несчастные обреченные души, не понимающие смысла своей жизни, потерянные во времени и пространстве, цепляющиеся за лживые и устаревшие ценности морали и нравственности и нарушающие их с неподдельной легкостью, но со странным выражением лица, замученного внутренними душевными само копаниями. Вы оба сумасшедших, безумных существа, встретившихся лишь по воле случая, но как нельзя лучше подходящих друг другу. Вы сплелись в единое целое и теперь, даже захоти вы всей силой вырваться из объятий друг друга – не получится. Да вы и не захотите. Потому что один из вас осознает, что второго шанса не будет, а другой понимает – что может быть тем, кем хочет и не будет отвергнут. Она повела его за собой, и пару минут он следовал, молча, за ней. Но затем остановился, потянул за руку, коей она сжимала его руку и, приблизившись, со спины обнял. Ее уступки, ее желания, ее противоречивые чувства к нему, переходящие грань от одного к другому, разве это не были и его же чувства, его желания? - Стой, - руки мужчины обвили тело девушки, губы приблизились к ушку. – Я понимаю, когда ты не хочешь чего-то делать. Мы не пойдем к ним, - Джейсен улыбнулся, руки опустились на талию Шелли. – Обещаю, ты еще насладишься охотой на дичь более привлекательную, - он развернул Нельсон лицом к себе. – А сейчас мы пойдем домой, хорошо? Тебе надо отдохнуть, принять ванну, смыть запах больницы и этого места, тебе надо увидеть то, что будет более близко, более желанно. Тебе надо увидеть Джейка. Криг огляделся. - Ладно, как нам попасть домой быстро и мгновенно? – усмехнулся он, затем резко приседая на колени и подхватывая девушку на руки. – Я знаю, ты этого не любишь. Но, даю слово, долго мы там не пробудем. Они вернулись в спальню. Комната уже изрядно пропиталась трупным запахом несчастного мужчины, оставалось только отсчитывать время до того момента, когда зловонное облако достигнет чьего-то ближайшего носа, и человек в привычном ему любопытстве поинтересуется – а что собственно является причиной этого омерзительного запаха. Зеркало висело на своем месте, может быть, чуть только покосилось в сторону, но было цело. Джейсен покрепче перехватил Шелли. От одного прикосновения с телом парня отражающая поверхность пошла рябью, словно была соткана не из частичек серебра, а из воды. Он соврал, это не был самый быстрый способ попасть к ним домой, учитывая еще и то, что стараниями Шелли в доме было не так много зеркал, как того хотелось бы, однако только здесь, в этом мире, порой темном и пугающем, порой слишком наполненном красками и образами, Джейсен был уверен, что никто не помешает, никто больше не встанет между ними, ничто не произойдет, чтобы могло отнять ее. Хотя, в любом другом мире этого бы тоже не произошло. Он бы не позволил просто этому произойти.



полная версия страницы