Форум » Реальное время » Chance [Herbert West & Harley Quinn] » Ответить

Chance [Herbert West & Harley Quinn]

Harley Quinn: «Каждый миг - это шанс.» © название отыгрыша: Chance | Шанс. время событий: Приближенное к настоящему. место событий: Аркам. участники: Herbert West & Harley Quinn. музыка: Killstreak описание ситуации: Когда ты понимаешь, что не можешь больше жить старой жизнью, ты начинаешь радикально ее менять, Харли тому пример. Почти излечившись от мании убийств – она хочет попытать счастье. Придя к Герберту Уэсту она просит дать ей шанс и взять обратно на работу в Аркам, но все ли так просто и излечилась ли Куинзел до конца?

Ответов - 8

Herbert West: Идеальные ряды книг на полках. Идеальный цвет самого кабинета – выдержан в темных тонах, темная краска стен, эдакий изумрудный оттенок зеленого, немного приближенный к малахитовому. На полу постелен паркет темного дерева. На противоположной стороне от двери и входа в кабинет во всю стену окна, которое затемнено со стороны улицы, и вы не можете увидеть что происходит в помещение, даже когда наступает ночь и хозяин помещения включает теплый, убаюкивающий взгляд свет. Стол, из кедра, почти пуст, на нем лишь пара письменных принадлежностей, легкий портативный компьютер и странного вида статуэтка, что лишь на вид кажется легкой подделкой, на самом деле – никто так и не смог, ни нарочно, ни случайно, сдвинуть ее с места. А самое интересное находится чуть в стороне. Если с одной стороны вы видите стройные ряды книг, медицинских изданий, особо интересных дел, собственных работ ученного опубликованных в переплете высшего класса, то с другой, меж небольшой демонстрации специфической коллекции, а кому-то кажется, что это просто хобби, статуэток, находится дверь. Она едва заметна и ведет не в одно помещение, а в несколько. Одно ее ответвление лифт – который, впрочем, сейчас, нам не интересен. Второе – небольшая комната, сродни гостиничному номеру, с комфортабельной ванной, с всегда убранной свежим бельем постелью. Почему, спросите, автор говорит о столь незатейливой и крайне странной детали рабочего, по сути, места? Просто чем дольше Герберт Уэст находился в своем кабинете в этот день, тем больше он думал, что ночевать ему придется не в гостиничном номере, а здесь. Конечно, не привыкать, но с другой стороны – здесь, именно здесь, на острове, больше соблазна отказать себе во сне и предаться любимой работе. И это отнюдь не психоанализ. Мужчина откинулся в мягком кресле и пролистал довольно увесистое дело, которое и фигурально, и буквально, успело обрасти пылью. Что сказать, он и в прежние времена не особо жаловал Джереми Аркама, тот был просто слюнтяем, некомпетентным продолжателем семейной традиции владения больницей. У него были и свои таланты, но, простите меня, играть в гольф может каждый, а вот иметь выдержку и принимать собственно наследие – вряд ли. Потому Уэст совсем не удивлялся, что столь недалекий человек пропустил в свой штат некую Харлеен Куинзель. Девушка начинала хорошо, пусть и не слишком блестяще, а может все дело было в том, что ей сразу же передали чересчур сложного пациента? Наверняка. Если рассматривать ее как разменную монету – ход был верный, как перспективного сотрудника – ход неправильный. Проблема заключалась в том, что Джереми Аркам не рассматривал девушку никак. Ну может только ее ноги, которые надо признать были стройными, по общим стандартам, не более того. И вот из врача, девушка становилась ни раз, ни два, и даже ни три, а намного больше – пациентом собственной бывшей работы. Оставалось лишь уточнить для себя самого – почему он, сам именно Герберт Уэст решил дать подобной личности второй шанс? Только не говорите о гуманизме и человеколюбии, и вере в лучшее в людях, это совсем не про него, скорее Уэсту стало интересно насколько долго Харлеен сможет справляться со своими демонами, насколько долго она сможет быть послушной, а также – чего греха таить – полезной для него. От психиатра в пациента, от пациента в криминального не гения, но точно фигура среди колоды карт Дьявола. Ее связи смогут пригодится. Остается лишь подать знание о ее грешках так, будто она сама себя раскрыла. Это будет легко. Герберт выпрямился в кресла, закрыл папку, чуть сдвинул в сторону, переворачивая тыльной стороной обложки и прикрывая листом бумаги. Ну что ж, еще минут десять и она зайдет в кабинет. Персоналу велено ее проводить. Охране пропустить. А дальше – девушка легонько постучится в темную дверь кабинета Уэста, зайдет в помещение, погруженное в полумрак из-за убавленного освящения, и скромно сядет напротив, поджав к себе ноги.

Harley Quinn: Мир давно отвернулся от тебя. Мир давно плюнул на то, как ты страдаешь день изо дня, как пытаешься всеми руками и ногами ухватится за свою жизнь. Всем плевать, никто не видит в тебе ничего, никого, просто пустое пятно, приведение. Ты вроде бы как существуешь, но тебя уже вроде бы и нет. Родители вычеркнули тебя из своей жизни, друзья по школе и университету тоже, как только ты оказался на распутье судьбы. Только как ты случайно оступился, пошел не по той дорожке – ты умер. И так со всеми, будь ты наркоман или конченный алкоголик, будь бездомным или психопатом – ты будешь мертв для тех, кого раньше считал своими родными. Никто не подумает о том, что на самом деле тебе тяжело, что ты всеми силами стараешься побороть демонов, которые жадно открывают кусок за куском, разрывают твою душу и тем самым направляют лишь на один путь – ад. Ад, он вот он, на земле. Люди сами себя загоняют как собак, сами изматывают свои жизни, а потом бегут плакаться к Богу, который лишь пожимает плечами. Вы злитесь, начинаете винить во всем Бога, словно он ваша нянька, которая должна следить за каждым вашим шагом и если вы случайно даете слабину, возвращать на правильный путь. Вы вините всех, но вы никогда не будете винить себя. Будете считать, что мир – это зло, а вы сама справедливость, когда на деле окажется совершенно иначе. Не Бог играет с вами в кости, он лишь дал их вам в руки, а дальше вершите сами свою судьбу. Не Бог должен вас направлять на правильный путь, а вы сами. Вы сами должны взять всю волю в кулак и сказать себе «Хватит». Хватит просиживать свою жизнь, загонять ее на самое дно откуда выбраться потом будет тяжело. Хватит – это и сказала себе Харлеен в один из будничных дней. Девушка просто обернулась назад, увидела все то, что натворила за прошедшие годы и ужаснулась. Она грабила, убивала, была над самой пропастью, едва не упала, но во время остановилась. Переехав в другой район города, более спокойный и благополучный. Долгие дни тренируя себя и наставляя на светлую сторону. Изгоняя своих демонов, приводя свой рассудок к нормальному мышлению. Закрыв доступ к бывшим коллегам по криминалу. И самое трудное, попытаться забыть Джокера, ради которого Куинзел и ступила на скользкую дорожку. Долгие месяцы тренировок дали результат, как подумала девушка. Она стала вести обычный образ жизни, стала сливаться с толпой, превращаться в такие же серые и безжизненные тени. Проснуться утром, привести себя в порядок, позавтракать, сходить на работу в библиотеку, просидеть там до вечера выделив себе лишь перерыв на скудный обед. Вечером домой, переодеться в домашнюю одежду, поужинать и сесть смотреть новости или какой нибудь фильм, перед сном обязательно книга и так день ото дня. Скудная жизнь обычного человека, не знаменитой Харли Куин, которой теперь вроде бы и не было. Костюм давно был убран в коробку в шкаф, где бы никто его не нашел и не достал. Все игрушки, которыми любила раньше девушка пользоваться – были выброшены. Прошлая жизнь была стерта и началась новая. Девушка взяла себя в руки, она сказала себе хватит – пора двигаться дальше и она это сделала. Вчера уволившись из библиотеки, поставив перед собой цель вернуться в Аркам, Харлеен проснулась с утра от кошмара. Ей приснилось, что вернувшись в эту психиатрическую лечебницу, она вновь встретится со своим страхом. Она вновь увидит клоунскую рожу и все тренировки над собой сбросятся на нет. Умывшись с утра, блондинка направилась на кухню чтобы сделать себе скудный завтрак, на что собственно хватало зарплаты от работы в библиотеке, ибо большую часть Арлекина отдавала за квартплату, которая оказалась в этом районе не из дешевых. Перед глазами до сих пор красовалась та ужасная и мрачная картина, как Джокер смотрит на нее с каким то неодобрением, словно она провинилась как ребенок. Он долго смотрит, а затем хватает за руку и начинает бить. Бить до тех пор, пока Куинзел не теряет сознания, пока до нее не начинает доходить, что же она натворила. Потом он отпускает и начинает говорить, что именно блондинка не запомнила, лишь одна фраза. Фраза которая заставляла Харлеен содрогаться всем телом: «Люди не меняются Харли и ты тому доказательство. Вот увидишь». К чему все это, что означает этот сон, Арлекина решила на досуге разобраться, вспомнить свою профессию и проанализировать все. Собравшись, девушка вызвала такси и принялась дожидаться авто, сидя в окна и глядя вниз, на проезжую дорожку. Ее усталый и безжизненный взгляд наблюдал за тем, как у соседнего дома собиралась местная ребятня, вот-вот направляясь к остановке где их встретит школьный автобус и отвезет учиться. Вот вышла миссис Потс, которая направлялась с утра в один и тот же магазин за хлебом и молоком. Вот жена попрощалась со своим мужем, который сел в машину и направился на работу. Одни и те же лица, одни и те же люди, которых Куинзел уже знала как своих «друзей». Наконец к подъезду Харли подъехала желтая машина, девушка встала с места, взяла свою сумку и вышла из квартиры. Спустившись вниз по ступеням, решив размять свои ножки, она вышла на улицу и сев в авто, попросила отвезти водителя ее в Аркам. Дорога заняла больше, чем рассчитывала девушка, примерно около часа. Наконец такси остановилось у ворот Аркама и заплатив водителю, девушка вылезла из салона машины. – Вам точно сюда, мисс? – Поинтересовался водитель выглядывая из окна пассажирского сиденья. Она обернулась, приветливо улыбнулась и кивнула, хотя в голове вертелся отнюдь другой ответ. Последний раз, когда она была здесь – ее держали в камере, она была пациентом. Последний раз когда она была здесь, Джокер пришел за ней чтобы вытащить несчастную. Последний раз, но сейчас она ощущала лишь страх и какую то неуверенность. Таксист пожал плечами и заведя мотор уехал от угнетающего места подальше. Еще минут пять Харли простояла на месте, наблюдая за открывшейся перед глазами картиной, набираясь сил и решимости и только после этого она вздохнула и направилась в Аркам. На территории больницы ее встретила охрана, но впервые в жизни ее не схватили, грубо заломав руки, а наоборот с поддельной вежливостью попросили проследовать за ней. С опущенной головой Куинзел послушно шла за двумя охранниками, которые решили провести девушку через основной корпус больницы, словно издеваясь над ней. На ее лице не было улыбок, не было той жизненной радости, что бывала раньше. Она как зомби шла, глядя под свои ноги и думая о чем то своем. – Мы пришли – Сказал один из охранников, и когда блондинка подняла голову, то увидела перед собой деревянную дверь с табличкой, где раньше была надпись предыдущего директора Аркама, теперь же тут было написано Герберт Уэст. Постучав три раза, она закусила свою нижнюю губу и услышав по ту сторону двери разрешение войти, блондинка приоткрыла дверь и протиснулась в кабинет. Освещение здесь было ужасное, как вообще можно было сидеть в полумраке? Она прищурилась, попытавшись рассмотреть нового директора больницы и неуверенно двигаясь ближе к столу, она присела на край стула, сложив свои руки на коленях – Добрый день, мистер Уэст – Тоненьким голоском проговорила Арлекина, едва заметно теребя свой подол кофты. Она дико волновалась, боялась, потому что раньше ей не доводилось возвращаться сюда в качестве обычного человека ищущего работу, напротив, только в качестве пациента. – Благодарю вас, что приняли меня – Она попыталась улыбнуться, но вышло как это неправдоподобно.

Herbert West: Полумрак кабинета успокаивал и расслаблял. Герберт любил именно такое освящение, не то яркое, похожее и даже переоцененное будто свет дня, свет солнца, все эти флюорисцентные лампы, глаза от них болят, ты не можешь сконцентрироваться, а через минуту понимаешь что еще немного и окончательно ослепнешь. Нет. Герберт любил именно приглушенное освещение, вот почему вечером, в кабинете было так мало света, а днем светооталкивающее окно пропускало через свои фильтры лишь часть солнечных лучей. Еще это была привычка. Давняя и древняя. Он учился читать, учился писать и потом продолжал совершенствоваться при слабом свете керосиновой лампы, а в его первой квартире вообще было всего две лампочки – в общей комнате и спальни, которые быстро гасли и приходилось порой писать диссертацию при слабом огоньке свечи. Тем более, мрак, как таковой, был его стихией. В дверь постучали. Тихо и робко. Герберт дал свое согласие, чтобы человек вошел, а сам встал из-за стола и подошел к окну, лицизрея расположенную перед ним, как на ладони, территорию острова и пейзаж города, расположенный по ту сторону реки. Он слышал звук шагов, каблучки туфелек девушки легко и мягко ступали по ковру темно-бордового цвета, практически не производя какого-либо шума. Он не видел Харлеен, даже не обращал внимания на ее слабое отражение в стекле, однако спиной чувствовал, как в маленькой тоненькой фигурке, где-то в самом нутре, клубком перепутались нервы. Неуверенность, доля страха, сомнения, - можно было нарезать их тонкими ломтиками и закусывать под хорошее кьянти. - Присаживайтесь, - он соизволил, в конце концов, повернутся к ней и подойти к своему креслу, сам впрочем не торопясь разместится в нем. – Добрый, мисс Куинзель, - его голос нельзя было назвать холодным или равнодушным, скорее каким-то строгим, вежливо теплым и одновременно твердым, будто бы каждое слово должно было не просто доносится до слуха девушки, а вгрызаться в память. – Ну что вы, не стоит благодарностей, - опять вежливость, ведь как раз таки благодарить нужно было именно Уэста. Почему-то ему показалось незазорным дать девушке второй шанс. И сам для себя он уже все решил. Но ей-то об этом знать вот так сразу необязательно. Тем паче – какое это приятное чувство, буквально кожей ощущать ее неловкость и нерешительность уточняющего вопроса, который просто бы расставил все точки над i, и Харлеен через пять минут могла бы выйти из кабинета со спокойной душой. Цепкий взгляд изучал девушку. Уэста мало волновало во что она одета, также как и ее миленькое чуть смазливое личико, стройные ножки и белокурые волосы, уложенные в незамысловатую прическу, мужчина наблюдал больше за мимикой, жестами, за тем как хрупкие пальчики теребят подол кофты, как Куинзель, сама того не замечая, прикусывает губы. Что вы, он отнюдь не моральный садист, скорее он просто любит проверять – не ошибся ли? Ведь для Куинзель возвращение в стены Аркама в качестве сотрудника означало многое. Много переменилось с момента ее ухода, многие были уволены, многие просто пропали без вести – кто задавал слишком много вопросов, компания выросла, обзавелась настоящим именем, это уже была не простая психиатрическая лечебница стоимость всего в несколько тысяч долларов, это была крупная компания цена которой шла на миллиарды, благодаря связям не только в правительстве США, но и сотрудничеству с правительством других стран, пусть и не слишком афишируемым. Для Куинзель, если говорить на чистоту, возвращение означало и посвящение в кое-какие тайны, не во все, но в многие. А такие секреты нельзя выносить за пределы острова. Кто же осмеливается что-то болтать на стороне – обычно не успевает закончить свою исповедь. Герберт сел в кресло и сложил руки на столе. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Не просто стало тихо, а именно возник некий вакуум, не было слышно не звуков улицы, ни того, что происходит за дверью кабинета, не было тиканья часов или призрачного скрипа половиц. Тишина. Первым заговорил Уэст, беря в руки ранее просмотренную папа и открывая ее. На первой странице было досье девушки с фотографией до преображения в безумную арлекину. – Судя по старым записям, прежний директора Аркама не возлагал на вас больших надежд и отзывался только как о добросовестном сотруднике, - он читал уже эти строки, однако все равно опустил взгляд на исписанные знакомым почерком листы форм. – Хотя вы получили приличное образование и нареканий со стороны преподавателей не было, равно как и не было прогнозируемого нервного срыва, - он говорил будничным голосом, по впечатлению будто уставшим, словно занимался подобными делами каждый день. – Такое бывает со всеми, - лист перевернулся, обнажая несколько фотографий Куинзель в образе Харли Куин. Отпечатанные кадры с камер скрытого наблюдения, намеренные фото, вырезки из газеты с гранками статей. – Не желаете кофе? – он отжал кнопку коммутатора. – Принести кофейник и две кружки и, - он посмотрел на девушку и улыбнулся, по-доброму, так улыбаются старые знакомые или приятные родственники, - датского печенья. Итак, - продолжил Уэст, закрывая папку. – Полагаю, вы ожидаете с моей стороны каких-то нареканий или чтения нотаций по вопросу вашей второй, криминальной личности, которая неоднократно проходила лечения в нашей клинике? Смею вас разочаровать, пациентка Харли Квин не подлежит лечению, но ее дело – не ваше, - он поднялся со своего места и подошел к девушке. Смотря на нее сверху вниз, он протянул ей папку. – Можете оставить себе на память, мисс Куинзель. Как на сотрудника на вас будет заведено отдельное дело, таков порядок и протокол внутренней организации нашего предприятия. Полагаю вы хотели бы вернуться на свою прежнюю должность?

Harley Quinn: Чувство страха порождает за собой довольно не здоровые мысли. Ты чувствуешь что тебе грозит опасность и поэтому твой разум начинает бить тревогу, он старается защитить тебя, пусть даже если все это будет идти через насилие и убийства. Ты будешь мысленно уверять себя, что поступаешь правильно, когда в глазах других же будешь выглядеть монстром, чудовищем, которому самое место на том свете. Но иногда бывает так, что на тебя кто то влияет. Кто то словно одурманивает твой разум, заставляет повиноваться ему и ты в таком состоянии как бы находишься под гипнозом. Ты грабишь, убиваешь, но не знаешь этого, не видишь. Ты думаешь – это забавно, потому что кто то вбил в твое прелестную голову иное понятие правильно и неправильно. В такие моменты мы жертвы и пленники, как своих же мыслей так и того, кто в этом виноват, а виноват всегда обязательно тот, у кого большое влияние – в нашем случаи это был Джокер. В этом утверждали абсолютно все: Плющ, которая и без этого не особо любила клоуна, Робин – который видел в глазах Харли наивную дурочку, попавшую в плохие руки, даже сам Бэтмен не раз утверждал, что Куин жертва. Но верила арлекина в эти все утверждения сама? Верила ли она в то, что она просто напросто жертва, игрушка клоуна, который изнывался над ней как только можно – нет. Она в это не верила, всякий раз отрицала, твердила себе что Пирожок любит ее, и только со временем до Харлеен начало доходить. Все ее отрицания и утверждения – были иллюзией, самоутешением, самовнушением, на деле же Робин, Плющ и Бэтмен были правы. Она жертва, глупая и наивная девочка, которая свято верила в настоящую, хоть и безумную, любовь клоуна. Верила, но теперь все точки расставлены над «i». Вопрос сейчас встает лишь в другом, надолго ли это продлится или до первого появления разрисованной морды с уродливыми шрамами? Девушка смотрела на Уэста так, как обычно смотрит провинившийся ребенок на своего родителя. Она готова была расцеловать мужчину за то, что он все таки дал ей шанс, дал ей возможность начать жизнь с чистого листа, но одновременно она боялась его. Боялась, что сделает опять что то из ряда вон, подорвет репутацию и доверие. Куинзел сжала машинально свои ручки в кулаки и опустив взгляд, глубоко вздохнула. Она всегда отличалась неусидчивостью и легкой нервозность, особенно когда твой собеседник медленно и с расстановкой говорит, словно учитель вдалбливает в твое безмозглую голову новую информацию. – Все равно благодарю, Вы первый кто дал мне возможность начать все сначала – Уныло и тихо прошептала она поднимая свой взгляд на мужчину, выражая в нем всю преданность и уважение. Да, она была наивна, была как ребенок, но она чувствовала угрызение совести за то, что наделала в прошлом и пыталась найти оправдание поведению нового директора Аркама. После ее слов повисла тишина, мужчина занялся изучением ее делом, в тот момент Куинзел старалась не смотреть в его сторону, а озираться по сторонам, разглядывать кабинет, словно он какая то знаменитая достопримечательность. Тишина длилась, она давила на уши и мозг Арлекины и от этого гнетущего состояния хотелось выть, закричать, лишь бы нарушить покой. Наконец Уэст заговорил и девушка невольно подняла свой взгляд. Да, он говорил медленно, он тянул кота за яйца, что зарождало внутри блондинки новый поток страха и паники. Она пыталась держать себя в руках, пыталась сосредоточится на собеседовании, но если внешне арлекина и выглядела вроде бы спокойно, внутри был настоящий хаос, который отражался в глазах – Я могу объяснить – Резко вставила она, когда мужчина заговорил про срыв. О да, она помнила этот день до сих пор. Джокер, дело все в нем. Куинзел что то заметила в этих глазах, в его мрачной душе и это привлекло. Она клюнула на удочку, попалась как птица в клетку, в ловушку и выбраться оттуда было уже невозможно – Возможно и бывает, но я дала слабину мистер Уэст – это не прощается в деле психиатра – Понуро ответила она опуская свою голову, признавая свою ошибку и поражение. Всю ее уверенность, которая была с утра, как ветром унесло, теперь внутри крутились мысли: «А справится ли она?» Когда же Герберт предложил кофе, словно показывая свое дружелюбие Харлеен подняла взгляд и слабо улыбнувшись кивнула. Отказывать – нельзя, так учил ее отец и мать. Если тебе что то предлагает человек с хорошим статусом в обществе, надо соглашаться, правда если это не предложение провести ночь вместе, хотя порой и к этом прибегают люди, дабы добиться своего. Внимательно слушая мужчину, хлопая своими большими глазами, она нервно начала покусывать губу и кивать, соглашаясь с каждым его словом, словно робот запрограммированный лишь на положительный ответ. – Что? – Не понимая переспросила блондинка аккуратно беря в свои руки папку протянутую Уэстом. На ее лице образовалось выражение шока, что было не удивительно. И это все? Вот так просто он примет ее на работу, не будет проверять и допытывать? Неужели все так просто, чем казалось Харлеен? Она помотала головой, зажмурила глаза и опять открыла их уставившись на Герберта – То есть я принята? Я действительно принята обратно работать в Аркам? – Постепенно шок сходил на нет и на лице просыпалась ясность и улыбчивость. Она вскочила с места и заулыбалась – Я принята! – Взвизгнув арлекина кинулась на шею Уэсту и обняла его, выражая свою радость и признательность, лишь спустя пару минут поняв что позволила себе лишнего, она отпустила мужчину и отступила назад – Спасибо! Спасибо вам мистер Уэст, я вас не подведу. Обещаю. – На глазах навернулись слезы, страх отступил и дал дорожку легкой радости. Она не могла поверить своим глазам, что все так прошло удачно. Куинзел долгие недели готовилась к этому собеседованию, долгие месяцы проводила самоизлечение и вот. Она добилась своего. У нее это получилось.

Herbert West: Второй шанс. Для каждого из нас – это как манна небесная. Ведь не всегда он нам дается. Порой нельзя вернуться в прошлое или устремится в будущее и одним делом перечеркнуть все то, что ты натворил или сделал ранее. Нет, такого не бывает. Разве что только в сказках. Но и сказки не всегда были такими, какими мы их помним. Это сейчас вы можете сесть на постель, рядом со своим ребенком, облокотится о подушку, открыть цветную яркую книжку и начать читать от А до Я, от первой строчки до последней запятой, не перевирая слова автора, а вот раньше – сказки чему-то да учили нас, и в них не было права на второй шанс, на еще одну попытку. Злая ведьма убивала Белоснежку, принц насиловал Спящую Красавицу и та оставалась лежать мертвой, мачеха отрубала родным дочерям носки и пятки, а Синяя Борода карал любопытных жен. Что ж, сейчас свершилась та редакция сказки, какую приняли чуть больше двухсот лет назад. Для девушки это было лучшим вариантом. Для самого Уэста это было лучшим вариантом. Он не просто давал Куинзель возможность возвратится к нормальной полноценной жизни, он запускал в клетку с удавами нового кролика и молча наблюдал за ходом развития отношений. Умрет ли кролик, или же превратится тоже в удава, а может – снова пожелает сбежать. Не подумайте, у Харлеен еще было множество шансов отступить, отказаться, и они останутся у нее. Главное не тянуть до последнего. Голубые глаза девушки округлились. Она не верила своим словам. Она не верила своему счастью, и такой удачи. Вскочив со стула, она крепко обняла Уэста. Мужчина внутренне подавил в себе отвращение. Любой лишний тактильный контакт был для него не испытанием, но неприятной формальностью. Все-таки он не вырос и не родился во временя хиппи, и даже ритмы свинга не были его стихией, в его настоящее время, чтобы лишний раз коснуться человека требовалось разрешение, или напиться в стельку. А уж чтобы даже коснуться руки девушки или женщины – увольте, сначала цветы, конфеты и кино. Кажется, так говорят? - Да, да, конечно, - улыбаясь девушке, но, все же, слегка стряхнув с себя запах ее духов, отозвался Герберт. – Вот возьмите, - он протянул Куинзель белый платок из нагрудного кармана, чтобы та немного успокоилась и подтерла выступившие слезы. Он понимал и отдавал отчет себе в том, насколько важным это было для Харлеен, но, признаться, совсем не ожидал, что та так остро расчувствуется. Мужчина дал девушке время, а затем продолжил: Впрочем, это не все. Касаемо вашей должности, - он внимательно смотрел на Куинзель, - месяц испытательного срока, я полагаю, будет для вас достаточно. На самом деле, все новые сотрудники проходят полугодовую переквалификацию, что, само собой, связанно и с заработком, и льготами, которые предоставляет наша компания. Если вам это интересно, то первый год работы в Аркаме учитывается в среднем в сорок восемь тысяч в год, но так как вы, так сказать, уже показавший себя сотрудник, то стажерский срок сокращен до месяца, а оклад увеличен в два раза. Пояснять на пальцах не надо? - Герберт добродушно улыбнулся. – Впрочем, это все формальности. Касательно вашего рабочего места и вашей работы, временно, в качестве младшего специалиста, вас будет курировать доктор Крейн. Полагаю, с ним вы знакомы уже, - мужчина обошел стол, открыл один из ящиков, быстро извлек оттуда ключи от машины и вновь подошел к девушке. Легко тронув ее за локоток, он приглашающим жестом указал в сторону двери. – Договор о найме вы подпишите чуть позже в регистратуре, после этого с завтрашнего дня на вас будет оформлен пропуск, который вы сможете забрать там же. И, можете приступать к работе. А сейчас пока – небольшая экскурсия. Как я понял, вы давно не были на острове в качестве работника, а не в качестве…кхм.. гостя. Они вышли из кабинета, Уэст закрыл за ними дверь на ключ и доброжелательно пригласил девушку следовать за ним. Выйдя в длинный коридор, они дошли до самого конца, прежде чем, войти в небольшой лифт, который начал спускаться вниз. - Как у врача-психотерапевта у вас будет отдельный кабинет в этой части корпуса. Само собой, после того как пройдет срок вашей стажировки. Вы можете понять меня Харлеен, и политику нашей компании – мы дорожим каждым сотрудником, но ошибки сотрудников остаются на их совести, - они вышли из лифта и направились к выходу из здания. Несмотря на довольно прохладную погоду, небо было чистым, а ветер легким и теплым. – Сейчас я покажу вам, где собственно говоря и будет проходить большая часть вашей будущей работы. В прежние времена директор Аркама не особо разбирался в планировании, так что вы еще, наверняка, застали времена, когда камеры, то есть, палаты пациентов были в одном здании с кабинетами персонала. Фатальная ошибка, - Уэст усмехнулся. – Видите близко расположенные четыре здания? Это и есть, так сказать, ваша епархия. Психиатрическое отделение. Также у вас будет допуск в корпус интенсивной терапии и медчасть. Если обладаешь обширной территорией, то грех ее не использовать, не так ли? – до зданий, сделанных внешне будто из красного кирпича они дошли молча. Идя впереди по узкой прямой дорожке, между клумбами цветов, ярко зеленым даже в это время года газоном, Герберт ни разу не оглянулся назад в сторону девушке. Он просто знал, что она следует за ним и старается не отставать. Внутри психиатрическое отделение ослепляло своей белизной и стерильностью. В воздухе стоял тот самый запах лечебного заведения, смесь антибиотиков, хлорки и пеницелина, который сразу начинал дурманить и быстро приедался, также как и человек быстро к нему привыкал. У входа стояла пара вооруженных охранников. Они проводили Уэста и его спутницу внимательными взглядами. Первый этаж не имел за собой никакой цели, кроме как «перевалочного пункта» - небольшие скамьи, длинный коридор, помещения, которые использовались больше как архивы дел и личных вещей заключенных, каждая дверь из стали, каждая запирается на обычный замок, в отличие от дверей камер пациентов – что запирались на магнитный замок, и открыть их можно было только с охранного пункта этажа. Уэст подошел к лифту, пропустил вперед девушку и отжал кнопку третьего этажа. За все то время, что они поднимались наверх, а затем шли по коридору рядом с камерами, двери которых казались непробиваемым монолитом, мужчина не проронил ни слова. Одной из особенностей для Куинзель, которых раньше не было, даже при ее работе, была тишина. Несмотря на то, что большинство камер были заполнены, ни за одной из дверей не раздавалось ни звука. Никто не кричал, ни угрожал, ни истерил, сперва вам бы показалось, что вы оглохли. Они остановились напротив одной из открытых дверей, на которых был вырисован знакомый для девушки номер. - Забавно вернуться сюда уже в другой роли, не так ли? – голос Уэста не выражал какой-либо эмоции, он предоставил Харлеен право разбираться со своими демонами самой. Взгляд, наконец, удостоил девушку свои внимание и мужчина заговорил, ровно, спокойно, без тени усмешки или угрозы в голосе, однако от подобного тона казалось, что все тело сковывает лед. – Мисс Куинзель, давайте расставим все точки над i. Вы стали жертвой. В этом нет никаких сомнений, однако рецидив может проявится, едва вы снова столкнетесь с причиной вашего…нервного расстройства. Я не сомневаюсь, что мистер Джокер будет еще гостем нашей клиники, однако лечить его будут другим врачи, если смогут, конечно. Вам же, при его появлении на острове, будет строго настрого запрещено даже приближаться к этажу, на котором он находится. Понимаю, ваши женские чувства и решимость, что вы покончили со старой историей, делают вам честь, но я не хочу рисковать, мисс Куинзель. Как я вам уже говорил, для меня важен каждый сотрудник, но ошибки сотрудников остаются на их совести, и караются отнюдь не Господом Богом.

Harley Quinn: Шанс – это когда судьба дает тебе возможность переписать свое будущее. Этот момент бывает один раз в жизни и за него надо срочно цепляться, пока удача не ускользнула из твоих рук. Шанс – это момент, дающий возможность начать свою жизнь с чистого листа и именно это предоставил сейчас Герберт, пригласив Харлеен на собеседование и предложив должность. Девушка сияющими глазами смотрела на мужчину, как на своего спасителя и ее подбородок слабо задрожал, на глазах навернулись слезы, внутри все перевернулось с ног на голову и от этого чувства Арлекине стало трудно дышать. – Спасибо – Запинаясь проговорила она беря протянутый платок. Девушка никогда бы не поверила, что этот человек способен на такое великодушие, а уж тем более к такой как Куинзел, но, слухи на то и слухи, которые вечно преувеличивают. Она приложила платок к своим глазам и аккуратно вытерла слезы, которые даже и не пытались остановиться. – Вы не представляете, как для меня это много значит – Ответила она поднимая свой взгляд на Герберта, хотя надо признать, эта работа далеко не самое главное в ее жизни. Да, работать психиатром в известной клинике, за большие деньги, оказывается не самое главное, есть и куда более приятные профессии, приятные миры, в одном из них которых и оказалась Арлекина, и скорее это тоже надо будет обсудить с мистером Уэстом. Внимательно его слушая и кивком соглашаясь на все его слова, Харлеен подумала в мыслях, как бы благополучно преподнести директору новость, что у нее есть вторая, официальная (вроде бы как) работа. – Увеличивается в два раза? – Ее глаза заметно округлились, потому что сумма была внушающая и такие деньги Куинзел приобретала лишь путем ограбления и то не всегда. – Вы наверное шутите? – Нервно усмехнувшись, блондинка какое то время смотрела на его добродушную улыбку, затем взгляд и поняла – Нет, не шутите – Глубоко вздохнув в себя воздух, она попыталась привести свои чувства в порядок. Даже не смотря на то, что она вроде бы как излечилась, и вроде бы как прошлое было забыто, но порой, когда Харлеен закрывала свои глаза, ей все еще мерещился этот клоунский смех. – Крейн? - Чуть подпрыгнув на месте, Куинзел довольно улыбнулась и готова была опять кинуться на шею Уэсту, но во время себя остановила. Да, Джонатан идеально подходил на роль куратора, только потому, что он куда лучше знал Арлекину, чем все остальные. – Я согласна быть его.. Мм.. Ученицей – В глазах проскользнул какой то блеск, чего девушка попыталась тщательно скрыть от взгляда Герберта. Зачем ему собственно говоря вдаваться в личные пристрастия этой блондинки. Находясь в своих размышлениях, Харлеен продолжала подбирать подходящие слова для того, чтобы обсудить с Гербертом свое второе место работы. То, что она говорила нанимаясь в библиотеке, вряд ли прокатит здесь, поэтому ее повышенное настроение постепенно опять начало спадать к нулю. – Мистер Уэст – Она подняла свой взгляд на него в тот момент, когда мужчина подошел и поднял за руку с места, предлагая отправится на так называемый осмотр лечебницы – Да, конечно. Я все поняла – Зажато ответила она направляясь в следом за ним и как то отчужденно оглядываясь по сторонам. Молча слушая лекцию девушка каждый раз убеждалась в том, что новые правила на этом острове совершенно не подстроены под нее. Раньше было как то проще что ли, но сейчас… - Мистер Уэст – Пропищала она, но мужчина явно ее не слышал, продолжая рассказывать свои тирады об обязанностях Куинзел. Еще чуть чуть и она готова будет взорваться, но нет, надо держать свои эмоции и чувства под контролем, посему девушка послушно замолкала и продолжала следовать за Гербертом. Осматривая огромную территорию, застроенную новыми зданиями и пристройками, Харлеен улыбнулась – Да, в былые времена тут было все по другому – Пробормотала она внимательно разглядывая здание, в котором теперь ей предстояло работать. – А я буду заниматься только с душевнобольными или еще с преступниками? – Внезапно поинтересовалась она, даже скорее слова сами вылетали из ее уст, после нагнав мужчину и поравнявшись с ним ростом, блондинка косо посмотрела на него. Тот судя по всему не расслышал ее вопроса, посему задавать его снова Куинзел не стала и они так молча дошли до зданий красного цвета. Они вошли внутрь помещения, там на входе их встретили двое охранников и натянуто, слегка даже напугано, улыбнувшись им, Харли поспешила за Гербертом, чуть не врезавшись в его спину – Аж мурашки по коже оттого, как они смотрят на меня – Подумала она подходя с директором к лифту в который он так любезно пропустил ее первую. Наконец их экскурсия привела Арлекину к двери со знакомой ей табличкой, ох, как же это было давно. – Да уж – Тихо пробормотала она чувствуя внутри жгучие нетерпение опять попасть сюда, посмотреть что тут изменилось и изменилось ли вообще, как внезапно Уэст смерил ее своим взглядом и заговорил. – Я все понимаю мистер Уэст – Смиренно ответила она опуская свою голову и устремляя взгляд в кафельный пол. – Конечно, кому захочется вновь превратится в то, кем я была – Натянуто усмехнувшись она поднимая свой виноватый взгляд на мужчину – Но, я бы хотела еще кое что обсудить – Наконец уловив момент, когда можно было поговорить с Гербертом насчет ее второй работы, Харлеен естественно ухватилась за это руками и переминаясь с ноги на ногу, закусила нижнюю губу. – Я бы хотела с вами обсудить еще один момент. Я конечно вам премного благодарна, вы даже не представляете как, но… - Замямлилась она отводя взгляд в сторону – У меня имеется еще одна работа и я как бы не хотела покидать ее. Я работаю в цирке шапито, эта работа собственно говоря и излечила меня от моего «психоза». Директор цирка многое мне дал и во многом мне помог, посему я бы не хотела его бросать и предавать. Есть ли возможность как то совместить две работы? Уверяю вас, наш цирк не каждый день дает представления, поэтому я смогу работать здесь в так называемый «цирковые выходные», но когда будет представление, могу ли я отлучаться, с вашего разрешения конечно? – Прижавшись спиной к стене, Куинзел опустила взгляд в пол и нервно задергала подол своей кофты. Да, конечно не так она хотела все преподнести, но голова была забита совершенно другим, и было мало времени подготовить «речь» - Вы только не подумайте, что я проявляю свое неблагодарность, напротив. Просто… Цирк – Ее голос слегка дрогнул, она подняла свой напуганный взгляд, в мыслях крутилось одно и тоже «Ты провалилась», а слова сами собой срывались с ее уст – Он мне помогает отвлекаться от всех проблем. Он мне дает жизнь и я кажется нашла свой способ лечения. Если вы действительно дорожите сотрудниками, то думаю поймете меня. Я не хочу снова становится преступницей – Глаза вновь были на мокром месте, сердце бешено колотилась и мысленно она молила, чтобы удача и шанс не ускользнули от нее именно в эту минуту.

Herbert West: Кто такой Герберт Уэст, как руководитель? Многие задавались этим вопросом. Немногие получали на него ответ. Он может быть и жестоким, и щедрым. Принцип завещания великого кардинала воплотился в нем в полной мере, и прошел путь от начала века двадцатого, до начала века двадцать первого. Условия, которые Уэст привнес своим руководством в Аркам кто-то мог бы назвать ужасными, поскольку американец истинный ввел такую систему, кою не применил до него никто – либо вы выкладывались по полной, либо никак. Каждый сотрудник знал, насколько суров руководитель и директор острова. Никто не видел остальных акционеров с гибели брата Смита. И множество слухов, масса домыслов рождалась, пока Герберт Уэст воплощал то, что ему было необходимо. Он поднял клинику из пепла; буквально, восстановил ее. Создал ту инфраструктуру, которую до него не решался поддержать никто. А затем – просто запустил машину, причем машину от бога. Deus ex Machina. Сопровождая Харлеен, Уэст был словно богом и творцом этого места. Согласиться не трудно – это пьянило, завораживало. Он был слугой, он был рабом собственного разума и идей, а здесь эти идеи работали на него в полной мере. Никто так и не знал, что же было в катакомбах острова, что пряталось там, и от чего один за другим члены семьи Аркам сходили с ума. - Да, конечно, - Герберт вернулся из мира собственных иллюзий в реальный и обратил взор на Куинзель. Девушка стояла напротив своей бывшей темницы, а теперь тонких и скромным тоном обращалась к нему. Будь кто другой на его месте, то воспользовался бы ситуацией, а что, собственно, здесь такого – Герберт мог позволить себе многое в стенах и на территории острова, правда, не то, что вы все подумали. Другой вопрос, что будь на его месте любой другой человек, то Куинзель сразу бы была принята, как нормальная личность. А вот сам Уэст в этом не был уверен. Никто из его сотрудников не может быть нормальным, если подписал контракт на работу на острове. Не учитывая прошлое. – А вот оно как, - по сравнению с неуверенностью и скромностью Харлеен Уэст сейчас бы показался более неживым, чем простым мужчиной. Девушка опустила взгляд, отошла, прислонилась к стене. Тонкие пальчики теребили подол кофты. Голос был дрожащим. Взгляд опущен. Она сомневалась, она не смела, она боялась. Сейчас Куинзель как никогда больше была похожа на пациентку, нежели на врача или сотрудника больницы. Тем временем, как сам Уэст не двинулся и с места. Мужчина стоял прямо, заломив руки за спиной, и наблюдая за Харлеен. – Конечно, я понимаю, - Герберт отвел взгляд, затем сдвинулся с места и направился к девушке. Взяла ее под локоток и приподнял пальцами лицо за подбородок так, чтобы встретится с Куинзель глазами. – Конечно, в Аркаме есть определенные обязательства, но если это так важно для вас – я не вправе вам мешать, - его улыбка была доброжелательной и приятной, и все же проглядывалось в ней что-то, отчего мурашки пробегали по спине и хотелось то ли отвести взгляд, то ли просто убежать и не оглядываться. – Достаточно вашего слова, что цирк не будет мешать вашей основной работе, - он резко отпустил девушку, отходя в сторону. Дверь бывшей камеры Куинзель с шумом закрылась. Послышался шум задвигаемых магнитных замков. - Когда-то я сам увлекался цирковым искусством, - заметил он, когда они уже стояли в лифте, двигающемся вниз. – Недолго, но мне нравилась эта атмосфера свободы и некоего…как сказать, гротеска, - мужчина надел перчатки на руки. Двери лифта открылись на первом этаже корпуса. – Мне чуть ниже, прошу вас, - Уэст жестом пригласил Харлеен к выходу. – Охрана проводит вас к выходу с острова. Можете взять одну из служебных машин, чтобы не тратиться на такси. А завтра – можете приступать к работе вместе с доктором Крейном, - двери лифта закрылись, разделяя Уэста и Куинзель.

Harley Quinn: Прошлое, которое преследует нас, водит с ума и заставляет обернуться и взглянуть на себя – является неотъемлемой частью нас. Мы убегаем от него, но оно все равно нас нагоняет. Мы прячемся от него, но оно все равно нас находит. Оно сидит в нашем сознании, и только лоботомия или авария могут помочь тебе забыться. И наша Харлеен, она пыталась забыться, готова была пойти на любой способ, лишь бы вычеркнуть свое криминальное прошлое из головы. Да, там были моменты, которые делали блондинку счастливой, как казалось раньше ей. Были и друзья и знакомые и враги, но сейчас, с момента, когда она все резко закончила, остался лишь темный осадок. Может она и поступила глупо, оборвав все связи со старыми знакомыми, но Куинзел казалось что это был единственный способ бросить оружие и начать жизнь сначала. Начать все так, как должно быть у нормального человека, а Цирк, он просто помогал блондинке справиться со всеми трудностями, с которыми она столкнулась. Ведь если присмотреться, то сейчас у арлекины никого не было, только эта работа с животными и две, единственные подруги. И поверьте, так жить довольно тяжело, когда ты можешь рассчитывать только на себя, когда рядом нет близких тебе, которые могли бы поддержать в трудную минуту. Ты понимаешь, что остался в этом мире один, и именно это чувство Харлеен ощущала круглосуточно – одиночество. Виновато подняв свой взгляд на Герберта, девушка почувствовала, как темнота накатывает на нее, стены начинали сужаться и сдавливать в своих смертельных объятьях. Ей было важно знать реакцию своего, возможно, будущего Босса на то, что Куинзел попутно работает и в другом месте. В месте, которое можно сказать и вылечило ее, дало новою возможность начать все сначала. Затем ее взгляд опять уткнулся в пол и она ощутила легких холодок по всему телу, а после тень Уэста нависла над нее и он приподнял пальцами ее за подбородок, тем самым вынудив заглянуть в его глаза. Превратившись в мгновение в маленького, забитого в угол котенка, Харлеен натянуто улыбнулась – Спасибо мистер Уэст – Тихим голоском проговорила она и на глазах вновь навернулись слезы – Вы не представляете как это важно для меня, ведь только так я сумела излечит себя – Шмыгнув носиком она отвела взгляд в сторону и перед глазами внезапно пролетело воспоминание, как она впервые оказалась в этом магическом мире шоу и представления. Как гимнасты ловко парили в воздухе на специальных тросах и канатах, как животные грациозно показывали себя на сцене, клоуны, фокусы – мир похожий на сказку. Харлеен сразу полюбила это место, она вспомнила, что в детстве всегда мечтала работать в таком месте, дарить людям радость, смех, и помогать им, погружаться в этот мир. И вот, оно свершилось, она сумела перебороть свои плохие качества, заслонив себя неприступной стеной от криминала и встать на правильную сторону. И тот день, когда ее приняли в эту большую семью, она никогда не забудет. – Конечно мистер Аркам. Цирк никак не помешает моей работе здесь – Пролепетала она, понимая, что ставит сейчас перед собой невозможное. Ведь теперь перед ней стояла задача выносливости, так как цирк отнимает много сил, ровно столько же и отнимает работа хорошо оплачиваемого психиатра. Что же раз Куинзел вызвалась на такое испытание, она готова его преодолеть. Готова пожертвовать всем своим свободным временем и силами. Не зря же говорят, что когда человек усердно чем то занят, то времени на безумство категорически не хватает, а значит, дорога обратно ей закрыта, что уже радовало арлекину. Дальше все пролетело очень быстро, они оказались в лифте и спускались вниз, где Уэст вновь заговорил, что вызвало у Куинзел интерес. – Вы тоже?! – Лучезарно улыбнулась она, чувствуя, что страх отступил, и спокойствие вновь разлилось рекой по всему телу. – Мистер Уэст, я хотела бы, чтобы вы как нибудь посетили наши представления – Проговорила она, когда лифт остановился и его двери открылись – Благодарю вас за все – Поджав губы она вышла из лифта и повернулась к мужчине лицом – До встречи – Шмыгнув носиком она кивнула и двери лифта вскоре закрылись, оставляя Куинзел один на один с собой. Сделав глубокий вдох, она развернулась и с улыбкой на устах подошла к двери, где стояли двое охранников. Они подозрительно посмотрели на блондинку, но судя по всему пересилив себя, они проводили девушку к выходу с острова, где ее ждала одна из служебных машин. Остановившись возле нее, арлекина закусила нижнюю губу и нахмурившись обернулась, чтобы посмотреть еще раз на здание «Аркам». Впервые, после стольких лет, она сюда зашла и вышла не как пациент, а как обычный человек и теперешний сотрудник. Улыбка вновь появилась на ее лице и после этого она села в машину и отправилась обратно в город, к себе домой.



полная версия страницы