Форум » Будущее » Madness [Werewolf & Malice] » Ответить

Madness [Werewolf & Malice]

Werewolf: «Все, что я хочу, увидеть тебя корчащегося от боли.» © название отыгрыша: Madness | Сумасшествие. время событий: Относительно недалекое будущее. место событий: Аркам | Какой то бар. участники: Werewolf & Malice. музыка: It's the end of the line. J&S описание ситуации: Наша история подошла к самому печальному наверно моменту, когда Шелли была помещена в психиатрическую больницу Аркама, из за своего так горячо любимого Джейсена. После долгих безумств со своим дружком, Уэст счел миссис Криг невменяемой, страдающей шизофренией, и поэтому принял меры, чтобы попытаться помочь блондинке вновь вернуться к нормальной жизни. Увы, Уэст даже не знал из за кого девушка стала такой ненормальной, и что синяки, порезы на теле это дело рук Мэлиса. Как сложится этот эпизод из жизни Оборотня и Крига – никому не известно, мы знаем только то, что любимый муж все равно пришел к Шелли с желанием вытащить супругу из «тюрьмы».

Ответов - 48, стр: 1 2 All

Werewolf: Мир безумен – это можно не скрывать. Каждый второй попавшийся вам на пути человек – является ненормальным. Но для каждого слово «безумие» имеет разное значение, например для кого то прыгнуть с парашюта – это ненормально, а для кого то наоборот, обыденное дело. Для кого то убить человека – это сверхбезумие, но для других это способ выжить. А что вы скажите, если ваша супруга имеет две сущности: человеческую и звериную? Что если вы хотите разнообразить вашу половую жизнь и в голову вам приходит настолько ненормальная идея, что даже Богу страшно за этим наблюдать?! Вот так же сейчас и происходило с этой ненормальной парочкой. Волк оказался на спине, не самая удобная поза для нападения. Она напротив означала поражение, и хищника это злило. Зверь знал, что он может в любой момент откинуть от себя молодого человека, напрыгнуть на него сверху и вцепится в горло, но это был хозяин. Это был хозяин, давший клятву, они оба дали ее, и теперь приходилось терпеть все, что делал Джейсен. Ни скуля, ни двигаясь и ни думая о последствиях, волк изображал себя послушной и дрессированной собачкой, даже не смотря на то что внутри разгорелось настоящее пламя, в а голову так и врезались красочные изображения убийства. Идеального убийства, после которого бы вряд ли Криг остался бы в живых. Глаза в глаза, не открываясь и проникая в душу глубже, видя там себя, видя отношение к тебе. Ведь не зря говорят что глаза – это зеркало, а для хищника – это была целая раскрытая книга, по которой он мог узнать человека еще лучше. Еще ближе. Он перевернулся на спину, тянув зверя за собой и тот послушно положил свои лапы на его плечи, едва скалясь и издавая утробный рык. Ему не нравилось то, что открылось перед взором. Волка это пугало, настораживало и поэтому тело хищника напряглось – Что он задумал? – Подумала девушка, жалея, что не может произнести мысли в слух. Затем супруг лишь поднялся, держа зверя силой за челюсть, не позволяя тому вырваться, но вот укусить вероятность была. Злобно рыча, пытаясь пятится к краю постели, собирая под своими лапами простыни и одеяло. Что происходило зверь уже начал догадываться и ему отнюдь это не доставляло удовольствие. Хищники, а тем более особи женского пола, вообще редко разрешают вот так моментально стать доминантным, и простите меня, оседлать себя. Это вам не человеческий секс, а звериный и здесь уже не идут людские законы, они не распространяются на тех, кто ходит на четырех лапах. Но сколько бы зверь не пытался сопротивляться, а сопротивлялся он не во всю силу лишь из за одной маленькой закономерности – Джейсен не был чужим, он был светочем. Прижав уши к макушке, закрыв свои глаза и стиснув зубы, волк пытался выдержать это испытание и в тот же момент унижение. С одной стороны Шелли нравилось то, что муж принимает ее полностью такой, какая она был. Что он любит ее в двух ее обличиях, но она не могла и представить, что он любит ее настолько. Терпение подходило к концу, хвост начал нервно подрагивать, на морде выступил злобный оскал. Минута, две, десять и после этого хищник не удержав вырвался. Резко спрыгнув с постели и повернувшись к Кригу передом, он гневно посмотрел в глаза супруга. Утробный рык вновь раздался в комнате, ударяясь об стены и возвращаясь обратно к хозяину. Белое существо пятясь уткнулось в угол и припав слегка к полу, угрожающе оскалилось. Чтобы еще, кто нибудь вот так нагло пристроился к королю леса? Да никогда в жизни. Шелли была напугана, она готова была сейчас выпрыгнуть в окно и скрыться в темноте, лишь бы забыть то, что здесь произошло. Может со временем она воспримет это нормально, даже еще сильнее полюбит своего супруга, но пока она только боялась. Боялась его и то, что он сделал.

Malice: Хотите правды? Вы ее получили. Никто ведь не говорил, что она будет прекрасна как в старых диснеевских сказках, где единственное зло это сами создатели мультика, решившие убить маму, папу и всю семью героя, чтобы тот добился нечто большего в конце и забыл о потери близких ему людей. Хотя для вас, конечно, это не было и не могло быть таком настолько, насколько было прекрасно для него. Почему? Ну, может, все-таки Джейсен именно тот самый чертов извращенец, что крадет ваших детишек из колыбели, а потом готовит на медленном огне из порубленные тушки под соусом терияки и запивает все недешевым шардоне урожая шестьдесят третьего? Кто знает. Может под покровом ночи он нападает на ваших дочек-девственниц и карандашом лишает их банальной невинности, которую вы берегли для выбранного вами же юноши. Для него все происходящее было прекрасно, непередаваемо, неповторимо. Какое-то первобытное желание, устроившееся до того на задворках души, а сейчас постучавшееся в дверь и представившееся по всей положенной форме. Он упивался подобным. Конечно, это было ново. Необычно, даже для него. В конце концов, всему есть предел и у каждого свой вкус и, поверьте, трахать мальчиков нудистов и белых кроликов – это разные вещи. Начнем с того, что кролика вам просто не хватит, слишком мелкое создание. Ну да ладно, я гляжу вас сейчас стошнит на собственные колени. Не будет тогда об этом говорить. По крайней мере, в таком тоне, в каком мы общались с вами до сих пор. Почувствовав пустоту в своих руках, Джейсен тяжело вздохнул. Он так и думал. Точнее, он практически не думал поначалу, он просто поддался порыву, собственному желанию, идее, которая охватила и разум, и тело, но было какое-то странное чувство, что девушка не поймет, не примет, не захочет того же. Что она чувствовала? Нет времени на глупый анализ чувствовать. Есть только время на то, чтобы сказать насколько это было важно именно для него. Он подчинился ей, он поддался ей тогда. Вкус человеческого мяса, который он ни разу не пробовал, будто врезался в память, и хоть предательское чувство отвращения тогда мелькнуло в нем, он не отступил. Парень провел рукой по волосам, молча уставясь в потолок. В голове крутились картинки, множество картинок. Неудовлетворенное желание мешало думать здраво и расценивать ситуацию по всем критериям шкалы ошибок. Джейсен сел на постели и посмотрел на скалящегося волка, который, отступив, смотрел на него как на врага, с угрозой, с предупреждением, что еще один шаг и все – получите место на памятной аллеи или, скорее, в братской могиле нищих и калек. Парень медленно сполз с постели, коленями садясь на пол. Выпрямив спину, он как-то странно посмотрел на хищника перед собой, затем отвел взгляд – она наверняка хочет убежать, она ошарашена, напугана, ее тошнит от него, она готова отказаться, готова просто оставить его со своими идеями и мерзкими мыслишками конченного человека. - Шел, - он потянулся к ней, чувствуя, как волк буквально вжимается в угол стены, долго это продолжаться не может, пусть через его труп, а хищник найдет выход из этой ловушки. Угрожающе демонстрируя клыки, издавая утробный рык, который эхом отзывался от стен комнаты, царапая дешевый паркет когтями. Парень протянул руку и пальцами почти коснулся морды. – Шел, не надо, - он смотрел прямо в глаза хищнику, без тени страха или сомнения, проникая глубоко, в самую душу, поднимая из пепла позабытых давным-давно демонов. – Иди сюда, - одними губами произнес он, прежде чем схватить пальцами волка за шкуру и протащить ближе к себе, вторая ладонь сомкнулась на пасте. Джейсен поднял морду к себе, к самому лицу, продолжая вглядываться в глаза своего палача. – Нет, - он едва заметно улыбнулся. Он не был телепатом, не читал мысли, но видел все прекрасно сам, прекрасно понимал и мог узнать о вас гораздо больше без каких-либо там дешевых фокусов. Отпустив волка, парень поднялся на ноги. Повернулся к хищнику спиной, чтобы вернуться на кровать, сесть боком и закурить. Уронив лицо в раскрытые ладони, ирландец тяжело вздохнул. Он ни на что не надеялся. Не ставил. Не заключал пари с самим собой. И все же – что-то, какая-то обида или скорее осознание собственной природы заставили тошноту к самому себе подступить к горлу.

Werewolf: Как бы мы не злились, не бушевали и не били кулаками об стол, мы все равно испытываем переживания, отчаянья и другие слабые чувства, которые пытаемся закрыть как раз агрессией. Мы с читаем это оружие против слабых, считаем что лучший способ выжить в этом мире, применить силу, хотя сами понимаем, что не всегда получаешь то что хочешь насильно. За частую жалость помогает нам во многом, она дает нам такие чувства, как доброта, забота, привязанность. Да, вы можете со мной не согласиться, но сами посудите, посмотрите. Шелли готова была накинуться на Джейсена из за того, что он напугал ее своим желанием. Он загнал ее в угол и как настоящему хищнику, она должна дать отпор, но только гляньте на молодого человека. Только посмотрите в эти большие голубые глаза, которые так нежно касаются тебя. Одного его взгляда было достаточно, чтобы успокоить своего внутреннего зверя, рвущегося на свободу, и жаждущего вцепится в глотку Крига. Одного этого взгляда достаточно для того, чтобы выразить настоящее чувства к Шелли, но зверь упрям, он будет все равно царапать пол когтями, скалиться и издавать угрожающий рык, хотя на деле не решиться прыгнуть. Почему? Потому что он был загнан в угол и выход выходил только через окно, либо убийство того, кто является твоим смыслом жизни. Волк не причинит Джейсену боли, не сегодня и не сейчас, только потому что он был перед ним на коленях. Зверь смотрел в глаза молодого человека, не отвлекаясь ни на какие либо другие звуки или движения. Он смотрел зачаровано в эти глаза и оскал заметно начал спадать, но не до конца. Поддавшись мольбе супруга, гипнотизировано продолжая смотреть в его глаза, волк подступил ближе, пока не был схвачен и притянут к телу человека. В любой другой момент бы Оборотень воспользовалась бы этим, чтобы посильнее вцепиться в шею своей жертвы, но нет, она упустила этот шанс, потому что внутри образовалось какое то подозрительное умиротворение. Оскал совсем спал с лица, глаза наполнились горечью и отчаяньем, а после того как молодой человек встал и отошел обратно к кровати, волк сел на задние лапы и поник головой. Его уши были прижаты к затылку, хвост обвивался вокруг лап, и было больно поднимать свой взгляд, чтобы посмотреть на мужа. На того, ради которого собственно говоря Шелли и жила. Ради того, которого она готова была умереть. Она сделала бы все, чтобы Джейсен обрел счастья, которого у него не было. Наверно по этой причине блондинка и вышла за него замуж, родила ему очаровательную дочь, желая помочь Кригу обрести настоящую семью и почувствовать это. Почувствовать того, чего у него прежде не было. Ведь для нее не было секретом то, какое было у Джейсена детство, какой был его отец или мать. Шелли все это знала, и поэтому старалась изменить жизнь супруга в лучшую сторону. Наконец волк поднял свою морду и посмотрел на молодого человека, медленно поднялся на лапы и так же медленно подошел к кровати. Положив свою морду на колени Джейсена, зверь сел на задние лапы и тело начало трансформироваться, приобретая вновь человеческие формы. Через какое то мгновение вместо морды на коленях супруга лежала голова Шелли, ее тонкие и хрупкие ручки обнимали его за талию. Она сидела в его ногах и подняв свою голову, заглянула в глаза. – Джейсен – Тихо позвала нимфетка приподнимаясь и одновременно пересаживаясь с пола на его колени. Взяв его лицо в свои ладони, она прижалась лбом к его лбу и прикрыла глаза, вдыхая до боли знакомый и приятный аромат мужа – Прости. Просто – Она открыла глаза, закусывая нижнюю губу и мысленно подбирая необходимые слова, после улыбнулась и коснулась губами его носа – Ты напугал меня – Слабо выдохнула она, обжигая своим дыханием его кожу – Надо было предупредить – С усмешкой сказала она медленно упираясь ладонями в его грудь, тем самым толкая молодого человека назад, пока в конечном итоге он не повалился на спину. Усевшись поудобнее Шелли посмотрела в его глаза сверху-вниз и закусила губу – Впредь говори мне о том, чего ты хочешь, чтобы не повторилось как в этот раз – Сказала она помогая себе одной рукой, она почувствовала легкую и едва ощутимую боль. Склонившись, девушка коснулась своими губами губ мужа, закусывая и слегка тянув на себя, она начала неторопливо, доставляя себе и ему удовольствие, двигаться. Хрупкие ладошки упирающиеся в грудь Джейсена постепенно сжимались в области суставов пальцев, то вновь разжимались. Темп то ускорялся, то вновь замедлялся на дразнящий. Блондинка изогнула свою спину, слегка откинув голову назад, ее белые и шелковые волосы коснулись поясницы. Внутри горел огонь, тело изнывало от наслаждения. Она снова посмотрела в глаза супруга и провела кончиком большого пальца по его губам, при этом держа на лице легкую улыбку.

Malice: Джейсен прикрыл глаза, закрывая одновременно их ладонями. Сигаретный пепел просто падал на пол, еще немного и он обожжет пальцы или губы, но ему было все равно. Почему? Это странное чувство собственной развращенности и вопрос – отчего он такой, а не какой-либо другой. Он ведь мог бы быть кем-то другим, сложись судьба иначе, сложись его жизнь иначе. У него могло быть нормальное детство, нормальная жизнь, юность, скорее всего тогда он просто бы не встретился с Шелли – вот что заключалось в итоге. Скорее всего, он бы не встретил ее, скорей всего, он не начал бы принимать наркотики, он бы не пил, он бы сдерживал в себе все пороки, что общество считает наиболее мерзкими и греховными. Он бы был одним из тех, кто тратит свою жизнь на скучное ничто. Ходил бы каждый день на работу, надевал бы строгий офисный костюм, приходил бы домой, ужинал, молился, ложился в постель. Быть может, у него были бы дети, распланированные исходя из семейного бюджета – сегодня, дорогая, мы зачинаем с тобой одного ребенка, а через года два второго, над третьим подумаем, исходя из того повысят мне зарплату или нет. Где-то в глубине души Джей усмехнулся подобной картине. Мэлис же, он чувствовал это, хохотала словно сумасшедшая. Нет, такой жизни бы у него все равно не получилось. Во-первых, он мутант, по меркам человечества, он урод, отклонение от нормы, поначалу он бы мог справляться с собственным даром, а затем просто смирился и скрывал это ото всех, даже от самого себя. Не быть честным с самим собой? Нет, увольте. Потому, из этого вытекает пресловутое во-вторых; во-вторых, он просто не смог бы так жить, он ненавидел рутину, он ненавидел подобное существование, да, оно было на порядок лучше и благонадежнее того образа жизни, что он вел прежде и на который срывался периодически и сейчас, однако лучше подохнуть под кайфом довольным ублюдком, чем скончаться в теплой постели терпеливым лизоблюдом. И Шелли… Он открыл глаза, когда почувствовал, как она едва касается его, как произносит имя. Тихо. Едва слышно. Осторожно. Будто боится испугать. Только вот кого, его или себя? Парень отнял руки от лица, перехватил сигареты и выпрямил спину. Ладонь скользнула по спине жены, которая потянулась на руках и села к нему на колени. В глазах читалась нежность, тонкие пальчики перебирали его растрепанные волосы, губы подернула легкая полуулыбка. Джейсен поймал себя на том, что сам невольно улыбается этому ангелу рядом с собой. Всего несколько минут назад в воздухе стояло настоящее напряжение. Атмосфера была накалена до предела. И казалось будто либо он, либо она, опять сорвутся, опять разразится скандал, или же простое нападение – она могла серьезно покалечить его, он мог серьезно ранить ее, затем снова крики, удары, проклятия, а дальше – она бы просто ушла и вряд ли бы уже вернулась, как бы не желала, как бы не хотела, а он – несчастный гордец – он бы и не звал ее даже, тая обиду, теша свой эгоизм, и так бы продолжалось очень и очень долго. Но вот, всего несколько секунд, и дышать будто бы стало легче, словно что-то опасное, темное, то, что могло разлучить их, что могло убить любую симпатию, ушло, испарилось, не в силах противостоять простому спокойствию воцарившемуся будто бы из ниоткуда. - Прости, - улыбнулся Джейсен, смотря Шелли в глаза. – Я слишком заигрался в себя. Она едва толкнула его. Не резко, чуть более настойчиво, пока спина молодого человека не встретилась с постелью. Сигарета была зажата в ладони. Резкая боль ожога отвлекла на минуту от мыслей об обнаженной девушке, нависшей над ним. Но всего на пару секунд. Проведя пальцами от шеи до низа живота, Джейсен смотрел на жену и задавался всего одним вопросом – как она могла терпеть его? Почему именно ему повезло, и нимфа выбрала его? Он знал о том, что не нравится Королю, он знал о том, что сама Шелли не слишком жалует Мэлис, что в этом хрупком теле, наполненном настоящей силой, всегда жило осознание и желание его смерти, убийства. Но почему казнь отсрочивалась все дальше и дальше? Джейсен шумно выдохнул, проводя ладонями по бедрам девушки и смотря на нее снизу вверх, из-под полу прикрытых от удовольствия век. Ее губы едва коснулись его, потянули на себя. Пальцы сжали белую кожу тела. Она играла с ним. Мучила и дарила наслаждение. Все в один миг. Шелли выгнула спину назад, удерживаемая крепкими объятиями супруга. Белые длинные волосы едва прикрывали обнаженную грудь, кокетливо, с ложной скромностью манящей наготы. Ладонью скользнув к шее девушки, Джейсен чуть сильнее подался телом в перед. Губы поцеловали палец, чуть прикусили его. Глаза парня закрылись от удовольствия, которое сейчас испытывало все тело.

Werewolf: Хочешь смерти – поддайся ей. Хочешь жить – борись за свою жизнь. Хочешь любви – добивайся ее, чего бы тебе этого не стоило. Пусть никто не одобрит твой выбор, пусть будут косо смотреть на ваши мелкие шалости, главное чтобы ты был счастливым человеком. Ведь как правило у счастья бывает разная обертка, и обертка которая покрывала счастье Шелли была с примесью красного, как кровь и белого, как порошок. Она смотрела на Джейсена и думала, а все ли в порядке в их отношениях? Все ли должно идти так, как шло сейчас? Не ошиблась ли девушка с выбором, не поторопилась ли или просто судьба решила именно так отомстить ей за все, что она наделала за свои годы? Блондинка не знала этого и с каждым движением, эти мысли еще дальше отдалялись, уступая дорогу удовлетворению. Она слегка склонилась к мужу, касаясь кончиками своих пальцев его губ, закусывая свои от прикосновения его рук. Двигаясь теперь медленнее, пока в итоге вовсе не остановившись и не закрыв глаза, чувствуя любимого внутри себя. Ее руки вновь плавно легли на грудь супруга, коготки впились в его обнаженную плоть жажде подобраться прямо к сердцу, вырвать его. Она открыла свои глаза, посмотрела на него, в голове промелькнули какие то злорадные нотки, а на лице выступила улыбка. В последнее время она все чаще и чаще думала о третьем ребенке, но Джейсен был категорически против, так почему бы сейчас не воспользоваться случаем и не сделать это насильно? Шелли могла, ей было не чего терять. Вся ситуация сейчас лишь играла в ее пользу, преимущество на ее стороне, но нет. Она резко оборвала себя на этой мысли, прищурила взгляд, и какая то злость внутри опять начала зарождаться. Огонек, который недавно был пожаром и был потушен, вновь дал возгорание и теперь вряд ли что остановит нимфу. Она была с трудным характером, весьма, удивительно как Криг вообще терпел ее и мог уживаться с ней под одной крышей. – Хватит! – Сказала она слезая с мужа, попутно хватая свои вещи и натягивая их на себя. – Я ухожу – Девушка подошла к зеркалу поправляя на ходу свои волосы, приводя мысли в порядок и готовясь в любой момент дать деру. Все слишком далеко зашло. Она устала от всего этого, от мыслей что Джейсен ее понимает не до конца, что он просто не хочет познать ее всю. Да, он впустил блондинку в свой мир. Да, он открылся перед ней и вряд ли он делал это когда то перед другими. Да, он позволил ей влюбится в себя и сам погрузился в это чувство, хотя эта любовь была какой то своеобразной. Шелли тоже впустила его в свой мир, открылась перед ним и позволила делать с ней что ему вздумается. Она терпела все его побои, терпела все его приступы ярости и смирилась с этим. Может если бы не появление Изабеллы, они бы разбежались, но этот ребенок словно подарил им шанс, дал вторую попытку. Словно этот момент, перевернувший весь их мир с ног на голову, скрепил еще сильнее. Но Шелли, ей нужно было больше. Она хотела большую семью, как и полагается ее собратьям, ее волчьему роду. Ведь когда в твоей стае есть альфа и бета, а так же кто то запасной, то тебе уже не о чем волноваться, но Джейсен не хотел. Он решил остановиться и тем самым остановил свою жену. Она уже отчаялась бороться с этим, умолять его и просить об этом. Смирилась. Обернувшись к Джейсену, девушка как то странно улыбнулась. Словно говоря: «Я смирилась. Я все понимаю», после чего ее тело начало принимать форму лесного животного, короля зеленых простор, несущего смерть. Кинув короткий взгляд на окно, единственный полюбившийся способ убегать с места происшествия, она пожала плечами и ее тело полностью приняло волчью форму. Белый волк посмотрел своими пустыми глазами на молодого человека, после стремительно метнувшись к окну, зверь оттолкнулся задними лапами об пол и выпрыгнул наружу. С трудом приземлившись на четыре лапы, чувствуя, как боль от столкновения с асфальтом проходит по всему телу. Чуть вздрогнув и помотав мордой, волк даже не подняв взгляда вверх, чтобы взглянуть стоит ли Джейсен у окна, смотрит ли он или все еще продолжает сидеть и осознавать, что же произошло. Зверь просто сорвался с места и рванул куда глаза глядят, с каждым разом все дальше и дальше удаляясь от ненавистной квартиры. В ушах стоял гул, перед глазами все плыло, дыхание сбивалось и хотелось просто взять и завалиться где нибудь в темном переулке. – А ты как всегда, в своем репертуаре – Проговорил наконец монстр спустя несколько часов. Он говорил так, словно упрекал Шелли в ее поступке, что было удивительно услышать, зная его «любовь» к Джейсену. В итоге силы совсем истощали животное, и миссис Криг пришлось принять человеческую форму, как раз не далеко от какого то бара. Посмотрев на вывеску, учуяв запах алкоголя смешанного с запахом мужского тела, блондинка направилась к заведению. Ей сейчас чертовски хотелось выпить и повеселиться с кем то одну ночь, затем по утру уже вернуться домой, собрать вещи своего мальчика и увезти его куда нибудь подальше, пока ненормальный папочка будет приходить в себя. Шелли так и поступила, она вошла в бар, осмотрела его и найдя для себя свободное место возле барной стойки, направилась туда. – Двойной виски, если такое имеется в этом заведении – С сарказмом проговорила она бармену, который протирал полотенцем и без того чистые стаканы. – Без проблем – Ответил он начав выполнять заказ, после чего поставив стакан с виски перед нимфеткой – От чего такая прекрасная дама заглянула в наш бар? – Спросил бармен, но Шелли ничего не ответив взяла стакан и повернулась к мужчине спиной, разглядывая потенциальные жертвы на сегодняшнюю ночь, точнее на то, что от нее осталось.

Malice: Непередаваемое чувство блаженства, наслаждения. Оно окутывало всего его. Руки сжимали кожу на бедрах девушки, то закрывались в эйфорическом экстазе разливающегося по крови гормона, то приоткрывались и смотрели на стройное, соблазнительное тело жены, что сейчас прогибалась назад, руками опираясь о его грудь, острыми коготками цепляясь за плоть, проникая в кожу и оставляя кроваво-красные следы, которые медленно затягивались, чтобы затем вновь кожа была исполосована. Ритмичные движения то становились быстрее, то замедлялись, дразня и даря отличное от бешеной скачки простой похоти удовольствие. В эту минуту, Джейсен не думал ни о чем, кроме текущего момента. Для кого-то это покажется прекрасной иллюстрацией не только его конкретно психологии, но и психологии всех мужчин. Как говорится, у большинства самцов мозги часто концентрируются в одном причинном месте, которое им хочется кому-то куда-то засунуть, да поглубже. Ну а дальше – можно и поговорить, и подумать, и обсудить все проблемы, только не сейчас, только не в ту минуту, когда прекрасная девушка сидит верхом на тебе и из аппетитного ротика раздаются хриплые стоны боли перемешанного со сладостью. Как же все банально, как же все просто, без какой-либо поэзии, без каких-либо предисловий, будто животное, будто бездушная тварь, порожденная на свет не матерью из плоти и крови, а чем-то неодушевленным. Джейсен резко открыл глаза. Руки опустились на постель. Мужчина шумно выдохнул. Вот так. Вот и все. Она просто встала и сказала – хватит. Криг смотрел вперед себя на обшарпанный потолок, и слышал лишь легкий шорох натягиваемой на тело одежды, скрип молнии, скрежет пуговиц, спешка, решимость. Повторный вздох оказался менее слышимым, но более глубоким. Проведя ладонями по лицу, ирландец сел на постели, уставившись прямо перед собой, не оборачиваясь в сторону Шелли, ничего не говоря. Она посмотрела на него, он почувствовал на себе ее взгляд. Она смотрела на него так и раньше. Скажите не было – брехня! Рукой нащупав валявшуюся на постели пачку сигарет, Джейсен закурил, упираясь локтями в колени и продолжая молча смотреть вперед, в пустое пространство противоположной постели стены. Послышался скрип половиц, скрежет когтей о дерево, затем глухой удар об оконную раму, которая под весом зверя распахнулась, открывая волку возможность немедленного выхода из помещения. Парень затянулся сигаретой и выдохнул дым вверх. В голове на удивление все мысли были спокойны. Не было желания рвать и метать, не было осознания произошедшего с фаталистической точки зрения. Стройные ряды предположений выстроились в очереди на рассмотрение. Вместо всплеска ярости, жгучего гнева, в Джейсене проснулась некая холодность, холодный расчет, обдумывание каждого своего последующего действия и логичное умозаключение о том, что за ним последует. Подобно тому, как это произошло четырнадцать лет назад, молодым человеком руководствовался не минутный порыв, а тщательно выверенный план, как и было сказано – холодный расчет. Ирландец поднялся с постели, закрыл окно, подошел к кровати и начал медленно одеваться. Натянув темные узкие джинсы черного цвета и первую попавшуюся на глаза черную футболу с надписью - не задавай вопросов, не придется лгать, - парень спокойно прошел в коридор, зажав сигарету в уголке губ, натянул армейские ботинки, накинул кожаную куртку и, выпрямившись и опершись спиной о стену, посмотрел на себя в зеркало. Кем он был? Говоря не слишком экстремальным языком – уродом. Нет, на удивление и несмотря на все наркотические и алкогольные эксперименты, тело его оставалось во вполне приемлемой форме. В чем-то привлекательное, в чем-то отталкивающее, вполне себе обычное, человеческое, две руки, две ноги, один пенис, чтобы передергивать на порно девяностых, в котором меньше сюжета и больше действий. А вот морально – подобного ублюдка трудно было найти. Вторые экземпляры встречаются крайне редко. Да, порой он был нежным, любящим; любящим мужем, страстным любовником, любящим отцом для дочери, ответственным и добрым парнем, каким и должен был бы стать, будь детство чуть более счастливым, а синяков чуть менее в нем. Однако чаще он был – им. Тем, кто сейчас отражался в зеркале. Способным ударить самого любимого и дорогого человека, довести до ручки, заставить думать, будто единственный выход это либо убежать и спрятаться, либо попытаться вычеркнуть себя из списка живых. Нравилось ли ему это? Он соврет, если скажет, что не нравилось. Часть его души просто тащилась, стонала от возбуждения подобным поведением Джейсена, другая часть души готова же была в такие моменты покинуть тело и убить своего владельца. Какой-то сранный дуализм природы. Посещай Джейсен психолога, тот бы сделал состояние на книжках о случае парня. Криг затушил сигарету о стену. Размял плечи. Улыбнулся своему отражению. Он чувствовал, что отражаемая улыбка не его, так улыбалась энергия, так улыбалась Мэлис, поскольку в такие минуты, в минуты когда граница реальности буквально стиралась для Джейсен, Мэлис получала ни с чем несравнимое наслаждение, если что-то хаотическое и неопознанное может его вообще получать. Парень протянул руку, коснулся холодной, ровной поверхности зеркала. Словно водная гладь, поверхность зеркала пошла кругами от его прикосновения. Отражение Джейсена расплылось, словно бы он смотрела в кривое зеркало в комнате смеха, вот только улыбался ирландец отнюдь не от желания посмеяться от души, было в этой улыбке нечто сумасшедшее, безумное, неприятное. Всего пара секунд, прежде чем подобно дешевому эффекту какого-то фантастического фильма, человека просто поглотило зеркальное пространство зазеркалья, которое не снилось и Алисе, и самому Кэролу. Как найти человека в таком большом городе? Другой вопрос как найти человека, который может передвигаться намного быстрее в образе волка? Далеко ли ей удалось уйти, или же нет, а может она решила не останавливаться, пока путь не приведет ее к дому, к ее дому, почему-то все меньше и меньше в такие минуты Джейсен ощущал дом на опушке леса и своим тоже. Да, там его приняли, там жила Изабелла, там он попробовал устроить то, что некоторые называют семейным уютом, однако сила привычки, сила характера взяла верх и теперь, молодой человек все больше и больше осознавал насколько ошибся, насколько слишком слепо и глупо поступил, решив что может порвать с половиной своей жизни окончательно. Хотя он никогда себе в этом не признавался. На словах было одно, но Бог видит он старался, старался и ничего не выходило. И не потому что старался он плохо, просто некоторые аспекты его судьбы давно прописались в цепочке ДНК и не желали оттуда исчезать, никаким способом. Быть здесь, это значит при желании видеть весь мир. Вы можете представить себе окружающее вас пространство, как тьму, всепоглощающую, всеобъемлющую, а можете проецировать психоделический пейзаж во всем духе токсичного гуру Тимоти Лири, с яркими кислотыми цветами переходящими в постельные потоки розово-кремовой крови хиппаря под дозой ЛСД. Комната? Да, можно и с этим сравнить. Комната, со множеством окон-дверей, через которые вы смотрите на людей, через которые можете наблюдать за ними, можете пугать их, можете взять их к себе, убив психологически, а затем вышвырнув обратно пустую оболочку без души и мысли. Ничто не скроется, никто не спрячется. Но все не так просто, как может вам показаться на первый взгляд, чтобы окончательно не сойти с ума, чтобы самому не застрять, не затеряться здесь, следует не просто быть вменяемым, вменяемость, напротив, погубит вас, следует поддаться странному безумному потоку странного мира и идти по течению его структурных нитей. Тело Джейсена под одеждой было покрыто трещинами, сквозь них не проступало ничего кроме странной черноты, которая, тем не менее, имела собой какое-то излучение. Парень провернул голову, радужка глаза стала нереально синей, даже для его и без того яркого взгляда, а белок поддернула та же самая чернота, что причудливым узором обвивала всего его. Он остановился. Хотя можно сказать, что и не шел никуда. Скорее мир вокруг него проносился, видевшись обрывками, случайными кадрами из чужих жизней. Рука коснулась края одного из таких окон. Он смотрел, но не так, как вы привыкли смотреть на мир. Дешевый бар. Дешевое виски. Дешевая публика. Запах дешевых сигарет. Ощущение дешевой плоти и похоти, расположенной на грязных простынях квартир, что находятся сверху в этом же доме. Изгаженные туалеты, с народной росписью и посылом туда, где солнце не светит. Джейсен улыбнулся. Нашел.

Werewolf: Нам говорят, что алкоголь лучше всего помогает прогнать скребущихся кошек на душе. Говорят что алкоголь помогает нам раскрепостится и наружу вылезает тот нрав, который обычно мы скрываем будучи при трезвом уме. Говорят в состоянии опьянения можно совершить множество ошибок. Говорят… Да много чего говорят, но как это все может повлиять на Шелли? Она до сих ощущала поганое чувство на душе, как будто ее рвали на две части. До сих пор она думала над тем, что натворила пару часов назад, и хотя ее организм явно радовался алкоголю, сама же Криг хотела просто удавиться. – Не грызи себя Шелли – Заговорил монстр и девушка от неожиданности даже подпрыгнула на стуле. Порой голос Короля раздавался слишком громко в голове, порой неожиданно и с накатывающими нотками, словно приближение чего то ужасного. Она крепко сжала стакан и прикрыла глаза – Сделала и сделала, ты бы лучше домой отправилась и забрала бы Джейка, как я тебе и говорил. Не думаешь же ты, что Джейсен отреагирует спокойно на то, что ты бросила его на самой середине пика? – Усмехнулся тот и девушка открыв глаза, устало вздохнула. Ее бледность говорила о том, что нимфетке следует сейчас как следует отоспаться, прийти в чувство и выгнать из своего организма остатки лекарств, что впихивали в нее в Аркаме. – Знаешь, нет ничего хуже – неудовлетворенного самца – Закончил монстр и блондинка резко встала с места. Она хотела ответить ему на все его грязные словечки, но здесь было слишком много лишних ушей, пусть уже и не трезвых, но все равно. Она поставила стакан на барную стойку и направилась прямиком в туалетную комнату. Захлопнув за собой дверь и подойдя к ржавой раковине, девушка посмотрела на себя в зеркало – Мне все равно что ты думаешь поэтому поводу. – Наконец ответила Шелли включая холодную воду – Мне все равно что думает он. Я просто сейчас хочу поспать и увидеть своего сына, все – Умывшись идущей из крана холодной водой, Шелли охватило какое то странное чувство, словно за ней следят. Она медленно подняла свою голову верх и прищурившись посмотрела в зеркало, но ничего не увидела, лишь свое отражение. – Паранойя? – Усмехнулся Король и девушка недовольно сжала руки в кулаки – Знаешь же что нет – На этом Оборотень выключила кран и подошла к двери – Просто сейчас я не в состоянии сопротивляться Кригу, и все из за этих чертовых лекарств – Она обернулась через плечо, чтобы еще раз посмотреть на зеркало, где по прежнему ничего, после вышла из помещения и вернулась к барной стойке, затребовав себе еще стакан виски. Бармен тут же предоставил ей ее заказ, при этом в его взгляде было что то странное, как показалось нимфе. Он словно смотрел на нее с каким то подозрением, хотя что удивляться. Портреты Оборотня частенько мелькают по телевизору, поэтому если ее узнают среди толпы людей, было бы не удивительно. – Может ты хочешь снять номер на ночь? – Поинтересовался между тем бармен, и девушка обернулась к нему с легкой улыбкой на устах. – Было бы замечательно, потому что до дома мне далеко идти, а уже глубокая ночь – Мужчина за стойкой улыбнулся и протянул ей ключик от комнаты №5. – Надеюсь тебе там будет уютно – После этих слов мужчина вернулся к привычной ему работе, а Шелли повернулась уже лицом к сидящим в зале людям. – Думаешь найдешь кого то достойного? – Спросил монстр и девушка кивнула ему, словно отвечая на немой вопрос. Ее взгляд остановился на дальнем углу, где сидел одинокий паренек лет двадцати пяти-тридцати. Он был высокий, это сразу было заметно по строению его тела. Темные волосы, карие глаза и довольно хорош собою. Криг одним глотком опустошила содержимое стакана, поставила его на стойку кинув сверху пару купюр и направилась прямиком к таинственному незнакомцу. Плавной походкой Оборотень подошла к столику в углу, обогнула его и присела рядом – Не помешаю? – С легкой и кокетливой ухмылкой проговорила она обращаясь к незнакомцу, который внимательно изучал ее, словно товар, ну да ладно – Нет, что ты – Ответил он ей чуть придвинувшись ближе, но все равно стараясь держать дистанцию, дабы надеясь не спугнуть подсевшего ангелочка – А ты одна? – Шелли вскинула бровью и закусив нижнюю губу осмотрела его с ног до головы. Она хотела найти жертву для игр – она ее нашла, вот она. Сидит напротив, ничего не подозревает. – Почему же, нет. Я не одна – я с тобой – Блондинка провела своим пальчиком по колену молодого человека, тот резко перехватил ее руку и сжал за запястье, как то странно улыбаясь – Это хорошо. А откуда ты? Я тебя прежде здесь не видел – Незнакомец положил свою ладонь на ногу Шелли, плавно двигаясь вверх – Обычно таких ангелочков в этом баре не встретишь – Его рука соскользнула на внутреннюю сторону бедра, продолжая тянуться вверх – Ну не такой уж я и ангелок, как ты думаешь. И да, я не здешняя – Шелли придвинулась ближе, кладя свою свободную руку поверх руки молодого человека. Ее лицо было чуть ли не вплотную, горячие дыхание обжигало плоть незнакомца, ее губы тянулись к его губам – Шелли! – Резко раздалась тревога в голове – это был монстр – Я конечно рад, что ты продинамила своего мужа, но я совсем не имел ввиду, чтобы ты клеила подозрительных типов – Но слушала ли это блондинка, нет. Она рывком поддалась вперед и встретилась с губами незнакомца, их поцелуй лишь прервало то, что он случайно наткнулся на кольцо у блондинки. Оторвавшись, молодой человек взял Шелли за руку и приподнял ее из под стола – Ты замужем? – Удивленно и растерянно проговорил он, и это совсем выбило Оборотня. Она непонимающе хлопала своими глазами и смотрела на парня, который явно находился сейчас в неловкой для него ситуации. С какой это стати в этом баре, такие правильные мальчики сидят? Но да ладно, даже эта мелочь не остановит миссис Криг – Была. Точнее да. Но хочу развода – Сказала она улыбаясь. И не понятно, то ли Шелли лгала, то ли говорила правду. В любом случаи она узнала сегодня, что Джейсен ее просто так не отпустит, что теперь она принадлежит ему, поэтому о разводи точно можно было забыть. Услышав эти слова, парень словно пришел в себя и улыбнулся, явно довольствуясь своим уловом, хотя он ли ловил? Кажется это как раз Оборотень кинула крючок и человек как рыбка накинулась на наживу. – У меня здесь есть номер, пойдем… - Нимфа встала с места потянув незнакомца за собой. Но чувство, как будто за ней следят, опять проснулось от чего голубой взгляд «ангелочка» начал судорожно бегать по помещению. – А может действительно паранойя? – Подумала она, когда вновь не увидела ничего подозрительно, да и вряд ли вообще Джейсен был сейчас в состоянии следить за ней. Хотя чем черт не шутит, ведь в нем еще сидела эта Мэлис, а она то вполне могла заставит Крига поднять свой зад и… Шелли шла к лестнице наверх, держа незнакомца за руку и ведя его за собой, как маленького ребенка. Ее взгляд продолжал судорожно озираться, внутри начала бить тревога, что враг у ворот. Что вот-вот начнется бойня и в этой битве Шелли явно не победить. – Как тебя хоть зовут? – Спросил молодой человек, когда эти двое подошли к двери №5. – Шелли – Она вставила ключ в замок и повернув его, толкнула дверь проходя во внутрь помещения. – Мда, ну и … - Пронеслось в ее голове, когда девушка увидела комнату. Это был хороший притон для алкоголиков или даже скорее наркоманов. Ничего лишнего, кровать, две тумбы, небольшой шкаф, старый и потрепанный диван и лампочка вместо люстры. Молодой человек вошел в следом за Шелли и закрыл за собой дверь, когда же блондинка обернулась к нему чтобы подойти и снять с того верхнюю одежду, она заметила на стене за дверь небольшое зеркало и это опять навеяло нимфетку на подозрения.

Malice: Его мозг – все равно что простейший кубик-рубик. Вы попытаетесь собрать его, сложить все цвета, но все что только и сможете это – «искать литературный код эпохи», с выражением лица последнего имбецила в этом мире. Можно воспользоваться хитростью и попытаться сломать – только вот – как можно сломать то, что уже работает не так как надо? Вы думаете это алкоголь? Он может не пить месяцами. Наркотики? Кайф приходит и уходит, а ломка ломает сильнее, чем самый стойкий героин. Секс? Эта эйфория длиться ровно пять минут, после которых ты привык забывать, как звали твоего партнера, мужчина или женщина – не важно, ты кончил, ты удовлетворен и можешь уходить не попрощавшись. Дело в том, что он действительно работал не так как надо с самого рождения. Нет, он не был дауном, умственно отсталым или того хуже аутистом. Все намного проще, он просто видел мир изначально не так как другие. Зеркало – оно искажает, но и отражает истинную природу вещей. Наверное, также и он – видел все в истинно-искаженном спектре. Потому маленькие ручонки тянулись к матери, маленький носик упирался в ее грудь, вдыхал запах тела, пока пальчики крепко держали пряди волос или бретельки платья. Потому он плакал, когда в комнату заходил отец, потому он пытался спрятаться от этого человека с самого начала, потому он не хотел думать о нем, вспоминать, видеть и до, и после, всегда старался отсрочить минуту их каждодневной встречи. Нет, что вы, отец его не насиловал, просто бил. Первый мужчина, который показал ему, что такое содомия был отнюдь не родной папаша. Лучше уж содомия, чем то, что делал он. Как только он выжил? Как только через все прошел? Такой тонкий. Такой хрупкий. Такой костлявый. И такой сумасшедший. Он видел мир иначе и перенес это через всю жизнь, через все события, и почти никто его не мог понять, а те, кто понимал – начинали бояться и искать причину в другом, в чем угодно, только не в нем самом, не в его словах предупреждения. Сестры – он никогда не любил их и любил всем сердцем. Он хотел оттрахать их мертвые тела и не позволял ни единому человеку обижать их. Он ненавидел их за то, что они оставались целы, а он ходил в синяках и медленно зарастающих шрамах. Он любил их за их наивность, за их страх, за их преклонение перед ним, за их ласку после очередной порки. Как же хотелось все забыть. Как хотелось стать другим. Слишком поздно. Ты родился тем, кем ты родился, и ничего не изменить. Даже переродившись ты будешь собой. С минимум отличий, ты будешь такой же гнидой, таким же психом, каким был до того. Это закон. Это судьба. Это, мать ее в жопу, карма. Она нервничала. Не напрасно. Она успокаивала себя. Напрасно. Он не умел чувствовать страх, лишь боль, лишь ее ощущать и делать то меньше, то больше. Наверное потому он полюбил ее, способную доставить любую форму боли, в любом виде преподнести. Она смотрела в зеркала, но не видела его. Поверхность была ровной, гладкой. Только ее отражение было в них. Только ее светлые волосы. Только ее голубые глаза. Пухлые сочные губы и изящная шея. Он приникал каждый раз и проводил языком, то по контуру шеи, то по плечам, то пальцы будто бы касались ее груди, то рук. Она не скроется, не убежит. Если есть хоть малейшая возможность найти в этом царстве сумасшествия ее – он так и поступит. Он сделает все. Он не оставит ее, не бросит, не позволит исчезнуть. Потому что она его. Потому что нельзя пообещать ему себя, а потом забрать обещание назад. Потому что он мыслит иначе, чем мы все. Глаза цвета темного сияния умирающей звезды смотрели на нее. Мысли, сродни мыслям Жнеца, были обращены к ней. Вот она заказывает еще выпивку. Другой вид – она берет номер комнаты. Она не знает насколько они отвратительны. Эти маленькие номерки. В которые приходят все. Потому что они бесплатны. Там трахаются наркоманы, бомжи и кокни. Там рожают мертворожденных и живых детей, а затем выбрасывают в окно. Там пахнет мочой. Там пахнет потом. Даже крысы выбирают место получше для своих гнезд. Запах гнили, загнивающей древесины. Дешевенький телевизор, на один порно-канал. Матрас, который пропитался выделениями других людей. Но ей все равно. Она поворачивается и находит жертву. Находит долю для своих утех. А его кулаки сжимаются, ногти впиваются, и пусть здесь кровь выглядит как нечто красивое, серебро будто течет по его венам, темное серебро, испорченное временем, все-таки – это кровь. Она подсела к какому-то хлыщу. Голову Джейсена отдернуло от отвращения к этому типу. Они единое целое. Мэлис причудливым узором разлилась по коже, проникла в самый последний нерв, заставила кубик-рубик складываться в той цветовой гамме, какой удобно ей. Она оглянулась. Она приближается. Она не против, что его потные руки касаются ее. Еще бы чуть-чуть – но нет. Рано. Он отошел от проекции. Огляделся. Здесь он не Король. Но один из тех монархов, что знают - как проникать сюда. Он делит это пространство с немногими. Но не хочет делить его с кем-то, кроме нее. Всего каких-то пара секунд здесь. Всего несколько минут там. Она понимает свою уязвимость, но не думает о его немезиде. Она просто хочет забыться. Она просто хочет подобно самке богомола – овладеть и убить. Но никто, никто, абсолютно, не смеет ее касаться! Это был туалет. На нем из одежды осталась только футболка, да джинсы с ботинками. Куртку сожрало серебро. Глаза горели синевой. Поймав на себе удивленный взгляд посетителя уборной, Джейсен улыбнулся лишь губами тому в ответ. Руки то сжимали, то разжимали кулаки. На стенках было написано все. Женщины. Мужчины. Даже нелегальный секс с подростками, ищущими на свои пятнадцать приключений. Если хоть раз он узнает что-то подобно об Изабелль, она на неделю окажется запертой в зазеркалье. Почему он так поступает? Ведь он сам порой говорил ей о наркотиках. Он сам показывал ей фотографии своих любовниц и любовников в прошлом. И все же – она была иной, чем он, так зачем девочке страдать и наслаждаться подобной болью? Незачем. Верно. Потому – подобно тому, что он чувствовал к сестрам, он исключил из своей жизни ненависть, и любой, любая, хоть Джейк, хоть Шелли, кто угодно – никто, никто не мог трогать его девочку. А также никто не имел право прикасаться к Ней! Он вышел и подошел к бару. Бармен уставился на него удивленно. Одаренные не были для него в новинку, однако этот будто был сам собой ходячей галлюцинацией. Бармен молча поставил перед ним стопку виски. Джейсен осушил ее залпом, вытер с придыханием тыльной стороной ладони губы. Опустил стакан. Второй рукой схватил бармена за воротник. - Скажешь кому-то или вызовешь полицию, и от тебя останется лишь лужа мочи, - бармен не моргал, не чувствовал собственного тела, но был готов поклясться, что уже обложил все штаны. Джейсен резко отпустил его. Расправил плечами и направился в сторону выхода к комнатам. Он шел медленно. Остановился возле одного из зеркал и осмотрел себя. Черный узор покрывал тело под одеждой, начиная с видимого участка шеи, он словно рисовал проволоку, которая ранила, которая возбуждала большую ярость и гнев. Секунда. Его нет. Хлыщ не терял времени. Едва за ним закрылась дверь. Едва девушка подошла ближе. Он не стал обращать внимание на ее тревогу. Руки легли на плечи, затем руки, талию, бедра. Поднялись вверх, цепляя пальцами одежду. Лицо наклонилось к ушку, прикусывая мочку. Тело поддалось вперед, чтобы Шелли почувствовала набухшее возбуждение в штанах, которое надо было удовлетворить. Руки поднялись вверх, пальцы щупали грудь. Он медленно толкал ее, чтобы девушка пятилась к грязной постели. Рука легла на ягодицы, ладонь толкнула Шелли. Девушка упала на спину. Хлыщ возвышался над ней, стал расстегивать ширинку, пододвигаясь ближе, чтобы выпавший в проем ширинки член уперся прямо куколке в лицо. Что-то сдавило горло, чье-то дыхание обожгло кожу… Мышцы рук напряглись, хотя никакой особой силы он не прилагал. Взгляд был обращен к хлыщу. Пальцы сжимали того за горло и голову. Джейсен шумно дышал. Резко потянув назад, он отбросил хлыща к стене. Не слишком сильно, поскольку тот тотчас оправился и стал подниматься на ноги. Пытаясь спрятать свое бесстыдство и надавать в морду, какому-то неизвестно откуда взявшемуся хрену. Джейсен посмотрел на него внимательно, стоя прямо, а затем резко саданул в челюсть. Жест рукой. Один из гвоздей картины вылетел из стены и впился хлыщу в ухо. Второй – шуруп, на котором держалось зеркало, лопнул глаз. Хлыщ упал. Джейсен склонился и начал пить того по лицу руками. Сильнее. Сильнее. Еще сильнее. Удар за ударом. Пока от головы ну осталась сплошная каша. - Никто, - удар. – Не, - удар. – Смеет, - удар. – Трогать, - удар. – Ее, - удар. – Никто! – удар. – Никто! Выпрямившись, ирландец рукой отбросил упавшие на глаза волосы назад. На лице остался кровавый отпечаток. Обернувшись к Шелли. Он чуть качнул головой и быстро приблизился к ней. Рука сжала подбородок. Он порывисто притянул ее к себе и заключил глубокий поцелуй. Также резко отстранил, а потом ударил по лицу со всей силы. - Шлюха! – схватив вновь девушку за майку, приблизил к себе и впился губами в ее губы.

Werewolf: Отношения – это такая запутанная и сложная штука… Вечно появляются какие то проблемы, какие то недопонимания и вместо того, чтобы сесть и решить их вместе со свей второй половинкой мы в пускаемся в пляс. Ссоры, скандалы, лишний стакан выпивки, наркотики или случайные связи, для того чтобы позлить того кого любишь, чтобы удовлетворить свое эго. Тебе словно плевать, что ваши отношения уже длятся не неделю, месяц, год, а гораздо дольше. Тебе плевать, что вас связывает уже брак гражданский или официальный, тебе просто плевать. Ты в момент когда возникает какая то неувязка в отношениях бежишь, стараешься скрыться от всего, забыться, а потом вернуться на утро и сказать «Прости, ну так вышло». А вот скажет ли Шелли по утру «Прости»? Вернется ли она вообще сама или будет ждать, пока Джейсен не соизволит принять все ошибки и ее и свои? Была ли она хорошей женой, матерью или нет? Это всегда зависело от ситуации. Со своим сыном Шелли была настоящей, она любила своего мальчика и готова была пожертвовать ради него всем, готова была изолировать себя ото всех, лишь бы рядом был только единственный мужчина, который ценил и искренне любил ее. С дочерью всегда возникали проблемы, порой Оборотень была чересчур жестока к ней, груба и импульсивна, но как бы она не ругалась с этой маленькой проказницей, все равно любила. Не смотря на то, что она выгоняла Иззи из дома, обрывала с ней любые виды связи и попросту считала мертвой для себя – она любила дочь, просто по своему и та это знала. Она знала, если возникнет какая то серьезная проблема, касающаяся жизни и смерти, то мать всегда окажется рядом. Потому что волк – он не может бросить свою семью, он несет за нее ответственность, и посему биться за своих зверь будет до последнего, пока сам замертво не упадет на землю. Что же касалось Джейсена… Любила ли его Оборотень по настоящему или во всем виноват его статус «светоча»? Могла ли она вычеркнуть его из своей жизни, оборвать с ним связь, исчезнуть из его будущего или нет? Правильно ли монстр поступил, позволив этим двоим так далеко зайти, как окольцевать друг друга? Ведь когда ты связываешь себя официальным браком – это тоже самое что ты полностью отдаешь себя второй половинке. Ты словно вещь, как и он, обменявшись раз, вы больше не позволите кому то другому посмотреть в вашу сторону. Да, если хорошенько подумать, она его любила. Любила не как человека, в присутствии которого ей сносило крышу, а как своего единственного и немного ненормального мужа. Она любила его, поэтому она и мстила. У них возникла проблема, недопонимание, поэтому она так поступила. Ушла, не закончив начатое, подцепила другого, хотя подсознательно знала чем это все кончиться для этого бедолаги. То и дело смотря в сторону зеркала, словно очарованная им, она поддалась нетерпению незнакомца, который начал распускать свои руки. Внутри внезапно проснулось омерзение и неприязнь к этим прикосновениям. За столько лет, она уже отвыкла от всех этих случайных связей, ведь только муж мог прикоснуться к ней, только ему было разрешено касаться ее груди, сжимать за талию, ягодицы и т.д. Шелли перевела наконец свой взгляд на незнакомца, слабо ему улыбнулась, отгоняя это чувство неприятности. – Тебе совсем крышу снесло или если по другому выразиться, ты возвращаешься на прежнюю дорожку… Любопытно – Заговорил монстр так, словно оценивал эту ситуацию по десятибалльной шкале. Он смотрел на то, как мужчина толкал нимфетку в сторону так называемой кровати. Он смотрел на то, как тот лапал ее и чуть ли не завыл от злости. – Хочешь я ему оторву то, что между ног? Я же вижу, тебе не нравится все это – Но Шелли не обращала внимания на эти возражения, она окончательно отключила свои все чувства и повалившись на кровать, почувствовав твердость спиной, сняла с себя кофту, оставаясь в одной майке. Все надо было сделать быстро, инстинкт волка говорил, что Джейсен рядом. Что он просто так ее никогда не оставит в покое, потому что она теперь его. Его собственность и посему не хотелось бы, чтобы муж застал ее с другим и дал хорошей оплеухи. И только успев стянуть с себя штаны, внутри забила тревога, да такая, что заставила вернуться чувства отвращения и написать это на ее лице. Поздно, незнакомец навис над ней. Он возомнил себя Богом, победителем, но блондинка была диким зверем и никогда не позволит вот так с собой обращаться. Она стервозно улыбнулась, в глазах сверкнул какой то огонек, ее руки плавно легли на … Внезапно светлый взгляд задрожал, увидев Крига за спиной этого незнакомца. Увидев как супруг сдавливает шею бедолаги, а затем отбрасывает в сторону, как какое то препятствие. Девушка слегка взвизгнула, сердце заколотилось быстрее. Она поджала под себя ноги, рукой сжала край майки в которой только и осталась. Глаза были широко распахнуты, на лице плясала тень страха. Она отползла к краю, не сводя взгляда с обезумевшего мужа. – Джейсен, стой! – Крикнула она потянув свои руки к нему, но поздно, потому что Криг вошел во вкус, а когда он входил во вкус его уже ничто не могло остановить – Ох, натворила ты делов Шелли.. Натворила… Ммм.. Мне нравится. – Король засмеялся и его смех еще больше накатил на Оборотня страха, чем вся это картина. Неудачно повернувшись, она едва не свалилась с края постели, закрыла глаза, отвернулась, не желая смотреть на то, как муж избивал незнакомца. В ушах лишь стоял голос Джейсена, его крик, эти глухие удары, какое то бормотание незнакомца. Она действительно сейчас перепугалась, хоть и знает она Крига лучше других, она испугалась. Тишина. Шелли открыла глаза и увидела перед собой глаза молодого человека, опьяненные от ярости. На лице нимфетки застыл немой крик, он схватил ее притянул ее к себе, поцеловал, затем оттолкнул как куклу и ударил. Удар был сильный, так что Оборотень даже свалилась и уткнулась носиком в подушку. Щека жутко горела, адская боль, слезы и… Ярость. – Шлюха? – Переспросила она дрожащим и сдержанным тоном, кладя свою ладошку на болевшую сторону лица, скрывая покрасневшую щуку и оборачиваясь к нему – На себя посмотри! – Он опять схватил ее, и мысленно нимфетка была готова получить новый удар, но вместо этого притянув ее за майку, он поцеловал ее. В этом поцелуи не было нежности или любви, скорее что то вроде ревности и злости. Блондинке не понравилось это, она вырывалась и когда это наконец произошло, она ударила Крига в отсвет, пусть ее удар был слабым, но хоть каким то. – Отвали от меня Криг. – Сквозь стиснутые зубы проговорила она пристально смотря в голубые глаза супруга. – Не смей даже подходить. Я.. Я требую развода, ты мне его не даешь – так получай сполна – Слегка повысив свой тон она вскочила с постели и ухватив с края кровати штаны, начала нервно их пытаться натянуть на себя. Внутри все смешалось, абсолютно все чувства: боль, ярость, страх, отчаянье, все это словно стало одним целым. – Я не твоя вещь Джейсен, чтобы со мной так обращаться. Ты знаешь, что я могу тоже распустить свои руки и сделать больно – Она подняла взгляд и кивнула им на шрам, оставленный ею после встречи в каком то городке. Нимфетка бросила попытки надеть штаны, так как руки тряслись и не слушались ее. Она отбросила попытку убежать, потому что решила посмотреть, что будет дальше, что предпримет Криг. Не для кого не было секретом, не для нее, не для монстра, не для Джейсена и даже не для Мэлис, что он попытается вновь ударить хрупкую блондинку. Поэтому сжав свои руки в кулаки, напрягаясь всем телом, злобно глядя в глаза мужа – она ждала.

Malice: Еще в далеком прошлом родителям Джейсена дали понять, насколько близка вероятность того, что их любимый и желанный сыночек вырастит моральным уродом и вообще будет слегка не в себе. Слега – это слабо сказано, ведь добрые мамочка и папочка прекрасно знали себя и своих родителей, своих родственников до десятого колена, и все равно, они наплевали на совет доктор, как там его звали, водить мальчика к психотерапевту детскому, чтобы тот занимался с Кригом и постепенно выправлял бы ему мозги. Что ж, родители сами виноваты. Мамочка ушла и папочке пришлось расплачиваться за ошибку обоих. Ну а потом – да, Джейсен вырос моральным уродом, извращенным, неуравновешенным и, самое главное, эгоистичным. Периодически с ним случались приступы щедрости, любви к ближним, доброты и прочее дерьмо, которое испытывают все нормальные люди, однако такие периоды проходили быстро, и вскоре перед вами был прежний ирландец, готовый всадить вам вилку в руку лишь потому что вы ему не нравитесь, а знакомы вы с ним или нет, не самое важное дело. Говорить такому человеку остановится, все равно. что встать перед локомотивом с гринписовским плакатом «Нет загрязнению окружающей среды». Только этот плакат и останется от вас, потрепанный и запачканный вашими же потрахами. Конечно, попробовать всегда стоит, на то и создана жизнь, ошибаться и делать правильные вещи, принимать правильные и неправильные решения, наступать на одни и те же грабли, а еще лучше – просто бродить по минному полю чужого характера и психозов, жонглируя острыми ножами и жуя конфету из цианистого калия с начинкой серной кислоты. - Развод? – парень облизнул губы, не оборачиваясь к девушке, смакуя это странное слово, которое он где-то слышал, но никогда не понимал, ведь что такое развод – в юридическом смысле это расторжение брака, в понимании Джейсен – сленговое выражение выманивания денег. Видите в чем проблема? Нет, не так. Видите, в чем суть? Этого человека просто нельзя впихивать в какие-то рамки и стереотипы, он слишком ненормален для того. Если даже того же Джокера можно классифицировать, как психопатичную личность с замашками маньяками, то ирландец нечто не большее, но и далеко не меньшее, просто уровни психопатичности у этих двоих различны. Для одного причина неизвестна, для другого – причин слишком много. – Развод, угу, - медленно оборачиваясь, Джейсен встал с постели, повел шеей, краем глаза наблюдая, как девушка безуспешно спешит надеть брюки. Половина слов блондинки просто летели мимо слуха ирландца. Внутри все кипело, ярость, гнев, досада, обида, понимание собственной вины, - черт, да столько чувств просто не могу ужиться под одной крышей, если только она не съедет окончательно. Парень подошел к Шелли, чуть наклонился к ее лицу. – Ты не вещь. Нет, - с хрипотцой в голосе произнес он, смотря Нельсон прямо в глаза. – Но ты моя. Ты поняла? Моя, - он тяжело выдохнул, ожидая ответа, однако девушка медлила. Быстро бросив взгляд на валяющийся у стены труп незадачливого любовника, Криг вновь посмотрел на жену. – Хотела поиграть с ним? М? Или просто, чтобы он тебя трахнул? Ну? Отвечай! – резко схватив девушку за шею, он толкнул ее к кровати. – Поиграть хотела, давай поиграем, Шелли, давай, - каждый шаг вперед сопровождался тем, что Джейсен буквально толкал, грубо и резко, девушку, заставляя пятиться, пока ноги не подкосились и она не села на постель, тогда ирландец перехватил пальцами волосы на затылке и приблизил лицо Нельсон к своему. – Может, хочешь сделать это втроем, сладкая моя? Тебе же хочется сделать мне больно. Нет. Не физически. Ты понимаешь, как я не люблю, когда кто-то тебя трогает, ты понимаешь, как я бешусь от этого. Давай тогда, сделаем, - он отстранился, в два шага преодолел расстояние до трупа, дернул тело за руку, приподымая с пола. – Сидеть! – смотря, что Шелли не желает мириться с очередным его «выкидоном» и предпочтет просто уйти, или скорее предчувствуя это, рявкнул ирландец. Подняв тело, он бросил его рядом с девушкой на кровать, вновь приблизился к ней. – Ну что? Что ты хотела с ним сделать? Скажи мне, любимая. Или ты боишься шокировать меня? Не стоит. Грызи его, меня, ты думаешь мне будет больнее от этого? Напротив. Ты издеваешься не надо мной, над собой тоже, - сжав рукой ее за подбородок, Джейсен наклонился вперед. Напряженные нотки в голосе сошли на нет, он словно стал чуть ласковее. – За что ты так? За что? – едва коснувшись губами шеи жены, Криг на миг замер. В глазах показались слезы. Пару раз сморгнув, мужчина медленно выпрямился. Вытер окровавленными руками лицо, размазывая неудавшегося любовника Шелли подобно боевому раскрасу. Пальцы сжали воротник майки девушки с силой, натягивая ткань. – Это будет с каждым, ты поняла? С каждым. Мне плевать, кто это будет. Но…, - Джейсен сглотнул, - у тебя дома будет коллекция. Еще один. Хоть кто-то. Хоть сам Иисус…. Это, - он указал на труп, - будет с ним. Не просто, что-то нет. А подарок, ты поняла, да? – безумным взглядом смотря на девушку, он протянул свободную руку к телу, взял горсть того, что когда-то было головой. Омерзительная жижа текла сквозь пальцы ирландца. – Поняла? Нет, не поняла… Скальп, Шелли, ска-а-альп. Я буду снимать с каждого, ясно? С каждого, кто проснется в твоей постели. С каждого, кто распустит свои руки.

Werewolf: Измена, что такое измена для вас? Просто слово, просто поступок, который нельзя простить? Это когда самый дорогой и близкий вам человек сделал что то такое, отчего ноет сердце? Отчего кошки скребут на душе? Да что же такое измена на самом деле? Ничего – это просто слово придуманное людьми, чтобы обобщить провинившийся поступок человека. Изменять можно не только своему парню/девушке, но и другу, предать, обмануть, сделать больно. То, что сделала Шелли, сбежав от своего законного супруга в этот гнилой бар, где она подцепила какого то молодого паренька, где она планировала просто повеселится и скрыться. Считалось ли это изменой? Что если Джейсен просто не мог дать девушке то, что она хотела на самом деле, что если это мог дать именно этот паренек, это будет считаться изменой? Да, это будет считаться предательством и блондинка это знала, все равно идя на такой поступок, все равно делая Кригу больно, но было ли ему на самом деле больно, не было ли ему плевать на это? Множество вопросов, просто куча, а ответов лишь какая то горсть. Он заговорил, так, словно находясь на своей волне. Произнесенное им слово «Развод» эхом разразилось в голове девушки и она почувствовала как по телу пробежали мурашки. Вся ее решимость куда то исчезла, вся враждебность, злость и агрессия, уступая место типичному для человека чувству – страх. Паника накрывала ее медленно, словно подталкивая к обрыву, заставляя упасть и больше никогда не подняться. Он обернулся к ней, посмотрел как то странно в ее глаза, затем вновь произнес это слово и Шелли по неволе прижала к своей груди руку, сжимая ткань кофты сильнее и сильнее. – Ты попала Шелли – Проговорил монстр и в голове забила тревога, говорящая беги, сваливай отсюда пока не поздно. Но поздно… Джейсен подошел к ней, наклонился к ее лицу и нимфетка могла почувствовать его тяжелое и горячие дыхание, обжигающее кожу и одновременно морозящее. Она поежилась, ей было неприятно и страшно, паника еще больше накрыла ее и тем самым вызвав бешеный ритм сердца. Ее голубой взгляд бегал по окровавленному лицу супруга, боясь то и дело столкнуться с его взглядом. – Джейсен – Сдавленно проговорила она на его слова, еще больше сжимаясь и кажась еще меньше, еще хрупче. Она и так по своей сути была невысокого роста и с хиленьким тельцем, что вызывало у большей половины людей мысли: «Как такая куколка может держать в себе столько силы?» - Я? Нет. Просто. Джейсен! – Запинаясь говорила она, когда тот резко схватил ее за шею и толкнул к кровати. Она знала, что злить этого человека опасно, знала что игры с ним могут закончится плохо, но она все равно шла против всего этого. Все равно пыталась доказать, что не боится его. Но на деле боялась ли она Крига или нет? Вопрос был очевиден в ее глазах, прямо здесь и сейчас – она его боялась. Боялась, как самый ужасный кошмар, как своего собственного отца, которого в прошлом и убила. С каждым его словом, с каждым его движением она пятилась назад, зажималась, отводила взгляд в поисках спасения, хоть какого то. В итоге уткнувшись ногами в кровать стоявшую позади, блондинка упала на нее и жалобно посмотрела в глаза мужа, как маленький ребенок, просящий прощение за свой проступок. – Успокойся Джейсен – Пролепетала она резко поморщившись от боли, когда он схватил ее за волосы и притянул к себе. Не выдержав накатившей паники и страха, по ее щекам потекли едва заметные дорожки слез. – Хватит! – Уже более решительно сказала она закусывая свою губу, жмуря глаза, стараясь отгородить себя от дурного чувства, которое подкрадывалось с каждым разом все ближе и ближе, которое готово было буквально свести нимфу с ума. Ей было противно от слов мужа, было не по себе и одновременно хотелось его ударить. Ударить так, чтобы он упал и не очнулся еще какое то время, давая тем временем возможность ей сбежать. Убежать куда нибудь в лес, в горы, в Канаду, да куда угодно где нет этих чертовых зеркал и где бы он не смог ее найти. Она может превратиться в волка и прожить в этой шкуре долгие годы, вернувшись обратно лишь тогда, когда опасность миновала, но как же сын? Нет, она не может оставить Джейка одного, ведь кто знает, что взбредет взбешенному Кригу в голову. Дочь то он вряд ли тронет, а вот Воробушек был в такой же опасности, как и она сама. Порой Шелли серьезно думала, а правильный ли путь она выбрала заключив с этим маньяком брак, но, порой умные ответы приходят к нам поздно, когда дело уже сделано и его не обратить обратно. Он отстранился от нее подходя к трупу незнакомца и миссис Криг хотела уже встать, но услышав приказ сидеть, она как послушная собачка осталась на месте. Сделав глубокий вдох, чувствуя, как внутри все трясется, Шелли начала проклинать себя за то, что ушла из его квартиры. – Выпусти меня и я надеру ему зад, Шелли. Он же так и будет издеваться над тобой, пока в конечном итоге не убьет – Говорил монстр наблюдая за картиной со стороны, и всякий раз когда Криг что то делал против Оборотня, в голове раздавался угрожающее и злобное рычание. Она закрыла глаза и тихо-тихо, под нос, что то пробормотала в ответ, после чего резко вздрогнула и открыв глаза увидела рядом с собой труп мужчины. Забравшись на постель с ногами, она поджала их под себя и отвернувшись от изуродованного тела, всхлипнула. Джейсен вновь подошел, схватил ее за подбородок и наклонил вперед, заставляя блондинку упереться ладошками в край кровати, чтобы не упасть. – Ничего – Прошептала она держа свои глаза закрытыми – Ничего я не хотела. Джейсен, отпусти меня – Попытавшись вырваться из его хватки, нимфа лишь поморщилась от боли, так как муж еще сильнее сдавил ее подбородок своей рукой. Сердце билось с каждым разом быстрее, громче, так и наровясь вырваться из груди. Страх и паника в конечном итоге взяли вверх и Оборотень буквально трясло в руках Крига, но после его голос немного смягчился, словно солнышко пробилось сквозь тучи и тогда Шелли открыла глаза, посмотрев на мужа в упор. Слезы продолжали идти по щекам, размазанная туш создавала причудливый рисунок на щеках и глазах, губы дрожали, как и руки. Было тяжело дышать, и больше всего на свете она испугалась разрыдаться на глазах Джейсена как маленький ребенок, как той ночью, когда отец вернулся домой в стельку пьяный и начал избивать мать до потери сознания, а затем взялся и за саму Шелли. – Прости – Вымолвила она сглотнув ком в горле – Джейсен прости меня – Потянувшись одной рукой к мужу, она приложила свою ладошку на его щеку и грустно улыбнулась. Что она могла еще сказать, кроме как «Прости»? Он отпустил ее и девушка невольно схватилась за свой подбородок, потирая тот пальцами и одновременно сторонясь супруга и трупа, вот-вот, еще немного и она просто свалится с кровати на пол. На мгновение она расслабилась, но затем резкий толчок и тело вновь напряглось, когда Джейсен схватил ее за майку и натянул ее так, что горловина начала душить нимфу. – Ты спятил! – Она вновь почувствовала как по коже пробежались мурашки при взгляде в его глаза – Джейсен. Успокойся. Прошу – Было трудно дышать, но она все равно попыталась применить лучший способ успокоительного – это проявить нежность. Ее руки плавно легли поверх рук Крига, затем одна скользнула к его щеке, касаясь кончиками пальцев его губ – Успокойся, все будет хорошо, Джей… - С каждым вздохом ее голос звучал все тише и тише, в глазах уже начали появляться черные круги, но нимфа держалась из последних сил. – Я обещаю, что больше никого не будет. Только ты и я, все – Умоляюще просила она, когда краем взгляда словив месиво в руках мужа. Поморщившись и быстро отводя взгляд, Шелли почувствовала головокружение от нехватки воздуха и чтобы не свалится, она резко положила свою руку поверх его. Ногтями впиваясь в его руку она начала разжимать его хватку, пока в конечном итоге не высвободилась и не отшатнулась назад. – Я прошу тебя, приди в себя – Выставив обе руки вперед, словно отгоняя мужа от себя, девушка попятилась назад, пока в итоге спиной не уткнулась в стену – Ты же знаешь Джей, я все равно люблю тебя. Мне плевать на этого типа, плевать на всех, кроме тебя. – Протараторила она закатывая глаза вверх – Ты взбешен тем, что я остановилась тогда и ушла? Хорошо, бери меня сейчас. Плевать. Бери, убей, делай что хочешь, только не делай больше больно – Безысходно добавила она возвращая свой взгляд к мужу, а затем сделала маленький шажок к нему на встречу, попутно стягивая с себя майку и откидывая ее в сторону. – Хочешь – бери, ведь в данный момент ты поступаешь со мной как раз как с вещью – Вытерев тыльной стороной ладони слезы со своих щек, она грустно улыбнулась и подошла к мужу в плотную, кладя свои ладошки на его грудь. – Ну, чего ждешь?

Malice: Есть такая грань, перейдя которую, человек становится окончательно безумным. Нет, это не простое сумасшествие, о каком пишут многие видные врачи, классифицируя, будто вирусные штаммы. Отнюдь, здесь не настолько все сложно, но и не настолько просто, чтобы взять вот так просто и сказать – да, он перешел эту грань. Просто одна точка, линия, толчок, события, - сколько вам нужно примеров, долбоебы, чтобы вы поняли: да, вдруг окончательно и бесповоротно человек настолько становится безумным от чего-то, кого-то или пятого явления, что всего за секунду из нормального члена, представителя общества превращается в нечто неописуемое; он не человек, не зверь, скорее явление, происходящее из непонимания им других и наоборот; он, своего рода, экзистенция чувств, и не грех тут воспользоваться словами других, но так или они нужны, когда собственное сумасшествие и безумие, собственный катарсис, происходит вне рамок и устоявшихся канонов. Он просто случается. Ты достигаешь нирваны, и все твои чувства, вдруг, испаряются. В один миг, ты переживаешь горе, грусть, радость, тоску, печаль, гнев, счастье, экстаз, оргазм, а потом – всего этого просто нет; словно кто-то прошелся хирургическим ножом по венам мироздания и выкинул несколько метров кишок твоей галактики в реактор атомного разрыва солнца, без проблеска надежды вернуться, возвратить, реинкарнировать нечто в тебя снова; не будет реинкарнации, долбоеб ты этакий, не будет ничего, ты просто утрешься собственным гавном и будешь стенать, пока твое тело мерзко, а душа возвышается в ностальгическом воспевании божественной сути похуистичного Бога. «Посыльный всю жизнь в дороге. Выносливый, неутомимый, работая то левой рукой, то правой, он протискивается сквозь толпу. Если наталкивается на помеху в пути, то бьет себя в грудь, а на ней искрится символ солнца. Ему уступают дорогу чаще, чем простому человеку. Но между ним и вами столько людей, им нет конца. Если б он странствовал по пустынным местам, то летел бы птицей, и вы скоро услышали бы его стук в вашу дверь. Однако он все еще пробирается сквозь внутренние дворы замков, коим нет конца. Если он наконец прорвется через внешние врата — но тому никогда, никогда не бывать, — у ног его ляжет вся столица империи, сердце мира, пульсирующее от пресыщения до взрывоопасного состояния. Никому не пройти мир насквозь. Вы же сидите у окна, за которым спускаются сумерки, и о том мечтаете». Что делать, чтобы не мечтать? Просто делать. Просто быть. Действовать. Не сидеть. Не ждать. Просто брать, получать, не отказываться, бороться – пусть нечестно, пусть грязно. Джейсен смотрел на Шелли. В его глазах сейчас было столько же осознания происходящего, сколько в глазах дохлой рыбы. Смешно, но правда, хотя лучше всех он понимал все происходящее сейчас. Со стороны зритель мог бы рвать уже себе волосы с головы, не понимая – какого хрена этот ублюдок творит. Какого хрена он так обращается с девушкой, а потом клянется ей в верности, любви и прочем дерьме. Потому что это, мать вашу, ярлыки! Вы говорите – люблю, а сами хотите лишь трахаться и плодиться, искать свою цель, но разве кто-то из вас понимает насколько любовь и безумие схожи. Насколько они не могут не идти рука об руку? - Как? Как? – ирландец сделал пару шагов назад, прошел от одного конца комнаты к другому, потом снова. Метался будто лев в клетке, будто волк рядом с искушением быть убитым самому или убить, - что предпочтительнее? Наверное и то, и другое. Да, такое возможно. Ведь все, что нужно, чтобы происходило одновременно, это верить в это. Одновременно с тем, как вы любите кого-то, как вожделеете, вы испытываете ни с чем непередаваемую муку, боль, ваше сердце рвется на куски, размельчается, составные его молекулы проникают ядом в организм, отравляя все остальное, вы блюете черным варевом собственной червоточины зла, вы не желаете делить любимого, вы не желаете быть тенью, вы не желаете терять его внимания, вы не хотите быть простой книгой на его полке, с красиво обложкой, но неинтересной для человека, которому готовы ноги целовать и превозносить, а затем сами же желаете бросить на острые скалы порицания, ругани, тления. – Вещь? – он остановился. Всего каких-то несколько сантиметров между ним и девушкой. Всего несколько каких-то жалких сантиметров между его плотью и ее. Между его, пропитанной ядом и гниющей, и ее – чистой и здоровой. Джейсен скосил взгляд на труп. На миг все будто бы замерло в комнате. Казалось, можно увидеть как в воздухе парит пыль, поднятая быстрой и, по сути, несостоявшейся дракой. – Нет. Нет, нет, нет, - он аккуратно взял девушку за плечи и усадил на постель. Спихнув труп с постели, он натянул покрывало и накрыл плечи и голову Шелли. Опустился перед ней на колени, поглаживая ладонью ее за руку. – Нет, нет, - парень поднял взгляд к лицу жены, чуть улыбнулся. Можно было бы сказать, что его улыбка добрая, теплая, если бы только в ней до сих пор не читалось явное и окончательное сумасшествие данного субъекта. – Моя сладкая. Сладенькая моя, - он коротко поцеловал девушку в носик, сел рядом, обнимая и прижимая к себе. – Нет, не вещь. Разве вещь это любовь? Можно ли так делать? Нет, просто…просто, - он наклонился вперед, чтобы видеть лицо Шелли, - просто ты мой маленький волчонок, а никто, никто не должен и думать о моем волчонке, кроме меня, понятно? – Джейсен улыбнулся чуть шире. – Разве ж можно вот так? Нет, нельзя. А все почему? Потому что все имеет цену. Кто тронет тебя, Шелли, ты слышишь? Кто тронет – я убью не сразу, нет. Ему повезло. Я сначала кастрирую. Потом буду медленно, очень медленно вынимать из брюха все. На самом деле, я пока тебе, это красиво. И приятно. Но вот, ты слышишь? Вот, что меня интересует, - он отнял руки, откашлялся, - что мне делать с ними? Со всеми ними?

Werewolf: Сумасшедшие тоже люди, просто со своим складом ума, не похожим на других. У них собственный мир, который никому неизвестен. Они на Земле сами по себе и лишь крайне редко могут найти того, кто бы их понимал. Они редко доверяют, раскрываются и признаются в чем либо, а уж если это случилось, то вам крупно повезло окунуться в мир безумца. Но иногда сумасшедший бывает опасным, не только для себя самого, но и для окружающих, и, посмотрев сейчас на картину, которая была в этой комнатушке, понятно насколько безумцы бывают опасны. У Шелли был опыт иметь дело с сумасшедшими, да и сама она особо не отличалась от них, хотя хорошо скрывалась. Девушка работала в психиатрической больнице, изучала как мыслят ненормальные и пыталась в своем уме анализировать все их действия, поступки и слова. Она работала в Аркаме, хотя она ненавидела это дело, а все по одной, простой причине – начальник. Да, ни для кого не было секретом, что Оборотень ненавидела Уэста, и на то было не одна, а несколько причин: первое – это его завышенное эго, он считал себя выше всех и не ставил никого вровень с собой, что и раздражало блондинку. Второе – это его отношение к Грир, младшей сестре Шелли. Блондинка не могла понять, любил ли ее мужчина на самом деле или это все прелюдия, но то как он обращался к младшей, как он издевался над ее чувствами – порождали злость. Третье – это конечно же его двуличность, когда он пытается казаться быть одним, а на самом деле является настоящей мразью. Ну и четвертое – это просто обоюдная ненависть друг к другу. Шелли всегда старается сделать так, чтобы тому было не по себе и хотя он часто маскирует все за своей безразличностью, порой все же в глазах мужчины читается лютая ненависть к своей сотруднице и одновременно сестре своей жены. Но до ладно, работа это и есть работа, сейчас Шелли надо было думать о другом, о том как бы не остаться побитой или убитой вовсе, потому что Джейсен был непредсказуем. Сделав глубокий вдох, она постаралась успокоить свое тело, которое каждый раз содрогалось при прикосновение мужа. Она старалась не отводить своего взгляда от его глаз, старалась говорить спокойно и уверенно, как обычно поступала на своей работе. Да, психи ее преследуют везде: работа, друзья и… Теперь семья, но миссис Криг сама выбрала Джейсена. Она знала какой он, знала на что шла связавшись с ним и жаловаться теперь было глупо. Как говориться заварила кашу, теперь сама и расхлебывай ее. Конечно нимфа могла бы поступить просто, засадить супруга в сумасшедший дом и сбежать с детьми, но она этого не сделает. Гордость не позволит, да и любовь тоже, ведь когда ты любишь кого то, когда ты дышишь этим человеком, то пытаешься простить его и помочь. Шелли смотрела на супруга взглядом полного понимания, она знала что этот срыв был полностью на ее совести и хоть ей это не нравилось, чувствовать как кошки скребут, она осознала свою промашку. Нет, Джейсен не был таким, это было не он, это была буря эмоций и только. Он же где то внутри этого обезумевшего человека и Оборотень знала. Он сделал пару шагов назад, говорил как шизофреник, не связанно и рассеяно, словно осознал, что только что наделал. – Джей – Тихо позвала его блондинка внимательно смотря как тот метался из стороны в сторону и ей было больно видеть мужа таким. Она хотела кинуться к нему и крепко обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Что они и это испытание пройдут вместе, как проходили и другие. Но она этого не сделала, она осталась стоять на своем месте и просто смотреть. Ждать, когда молодой человек хотя бы немного успокоится, когда он просто посмотрит на нее и в немой мольбе попросит помощи. Она просто смотрела. Он остановился в сантиметрах от нее, он смотрел на нее сверху вниз, и девушка почувствовала, как сердце забилось еще быстрее. Страх все еще не отступал, скорее из того что шок держал в своем плену. Никогда она еще не видела мужа таким взбешенном и отчаянным, никогда. Он мог ее бить, мог угрожать, но чтобы была вот такая картина – нимфа не припоминала. Заворожено глядя на него, а затем резко вздрогнув от прикосновение его теплых рук к ее плечам, она слабо улыбнулась. Улыбнулась так, словно была готова принять сейчас что угодно: удар, унижение, оскорбление или немое молчание. – Мне больно смотреть на вас. Шелли, прекращайте – Взмолился монстр, но его голос звучал так отдалено, так незнакомо, что нимфа его проигнорировала. Сейчас для нее был только один живой человек на этой гребанной планете, и этот человек стоял перед глазами, держал за плечи, и в его взгляде явно читалось смятение, запутанность. После Криг усадил девушку на кровать и накрыл покрывалом, как маленького ребенка, как хрупкого котенка в надежде защитить от беспощадного холода. Она смотрела на него, но ничего не говорила. Она хотела коснуться его, но не делала этого, оставаясь для нас всего на всего неподвижной куклой. Его слова каждый раз ввергали блондинку в страх и одновременно согревали, вот такая вот дилемма. Ты смотришь на родного тебе человека, и он одновременно пугает и греет, вот и понимай свои чувства, свое отношение к нему. Короткие поцелуи вызвали на глаза слезы, тело продолжало трясти легкая дрожь, руки были сжаты в едва заметный кулак, а на лице была неподвижность, без эмоциональность, словно статуя сидит перед вами. Лишь сердце давало понять, что ты живой и его стук больно раздавался в голове. Криг присел рядом и прижал ее к себе, не выдержав, девушка уткнулась ему в плечо и крепко обняла в ответ, как ребенок найдя своих отца или мать. – Я знаю, что я виновата в том что сделала, знаю – Пролепетала она отстранившись молодого человека и устремив взгляд куда то в пустоту. Лишь краем взгляда заметив как Джейсен наклонился вперед для того чтобы заглянуть в ее лицо, она поежилась и опустила голову. Белые волосы свалились на глаза, закрывая обзор. После она вздохнула, глубоко и мысленно приказала себе успокоиться. Супруг опять заговорил, его слова были искренними и хотя голос пытался быть мягким, каждое слово для Шелли было в красных тонах перед глазами. Она закусила свою губу, держа самообладание, стараясь не проявить свой страх опять, потому что Джейсен уже достаточно видел. Он видел как она его боялась и поэтому пора держать себя в ежовых рукавицах. – Джейсен – Начала девушка медленно поднимая свою голову, свободной рукой убирая упавшие на лицо волосы и смотря супругу в глаза. – Прекрати! – Слово сорвалось с ее губ грубо и твердо, словно она приказывала ему, а не просила. – Хватит об этом. Я признала, что совершила грубую ошибку и пообещала этого больше не допускать. Ты не веришь мне? – На вопросе ее интонация стихла, смягчилась и на губах прояснилась тень неуверенной улыбки. Да, она могла забыть обо всех мужчинах в мире, только потому что она поклялась этим перед тем, кого действительно любила. Она изолирует себя ото всех, кроме него, лишь для того чтобы молодой человек был спокоен. – Я же сказала, больше не будет никого, кроме тебя и меня. Ты и я – это все что нужно, просто – Запнувшись девушка встала с места высвободившись из объятий супруга и скрестив руки на груди, запрокинула голову вверх, чуть прикрывая глаза. Она собиралась мыслями и пыталась подобрать нужные слова, чтобы не взбесить Крига еще больше. Раздраженно простонав, она открыла глаза и на одном дыхании проговорила – Просто я устала. Я хочу чего то большего, вот и пошла на это. Я знаю, что наши отношения всегда были за гранью возможного, всегда отличались от остальных, и да, мне это нравится, но порой.. – Продолжая стоять к супругу спиной, боясь даже обернуться, чтобы взглянуть на его выражения лица - .. Порой я хочу спокойности, нежности, знать что меня любят не за симпатичную мордашку и ангельскую внешность, а за что то еще. Я хочу быть нужной, а не просто девочка для секса, понимаешь? – Наконец обернувшись Шелли посмотрела в глаза Крига и пожав плечами от безысходности, опустила голову – Я люблю тебя и готова для тебя на все, ты это знаешь… Но иногда мне просто хочется тепла и уюта. Иногда мне просто хочется, чтобы ты проявил ко мне нежность, заботу, чистую и светлую любовь, а не насилие и заляпанные руки кровью – Неуверенно подняв голову и виновато посмотрев на мужа, она закусила нижнюю губу и замолчала. Пытаясь сообразить о чем сейчас думал Джейсен, какие мысли вертелись в его голове на все эти слова, эти замечания и что будет теперь дальше.

Malice: Вы никогда не любили. Я могу это сказать, лишь взглянув в глаза, лишь просчитав секунды до ответа, лишь услышав ответ, хотя его предупреждение и истинность сыграют большую роль и расскажут мне куда больше, чем вы можете себе помыслить. Вы думаете, вы такие умные? Вы думаете, вам будет легко меня провести? Сказать, всего-то, слово, и вера моя возродится, и воспарит подобно восставшему из пепла фениксу в немыслимую высоту чистого неба, усыпанного мириадами звезд, за которыми стоят целые галактики, системы, вселенная, что видит вашу ложь и разбивает птицу-феникс на куски, на тысячу осколков, что вы не соберете и за миллион лет. Вы можете соврать, вы можете просто честно солгать мне. Как бы абсурдно это не звучало. При этом, вы будете правдивы со мной, вы будете честны и со своей совестью. Нет. Вы соврете. Кто-то скажет – нет, кто-то – да. Остальные пожмут плечами и начнут вдаваться в научно-фантастическую ересь о невесомости данного чувства и состояния. Конечно, вы приведете множество примеров того, как его не измерить, не понять, как его нельзя описать одним словом и, тем не менее, его можно наглядно изобразить с помощью химических процессов, происходящих в вашем теле: ферменты, гормоны, едва уловимое головокружение, учащенное сердцебиение, сбивчивое дыхания; любовь похожа на лихорадку, так же опасна, так же смертельна, та же болезнь, с одной лишь разницей – лихорадку можно вылечить, а от любви средства практически нет. Даже, когда человека, предмета вашего воздыхания нет рядом, когда он покинул вас, во всех смыслах этого слова, вы продолжаете вспоминать, ностальгировать, вздыхать, ненавидеть, оплакивать, - все это симптомы и метастазы, подобные тем, что остаются после вырезания хирургическим скальпелем раковой опухоли. Вроде и полегчало, вроде и стало лучше житься, вроде и не нужен вам более никто, а с каждым днем приходит то одна, то другая мысль, они сплетаются в новую опухоль, и либо вы стремитесь вернуться к тому, кто даровал вам эту чуму, либо ищите новый источник инфекции. Красивые слова, такие же и верные и правдивые, однако я вам не поверю и в этом случае. Почему? Все очень просто, потому что никто не будет прав в вопросе, ни солгавший, ни сказавший правду, ни решивший сменить тему. Признаться, я вам тоже совру. Я могу сказать тысячу раз, что никогда и никого не любит, кроме себя, что никогда не пытался даже коснуться этого чувства, но будет ли эта истина абсолютной или же вариацией на мое бегство? Скорее и то, и другое. По сути, мы не любим никого. Все мы. Вы, я, они, те, другие, которые оргазмируют на кресле монаршеской короны. Даже эгоизм, есть ничто иное как пережиток и доведенный до абсурда инстинкт самосохранения и доминирования; стараясь заботиться лишь о себе, мы уменьшаем шансы на выживание у других, отбирая у них еду, воду, кислород, возможности, саму жизнь. По сути, все мы просто кучка дерьма, по какой-то причине научившиеся говорить и подломлять природу и мир вообще под себя. По сути, мы все равно стремимся к чему-то большему, нежели тупое самолюбование и честолюбие. Мы ищем, или же просто ждем. Мы пытаемся, мы пробуем, мы ошибаемся или оказываемся правы в своем выборе. Мы идем на жертвы или же стараемся ограничить их число. Мы все – просто сумасшедшие. Сегодня нам не нужен никто и ничто, кроме нашего тела и души, и всех амбиций, а в следующую минуту мы готовы их кинуть под ноги тому единственному человеку, что может и принять это как дар, а может и втоптать в грязь; в любом случае, мы не выиграем ни в одном из вариантов. Оставшись одиноки, мы рискуем сойти с ума от этого уединения; обретя вторую половину (воспользуемся клише), мы рискуем сойти с ума от этого союза. Сценарии так и разыгрываются перед вами. Сколько бы вы не хотели, идеальной жизни, идеального существования не будет никогда. В обоих случаях, нас будет гложить обида, ревность, недовольство, в обоих случая, мы как проиграем многое, так и выиграем еще больше. Просто каждый из нас должен сделать свой выбор. И один человек этот выбор уже сделал. Джейсен не любил никого и любил всех, за свою жалкую жизнь. Чистым это чувство было в далеком детстве, оно обращалось в восхищение, в обманчивость реальности, словно бы маленький мальчик решил не снимать розовых очков; затем оно превратилось в шлюху – как выжить на улицах Дублина, если не имеешь ни крыши, ни центра в кармане, ни работы, ни родителей, ни даже кого-то близкого, родственника, друга, а ведь там столько соблазнов и за них тоже надо платить, сначала материальным эквивалентом человеческих душ, затем последствиями; любовь окрасилась в нечто черное, даже не чистый цвет, а цвет клоаки, потом цвет похоти, увлечение, простая игра, он даже не думал, что когда-нибудь вернется к тому, с чего все зародилось, что когда-нибудь это чувство будет таким же, как и в самом начале его жизненного пути. Но оно таким стало. В этом не было сомнений, это даже не обговаривалось, просто сам ирландец настолько привык к любви, как к шлюхе. Настолько привык быть таким же и не разочаровывать людей в своем сволочизме, что его вера шла гораздо медленнее осознания. И вот итог – он тот, кто есть и кем он быть так жаждет и боится, но страх этот уже ничем не вылечить, он будет отступать, он будет снова возвращаться, пока кто-то не решит закончить его страдания, пока кто-то не сжалиться, пусть и с мыслью отмщения, жестокости или простой злобы. Парень боялся посмотреть в глаза Шелли. Он боялся увидеть в них себя, жалкого, никчемного, способного лишь на жалость к самому себе, да на жестокое обращение с другими. Страх снова был рядом, страх снова что-то прошептал на ухо ему, улыбнулся и молча развалился на постели, в истоме ожидая завершения с целью получить максимум удовольствия от игры и с этим несчастным. Джейсен размял шею, наконец, поднял взгляд на девушку перед ним. Он будет честным, как и всегда. Он будет с ней таким, каким она захочет его видеть. Он будет любым. Но только с ней. Остальные, эти жалкие карлики богов, никогда не увидят лишнего, не узнают, не поймут, они спишут все на наркотики, на алкоголь, на сумасшествие, господи, сколько оправданий они найдут его поведению, его настроению, что меняется от одной крайности к другой, однако именно таким он будет, а честен будет только с ней. - Верю, я тебе верю, - Джейсен поднялся с постели. – Я верю каждому твоему слову, я знаю, что тебе нужно, я понимаю, что тебе нравится, а что нет, просто…, - он провел руками по лицу. – Я не могу быть другим так долго. Нежность? Разве я не нежен с тобой? Разве я не показываю то, как ты мне дорога, как минуты спокойствия с тобой, когда ничего не происходит, когда мы просто сидим…сидим дома, у нас дома, как мне это нравится, как я этим наслаждаюсь, я стараюсь, Шелли. Я стараюсь! Но я не могу быть вечно таким! – ирландец нахмурился, приближаясь вплотную к Нельсон. Его голос стал тише, почти перешел на шепот, однако в нем будто бы слышались надрывные нотки сдерживаемого гнева; злобы, которая не должна была вылиться на жену, но которая будет присутствовать в нем, пока он сам не даст ей волю, выход, на ком, на чем угодно другом. – Кто сказал, что ты просто..кхм…игрушка для секса? Я не верю, что ты сама так думаешь. Почему? Нет, нет. Милая мордашка, говоришь? Да. Я так думал. Думал так, тогда, помнишь? Первый раз. Но разве просто милая мордашка может сводить меня с ума, может заставлять меня хотеть любого ублюдка, кто что-то сделает ей нахрен угробить!? – он отстранился, тяжело выдыхая. Взгляд вновь начал блуждать по комнате, осматривая все: грязную постель, пропахшую всеми, кто на ней когда-то лежал и получал мнимое удовольствие, обшарпанные стены с выцветшими обоями, кровавую лужу и кашу на месте головы трупа, собственные руки и одежда, перепачканные той же самой кровью. Когда Криг продолжил голос его был спокоен, тих, словно парень сам с собой пришел к какому-то решению. – Вернемся домой. Джейк очень скучает по тебе, - ирландец приблизился к девушке. – Просто…просто, если мы останемся здесь, то, клянусь богом и всеми святыми, я убью всех в том гнусном баре, у кого болтаются яйца между ног. Я верю тебе, Шел, я верю и люблю тебя, ты никогда меня не предашь, ты никогда не сделаешь так, чтобы мне было больно, не физически, здесь, - он взял руку Шелли и приложил ладонью к месту, где находилось сердце. – Ты никогда не поступишь так со мной. Но они – они раздевают тебя взглядом, они прикидывают варианты, они думают, что им достаточно нескольких красивых слов, они самонадеянны и глупы. А за глупость, я научился этому в своей жизни, на собственной шкуре, необходимо расплачиваться.

Werewolf: Отношения это как бомба замедленного действия. Вроде бы все нормально, все идет своим чередом, но в один прекрасный момент все начинает выходить из под контроля, а затем большой «Бум» и все резко окрашивается в алые и черные тона. Сначала вы клянетесь до гроба, что готовы на любую жертву ради своего любимого человека, а затем вы сами же и начинаете вгонять этого человека в гроб, в буквальном смысле этого слова. И не говорите, что вам это не нравится, наоборот, это для вас будет как наркотик, особенно для тех, кто живет эмоциями, дышит ими. Вы попробуете только раз, случайно, а затем это начнет входить во вкус, а там уже и до привычки не далеко. Вообще любопытная точка зрения, оценивать все это как наркотик, но иного оправдания просто не было. Сами посудите, между вами произошел какой то скандал, и после него, через месяц-два, вам захочется еще. Вы будите бредить этим, икать любой повод, чтобы только получить свою дозу, ибо ломка начинает сводить вас уже с ума. Отношения – это и есть наркотик. Симпатия – это легкая травка, мимолетная, которая быстро появилась и так же быстро испарилась. Любовь – это уже немного посильнее будет, а вот когда в дело еще вмешивается брак, то можно смело сказать, что вы повязли в наркотическом мире и рассказы о сказках, что мир становится краше и прекраснее, полный бред. Стоит вам дать клятву перед Богом, что вы готовы жить с один и тем же человеком до самой старости и в горе и радости, как ваш мир уже начинает мрачнеть, тучи над вами сгущаются и с каждым прожитым днем, вы только все больше и больше погружаетесь во тьму, которую собственно говоря сами и выбрали. Но вот что интересно. Если два человека устают друг от друга, они просто поступают по умному – разводятся. Начинают заново строить свою жизнь и искать новую «радость» в жизни, почему же эти двое так не поступят. Они оба увязли в этой бездне, в этой смоле похоти и грязи. Тонут, топят друг друга, мучают и уродуют друг другу душу. Почему они не разведутся, почему Джейсен не пойдет на уступку своей супруги, разве он сам не видит, куда катятся их мир, их жизни? Нет, они так не поступят, они слишком горды, чтобы разводиться и сидеть над документами развода сутками, думая стоит ставить свою подпись или не стоит. Нет, они не пойдут на этот шаг, потому что им нравится тонуть в мире, который давным-давно превратился в ад. Им нравится издеваться друг над другом, нравится делать больно и в тот же момент они оба понимают, что не смогут прожить друг без друга и дня. Шелли, она была зависима, сильно зависима от Крига. Она жила им, дышала, и как бы не кричала что требует развода, что это просто необходимо, она не сможет в последний момент сделать этот шаг. Она найдет тысячу оправданий, только чтобы остаться рядом с этим безумцем. Только бы почувствовать его прикосновения к своей коже, грубые, нежные, отрывистые. Только бы почувствовать его губы на своих, посмотреть в его глаза и все. Она была готова на все жертвы ради этого человека. Он не был идеалом, не был мужчиной года или мечтой всех женщин на планете, но он был идеалом для нее. Он был тем, кого она долгие годы искала и которого в итоге нашла. Блондинка знала, что их отношения не похожи не на чьи больше, знала что ей будет тяжело с Джейсеном, знала что ходила по лезвию ножа, что муж – это бомба замедленного действия и она смертник. Но она его любила, действительно любила, как Джульетта любила Ромео, как мать любит свое дитя, как зверь любит свободу. Она любила его, как маленькая девочка и порой ненавидела себя за это. Ненавидела, потому что боялась потерять мужа, боялась остаться раз и навсегда одна. И хоть она часто убегала сама, сама его оставляла одного, как в то время с кем то проводила ночь, в итоге Оборотень всегда возвращалась. Как говорится, мы можем спать с кем угодно и где угодно, но наше сердце будет принадлежать всегда только одному. Оно будет нас всегда возвращать обратно, как бы мы не сопротивлялись и не избегали этого, мы все равно вернемся к тому, кого искренне любим. Так же и Шелли, бегающая направо и налево, всегда, абсолютно всегда, возвращалась в постель к мужу. Просила прощение за свои выходки, просила о многочисленных шансах, клялась в верности и любви, и может это были для Джейсена пустые слова, ее поступки были не пусты. Все любовники, которые были у нее – ничто, по сравнению родного и любимого супруга. Девушка обняла себя за плечи и посмотрела на него, глазами полные любви и страха. Любая бы нормальная на ее месте уже развернулась бы и убежала отсюда прочь, но не Шелли. Пусть Джейсен пугал блондинку, но она никогда его не оставит одного, тем более в таком состоянии. Вы можете сказать, что это чувство вины, за то что довела бедного человека до истерики, но нет. Это бы сделала каждая жена, которая искренне заботилась о благополучии своего любимого, поэтому Шелли и осталась здесь, стояла перед ним и смотрела, слушала, ругала себя. – Я знаю Джейсен – Тихо проговорила она, наконец после того как молодой человек закончил свою тираду. Она понимала каждое его слово, знала как ему на самом деле тяжело это все давалось, как она многое от него требовала и он все равно держался, все равно старался, от чего блондинка почувствовала укол совести. Нахмурившись и закусив нижнюю губу, Оборотень вздохнула подходя к супругу чуть ближе – Я многое от тебя требую, прости – Сказала она наконец поднимая свой взгляд на него, чувствуя как сердце уходит в пятки. Может сейчас и кажется все нормально, что ничего страшного не происходит, но в воздухе все равно чувствовалось какое то напряжение, волчье чутье подсказывало, что лучше быть настороже, чем расслабляться так скоро. Он приблизился к ней, его тень полностью накрыла хрупкую и миниатюрную фигурку блондинки, ее глаза пристально смотрели в его, а на лице было выражение маленького и провинившегося ребенка. – Джей – Прошептала нимфа аккуратно кладя свою ладошку на щеку мужа и неуверенно улыбнулась. – Я верю тебе, верю в твои чувства.. Хотя – Виновато пожав плечами, нимфетка облизала свои пересохшие губы и отвела взгляд в сторону – Раньше ты был другого мнения. Я просто.. Просто не могу сама себе поверить, понимаешь? – Вновь вернув голубоглазый взгляд супругу, она вздохнула и соскользнув кончиками пальцев к его губам, нежно коснулась – Как я, вообще смогла тебя поверить в любовь? Ты не верил в нее, ты презирал ее и отрицал, а теперь ты что говоришь, что все раньше было обманом? – Молодой человек отстранился от нее и девушка робко опустила свою руку, чувствуя что в голове образовалась настоящая каша, на душе скребли кошки, сердце постоянно бегало кросс в пятки и обратно. Дыхание девушки было прерывистым, не постоянным, словно она хотела задержать дыхание и больше не давать кислороду проникнуть в ее легкие. – Что же тебе нужно Шелли? – Задумчиво проговорил монстр таким голосом, который прежде девушка не слышала. Он словно переживал за нее, чувствовал все то, что чувствовала она, видел, как она сама делает шаг в пропасть, отталкивает мужа от себя, в замен губя лишь себя одну. Самопожертвование, вот как можно было это описать. – Я сама не знаю – Подумала она в ответ на вопрос Короля и медленно подняла свой взгляд на подошедшего супруга. С одной стороны она хотела сейчас убежать, потому что не могла больше вынести этого, а с другой стороны ей хотелось кинуться на шею Крига, крепко обнять и заплакать. – Прости меня за все – Какой то порыв, что то подтолкнуло миссис Криг прижаться к телу любимого. Что то заставило ее обнять Джейсена после его слов, почувствовать свою беспомощность, слабость, а ведь такой она и была рядом с ним, стоило лишь ему оказаться рядом. – Просто обещай одной, если я буду падать, ты меня поймаешь – Проговорила нимфетка поднимая свой взгляд и сталкиваясь со взглядом супруга. Она неуверенно улыбнулась, вновь нежно касаясь своими кончиками пальцев его губ, а затем уткнувшись носиком в его плечо, закрыла глаза – Просто будь рядом и больше мне ничего не надо. – Шепотом выдохнула она улыбаясь на крутившиеся в голове слова Крига, про убийства бедолаг внизу. И вот, к чему мы собственно говоря пришли после всех этих сцен? А мы пришли к тому, что как бы Джейсен не орал, как бы он не бил ее, как бы не впадал в истерику и бешенство, все равно для Шелли он оставался тем, к кому всегда хочется вернуться. Хочется вот так, как сейчас, прижаться, вдыхать аромат его тела. Просто наслаждаться этой близостью и знать, что нет больше на свете такого мужчины, как он. Что никто не сможет похвастаться перед другими, тем, что испытывала блондинка. Любовь – она трудна, полная непредсказуемых поворотов событий, полностью покрыта тайной. Но если в ваших отношениях нет такого, нет чувства, что вы живете рядом со своей половинкой, по настоящему живете, то это уже не любовь – это обман вашего зрения. Мираж. Иллюзия. Потому что, как правило, любовь тесно граничит с болью, ненавистью, нежностью. И глядя на Шелли и Джейсена, вы действительно начинаете верить в то, что любовь существует, но она просто не каждому дана по настоящему почувствоваться. Слегка отстранившись от супруга, девушка немного нахмурилась и пристально посмотрела в его глаза. Ее свободная рука медленно запустилась в густые волосы Джея, второй рукой она уткнулась в его грудь и склонила голову на бок. – Домой? – Сладко выдохнула она, приподнимаясь слегка на мыски и касаясь своим кончиком носа, носа любимого.

Malice: Они могут сорится, они могут драться (если под драться вы подразумеваете, что супруг иногда избивает несчастную жену, а жена порой может вгрызться супругу в горло острыми, как бритва, волчьими клыками), могу кричать друг на друга, поносить последними словами, называть как угодно, обещать скорой смерти, обещать скорого расставания, клясть судьбу за то, что та, поскуда, столкнула их вместе и решила привязать друг друга; но именно из-за этой чертовой судьбы, именно из-за какого-то давнишнего случая, когда пьяный Джейсен натолкнулся на паренька, тот оскорбил его, и ирландец пообещал Джейка разделать на кусочки, как индюшку на праздничном столе, именно из-за того, что Шелли ринулась по следу обидчика сына, желая разорвать сама его в клочья, именно с какой-то (хорошо, будем краткими) нелепицы, началось это. История, которую невозможно закончить, которая длиться уже больше года, двух, когда это началось все решили позабыть, подобно тому как забывают, когда впервые приснился страшный сон. Потому что для них встреча стала роковым счастьем, для других – катастрофой. Когда эти двое вместе трудно сказать, что сейчас происходит между ними. Они ненавидят и любят друг друга настолько сильно, насколько невозможно себе представить, чтобы кто-то испытывал нечто подобное. Они могут рука об руку наслаждаться страданиями других, причинять страдания друга другу, наслаждаться и стенать от собственной боли, любить физическую, ненавидеть душевную. Вместе они не просто Бони и Клайд нашего времени, они гораздо больше, чем простые дети своих родителей, решившие немного повеселиться. Их не поймают, их не призовут к правосудию, они никогда не умрут, они будут жить не только в словах и рассказах других, они будут жить рядом с вами. Оглянитесь, выгляните из окна, посмотрите по сторонам, - если вы не видите их, не значит что их нет. Их гложет жажда убить друг друга, милосердно покончить со страданиями любимого, но затем – продлить их дольше, превратить не в игру, но в искусство, не в цель, но в один из смыслов существования. Они пробуждают друг в друге много чего хорошего, много чего светлого, когда нежны друг с другом; они подымают из пепла ярость и гнев, они взывают к темной стороне души, когда смеются над остальными, когда желают с издевкой и наслаждением посмотреть на муки друг друга. Конечно, назвать их идеальными – пустое. Идеал это не для них. Ваши глупые ярлыки, ваши пустые словами и названия, образы, придуманные для упрощения понимания, а дело в том, что вы никогда их не поймете так, как они понимают друг друга. Если один из них прыгнет в огонь, второй сперва задумается, прежде чем совершить такой же шаг, но все последует за своей второй половинкой. Вот вам настоящий, почти что «хэппи энд», которыми заканчиваются сказки, а дальше продолжается реальность, и, поверьте, она вас тоже весьма интересует. В своем страстном порыве понять их, вы будете вчитываться в их судьбу, в их жизнь, вы будете ждать, надеяться, жалеть, не сможете оторваться. Кусайте локти, скрипите зубами, ведь вам такое пережить никогда не удастся, как и испытать, а следовательно вы никогда не поймете, что Ее удерживает рядом с ним, что Его заставляет всегда идти навстречу, иногда преследовать и не отпускать Ее от себя. Джейсен улыбнулся, обнимая жену, водя рукой по светлым волосам, чувствуя как совсем рядом бьется ее сердечко, бьется ровно, тихо, едва слышимо, но для него не было сейчас большей радости; какое-то спокойствие и умиротворенность накатили на него, заставили на время все безумные мысли отступить в сторону. А может это и было безумие? Кто знает, как быстро нормальный человек может сменить гнев на милость, грусть на радость, досаду на раскаяние, хотя, греха таить не стоит, Джейсен ведь не был нормальным, назвать его так абсолютно невозможно было, потому – смиритесь. Сейчас, обнимая Шелли и слушая ее, он пребывал именно в той точке мироздания вселенной, какой многие добиваются самыми разнообразными путями, так называемого, просветления. - Я не просто подхвачу тебя, - проговорил мужчина у самого ушка девушку, - если шансов не останется, я упаду вперед, чтобы смягчить твое падение, чтобы ты могла подняться потом, это самое главное, - он прижался губами к виску блондинки. Ирландец посмотрел в глаза отстранившейся супруги. Доля сомнений, но вопрос звучал сладко и с придыханием, словно девушка ждала всего одного этого несчастного предложения, с другой стороны – правильно порой говорят, нет места лучше дома, особенно когда ты пережил столь много и столь болезненных дней вдалеке от него; заключение в Аркаме, всего несколько часов назад кончившаяся ссора, вспышка ярости, - все казалось далеким и не стоящим больше ни обсуждения, ни воспоминаний. Парень заключил личико Шелли в ладони, прижимаясь лбом к ее. На губах заиграла легкая усмешка. – Да, домой, - Джейсен провел большим пальцем по щеке любимой. – Или, - он сделал паузу, словно бы давая время жене догадаться, что же на уме у него, -мы можем устроить маленькое представление, чтобы потом вернуться, уставшими, довольными, полными ощущений, новых, незабываемых, - смотря в глаза Шелли, Криг улыбался. Никакой ярости, никакого гнева, никакой ревности, - все это может подождать, все это может отойти на второй план, пока он хочет лишь одного заставить Шелли улыбаться, смеяться.

Werewolf: Перепады настроения, когда человек бьется из крайности в крайность. Всего пару минут назад на вас не было и тени улыбки, а спустя немного времени вы уже сияете как «звезда». Говорят, что люди с вечно скачущим настроением, душевным состоянием, обречены быть всю свою жизнь одни. Знаете, с одной стороны я могу с вами согласится, потому что глядя на Шелли, невозможно сказать что у нее куча друзей готовых пожертвовать собственной жизнью и счастливый брак, семья. Она как ядерная бомба, опасная и никогда не знаешь когда «упадет». Такие как она, действительно обречены скитаться вечность в одиночестве, а если учесть еще и тот факт, что в ней течет кровь волка, то можно только посочувствовать Джейсену, который связался с этой ненормальной блондинкой. Порой она сидела в лесу, на поляне о которой не знает никто, даже Джейк, и думает. Думает и ищет причину по которой Криг еще не бросил все к чертовой матери и не свалил по свои делам. Почему он ее терпит, прощает все эти выходки? Мазохист – возможно, но вот действительно ли он счастлив и вообще, знает ли что такое настоящее счастье? Ведь Шелли уже жила на этой Земле не первый год и столетие и видела куда более счастливые пары. Видела как люди влюбляются, ссорятся, ругаются, расстаются, женятся, разводятся, но они хотя бы были счастливы какое то время. А что мы видим, когда смотрим на этих двух? Ссоры, скандалы, мимолетная нежность переходящая в страсть и насилие. Попытки суицида, попытки убить друг друга, жажда мести, жажда получить от своего партнера как можно больше. Разве все это и называется счастьем, любовью? Нет. Пороком, грехом это назвать можно, но вот сладким чувством, которого все так долго ищут, назвать было невозможно. Тогда может их отношения это вовсе не взаимная и крепкая любовь, а головная боль? Боль, от которой они оба зависимы и от которой оба тайно страдают? Все возможно и Шелли порой об этом серьезно думала. Почему вы думаете она частенько просила Джейсена дать развод, по доброте душевной, потому что он ей надоел? Нет, нет и еще раз нет. Просто смотря на то, куда они катятся, что с ними и между ними происходит, было трудно выносить даже такой, как она. Ведь под шкурой безжалостного хищника живет хрупкая девушка, которая старается изо всех сил сделать своего мужа счастливым, но каждый раз видит, что делает его наоборот обреченным и зависимым. Иногда мысли перевоплотиться волком на всю оставшуюся жизнь прочно закрепляются в голове нимфы, и если бы не одна маленькая деталь, как сын и дочь, то возможно бы Криг уже давно бы был свободен и просаживал остаток своей жизни, занимаясь своими делами. Иногда она просто не видела иного выхода, как оставить его, дать вздохнуть свободной грудью, но, мы с вами уже говорили, что зависимость штука опасная. Она делает из нас своими рабами, делает нас конченными людьми и для этого не обязательно было принимать наркотики или еще какие нибудь запрещенные препараты. Вот и думайте дамы и господа, что же связывало этих двух, совершенно разных и не подходящих друг другу, людей. Она вновь посмотрела в глаза мужа, взглядом полным нежности и любви, хотя где то на подсознательном уровне знала, понимала, что это лишь иллюзия. Любви между этими двумя не существует, как казалось ей. – Не говори так – Слегка нахмурившись и легонько толкнув молодого человека в грудь, ответила она на его слова. Да, это звучало романтично из его уст, особенно если ты знаешь какой на самом деле этот человек, но при одной лишь мысли что она его может потерять, вгоняли нимфетку в депрессию. Может зря она сбежала из Аркама, может ей стоило пройти курс лечения до конца и вымолить Уэста не пускать к ней никого из посетителей, даже родного супруга?! Когда же Джейсен аккуратно взял своими ладонями ее лицо, она автоматически отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть свои внутренние переживания и терзания, правильно ли она вообще сейчас поступала. Да черт вас дери, правильно ли она вообще всю свою жизнь поступала? Иногда смотришь и кажется что вся прожитая за спиной жизнь одна, сплошная, ошибка. Может ей не стоило переезжать в Америку, а следовало бы остаться в Канаде? Может ей не нужно было убегать поздней ночью из дома, чтобы повстречать в лесу волков, давшие ей «новое дыхание»? Повсюду стоит слово «может» и от этого на душе миссис Криг вновь начали царапаться кошки. – Ты хочешь убить их? – Спокойным, даже слегка убитым голосом проговорила она, медленно подымая свой взгляд и смотря на супруга – Хочешь повеселится как тогда, в Париже? – Ее бровь плавно приподнялась вверх, на лице взыграла обманчивая улыбка, натянута такой силой, что действительно казалась искусственной. Да, может именно этого ей сейчас и не хватало, убить кого нибудь. Может именно поэтому нимфетка была опустошена и убита, подавлена и погружена в депрессию. Может именно чувство голода играло с мыслями Оборотня, заставляя ее думать о том, что они оба несчастны и обречены на вечное мучение, вместо настоящего чувства любви. Но все опять же, идет к слову «может». Шелли не знала, хочет ли она этого или нет. Хочет ли она убить тех людей, что были внизу и даже понятия не имели что тут сейчас происходит или ей просто хочется запереться опять в своей спальне и не вылезать оттуда сутками, пока добрый дядя Уэст не заявится к ней домой с вопросом, почему та не на работе и не увидит опять обеспокоенного Джейка. – Если ты хочешь – Плавно взяв мужа за руки она увлекая его потянула к двери из комнаты – Шелли, расслабься. Тебе нужно хотя бы одного убить, чтобы утолить голод – Проговорил монстр, появившись наконец спустя несколько минут – Пока ты была в больнице, тебе же никто не приносил того, чем питаются такие как ты. Поэтому давай, наберись сил и... – Зверь не успел закончить свою фразу, так как нимфа внезапно прервала его голос потоком своих мыслей. – Возможно он прав – Тихо пробубнила она поворачивая ручку двери и увлекая Джейсена за собой вниз.

Malice: Любить и ненавидеть одновременно, разве такое возможно? Да, вы скажите, что любовь и ненависть это две стороны одной медали, они всегда идут рука об руку и человек легко склоняется то к одному, то к другому. Но никогда человек не способен чувствовать оба этих явления в одно время вместе. Порой бывает, что мы ненавидим так сильно, что затем влюбляемся легко, иногда – наша любовь настолько велика, что заставляет ненавидеть объект обожания. Каково же это, смотреть на существо, завладевшее тобой всем, запавшее в душу, похитившее сердце, поселившееся в мыслях; какого это видеть и желать столь противоречиво. Руки хотят задушить, разорвать в клочья, положить конец существованию, одновременно с этим – пальцы ласкают нежную кожу, глаза не могут оторваться от сочных губ, а в груди растекается некое теплое волнующее и трепетное чувство. Казалось бы, достаточно лишь определить, лишь понять – зачем, для чего; казалось бы – достаточно расставить все точки над i, решить для самого себя и для нее, дабы обоим стало легче и не мучить никого, и все же эта пытка, это метание от одного к другому причиняет невыносимую радость, доводящую до настоящего экстаза. Лишь с одного взгляда, с одного лишь вздоха, можно не произносить ни слова, можно не думать ни о чем, просто смотреть, наблюдать, проникаться всеми своими эмоциями, переполняющими разум, подобно пост-состоянию прожженного поклонника джанка. Мир сейчас существует, как некая декорация для вашего лишь спектакля, а что будет дальше, даже вы сами не можете решить, не можете сказать. Постоянные ссоры, постоянные скандалы, удары и кровь, царапины и разбитые вещи, разорванная в клочья одежда и страстные поцелуи, которые словно подписывают ваше полное и окончательное безумие. Сумасшествием страдают обычно по одиночке. Что ж, вы исключение. Вы чертово исключение из правил, которое лишь всякий раз эти правила подтверждает. Взгляните на других. Взгляните на несчастных пациентов Аркамской психушки – они подавлены, они раздавлены, они не помнят самих себя, кем были, чем являются, несчастные овощи в оранжереи из стальных прутьев и электронных замков, они рассажены по одиночным грядкам, ибо если их посадить вместе, один непременно убьет другого, пусть и медленно, пусть и отвратительно, как в замедленной съемке мирового макрокосма. Взгляните на тех, на кого вы работаете, кому помогаете волей и неволей – несчастные обреченные души, не понимающие смысла своей жизни, потерянные во времени и пространстве, цепляющиеся за лживые и устаревшие ценности морали и нравственности и нарушающие их с неподдельной легкостью, но со странным выражением лица, замученного внутренними душевными само копаниями. Вы оба сумасшедших, безумных существа, встретившихся лишь по воле случая, но как нельзя лучше подходящих друг другу. Вы сплелись в единое целое и теперь, даже захоти вы всей силой вырваться из объятий друг друга – не получится. Да вы и не захотите. Потому что один из вас осознает, что второго шанса не будет, а другой понимает – что может быть тем, кем хочет и не будет отвергнут. Она повела его за собой, и пару минут он следовал, молча, за ней. Но затем остановился, потянул за руку, коей она сжимала его руку и, приблизившись, со спины обнял. Ее уступки, ее желания, ее противоречивые чувства к нему, переходящие грань от одного к другому, разве это не были и его же чувства, его желания? - Стой, - руки мужчины обвили тело девушки, губы приблизились к ушку. – Я понимаю, когда ты не хочешь чего-то делать. Мы не пойдем к ним, - Джейсен улыбнулся, руки опустились на талию Шелли. – Обещаю, ты еще насладишься охотой на дичь более привлекательную, - он развернул Нельсон лицом к себе. – А сейчас мы пойдем домой, хорошо? Тебе надо отдохнуть, принять ванну, смыть запах больницы и этого места, тебе надо увидеть то, что будет более близко, более желанно. Тебе надо увидеть Джейка. Криг огляделся. - Ладно, как нам попасть домой быстро и мгновенно? – усмехнулся он, затем резко приседая на колени и подхватывая девушку на руки. – Я знаю, ты этого не любишь. Но, даю слово, долго мы там не пробудем. Они вернулись в спальню. Комната уже изрядно пропиталась трупным запахом несчастного мужчины, оставалось только отсчитывать время до того момента, когда зловонное облако достигнет чьего-то ближайшего носа, и человек в привычном ему любопытстве поинтересуется – а что собственно является причиной этого омерзительного запаха. Зеркало висело на своем месте, может быть, чуть только покосилось в сторону, но было цело. Джейсен покрепче перехватил Шелли. От одного прикосновения с телом парня отражающая поверхность пошла рябью, словно была соткана не из частичек серебра, а из воды. Он соврал, это не был самый быстрый способ попасть к ним домой, учитывая еще и то, что стараниями Шелли в доме было не так много зеркал, как того хотелось бы, однако только здесь, в этом мире, порой темном и пугающем, порой слишком наполненном красками и образами, Джейсен был уверен, что никто не помешает, никто больше не встанет между ними, ничто не произойдет, чтобы могло отнять ее. Хотя, в любом другом мире этого бы тоже не произошло. Он бы не позволил просто этому произойти.



полная версия страницы