Форум » Нью-Йорк » Другой Нью-Йорк 0.1 » Ответить

Другой Нью-Йорк 0.1

Bombist: Копия настоящего Нью-Йорка, которая на самом деле является только плодом больного воображения существа, в чью ловушку угодили иксмены. Все в этом городе кажется предельно реалистичным и потому катастрофы, одна за другой обрушивающиеся на его обитателей, заставляют бороться за свою жизнь изо всех сил.

Ответов - 40, стр: 1 2 All

Iceman: Практически горы бесконечного песка, солнце в зените, низкая влажность воздуха – почти ад для «Ледяного Человека». Жёлтый песок накалился от палящего солнца и обжигает всякого, кто до него дотронется. Это пустыня! Неизвестно сколько он пролежал, пару минут или пару часов, но у него уже успела покраснеть кожа от палящего солнца. На следующий день он будет как рак, такой же красный, а так же будет гореть всё тело. Солнце заставило Бобби очнуться, открыть глаза и тут же прищуриться от яркого света. - Ай! – вскрикнул Дрейк от горячего песка, - Как же горячее! Роберт огляделся по всем сторонам, вокруг холмы из песка, уходящие за горизонт. Как Бобби сюда попал, он не помнит. Последнее из его воспоминаний был момент, когда его и его друзей окружили монстры. Но где его друзья сейчас – остаётся загадкой. Стоять на месте нельзя, так можно и с ума сойти, надо идти хоть куда не будь, может и повезёт. Бобби шёл уже несколько часов по горячему песку, преодолевая бесконечные холмы, один за другим. Из кофты Дрейк сделал тюрбан, чтобы не напекло голову. От невыносимой жары и жажды время обернулось вспять, казалось, день длился вечно. Но вдруг Бобби неожиданно вспомнил о своей способности и «слепил» себе сосульку, которая очень быстро таяла. Через некоторое время бесконечного пути, Дрейк вышел на дорогу. На мгновенье показалось, что рядом город. Роберт пошёл вдоль дороги, в надежде, что он идёт в ту сторону к городу. Увидев следы людей, Бобби с помощью криокинеза понизил температуру своего тела до нуля и ускорил шаг. Через некоторое время, он услышал чей то голос и побежав на него увидел своих друзей. - Чёрт, ребята, как же я рад вас видеть, - со словами Дрейк дружески обнял Элис, при этом её немного охладив, и кивнул Джону. - Можете мне объяснить, как мы сюда попали? Я думал та крыша – это конец… Дрейк заметил, что его друзья не такие бодрые как он из-за жары, а потому он «слепил» им сосульки. - Вот, охладите организм, - Бобби передал сосульки Кенеди и Хоупу.

Aqua: Тьма... Что может твориться в голове у человека без сознания? Ну, наврено ничего, хотя у Элис происходило чёрт знает что - воспоминания о последних происходящих событиях прокручивались как кинолента, отмечая самые неприятные моменты - цунами, сражение с человекоподобными шакалами... А потом снова на мгновение тьма проклятущая и уже ощущение чего-то горячего, сухого, обжигающего. От этого нельзя было не очнуться. Притом, что это хороший знак: чувствуешь - значит живой. Очнулась Элис на какой-то телеге, засыпанной песком. Что за чёрт? Несколько минут (а может и часов) назад кругом был "всемирный потоп", а теперь безжизненная пустыня? - Эй, девчонки, вы как? А водички нету у вас с собой случайно, так пить хочется… Знакомый голос отвлёк Кеннеди от очередного удивления - а удивляться и так было давно пора прекратить. Главное, что она сейчас была не одна - Ирекс и какая-то другая незнакомая девушка, по счастливой случайности оказавшаяся с ней "в одной тележке", присутствовали здесь. - Воды? Воды... - в таком состоянии и забыть можно, что ты управляешь подобной стихией. А что уж говорить о природном ландшафте - вода пустыне враг, но спасение для человека. Ну давай, Кеннеди, испробуй воссоздать хотя бы капельку источника жизни для умирающих, а то и сама ссохнешься скоро, как медуза без воды-то. Девушка попыталась сконденсировать в руках объёмную водную сферу, но воздух был слишком сухим, солнце палило, а на небе ни облачка. Выжившие точно очутились в другом конце света, но никак не в Нью-Йорке, честное слово. - Не выходит, - сиплым голосом проговорила Элис, всё ещё пытаясь что-либо сделать для получения воды. Мда, какой от неё вообще есть толк, если даже при наличии огромных масс воды Элис не сделала ничего полезного для команды, ни сейчас, когда кругом полная засуха. и благоприятствующие факторы просто отсутствуют. - И, да, девчата, мне, конечно, не хочется вас лишний раз тревожить, но может, мы уйдем куда-то с этой дороги, а то торчим тут, как на тарелке… И всё же это какой-то город, бывший... Дорог в пустынях не бывает. Значит, никуда они не перемещались. Это точно Нью-Йорк. - Кругом пустыня, - оглядевшись по сторонам и еле-еле сползая с телеги, проговорила Кеннеди, отряхивая песок со своей одежды. Блин, даже её одежда высохла, а вроде в воду прыгала... Ну ладно, в кровавое месиво, но всё же какой-то непорядок.- Можно выбирать любое направление. Какая теперь разница...- от разочарования Элис пнула ногой песок. Ну да, это вам не отдельная планета типа Татуина, где хотя-бы скалистые породы есть. А здесь что? Самая настоящая "Сахара", с дорогами зато... Может уже пора задать вопрос-примитивщину: "Что делать будем?" Но Ирекс уже предложил сойти с дороги. Но наудачу появился тот, кого буквально первым разделили с командой - Айсмен, унесённый какими-то гарпиями, парень не испарился в неизвестности. Он был здесь, живой и здоровый. Кеннеди обрадовалась ему появлению, собственно, как и он всем. - Можете мне объяснить, как мы сюда попали? Я думал та крыша – это конец… - Просочились сквозь красную кровавую жижу и...я думала, что уже умерла. Но это была какая-то отключка. А теперь - пустыня. Хотелось бы знать, как нам удалось выжить и почему всё происходит в предельно короткие сроки? Мы не могли находиться без сознания очень долго. При этом, не кажется ли вам, что это какой-то фокус глобального масштаба? Ведь нас никто не сожрал. А до конца света ещё как один год ждать... - "Тихо сам с собою я веду беседу" - ну кто будет слушать Элис, когда просто хочется жить и искать предельно разумные выходы из сложившейся ситуации... - Вот, охладите организм, - протянутая Бобби сосулька, произведённая лично им самим изо льда просто окрылила Элис. Хоть кто-то заботится об окружающих. Девушка тут же приложила ледышку к своей голове. Может, тогда мысли станут работать продуктивнее и быстрее. Интересно, на сколько ещё сосулек хватит Бобби? Ведь они так быстро тают в руках при такой-то высокой температуре. Кеннеди побыстрее заглотнула остатки растаявшей сосульки. Хоть какой-то запас жизненной энергии на ближайшие час-два им обеспечен. - Спасибо, Бобби, - поблагодарила Элис Айсмена, а затем обратила свой взор на дорогу, вернее, вдаль. - Не вижу никаких небоскрёбов....Не хочется верить, что этот огромный мегаполис мёртв. Ребята, может, всё же лучше направимся как раз вдоль дороги? Возможно нам удастся раздобыть какой-нибудь "оставшийся в живых" транспорт. Так мы быстрее доберёмся...куда-нибудь. А смысл забираться в дюны? Дорога хотя бы ориентир.

Game Master: Среди раскаленных под солнцем песчаных барханов таился город без названия и точных координат. Тот, в чьем сознании застряли люди х, был частым гостем этого города и мог дать ему любое имя, которое только взбредет в голову. Город мертвых богов, город суда и расправы, город вечного наказания и город, который не примет его никогда. Город был лишен форм и очертаний. Утопая в песках, он менялся в зависимости от настроения богов и тех, кто нес в себе их частицу. На подступах, древним умершим языком, были начертаны символы, на английском языке складывающиеся в слова - «Бог, обитающий в моем сердце, мой Создатель, мой Владыка, охраняющий свет во мне». Под надписью горело изображение священного жука Скарабея, указывающего путникам в каком направлении стоит продолжить свой путь. Минуя широкие ворота, он устремлял свой взгляд в самый центр песчаного города, в котором неизменным оставалось лишь одно место - храм, где вершил свой Суд бог Осирис. - Мы есть бог Сет! Осирис не смеет судить бога Сета своим судом. Суд Осириса судит мертвых! Осирис, к которому был обращен упрек, восседал на троне в окружении всех других богов Египта. Сейчас их было сорок два - сорок два свидетеля мощи Осириса. Сорок два свидетеля унижения Сета. Изгнанный бог Пустынь прошел еще один срок своего наказания и был призван на суд Осириса, чтобы доказать, что достоин вернуться к равным себе. Сорок две пары глаз следили за тем, как некогда могучий и злобный Сет с переменчивой внешностью, предстал перед Осирисом жалким человеком со смертным телом. - Бог Сет не может умереть! - из человеческого рта вырывалось утробное рычание. Сет метался в беспомощной ярости. На суде Осириса, перед другими богами, он казался ничтожным насекомым. - Бога Сета нельзя судить! Осирис - царь и судья загробного мира. На нем корона, в руках жезл и плеть. Повернув свою массивную голову, он жестом приглашает Анубиса начать процесс. Голос Сета никого из богов больше не интересует. - Суд Осириса для смертных! - рычит Сет, оказавшись в руках Анубиса. Божество с головой собаки поднимает его над землей зажав горло когтистой лапой. Резким движением руки срывает с барахтающегося всю одежду и отшвыривает ее в сторону. Ударяет в грудь и когтями разрывает плоть, добираясь до сердца. Вынимая его, разжимает кулак. Изгнанный из мира богов Сет обессилено падает на землю, истекая кровью. - Бог Сет заставит богов поплатиться, - голос звучит безжизненно. Анубис, сжимая в руке пульсирующее сердце, проходит в центр зала к чаше весов и опускает его на одну сторону. На второй оказывается перо богини Маат. Сорок две пары глаз свидетелей видят, как чаша с сердцем опускается, оказавшись тяжелее пера. Боги ждут оправдательной речи грешника, но легкие Сета изрыгают проклятия. У рта кровавая пена. Получив разрешение от других богов, Анубис снова оказывается рядом с грешником и поднимает его над полом. Тем же размашистым движением, как до того срывал с его тела одежду, стаскивает кожу и бросает ее в пасть Амата - льва с головой крокодила, пожирающего людей. Стопы Анубиса оказываются в крови. п.с. суд над сетом вы не видели, я чисто предупредил что к чему. идите в город и описывайте его глазами своих персов. у всех должна выйти разная картина

Irex: Расположенная в пригороде Нью-Йорка, на океанском побережье, школа редко видела настоящие снежные зимы. Но иногда, вдруг налетал откуда с бесконечных просторов Канады, циклон и тогда на деревьях и зданиях появлялись пушистые белые шапки, глубокие сугробы прятали под собой дорожки и клумбы, а под карнизами, словно гирлянды, вырастали сосульки. Джонни срывал их и не ел, нет. Просто рассматривал. Аккуратно, стараясь не сломать, крутил в руках маленькую стеклянную шпагу или кортик, любовался как они сверкают на солнце и представлял себя то рыцарем-джедаем, то удалым пиратом на палубе корабля. Детство растаяло также как сосулька в горячей ладони. Сейчас, благодарно кивнув Айсмену, он взял кусочек льда уже без прежнего трепета и восторга. Теперь Джон взял просто частичку спасительной влаги и потому, не раздумывая, сунул ее в рот. Прогнал, появившуюся было мысль о том, откуда Бобби берет воду на такой-то жаре, и если из резервов своего собственного организма, то... Пить хотелось неимоверно, и поэтому Джонни лишь мысленно прикрикнул сам на себя же и с блаженством принялся сосать кусочек льда. Кивнул, поддерживая высказывание обоих спутников. - Я тоже провалился. Думал, убьюсь к чертовой матери, но нет, поле спасло опять.. Природу того желе не подскажу, как и то, куда именно оно нас переместило. Но я уверен, это был портал. В Большом Яблоке случилось невиданное доселе наводнение, а мы сейчас, наоборот, стоим по колено в горячем песке. Да и время.. Смотрите.. Джон подошел и наклонился над каменными плитами, которыми была вымощена здешняя дорога. - Смотрите, довольно хорошее состояние.. - Джонни провел ладонью по нескольким булыжникам, потом присел и сдул песок, присматриваясь. - Дорога, само полотно, немного выгнуто и приподнято над землей, это видимо от песка, чтобы не засыпал, а скорее стекал к краям. Что еще.. - Ирекс поднялся и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел вдаль — ну да, дорога максимально прямая и в ширину около восьми футов. Ну что сказать после всего этого.. Лишь то, что так строили древние римляне.. Поэтому, глядя на этот практически идеально сохранившийся отрезок Viae publica...Или мы попали еще до нашей эры или просто нам повезло стать счастливыми обладателями подобного археологического раритета. Джон замолк, тяжело вздохнул и пнул ногой один из крайних булыжников. Растерянный и напуганный происходящим, в душе он очень хотел, чтобы все, что случилось с ним в течении недавнего времени, оказалось лишь сном, наваждением, туманам... Тогда все это могло бы иметь хоть какое-то объяснение, а так... Вселенская катастрофа, накравшая один из крупнейших мегаполисов мира, какие-то странные хищные твари, которые просолишь в одну и трещин реальности и они, несколько иксменов, случайно проследовавшие за ними в этот разлом. И оказавшиеся где? - В любом случае нам, наверное, лучше идти в город. Как люди, так и транспорт... - Джонни решил промолчать о шакалоподобных собаках - скорее всего мы найдем именно в городе. И вода, там же может быть вода, а без нее нам не выжить... Так что... — он оглянулся на товарищей, ища поддержки или возражений — пойдем тогда? Идти по дороге оказалось нетрудно. Пусть некоторые участки ее таки занесло вездесущим песком, но камень все равно отчетливо ощущался под ногами и потому, в пути им препятствовала лишь окружающая природа. Солнце раскаленной ладонью гладило шеи и плечи, ветер, обжигающим дыханием осыпал мелким порохом песка, горячее дыхание пустыни казалось, иссушало разум и начисто вытесняло все мысли кроме одной — о воде. Джон, хмуро глядя себе под ноги, медленно брел в сторону дрожащего марева древнего города. - Какой же сейчас год если Рим? И кто тогда сидит префектом в Александрии? А вдруг это время раскола или восстаний после Марка Аврелия? Ведь тогда попадем в войну.. А если насаждение христианства? Не хотелось бы, мы же выглядим вовсе не жителями Мемфиса, черт побери.. Местное население разбираться не станет, а быстренько схватит и принесет в жертву какому-нибудь звероподобному богу. Тому же Амату.. Египтяне боялись крокодилов, ага... Под подобные то ли рассуждения вслух, а скорее просто горячечного бреда в результате солнечного удара, Джонни все-таки добрался до стен города. Таких же песчаных и горячих, как и дюны вокруг.. Украшенные священным жуком-скарабеем, главные ворота оказались приоткрытыми на четверть и потому, студенты прошли внутрь без проблем, никем и ничем не остановленные. Город был мертв, и это было ясно с первого взгляда. Разрушенные здания домов уже были присыпаны наступающим песком. На узких извилистых улочках не было слышно ни крика, ни голоса. Не лаяли собаки, не копались в пыли пестрые куры.. Там, где раньше нос просто заложило бы от вони гниющих отбросов, рыбьей требухи, и разномастных лохмотьев бедняков, теперь все было вытравлено безжалостным солнцем и вычищено обжигающим ветром. Теперь в городе пахло лишь пылью, неживой и скучной. Унылость серо-бежевых тонов. Город казался вылепленный из песка. Так дети играют в песочнице, что-то построили, что-то не успели, а некоторые строения не выдержали и рухнули сами... Но кто бы ни выстроил этот вариант игровой площадки, видимо мать уже позвала его домой и потому, строительство так и осталось не завершенным. - Наверное, нам надо разделится здесь... - Джон неуверенно взглянул на своих спутников — поищем что-нибудь, что сможет нам помочь? Может есть портал обратно? Или оружие, мало ли где мы и с кем придется столкнуться.. А самое главное — воду, конечно... Ирекс с трудом сглотнул, язык не слушался, и болели вновь треснувшие губы. Джон слизнул капельку выступившей крови и молча, но с надеждой взглянул на Бобби — вдруг у того еще раз получится фокус с сосулькой? Но просить не стал, а просто развернулся на пятках вокруг себя, осматриваясь: - Я вижу какое-то высокое здание, там, ближе к центру. Давайте встретимся там. Я пойду налево вдоль стены, кто-то может по центральной улице, хотя скорее это можно назвать проходом.. А, ты, Элис, можешь по правой части этого, кхм... мегаполиса.. Давайте, приблизительно через час у того возвышающегося строения... Джонни решительно юркнул в одну из улочек, ведь если бы он остался еще хотя бы на какое-то время, он не сдержался и сам кинулся бы на Дрейка, требуя от него воды, снега, зимы, нового года, вернуть домой, а еще лучше сделать так чтобы он никогда не становился мутантом... - Это все от жары.. Мне солнце голову напекло, а панамки нет... - Джон прислонился к стене в тени какого-то здания и устало прикрыл глаза. - Полцарства за пару стаканов воды.. Душу кажется, продал бы.. Вздрогнул, зашелестел вокруг ветер. Песок привычно уже прошелестел по камням и, на мгновение, Джону показалось, что это не шепот пустыни, а шелест прохладных едва заметных волн на голубой глади океана... - Не буду открывать глаз, пусть обман останется со мной.. - Джон поднял к лицу руки, одной прикрыл глаза, а вторую вытянул перед собой и пошел вперед словно слепец, ощупывая шершавый камень стены. Немелый шаг, еще.. Аккуратно перенести вес с одной ноги на другую.. Прислушаться, уловить в резком порыве ветра пронзительный крик чайки, а в шорохе пальцев о штукатурку – скрип весельных уключин… Джон медленно шел вдоль одной из внешних стен города. Он так увлекся своей игрой, что в тот момент когда рука его не нашла вдруг опоры, а следом за ней и нога шагнула куда-то в пустоту.. он не успел испугаться. Джонни лишь неуверенно качнулся вперед и, как любой зрячий человек привыкший полагаться на свое зрение, мгновенно открыл глаза. И тихо ахнул, ошарашенный увиденным. Перед ним, прямо посреди небольшой площади неожиданно оказавшейся между домами, высился парусник. Наверное, это был старинный галеон — с высокой узорчатой кормой, с резной фигурой морской девы на носу, и тонкой вспомогательной мачтой. Самих основных мачт Джон насчитал четыре — все когда-то в переплетении сеток и снастей, сейчас они были увешаны лишь жалкими обрывками истлевших канатов. От давности дерево обшивки уже стало одного, почти черного цвета. И остатки снастей так же. Обрывки когда-то туго скатанных, привязанных к реям парусов теперь тоже стали серо-бежевого оттенка, как и все вокруг. Корабль днищем своим на треть увяз в глубоком песке, но с одной стороны под ним все еще угадывалось тело небольшого якоря, а прямо перед Джоном, буквально протяни руку и дотронься, торчала из дюны треугольная красно-ржавая лапа. Он и дотронулся. Словно во сне Ирекс медленно протянул руку вперед и коснулся совсем непонятно откуда взявшегося здесь металла. Его тряхнуло. Не слишком крепко, но остро. Он еще успел подумать о том, что хлопья ржавчины на якоре цветом похожи на засохшую кровь, и в то же мгновение голову Джона пронзило стрелой яркой боли. Все завертелось закружилось перед его глазами. …Джей, седой песок у недостроенной пирамиды, несчастный раб и грозный надсмотрщик, снова Джей, но уже с холодными чужими глазами захватчика.. Холод последней зимы, лед, сковавший ранее всегда свободный пролив, пустая комната брата, отчаянные попытки его разыскать, опять та крыша небоскреба, на которой они когда-то расстались. Та, на которой брат бросил его, оставив на расправу полиции, та крыша, упав с которой он и оказался – здесь.. опять среди седых и горячих песков... Джон упал на колени и застонал. Нестерпимо болела голова. От этой отчаянной боли слезились глаза, а от невыносимого яркого света вокруг хотелось кричать. Превозмогая, кажется самого себя, Ирекс все-таки смог оглядеться по сторонам. Может, поблизости окажутся Элис или Бобби и помогут ему? Но нет, вокруг не было ни души. Хотя когда он смотрел на приоткрытые двери одного из зданий, ему показалось, что он услышал слабый стон. Но ведь совсем недавно он слышал и чаек, Джон мог бы в этом поклясться.… Но, там, в том доме, наверное, очень темно и, возможно, хотя бы немного прохладнее… Кое-как, где ползком, где, медленно переставляя и волоча по песку ноги, с краткими провалами в сознании и ощущении мира, спустя, казалось целую вечность, но Ирекс смог добраться до вожделенных дверей. Стон, оттуда, из внутренней темноты, повторился вновь, но сейчас Джона не удержала бы ни грязная ругань, ни крики протеста. Из последних сил, собрав всю волю в кулак, он шагнул в кромешный мрак храма. И мрак не замедлил за ним сомкнуться…

Aqua: Конечно, Элис не думала, что Ирекс начнёт ещё разбираться, что это за дорога какая-то, хорошее у неё состояние или плохое и всё такое прочее. Нужно было просто двигаться. Наверно, просто из-за жары уже всем головы припекло, поэтому можно попутно было нести всякие нелепицы, даже не осознавая действительности. А уж если речь начинает заходить о древних римлянах, которые здесь что-то вдруг забыли - уже становилось подозрительным. По крайней мере для Элис. Ведь девушка, когда смотрела на дорогу, видела под ногами гладкий металл, сталь серого цвета. Откуда появилась вдруг такая дорога - непонятно. Совсем недавно это был обычный бетон с трещинами. По тёмным местам, где были видны пятна дороги из песка, можно было определить чёткое направление к городу. - ...Тому же Амату.. Египтяне боялись крокодилов, ага... Мысли Джона вслух ещё больше напрягли Элис. Крокодилы, Амату - истинный бред. Да и о каких крокодилах могла идти речь в такой пустыне. Нет, ну девушка хорошо знала, что рептилии выносят действия высоких температур, прячась в пещерах или под камнями. Но если тут вдруг выползет крокодил - это уже вообще крышеснос. По ходу полюса Земли конкретно сдвинулись. - Пойдем тогда? Наверно, этого давно пыталась услышать Элис от кого-нибудь, поэтому Джон фактически прочитал её мысли. Компания направилась к городу. Самое странное, Кеннеди успела заметить, что пустынный город как-то непривычно изменился. Полуразваленные огромные здания с острыми вершинами, виднеющиеся вдали массивные стальные стены, окружавшие город... Всё это вырисовывалось в причудливую картину совсем иного, не похожего на обычный Нью-Йорк города. Скорее, это был заброшенный мегаполис некоего футуристического мира, ибо не могло быть в Нью-Йорке подобных высоток. Нет, ну высотки как раз и были, но совсем иной формы и намного меньше. Уже ничто не заставляло удивляться Элис, ибо девушка считала, что это разыгрывается её больное воображение. Она не слушала, что в это время говорил Джон, о чём в это время могли рассуждать незнакомая девушка и Бобби, она лишь озиралась по сторонам и пыталась в прямом смысле протереть глаза, чтобы как-то привести себя в чувства. Уж очень Кеннеди не нравились валяющиеся на дороге...механизмы? По форме своей они напоминали человека, правда, эти "человеки" были покрыты металлическими пластинами.... Обычно именно так выглядят роботы, дроиды... Ну в общем, все эти механизированные штуковины. Неясно, кто их здесь раскидал, но их было слишком много. чтобы не заметить. Особенно по приближении к городу. Их нельзя было назвать трупами. Они не были людьми. Обычные поломанные машины... И чем яснее вырисовывалась картина, тем чётче Элис понимала, что это не галлюцинации в данный момент. Она действительно видит перед собой всё это. Но что видят другие? Почему, если прислушаться, что всю дорогу говорил Ирекс, то это больше походило на лекцию по истории о Древнем Риме. - Очень занятно... - протянула Элис. - Иногда может замучать ностальгия по старым временам, но когда перед тобой валяются механизированные подобия человеческой природы - это уже чересчур... Разве вы не видите? - но всем было наплевать, каждый думал о своём. Ведь и Элис о Риме не думала. Наконец, измученные и ослабшие, путники добрались до стен города, где взобрались на какую-то круглую платформу, сильно напоминавшую местность в "Звёздных войнах", на планете Беспин, в заоблачном городе... Вообще, всё, что сейчас окружало Элис, поддавалось именно этому сравнению. Уж она точно сейчас была в "звёздном" мире. - Наверное, нам надо разделится здесь... - прозвучал вялый голос Джона, когда команда осмотрелась на месте. "Нет-нет, слишком плохое предложение. Ребята, зачем разделяться, мы же пропадём друг без друга, мы не знаем этого места и это не Нью-Йорк!" - мысли, конечно, были одни, а вслух Кеннеди произнесла другое: - Придётся, но рискованно, слишком. - Элис потянула за воротник своего костюма, в котором уже просто сопрела, а он ещё и чёрным был - солнечные лучи нещадно палили и просто дополняли духоты, так, что тело дышать не могло. Хотелось обычной тени, чтобы поскорее убраться подальше от жаркого зноя. - Я вижу какое-то высокое здание, там, ближе к центру. Давайте встретимся там. Я пойду налево вдоль стены, кто-то может по центральной улице, хотя скорее это можно назвать проходом.. А, ты, Элис, можешь по правой части этого, кхм... мегаполиса.. Давайте, приблизительно через час у того возвышающегося строения.. Кеннеди сразу же сфокусировала внимание на здании, про которое говорил Джон. Оно походило на невысокий купол, который, по сравнению с другими зданиями причудливых форм и размеров, не возносился к облакам. И всё-таки каким-то невероятным образом это строение не позволяло окружавшим его небоскрёбам доминировать над собой. Даже высотные здания выглядели менее значительно. Среди стандартных прямых углов и серого ферроктита голубоватый купол здания радовал глаз и казался произведением искусства. - И чему ты удивляешься, Джон? Мы действительно...в мегаполисе. Заброшенном и мёртвом. - Элис лишь пожала плечами, но слова Ирекса к сведению приняла. Поэтому, попрощавшись с товарищами и надеясь, что скоро они встретится у этого огромного здания, девушка направилась... по правую сторону города. Место для Элис было ново. Это была совсем иная система улиц и закоулков. Зато здесь можно было укрыться от солнца, держась ближе к зданиям без окон и дверей. Непонятно, как жившие здесь когда-то...люди (?) попадали внутрь. Окна были, но правда в десяти метрах от земли, а то и больше. А уж такая мёртвая тишина заставляла только пугать. Даже намёка на признаки жизни здесь не было. Какие-то груды непонятного металла валялись повсюду, в том числе и дезактивированные роботы. Также, если можно было разобрать, здесь находились подобия раздолбанных машин. Но они скорее напоминали аэроспидеры, нежели обычный автомобиль. Эпичности всей этой окружавшей картине придал ещё один момент: Элис не заметила, как добралась до конца улицы, готовая завернуть, но она в прямом смысле добралась до края города, ибо ещё бы один шаг - и девушка грохнулась в глубокую пропасть. На дне пропасти был город. Да, ещё один огромный город. Но он больше походил на скопище фабрик и заводов, особенно когда там царила довольно жуткая атмосфера. Странно, что из огромных труб валил дым, значит, эти страшные фабрики действовали. Но если всмотреться в систему города внимательнее и задрать голову повыше, то можно смело заявить, что перед Кеннеди предстала имитация города будущего, в котором она сейчас и находилась. Он был разделён на несколько тысяч квадрантов, которые в свою очередь подразделяются на пронумерованные сектора. И, наврено, одним из крупных секторов и являлась эта долина с заводами. А остальные сектора располагались выше - этакая своеобразная шкала от верхнего уровня до нижнего. Настоящий Корускант, мать его. Так вот почему там, где сейчас шастает Элис, никто не живёт. По идее селиться надо наверху, но тут явно произошёл какой-то сбой и всё рухнуло вниз. Как-будто систему отключили. Ну и как прикажете попасть наверх? А чёрт с ним, надо просто идти к центру, может, по пути Кеннеди наткнётся на что-нибудь существенно важное.

Kaori: В несуществующем месте, среди песка, камней и воздуха, который от жары потерял свою прозрачность, женщина провела рукой по обветренному темному лицу. Словно стирая остатки страшного сновидения, словно сдирая кусочки налипшей паутины, словно утирая слезы. Эта женщина долго жила на белом свете, много видела такого, чего не в состоянии увидеть обыкновенный человек. Наверное, страх не должен был мучить ее. Наверное, и желания должны были остаться где-то за спиной. Человек, который живет столько, становится другим, непонятным, чуждым добра и зла. Становится почти богом. Возможно. Однако с Каори не произошло ничего подобного. Вполне может быть, что виновато в этом происхождение. А может быть, тот факт, что Каори носила на руке своей перстень с огненным камнем, отражающим то, невидимое снаружи, внутреннее пламя, от которого нет покоя хозяйке. Перед Овандо высился камень, большой, тяжелый камень. Кусок скалы, одна сторона которой была гладкой, отполированной до блеска. Наполовину занесенное песком скальное основание, на котором стоял камень, продавилось, потрескалось под невероятной тяжестью, которую нельзя было угадать по размерам. Со стороны казалось, что камень упал сюда откуда-то с немыслимой высоты, может быть, из самого рая. Упал, потрескался, но остался нерушимо целым. От того падения остались только трещины под полированной поверхностью. Полосы темного, непрозрачного и ничего не отражающего пространства. Каори казалось, что эти полосы-трещины пытались вырваться из камня… Но так и не смогли преодолеть нерушимости его границ. Теперь камень отражал мир. Весь Мир. Огромный, причудливый и переменчивый. Достаточно было посмотреть в него пристально и внимательно, чтобы увидеть… Что увидеть? Будущее? Прошлое? То, чего не существует, или то, что может существовать? А может быть, это просто отражение? Отражение в зеркале? Что происходит там, по ту сторону зеркальной поверхности? Кого оно отражает? Мир. Мир, находящийся внутри того, кто заглядывает в бездну огромного зеркала… Кошка снова потерла щеки (несмотря на испепеляющую жару, ей все время казалось, что лицо немеет, словно от сильного холода, какой бывает ночью в пустыне), последний раз посмотрела на камень – светлые полосы полированной поверхности безразлично отразили ее лицо. Минута молчания… И женщина, живущая долго, развернулась к камню спиной и двинулась далее, чтобы через мгновение исчезнуть в вихре песка. Кровь… Крики… Стоны… Годы текут мимо… Время идет вперед. Но теперь уже в одиночестве. И никого больше. Может быть, до поры? Сначала это было непонятно, потом страшно, а затем как-то примелькалось, обросло уютными и мягкими словами… Город медленно просыпался. Солнце окрашивало крыши в розовый цвет. Жарким дыханием коснулось лица. Легко ощутимая, кислотно-жгучая ненависть знакомо всплеснула за лобной костью. Опасно напряглись мышцы, болью отозвались возбужденные нервы. Жара давила на нее. Каждую минуту, каждую секунду она ощущала на себе удушающие объятия этого чужого солнца. Оно всегда пряталось где-то сзади, за скалами, за барханами, за кактусами. Пряталось, давило, душило! Сжимая скользкие от пота, горячие руки на горле у Кошки. Дыхание со свистом вырывалось из перехваченного судорогой горла. - Как же я всех ненавижу… И почудилось, вспыхнуло на внутренней поверхности глаз… Кровавый песок. Раскаленный пулемет. Люди, валящиеся навзничь. Бесшумно… А в центре всего этого человек. Человек сидит на коврике. В тени. На голове белоснежная чалма. Одежда словно бы из чистого хлопка. Возможно, так оно и есть, этот человек наверняка может позволить себе такое. Он весь наполнен ветром, воздухом… Но не тем ветром, что дует из пустыни в полдень, грязным, желтовато-серым ветром, тяжелым и смертоносным. Нет. Белые одеяния этого человека наполнены легким, чистым воздухом, который веет над ручьем в оазисе. Прохладным… И дыхание этого ветра ощущают все вокруг. Как глоток воды, как свежесть листвы… Человек сидит на коврике. Посреди большого людского круга. Ветер разносит его слова далеко… – … Те, кто приобрел зло и кого окружил грех, то они обитатели огня, они в нем вечно пребывают. А те, которые уверовали и творили благое, те обитатели рая, они в нем вечно пребывают… Те, кому мы даровали писание, считают его достойным чтением, те веруют в него. А если кто не верует в него, те будут в убытке… Свидетельствует Аллах, что нет божества, кроме него… -...но мы остались одни, – голос хриплый, грудной. Другой человек. Человек сидит на коне. Откуда взялся человек? Откуда конь? Да и какой прок человеку от коня? В пустыне-то… Верблюд – дело другое. А конь… Два человека смотрят друг на друга. Один на коврике в тени, и голос его разносит прохладный ветер. Другой на коне, на солнцепеке, с лицом, которое напоминает дно высохшей реки. Потрескавшееся, коричневое. Страшное. И мертвые люди вокруг. Были… Куда пропали? Как сумели? Человек в белом пошевелился, сложил руки на груди. Мелькнул перстень с огромным камнем, прозрачным, как вода. И словно бы в ответ изменилось лицо всадника, как меняется сухое русло реки, когда касается его дыхание вод. – Ты прервал мою проповедь, – сказал человек в белых одеждах. – Ха… Ну не прервал, а так… Немного изменил. – Да, но это была моя проповедь. – Точно, ты всегда любил это. Наверное, им, – всадник окинул взглядом домишки вокруг, – это требуется. Ты всегда знаешь, что им требуется. В отличие от меня. Я предпочитаю правду… Девушка затрясла головой, пытаясь отогнать видение. Что это было? Откуда? Что значит?Шум видения остался где-то в прошлом. В носу засвербело. Страшно захотелось чихнуть. Галлюцинации, порожденные жарой, не вызвали в Каори никакого трепета. Скорее наоборот, ничего, кроме жалости к этим людям, она не испытала. Оглядевшись она поняла, что стоит на коленях посреди этого странного города из глюка. Полу разрушившиеся дома из дерева и глины, темные маленькие оконца без стекол. У некоторых есть ставни, наверное для защиты от песчаных бурь. Город казался заброшенным. Рядом возник человек в жилетке на голое тело и в шароварах. Поклонился и вопросительно посмотрел на незнакомку. – Кальян?... – донесся до Овандо сильно сдобренный арабским акцентом голос. Каори завертела головой. Человек тут же исчез. Девушка еще раз огляделась, перед тем как подняться на ноги. Песок вокруг. Повсюду, куда достигает глаз, до самого горизонта и дальше. Нет ни одной зеленой точки. Только пески. До горизонта и дальше. - Берегись костра, - раздался откуда то скрипящий харкающий голос. Девушка обернулась. На лавке около одного из домов сидел древний бородатый старик, опершись на трость из пересохшего кривого сука. - Что, простите? - Старик выглядел странно, но тем не менее вызывал некое доверие. - Каждый в этой пустыне знает, что на одну ночь в году появляется где-то в песках оазис Рафх. Где возле костра сидят шайтаны, числом пять, и едят. - проскипел пояснение тот. - Кого едят? - не поняла Кошка, с недоверчивым изумлением уставившись на старика. - Кого? Ну, путников едят… Вместе с верблюдами, попутчиками и скарбом. Страшно оказаться ночью возле оазиса, которого нет. Но интересно. Потому что вода. Огонь. Песок. И ночной ветер. Говорят о чем-то… - О чем говорят? - спросила девушка, но старикан, казалось уже не слышал её, уставился куда-то вдаль пустым и в то же время глубоким взглядом. И только сейчас, в этот момент девушка осознала, заметила, что старик слеп. Глаза покрывала тонкая белая пелена. – Я не знаю, - наконец ответил тот, как будто вынырнув из глубоких раздумий. – И никто не знает, – в тон ему отозвался человек в жилетке и шароварах, подходивший к Каори ранее. Откуда он возник? Наверное, вынырнул из нескольких дюжин этих черных дыр, выполняющих функцию двери в одноэтажных глиняных домиках. Если посмотреть на них искоса, не вглядываясь в лица, не ища недостатки, они чем-то похожи, человек в шароварах и старик. Все трое замолчали, не глядя друг на друга. Каждый вспомнил что-то, задумался над чем-то… Солнце поливало своей беспощадной милостью пески. Несуществующий оазис Рафх по-прежнему давал где-то приют всему живому. И в первую очередь пятерым страшным шайтанам, которым не досталось за ночь ни одного одинокого путника, и, наверное, поэтому они, голодные и злые, спорят на солнцепеке. Вероятно, эта ночь будет особенной. Каори проверила кинжал, припрятанный за пазухой и пошла дальше, прежней стремительной и бесшумной походкой. Двое остались сидеть на раскаленном песке. Старик, казалось, хотел сказать что-то в след, но вскоре затих. "Говорят, что у демонов кровь синяя…" – подумала Каори, сворачивая в очередной переулок полу заброшенного города. – "Как это ни смешно, но в темноте она у всех просто черная, получается, что ночью нет никакой разницы между человеком и демоном". Она усмехнулась одними губами и остановилась перед домом. Кошка прислушалась к крикам, доносящимся изнутри. Окинула взглядом улицу. У этого дома, в отличии от других по непонятным причинам была дверь. Коротким, но крепким ударом девушка распахнула дверь, которая оказалась заперта только на слабенькую щеколду, обмотанную поясом отца семейства. Каори вспомнила, что эта нехитрая премудрость призвана не пускать в дом злых духов, могущих повредить роженице. Роженице? Да, роженице. Та от крика чуть не сорвала все связки, когда в дверях появилась девушка в темной одежде с обветренным лицом. Мягко шагнув назад, девушка поспешила удалиться из домишки. Крик роженицы стих, уступив место прежней тишине. И больше ничего, как показалось сначала Кошке. Но оглянувшись, она увидела тучу. -Только этого не хватало... Черный осьминог расползся на полнеба, заслонив солнце и погрузив мир в сумерки, которые грозили перейти в ночь. Уже можно было разглядеть отдельные вращающиеся струи в общем теле бури. Как длинные, гибкие ноги, они ползли, пульсируя и извиваясь, по песку, всасывая пустыню в себя, поднимая ее вверх к самым небесам, словно стремясь поглотить весь мир! Каори Овандо некоторое время не могла оторвать глаз от этого устрашающего зрелища. Огромная мистическая мощь скрывалась в этой смертоносной силе, с которой играла природа. Сама пустыня, казалось, летела за городом. С трудом оторвав взгляд от надвигающегося ужаса, девушка сломя голову бросилась к тому дому, где сидел седой старик, говоривший об оазисе. К её счастью тот не успел скрыться во тьме одного из домиков. - Дедуль, не спите! Где появляется этот оазис?- крик девушка вырвал из сна задремавшего на лавочке старика. - Сколько до него? - Совсем недалеко, к югу отсюда, вы уже должны его увидеть! - Черта лысого увидишь в этом киселе! - проворчала Каори, затолкнув старика в дом и бегом направившись в сторону юга. Она не знала, можно ли ему доверять, но по словам старика, призрачный оазис должен находится недалеко от города. – Дьявол! Взбесившийся ветер ревел раненым львом. Казалось, что огромное, черное, косматое животное наваливается боком на казавшийся покинутым город. Верблюды в загоне заворчали, становясь боком к фронту надвигающейся бури. Жители начали выбегать из своих домов, сбиваясь в кучу. И тут, в миг, когда песчаная буря уже почти нависла над беззащитными людьми, случилось нечто такое, что заставило некоторых из них рухнуть на колени. В теле огромного пылевого облака, повинуясь дикой воле ветра, открылся гигантский глаз и обратил на людей пылающий, кроваво-красный зрачок предвечернего солнца. Нижнее «веко» чуть прикрывало «зрачок», отчего казалось, что буря свирепо смотрит именно вниз, на людей, которых она собралась раздавить. Среди людей раздались крики ужаса. Кто-то распростерся ниц, пряча лицо в пыли. Человек в шароварах закрыл лицо руками, старик, которого девушка заботливо затолкнула в дом, лежал навзничь у входа в него. На ногах осталась только Каори и еще несколько человек. Ей почудилось в реве бури что-то знакомое, человеческое. Смех. Когда наконец злобное око закрылось и тьма пополам со смертью уже совсем намеревалась накрыть людей, ветер вдруг начал слабеть. Постепенно секущие плети песка сменились омерзительной взвесью пыли, висящей в воздухе. Буря в очередной раз непостижимо резко изменила направление и сместилась к северу, уходя прочь. Показалось солнце, багровое, с трудом пробивающееся сквозь пыль. Длинные вечерние тени протянулись на песке. Тишина внезапно оглушила. Каори наконец позволила себе упасть на песок. Ее взгляд зацепился за кривую корягу-трость старика, торчащую неподалеку из песка. – Оазис... – прохрипела она и закашлялась. Ее красные глаза слезились, часть лица, не защищенная тканью, была вся в песке.

Hannibal King: Генри отчаянно пытался отбиватся. Лично по его мнению у него получалось просто отлично. подсечки, мощные удары, выскальзывание из окружения, меткая стрельба по головам из пистолета. Однако шакалы банально взяли числом. Имел место знаменитый в особых кругах Зерг раш. Сильные сволочи. Повязали по руками и ногам и куда-то потащили. Кинг отчаянно вырывался изрыгая проклятия и замысловатые ругательства, но это не сильно помогало. Шакалы дотащили Генри до какого-то странно образования на земле: темного, не пахнущего и на ощущения похожего на желе. Швырнув его туда они отправились дальше по своим делам. Утопая в желе Генри даже не пытался вырваться. ему даже было интересно - Каково это, утонуть в желе? Однако в то же мгновение и непонятно как земля начала падать на Генри. С истерическим криком десятилетней девчонки он практически бесшумно упал в песок, на вершину бархана. Песок попал всюду куда вообще мог - рот, уши, нос и глаза. Вскочив и яростно отряхиваясь от него Кинг также выплевывал его из рта. - Пфу, кхе, тфу!- отплевывался он пытаясь также отчистить высунутый язык от песка. отчасти это удалось, но все равно песок еще чувствовался во рту и скрипел на зубах. - Какая же гадость этот ваш песок!- с выражением полного негодования крикнул куда-то впереди себя Генри. Первой его последующей реакцией было то, что он посмотрел наверх - оттуда, откуда он упал. Ни самолета, ни какого-либо намека на люк или что-то подобное. - Ну? И как я сюда попал? Где я вообще?- негодующе задал то-ли себе, то-ли кому-то еще вопрос Кейгл оглядываясь по сторонам. Никаких признаков хоть какой-то жизни. только один песок до самой границы обзора. Небо чистое как тарелка у людоеда - Ни одного облачка. - Мать моя женщина. Сколько можно было-бы изготовить песочных часов тут!- пошутил сам для себя Генри для того чтоб удержать свой боевой дух от полного упадка. Хоть что-то. Первым делом вампир снял туфли и носки. Они создавали только лишний дискомфорт. тут он почувствовал что все же имеет небольшую тактильную чувствительность и весьма ощущал горячий песок под ногами. Или это были просто воспоминания о том как он чувствуется. Сейчас стоило определится куда надо идти. если он был в Алжире или в Судане каком-нибудь, то идти надо было на север. По любому куда-то выйдет. Посмотрев на солнце он оценил то, что оно в самом зените. Определить где тут какая сторона света было просто невозможно. Повертевшись немного на месте он еще раз вспомнил географию и то, что он, собственно, неживой, и от жары не помрет, то он произвольно выбрал направление и пошел в ту сторону. Все равно куда-то да выйдет. Так Генри брел, сунув руки в карманы брюк, которые были вымазаны в застывшей крови и подраны, несколько часов. Может даже больше. Солнце все еще стояло в зените, что очень даже раздражало. Светит и светит без конца. Генри следил за тем, чтоб его тень была аккурат перед ним, когда понял что солнце с зенита не уходит. Случайно подняв глаза он заметил вдалеке какую-то крепость. Она почти сливалась с песком. Жар, который поднимался от песка также мешал четко ее рассмотреть. Такое впечатление будто смотришь через мутное стекло. - Люди! Наконец-то!- ликующей вскрикнув с радостной улыбкой Генри вскинул руки, а затем побежал в сторону города. бежал он неконтролируемо быстро. Песок позади от каждого его шага взлетал вверх на пару-тройку метров, а сам он будто летел над землей, а не бежал. За пару минут достигнув главных ворот этого города-крепости Кинг немного себя сдержал и бежал уже с, примерной похожей на человеческую, скоростью. Вбежав в главные ворота он остановился. Вокруг не души. Хоть шаром покати. Даже перкати-поле не перекатывается. - Ну? и кто меня встречать будет? Где восторженные крики толпы, щедрые подношения и всеобщая любовь?- негодующе уткнув кулаками в бока сказал Генри мрачным взглядом оглядывая новые жилые постройки в стиле талибов. Хоть бы террористы попались чтоль. Какая-никакая компания. К слову о компании. Та, прошлая компания, девочек и мальчиков мутантов просто-напросто его бросила. Никто за ним даже не прилетел или не телепортнулся. Вообще никто. Предатели чертовы. Рассержено вздохнув Кинг быстрым шагом пошел по главной улице вперед. В голову к нему закрадывались сомнения по поводу того что это брошенные город. Ведь если верить масульманской религии то все они могли сейчас находится в мечети, а может просто на городском собрании по поводу засухи. Кто их знает. Хотя вокруг не было видно возвышающегося минарета. Хотя он должен был быть виден отовсюду из города. Поэтому Генри шел в сторону центрального строения, которое возвышалось над остальным городом каким-то подобием неприступного бастиона, однако было подозрение в том, что там внутри скрываются роскошные палаты. А может даже и султан, как бесплатный бонус. Но лучше всего был-бы гарем горячих восточных цыпочек. Ведь в гареме не обитает никаких бородавчатых старух - матерей. Одни только евнухи, в качестве охраны, но это не беда.

Game Master: Египетский храм — священное пространство, которое представляет собой идеальную картину мира, где царит строго определенный порядок, космос. Он отделялся от окружающего «несвященного» пространства для защиты и сохранения священного места и проявлялся как в самой структуре храма, так и в этапах его строительства. Внутри храма царил полумрак. Стены, потолок и пол были усыпаны египетскими иероглифами, часть из которых - как на воротах при входе в город - под пристальным взглядом начинали мерцать тусклым светом, перестраиваться и менять свою форму, подстраиваясь под тот язык, который понимал увидевший их человек. Эти древние письмена не раскрывали глубинных знаний, не служили для путника откровением и не указывали дорогу, ведущую домой. Они служили предупреждением для тех, кто готов был смотреть и слушать. Крепкий, дурманящий запах щекотал ноздри, вызывал рвотный рефлекс. В окружающей воне было все - запустение, тлен, гниль, пот и кровь. Подобно древним пирамидам, храм был напичкан множеством ходов - явных и скрытых от глаза, в которые можно было попасть в любой момент неловко ступив на плиты пола, привалившись к стене, дотронувшись до изображения божества или статуй, изображавших их. Храм был тем местом, в котором человек окончательно перестает существовать в мире живых и переходит в загробный мир. Храм - последнее испытание, которое каждому нужно увидеть воочию и пройти, поставив на кон все самое ценное, что у него есть. Во всем храме - там, где никто не ожидает увидеть их - на страже находятся воины Анубиса. Проворные и безжалостные, псы с человеческими телами прогрызут любое оружие, обращенное против них и прорвутся через все препятствия, чтобы добраться до беглецов, попытавшихся удрать с Суда Осириса. В одном из многочисленных коридоров царило оживление. Один из воинов Осириса вел к центральному залу сопротивляющегося человека. Одетый в помятый пыльный костюм, мужчина пытался вырвать руку из железной хватки удерживающей его псины, но тварь только крепче сжимала его предплечье. Ярко горящие факелы обжигали лицо, лысина блестела от пота. Слабо сопротивляясь, он с трудом сдерживал волнение и страх. Оборачиваясь к пленнику, псина рычала на него, брызгая слюной. - Это все не настоящее. Моим разумом играют. Египет, храм, человекоподобные животные - всего лишь галлюцинации. Он попытался привести дыхание в норму, успокоить сердцебиение. Направить все силы на то, чтобы отыскать в окружающем пространстве невидимого врага, атаковавшего его сознание. Голова раскалывалась от множества образов. Мысли сотен людей раздавались в его ушах гнетущим шепотом. - Ничего этого не происходит на самом деле. Им навстречу шла еще одна псина. В одной руке была сжата рукоятка хепеша, в другой - волосы отрубленной головы, из которой на каменные плиты все еще текла кровь. Увидев раскрытые в ужасе глаза мертвеца, его застывший в предсмертном вопле рот, мужчина сглотнул. Все сложнее было убеждать себя, что происходящее - результат бреда. В зале горел яркий свет. Казалось, он был освещен несколькими солнцами, нещадно нагревающими пески под ногами. Щурясь, пленник пытался защитить глаза прикрываясь от света рукой, но страж при каждом движении раздирал плоть когтями до костей. Толкнув человека в центр зала, к Анубису, псина отступила обратно в коридор. - Ты предстал на суд Осириса. Профессор коснулся рукой виска. Попробовал нащупать сознание говорившего с ним существа, размеры и вид которого внушали ужас. Распахнув глаза, профессор хватал воздух ртом. Ему казалось, что он окунулся в космос. - Будь достоин суда Осириса. Существо протянуло в сторону человека руку с жезлом. Кивнув мордой, Анубис двинулся к нему и поднял над землей. Коротким движением вырвал из груди сердце и поднял сжатую ладонь над головой, показывая пульсирующее сердце собравшимся в храме богам. п.с. вы оказываетесь в храме, двери за вами захлопываются. вам нужно идти дальше по коридорам и описывать до того момента, когда появятся воины анубиса. двое из вас смогут сбежать - Ганнибал Кинг и Аква. попадаете в одну из ловушек храма, где саркофаги, золото и др. через время в этой ловушке начнет набираться песок или появятся Скарабеи. Ирекса и Каори отводят в центральный зал, где идет суд осириса. вы застанете концовку суда над Профессором Х, опишите этот момент как следует. дальше суд свершится над вами в порядке очереди. описываете также, как в суде с Сетом - сердце вырывают, помещают на чашу весов. чаши не уравновесятся, пока вы не припомните все грехи и хорошие дела своих персонажей. плюс оправдательная речь.

Irex: Когда он вновь открыл глаза, то увидел перед собой лишь темноту. Но голова уже не болела, а правой щекой он ощущал приятную прохладу каменных плит. Джон еще немного полежал, приходя в себя, а после аккуратно, привычно для себя тигра, потянулся и, наконец, сел. Посмотрел по сторонам и понял что позади, у него за спиной, темнота понемногу расслаивается, истончается, становится менее плотной. Кромешная тьма будто таяла, уступая место серой сумрачности. Решив, что за неимением какого либо другого выбора сойдет и этот, эфемерный, Ирекс поднялся на ноги и не спеша двинулся в сторону просвета. Не делая широких шагов и, предусмотрительно немного шаркая ногами, он постепенно продвигался вперед. Темнота отступала. Сначала он видел свои руки, если только подносил их близко к лицу, после с боков проступили очертания стен и потолка, потом, еще через несколько десятков шагов, на этих стенах стали выделяться контуры рисунков. Джон подошел к одному из них. Прищурил яркие, цвета расплавленного золота, глаза, вчитался в плотную вязь иероглифов. — Большой глаз, орел, две волнистые линии, какой-то однобокий человек с палкой, сидящая птица, которая ростом с этого самого человека и еще одна волнистая линия, — прочел он. – Мда.. очень познавательно, ничего не скажешь. Мальчишка еще раз внимательно посмотрел на испестрившую всю стену клинопись и, вздохнув, отправился дальше. Вспомнил о том, что когда-то давно, еще в Институте, на одном из занятий по истории, Профессор Ксавье объяснял им про основные знаки-обозначения, которыми пользовались древние египтяне. Но то ли светловолосую голову Джонни тогда занимали куда более интересные мысли, например, о собственной очередной охоте на краснокрылого брата, то ли комбинацию именно этих символов не обсуждали на том занятии.. Так или иначе, сейчас Джон ничего не мог поделать кроме как просто идти вперед по бесконечному, едва освещенному коридору куда-то в неизвестность. Звук его шагов шелестом времени разносился под каменными сводами. Едва касаясь пальцами одной из стен, Ирекс одиноко брел сквозь серый туман ночи по безлюдным переходам, пока не вышел в небольшой зал. Границы его тонули в тени, а на близлежащей к выходу колоне, в специально прорубленной нише, тускло светилась плошка с какими-то камнями. Джон заинтересованно подошел и не удержался, поднес руку, потрогал один из камней. Тот оказался холодным и несколько липким на ощупь. Джонни отнял ладонь и улыбнулся, когда заметил, что у него засветились кончики пальцев. - Это видимо плесень какая-то.… Ну надо же, как ярко. Но откуда она здесь? - и вдруг дернулся, резко шарахнулся в сторону. Не увидев, скорее почувствовав на лице движение воздуха, Джон встревоженным не хищником, жертвой, не понимающей что происходит вокруг, метнулся подальше от пятна света. Тень, шакалоподобная, узкая качнулась следом за ним. Еще одна подступила с другой стороны. Тяжелый хопеш ударил, высекая искры из каменных плит, точно в то место, где мгновением ранее стоял Джон. Еще один просвистел у него над головой, а третий ударил бы в спину, не упади Ирекс ничком на пол. Он перекатился, не глядя, ударил когтями куда-то в темноту, еще раз крутанулся, пытаясь избежать смертельного столкновения с тяжелым клинком, и упав, наконец, на спину протестующе выставил руки перед собой. Зажмурился, увидев над собой блеснувшую в тусклом свете заточенную кромку взметнувшегося хопеша. Свист рассекаемого воздуха, ожидаемый удар и... благословенный легкий толчок по рукам, как обозначение того, что защитное поле успело раскрыться. Джон открыл глаза и выдохнул. Тесак одной из шакалоголовых тварей еще несколько раз безопасно толкнулся возле самого его горла, но плотный аэрометический заслон, невидимым покрывалом окруживший Ирекса, преодолеть так и не смог. - Съели, уроды? А то размахались тут... - Джонни зло зыркнул на приспешников Анубиса и попытался встать. Медленно, под пристальными взглядами шакалов и их тяжелых тесаков, нацеленных прямо ему в грудь, одаренный начал подниматься. Джон, еще не слишком хорошо умевший управлять своей второй, не так давно приобретенной способностью, сосредоточенный на том, чтобы удержать, не дать сползти с себя защитной оболочке поля, не слишком-то смотрел по сторонам. Зацикленный на процессах происходящих в нем самом, Джонни не обратил внимания на негромкое цоканье когтей позади себя. А уже в следующее мгновение мощным толчком в спину он был опять брошен на колени. Поле спасло его от травм, но не от унижения. И тигр выступил, вырвался вперед личности Ирекса, и гулкий утробный рык раскатился подземными коридорами. Длинный полосатый хвост нервно хлестнул иксмена по бокам, а выпущенные когти уже рассержено заскребли по полу.... Но на собакоподобных существ это, похоже, не произвело никакого впечатления. Последняя из появившихся, та что так сильно толкнула, закованного в поле мальчишку и вновь заставила упасть на пол, что-то отрывисто пролаяла себе подобным. Те закивали длинными вытянутыми мордами и еще ближе придвинулись к Ирексу, нацелили на него свои тесаки. Бросится вперед на них, вооруженных, он, даже окруженный полем, не мог, всех возможностей последнего Джон еще не знал, зато прекрасно помнил, что стоит ему растеряться, испугаться, или ощутить какую либо другую сильную эмоцию, например, яркую боль, и он потеряет контроль над полем. Оно просто исчезнет поглощенное другими, более сильными чувствами. Но тигр в Джоне сейчас соображал уже не так четко. Он видел перед собой врага. Он ощущал ноздрями их собачий дух, он видел их, ничем не прикрытую агрессию и пренебрежение к нему, просто еще одному пленнику, очередному из многих. Ирекс яростно взвыл, подстрекая себя к атаке и вдруг резко развернувшись, прыгнул, на того, последнего и видимо главного из всех, шакальего прислужника. Прыгнул сильно, упруго оттолкнувшись, воспользовавшись тем, что тварь не обнажила перед ним оружия, решил во чтобы-то ни стало добраться до нее и разорвать на куски. На множество кусков, истекающих такой горячей, такой вкусной кровью поверженного врага... И уже в прыжке увидел, как тварь что-то швырнула в его сторону. И тут же упал спутанный по рукам и ногам тяжелой, и очень плотной сетью. Ирекс зарычал, забился в ней отчаянно. Он начал рвать мелкоячеистые гнезда, в ход пошли когти, зубы.. и ничего. Большой шакал резко дернул веревку и Джон со всех сторон оказался зажат жесткими, впивающимися в тело бечевками. Лицо, руки, спину, плечи, колени… боль была повсюду, но сейчас это было не главным. Сейчас, для получеловека-полузверя Ирекса, самым ужасным оказалось потеря свободы. Волоком, что не составляло труда для таких сильных тварей, иногда пинками, или наоборот, тычками хопешей, но так или иначе, а они смогли доставить осатанелого от боли и ярости Ирекса в один из залов храма. Там бросили, вытолкали сеть вместе ним вперед и отпустили сдерживающую веревку. Еще несколько долгих минут Джон бился и вертелся, пытаясь выпутаться, а когда это ему, наконец, удалась, он, вскочив на ноги собирался кинуться на первого же встречного и вдруг замер. Отступил с широко раскрытым от удивления ртом. Прямо в нескольких шагах от него стоял ни кто иной как: - Профессор? Это вы? Но Вы.. – Джонни забыл все свои манеры и не стесняясь показал пальцем. – Вы стоите, профессор.. Ч-черт… Только сейчас привыкнув к полутьме окружающего пространства, Джон увидел, что профессор стоит в этой комнате не один. И если человекоподобные собаки растворились где-то в струящейся по углам темени, то совсем недалеко от них стоял никто иной.. - Это кто? В маске Анубиса? – Джонни по привычке ученика подошел и, встав за плечом у преподавателя, поинтересовался у казалось всезнающего Чарльза Ксавье. - Ох, Джонни, голубчик, - профессор с улыбкой хмыкнул в темноте – боюсь, это именно он и есть. Иначе как объяснить тот факт, что он смог так спокойно вырвать мне сердце, а после перенести его, живое еще, к чашам весов Осириса? Джон опустил глаза на грудь своего бывшего преподавателя и не сдержал стона. Впереди у Чарльза Ксавье, лидера и основателя Людей-Икс, видного ученого в области генетики, биофизики, психологии и антропологии зияла огромная рваная дыра. Края ее как будто обуглились и, обнажив внутренние кости, кровь почти не выплескивалась наружу. - К-как эт-т-о? – как обычно в минуты наивысшего волнения к Джону вновь вернулось заикание. - Ты знаешь, Джонни, мой мальчик, я и сам до конца еще не понимаю, но думаю, что мы должны воспринимать все происходящее как сон. Согласен, весьма необычный, даже наверняка – коллективный, но все же сон, иллюзию.. Тщательно наведенную и продуманную, но все же, лишь подделку настоящей жизни.. Поэтому, я думаю, тебе не следует бояться… Последние слова профессора потонули в громогласном реве: - Что можешь рассказать ты, Чарльз Фрэнсис Ксавьеp, в свою защиту и оправдание? Большое человеческое сердце мерно пульсировало на одной из чаш весов. - Хм.. В оправдание.. – Профессор Ксавье задумчиво потер рукой подбородок. – Мне не в чем оправдываться, все чтобы я не делал в своей жизни, было направлено на отстаивание прав мутантов мирными методами, на поиски путей сосуществования мутантов и людей, а также на защиту общества от нас самих. Ибо у каждого одаренного своя судьба и своя история… И не каждый из нас готов простить и протянуть руку дружбы и взаимопонимания.. - Тебе не в чем оправдываться, человек? – голос, казалось, исходил со всех сторон и ниоткуда конкретно – тогда, смотри! Весы, на одной из чаш которых лежало сердце, и которые до сего момента пребывали в равновесии, вдруг вздрогнули и качнулись. Сердце Чарльза Ксавье потянуло свою чашку вниз. - Смотри, человек! Вот твоя благость! Твой мир и твоя любовь! Жизни! Множество жизней и судеб, что ты разрушил! - Вы ошибаетесь. Я ничего не разрушал. Я давал этим детям шанс, веру в себя и надежду на мирное будущее.. - А у многих ты забрал все! Ха-хаха.. Хохот этот морозом прошелся по позвоночнику Джона, заставил выгнуться дугой хвост и шерсть на нем стать дыбом. Ирекс зажал ладонями уши и заскулил: - Заставьте его замолчать, пусть он перестанет! Пусть! - Не надо бояться, Джон, все здесь не по-настоящему… - Ха-ха-ха-ха.. Да вот же и один из них! Тот, у кого ты забрал все что он так любил! Мальчишку сюда! Ирекс не успел опомниться, как оказался выволоченным в центр зала. Перед ним стоял сам Анубис. Высокий, огромный, с мощными плечами и торсом, перепоясанным крест на крест кожаными ремнями. Под его взглядом, тяжелым, немигающим взглядом волка, Джон почувствовал, что плоть его обрывают с костей, словно ветром. На мгновение он ощутил себя маленькой букашкой, ничтожной и очень слабой. Здесь и сейчас он снова вдруг стал маленьким, забитым и очень одиноким мальчиком. Перед всепроникающей яростью бога он был беспомощен, как клочок папируса перед дуновением губительного ветра пустыни. - Однажды ты послал этого мальчика и его брата по поручению, Чарльз Ксавье. – Анубис легко схватил Джона за горло и, приподняв над полом, легко встряхнул им словно тряпичной куклой - Ты знал, что то, за чем они едут, опасно и не должно быть открыто. Больше никогда в этом мире. Но ты пренебрег этими знаниями. И ты вновь выпустил зло и смерть в этот мир, Чарльз Ксавье. Чаша весов с сердцем профессора еще больше перевесилась вниз. - Я не стремился к этому. То была просто случайность. Досадная, неподобающая, но - случайность. Чаша весов с горячим и живым сердцем упала еще ниже. Ирекс в руке Анубиса забился и заперхал. - Случайность?! - Голос взревел, проникая, кажется прямиком в мозг. – Цена этой случайности жизнь этих мальчиков. Анубис пренебрежительно отбросил Ирекса в сторону и тот, пролетев несколько метров, поломанной игрушкой рухнул на пол. - Его брат под властью одного из нас. А сам он, потеряв опору и поддержку, в которой так нуждался, сломался и оказался в руках того, кто не преминул этим воспользоваться. Ты погубил их обоих, Чарльз Ксавье. И пусть они пока дышат, ты уже не будешь. С громким шелестом вынул из-за перевязи хопеш Шакалоподобный Анубис. Он взмахнул им всего один раз, и голова профессора, того, кто так убеждался себя не бояться, с глухим стуком запрыгала по каменным плитам пола. Пролетая мимо уже пришедшего в себя Ирекса, она забрызгала его руки кровью… - Джон Хоуп, хоть это и не имя, данное тебе при рождении. Что можешь ты сказать в свое оправдание? Чаша твоих весов и так уже слишком низко. Джонни глубоко вздохнул и, наконец, оторвал взгляд от раны на своей груди. Она оказалась такой же обугленной по краям, как и у профессора и точно так же почти не давала крови. Что было еще удивительней, в груди почти не болело. Джон даже сказал бы - наоборот, забрав у него сердце, боги как будто вынули из него какую-то тупую холодную занозу, что появилась там однажды летним днем, когда, проснувшись, он обнаружил что остался один. И вот теперь, стоя перед весами мирозданья, теперь уже рассказав всему миру и себе о том, как он несколько раз чуть не убил, о том, как он угонял машины, о том, как хотел совершить терракт, и о том, что он уже бросил учебу и жил теперь где и как придется.. - Я не хочу ничего говорить. – Голос Ирекса теперь уже еле слышный и почти спокойный, песком шелестел по залу. – Мне только лишь жаль, что Джея я так и не нашел. – Прозрачная слеза, скатившись, оставила след на его грязной щеке. – У меня никого больше нет в этой жизни, никого, кто стал бы мне таким родным. Но я знаю, что мой брат еще жив и потому я очень хотел найти его и спасти от вас! - закричал зло, отчаянно. Когти на руках впились в кожу ладоней, и вместе с этой болью в Ирексе проснулся протест. – Вы забрали его у меня, так теперь вы и отдайте! Откуда-то из темноты на Джона наплыло, нашло великое нечто. Взяв в огромную, но в то же время эфемерную, не имеющих четких границ, руку сердце Ирекса, Осирис отбросил в сторону весы и приблизился к Джону. - Ты так любишь своего старшего брата, а, маленький человечек? У меня тоже есть младший брат. Ты знаешь его… Джон глубоко вздохнул, пытаясь удержаться на крае сознания, но все же нашел в себе силы ответить: - Да, Сет.. - Он убил меня, знаешь? Такой вот младший брат… - Божество замолчало, будто вспоминая. Джон же просто стоял перед ним и покачивался от усталости. Присутствие рядом такой силы лишало его самой жизни и то, что он пока не упал, было лишь чудом. - Поэтому я дам тебе шанс. Шанс доказать, что ты - это не он. Не Сет. Что бывают и такие братья. Ну и ты должен найти свое имя. Ибо у всех оно должно быть истинным. А теперь – иди! Иди, пока я не передумал! Он толкнул сердце в грудь Ирексу и оттолкнул от себя. Тупая заноза боли вновь кольнула Джона и, падая, тот еще успел улыбнуться: - Раз больно, значит, я еще жив…

Aqua: Вот он, этот центр. Вот то огромное монолитное здание, выделяющееся на фоне других своей неотъемлемой мощью и вообще... Оно было слишком странное. Этакая пирамида, только малость округлой формы. А вблизи можно было разглядеть странный и смутно знакомый орнамент... Да, эти рисунки на стенах очень походили на те иероглифы, что обычно рисовали древние египтяне в своих священных храмах богов, ну и пирамидах, конечно же. И всё это было непосредственно связано с той обстановкой, в которую угодила команда, ещё будучи в Нью-Йорке и его наводнением... А так же шакалоподобными воинами. Культ Анубиса, не иначе. Аква попала на огромную площадь - территорию, как раз таки огибающую эту "пирамиду". Особое внимание привлёк огромный сфинкс, расположенный в центре площади и своей мордой устремляющийся прямиком в стену главного строения. Явление интересное: ведь этот архитектурный памятник находился в Египте, но тут как бы не Египет, а совсем иная обстановка. Но главным отличием изваяния было то, что сделан он из чёрной стали что ли... Не камень. Да и нос у него был цел. Пфе, обманка какая-то, от оригинала конечно же далеко. Элис, ради своего людского интереса, обошла кругом памятник местной архитектуры, и была сильно удивлена, когда обнаружила за Сфинксом маленький такой бассейнчик, в котором плавали живые кувшинки: ну хоть какая-то радость - частичка флоры. Интересно, они настоящие? Похоже, настоящие. собственно, не за этим Кеннеди сюда добиралась. Ведь сейчас девушке было важно это здание... Конечно, страшновато было вот так одной ходить туда-сюда около этого сооружения... А смысл ожидать друзей? Сейчас их не было и близко. Похоже, даже если они и разделились - не факт, что вновь объединятся, ведь это не их мир, чтобы знать каждую лазейку и закоулок... Ну а разделяют их специально. Неведомые пока что силы. "Проникнуть внутрь?" - безумная идея, но больше ничего придумать не оставалось. Ходить по заброшенному городу, на дорогах которого валяются какие-то роботы - не вариант. Поэтому выбирать не приходилось. Вот только бы дверь найти... Начать обход вокруг постройки? Да сколько же это может времени занять? Пожалуй, это всё-таки стоит проделать. Как говорится, "тише едешь - дальше будешь". Ведь должен быть хоть какой-то знак, да даже на этих стенах... Но что за чёрт, Кеннеди убила целый час, пока обогнула постройку. Это же какой у неё диаметр оказывается, огромный! В итоге, никаких указателей на стенах, одни сплошные иероглифы. Да, можно расценивать в двух смыслах: для Элис они не несли никакой информации и смысловой нагрузки. Обычные картинки. Но стоп. Кеннеди, обернись и взгляни на Сфинкса. Нет-нет, не на его морду, там ты ничего не найдёшь - взгляни на его передние лапы - на них тёмные выбоины, в выбоинах - кристаллы? Помимо всего, там ещё два маленьких столбика с подобными штуковинами на верхушках... Правда, это какие-то зеркала. Господи, что за очередная головоломка? Неужели надо что-то там крутануть, чтобы открыть вход? но тут намёка на дверь даже нет. Ладно, меньше дум - больше дела. Но чтобы сделать - надо хорошенько подумать. "Кристаллы, стёкла, столбцы... Рельсы..." - Элис обратила внимание, что на земле, а точнее, на вымощенной каменной плитке протянулись две дуги, собственно, своеобразные железяки, вбитые в пол, которые явно служили для перемещения чего-то. А чего? Тут ответ один: для столбцов, от которых рельсы и протягивались. Правда, колонны со стёклами стояли как-то неудобно, будто не на своих местах, и их действительно стоило перетянуть. - "Стёкла-кристаллы, стёкла-кристаллы," - да, в голове складывалась какая-то закономерная логическая цепочка, но, Господи, почему мозг работает только тогда, когда это вовсе не нужно? Терпение, Элис,поразмысли ещё немного и... - Солнце! - неожиданно для себя вскинула девушка, задрав голову наверх. Теперь всё сходится: колонны с этими осколками поставить напротив кристаллов, на которые упадёт солнечный свет, а они отразят его на стёкла. Следовательно, после этого образовавшиеся лучи устремятся прямиком в стену и.... Нет, не сходится. Ну что может произойти с совершенно пустой стеной? На ней даже вмятины никакой нет, не то что кристалла. Но, методом проб и ошибок можно добиться желаемого результата. Главное, что принцип действия этой головоломки был отгадан. А там уже как монета ляжет. Девушка подобралась к одной колонне: ну надо же, а здесь и ручки специальные есть, чтобы держаться удобней было, когда передвигаешь. Попыталась сдвинуть с места... Нифига! А колонна, оказывается, не из пенопласта, чтобы к перетяжке усилий не прикладывать. Но, собственно, чего тут думать: Элис, примени свою силу, чёрт возьми. А то ты ни на что не годна! И то правда. Сгенерировав в воздухе нужную концентрацию водички, Элис направила небольшой водный поток прямиком на колонну. Ну, знаете, так обычно бывает, когда резко включишь воду из шланга... Вот и тут так же. Колонна сдвинулась, выйдя из долгого простоя (наверняка там шестерёнки заржавели), а потом сама "доехала" до упора, где и произошло то, что Элис себе представляла: "соединение" кристалла, лупы и солнечного света. Но вот только светлая лучистая полоса упало совсем не на стену, а совсем в другом направлении: в глаза Сфинксу. Вот уж эти долбаные законы физики, или что это такое. В любом случае раздался какой-то приглушённый звук, по всей видимости, где-то открывающегося засова... Только вот... Додуматься бы где для начала! Но нет: давайте-ка пока разберёмся со второй частью головоломки. Здесь, конечно, же понятно - передвинул по тому же принципу и луч упадёт на второй глаз. Теперь загадка была разгадана. Снова раздался знакомый звук открывающегося засова. Но он точно открывал дверь не в какой-нибудь стене... Да и не раздавался бы он так тихо, будто под ногами. Точно, под ногами. Тогда наводящий вопрос: на кой за Сфинском мини-бассейн? Ну, не такой "мини", чтобы в него не нырнул человек. Элис, ну в таком случае почему ты раньше не решилась заглянуть под воду? Теперь всё ясно: открытая дверь как раз в этом бассейне. Ну что же, ныряй, Кеннеди. Ты же мастер, всяко не утонешь. Дыхание задерживать умеешь, да и вообще - ты же мутант. Заодно освежишься. Недолгий покер фэйс и можно было вертать взад, к бассейну. Первым делом девушка поразмыслила и решила для начала погрузить голову в воду, осмотревшись там. Ну, как Элис и ожидала, там действительно был проход, тёмный такой, но открытый. Значит, это путь дальнейшего следования, поэтому Элис напоследок набрала в лёгкие воздуха, прежде вынув голову из воды, а затем нырнула туда целиком, свой костюм естественно не сняв,, поплыв прямиком к затопленному коридору... Самое странное, что как только девушка заплыла в этот подводный тоннель, то ворота, которые она недавно открыла, захлопнулись за ней. Прекрасно, просто прекрасно! А если этот тоннель нескончаемый? Вдруг это подводный лабиринт? Сколько Элис здесь будет плавать? Ей может не хватить кислорода! А чёрт с кислородом! Её может спасти водяной пузырь, с кислородом, который Элис "соорудит", если того потребуется. Но вот насчёт того, что плавать придётся долго, Аква ошибалась. Девушка почувствовала, что по приближении к чему-то непонятному, вода начинает вести себя неспокойно. Водный поток будто бы ускорялся, и в конечном итоге Элис была просто-напросто им подхвачена и, не контролируя себя, девушка стремительно понеслась по подводной глади, уносимая...куда-то. Кеннеди даже остановиться не могла - какое там! Но вот, через несколько стремительных мгновений водный поток фонтаном подбрасывает Элис вверх, наружу из воды.... Девушка падает на каменный пол, видя, что очутилась в какой-то... ванной комнате? Египетской ванной комнате. А вынырнула Элис из почти такого же бассейна, в который недавно спускалась. - Чертовщина. - только и произнесла Аква, поднимаясь с пола на ноги и отряхивая себя от капель воды. Благо костюм кожаный - не так сильно промочилась. В ботинки нахлябала, да волосы промочила... Ну что же, похоже, это внутренние аппартаменты "пирамиды". Куда же дальше идти? Искать выход из комнаты. Ну, это оказалось не так сложно. Сложности были впереди: тёмный, огромный коридор, по обе стороны которого разместились несколько колонн в ряд, а между ними, что-то или кто-то... Не разобрать. Освещение слишком тусклое. Факелов от силы штук четыре: с этой и противоположной стороны... Ну что же, Элис будет надеяться, что это всего лишь каменные статуи каких-нибудь Богов, типа Осириса... Ещё чего, размечталась. Только Элис подумала об Осирисе, как из-за колонн выскочили трое настоящие волкодавов: эти пресловутые шакалы, эти воины Анубиса! Да это похоже их обитель! Ну блин, ещё и с хопешами. Голову с несут и не заметят. Тикать надо, тут никакая способность не поможет. Но бежать только в одном направлении - вперёд. Возможно, прятаться за колоннами и обдуривать шакалов. Элис так и сделала. В "догонялки" четвёрке оставалось играть недолго: нет, шакалоподобные не поймали девушку, а Элис угодила в какой-то... капкан: провалилась в яму, неудачно встав на какую-то выпуклую плиту, пока добиралась к выходу. С испуганным криком Кеннеди миновала длинный пролёт и рухнула на что-то жёсткое и звенящее... "Золото!" - только одно пронеслось в голове. Правда, Элис жива-здорова, не угодила ни на какие острые шипы или чего ещё похуже: кажется, девушка просто попала в подземелье этакое, камеру "хранения" захороненных фараонов... А это их нажитые сбережения. Только вот таких гор с золотом здесь было до ужаса много. Что же оставалось сделать Элис? Ну ушла она от шакалов, ну угодила в эту ловушку и не спроста! Обычно за этим всегда должно последовать что-то ещё. Нехорошее. Ведь египтяне были мастерами устраивать западни.



полная версия страницы