Форум » Альтернатива » Отпрыски жестокости [Holocaust, Daken] » Ответить

Отпрыски жестокости [Holocaust, Daken]

Holocaust: *** - image OST - SAMSAS TRAUM – die zartlichkeit der vardammten время - альтернативное прошлое, альтернативное настоящее - почти роли - Немезис, Дакен сюжет - начало - тот, кто ненавидит своего отца, не достоит жизни - так думал тот, кого послали за почти клоном знаменитого героя; жаркое солнце, жаркий климат, жаркий темперамент, все здесь пылает огнем и так и рвется наружу - "нельзя не любить родителя своего, который дарует тебе жизнь", в этой схватке решится судьба одного из них; сюжет - ...

Ответов - 3

Holocaust: Никогда не подводи своего отца, и он тебя вознаградит за верную службу, а что может быть радостнее для отца – чем верный и послушный сын, слуга, исполняющий любой приказ, лишь услышит его, и тем больше скрепляется верность, когда отец дарует своему отпрыску вторую жизнь, вырывая из костистых когтей смерти; служить такому родителю становится обязанностью не только по рождению, а по долгу, невосполнимому и великому. Подобная преданность сейчас редко встречается. А все дело в продажности и мелочности человеческих душ, в их меркантильной сущности, в их самых отвратительных мыслях и желаниях. Сегодня даже твоя кровь и плоть может обернуться против тебя. Цезарь ждал своей смерти и завершающего удара от рук сына, так и все вы должны ждать предательства и обмана от отпрысков своих, родимых чад, что лишь недавно были столь чисты и невинны, не осквернены помыслами злыми, умыслами недостойными, а сейчас скалятся, подобно гиенам голодным, не смеющим приблизиться пока жертва сильна и сможет отбиться, но ждать остается недолго, а годы никогда не играли в пользу человеческого ума и силы, и уже видно, как стервятники надели маски скорби, под коими скрыты злорадные ухмылки, пропитанные слюной вожделения скорейшего конца. Иди и принеси мне его сердце, или его тело, а можно и только воспоминание, но лишь с уверенностью того, что не восстанет он из праха. Другого слова не нужно было, чтобы верный пес направился за своей жертвой по следу. Не как ищейка, но как волк, преследующий добычу много миль, не смеющий остановится и оглянуться назад, не желающий прерывать своей охоты, ведь только она доставляет ему истинную радость, вводит в экстаз сродни религиозному откровению и ласкает душу. Таких людей не существует в мире, не должно, по крайней мере, но он и не человек в полном смысле этого слова. Телом, пропитанным силой, что не снилась никому, душой давно черной и жаждущий лишь крови, страха и чужих страданий, мыслями, обращенными только в служение, покорность своему божеству, почти кумиру. Да и преследует он отнюдь не идеальное творение людского характера, и желание смерти этого существа, пусть порождено не им самим, зато вполне нашло обоснование в безумном разуме, представивши, сколь сладостные минуты он получит в награду, когда найдет его. Идеальные декорации и обстановка. Солнце этой страны выжигает все. Под небосводом, на котором никогда не увидеть и тени облака, творятся грязные вещи. Нервы каждого человека, живущего здесь, накалены до предела, характер нации можно проследить во всем – начиная от разгула нищеты и нежелания что-то делать, чтобы исправить положение страны, заканчивая открытой торговлей всем противозаконным. Наркотики и оружие? Это игрушки в здешних местах. Создается ощущение будто и дети здесь, как сомалийские заморыши, могут разобрать и собрать автомат с завязанными глазами. Да, определенно, это идеальное место не для правосудия, а для простого завершения охоты, на которую его назначили. Приставить парочку клише, и можно подумать, будто очутился в фильме. Чертовом вестерне эпохи макаронных индейцев из Италии. Только это не кино, здесь всем наплевать друг на друга, здесь никому нет дела до того, что привело вас сюда. Высокий мужчина в прямых светлых брюках и светлой рубашке с рукавом в три четверти, с темными очками, защищающими глаза от ярких лучей солнца, вошел в небольшую забегаловку, расположенную у автобусной остановки недалеко от почти вымершего мексиканского поселка. Он встал у подобия барной стойки и поднял два пальца, после чего получил порцию местного пойла, которое еще больше подогревало кровь и заставляло многих гринго совершать глупости, стоящие им жизни. Мужчина ничем не привлекал к себе внимания. - По-английски говорите? – полностью поворачиваясь к бармену, спросил он. Тот кивнул. – Я кое-кого ищу, - мужчина потянулся к нагрудному карману рубашки. Вместо с маленькой, почти выцветшей фотокарточкой, он вытащил деньги. – Он должен был быть здесь. Он очень опасен, - в темных стеклах очков мексиканец видел лишь свое отражение, но готов был поклясться, что на минуту встретился с глазами мужчины. Больше его нервировала улыбка, вежливая и учтивая лишь сейчас, способная исчезнуть в любую минуту. Так улыбаются все, кто может за просто так лишить вас жизни.

Daken: Это было давно. А может быть, этого и вовсе не было. Один лишь дьявол знает что это было, картина, нарисованная его кукловодами, или просто плод его воображения. Что это за страна? Кто эти люди? Безумные пятна, с запахом крови, стояли перед его глазами, когда он их закрывал. Тогда он был Дакеном Логаном, убивающим каждого, кто встанет на его пути. Перед ним не стояла задача убить, но его звериные инстинкты делали все за него. Он жил так, как живет животное. И в нем было всего одно чувство. И имя ему - ненависть. Ибо это то, что двигало им. Ненависть. Он ненавидел, потому что его так воспитали, ему вложили ненависть к росомахе, который совершил поступок, за который он поплатиться жизнью. Дакен сделает это, но чуть позже. Когда будет еще более искусен в своем мастерстве. Палящее солнце, выжигало все, выжигая и Дакена тоже, гоня его вперед и не давая возможности остановиться, рискуя просто напросто спалить его за все грехи. Он гнал и гнал, свою машину, по прямым и извилистым улицам, по шоссе и объездным, не останавливаясь и не делая передышек. Ему нужно было добраться до места, найти объект и совершить свое грязное дело. У него был план, и никто не мог его остановить. Дакен был машиной для убийств, вездесущим демоном, диким зверем. В его облике почти не было ничего человеческого, горящие, налитые кровью глаза и косматый, растрепанный вид только больше роднил его с дикими зверями, которые в холодную зимнюю пору загрызут любого, кто подвернется под руку. Он не знал жалости или совести, он не помнил имен и лиц, стирал запахи и мстил всему за то, что однажды его сделали таким. Что однажды его отец, бросил его, чтобы жить свободной жизнью. Отец поплатиться за то, что этот монстр не получит свою порцию ласки и отцовской любви. Поплатиться своими кишками, которые Логан намотает на свои когти, поплатиться своими мозгами, которые растекутся по асфальту, когда они встретятся. Каждый раз, когда Дакен с кем-то дрался, он дрался со своим отцом. Представляя Росомаху и зверея еще больше. Брюнет вцепился в руль, выжимая из машины все, что можно. За ним по пятам шло желание убивать. После него оставалась кровь, он приносил смерть. Он был вестником беды. И в этом регионе его уже знали. Дакен остановился. Он оставлял после себя знак, что он тут был. Этот бар уже был помечен. Зверь втянул носом воздух, сухой, колючий. Он пах выхлопными газами, тревогой и паленым. Тут был новенький, он раньше не видел и не чувствовал его. Сузив глаза, Дакен вылез из машины, принюхиваясь. Запах был уверенным, запах принадлежал ищейке. Выбивая ногой дверь, Дакен остановился у входа, прислонившись к косяку и разглядывая бармена, который налив свою фирменную бадягу в не слишком чистую кружку, что-то говорил ищейке. Это несомненно был он, мужчина в темных очках и светлой одежде. Слишком чистой, чтобы быть одним из местных. Слишком спокойный, чтобы бы одним из местных. Дакен оскалился. Бармен утих еще до того, как Логан выбил дверь ногой, и потому брюнет не мог знать, о чем шла беседа. Ищейка повернулся к нему, не вставая со своего места, и встретился с глазами Дакена. Вопросительно приподняв брови, Дакен перевел взгляд на фотокарточку, которая все еще была в руках у ищейки. Ах, так это он по его душу? Дакен заинтересованно сложил руки на груди, втягивая носом воздух, и чуть облизываясь. Сухой язык прошелся по обветренным губам, корябая их еще больше. Странно, что при таком высоком регенеративном факторе, его губы все еще обветренны. Вероятнее всего, через секунду они вновь статут нормальными. Мужчина почесал небритую щеку, хищно улыбаясь. - Налей-ка мне. обратился он к бармену, все еще, однако, не отходя от своего места. Дакен был заметно напряжен и готов к чему угодно. Все его мышцы были натянуты, горячий ветер забрался под мятую, несколько неопрятную рубашку, заставляя гореть кожу, солнце обожгло спину. Что-то было не похоже, чтобы этот парень решил напасть на него прямо сейчас. Но Дакен ждал от каждого незнакомца пули в спину, нож в шейные позвонки, подножки - чего угодно. Он ждал подставы, любой, он ждал такой же подставы. которую сам готов был совершиться ради себя. Дакен не обращался к незнакомцу, однако же, не сводя с него глаз. Бармен принес ему выпивку, и Дакен сначала понюхал напиток, убеждаясь, что там нет ничего опасного. Не то чтобы на него могло что-то подействовать, просто если этот болван решил его отравить, то он оторвет ему голову и насадит на трубу, которая возвышалась над баром. Жидкость была абсолютно безопасна, но отвратительно на вкус. Липкий напиток прошелся по горлу, обжег язык и оправился ниже. Зверь поморщился, не скрывая отвращения. Впрочем, в этих забтых богом и чертом местах, среди бесконечных песков и палящего солнца, ничего лучше было и не найти. Дакен ждал. Хоть чего-то. Ему было интересно.

Holocaust: Мы все любим эффектные появления. Мы так и ждем, что кто-то выбьет дверь хоть ногой, хоть целым танком, секунда-две, а затем начнется то, ради чего зрители и собираются на подобного рода зрелища. Рингом служит помещение и территория вокруг, оружие – все, что под руку подвернется, повод же – это совсем другая тема, совсем, так сказать, другой вопрос, который стоит поднимать только тогда, когда вы думаете будто проиграете. Нет, нет, задавая подобный тон последующему поединку, будем выражаться красиво, вы уже подписываете себе смертный приговор, отсрочиваете лишь его исполнение. Все равно как висельник уговаривает палача сделать все быстро и позволить умереть другим способом. А это милое – они ошиблись, этого не должно было произойти. Выбивает слезу и действует, одновременно с этим, на нервы. Повод, причина, если вам так угодно, может быть любая. Вспомните каждый второй увиденный вами фильм, прочтенную книгу, газетный заголовок, - не важно, какова ситуация была до, важно произошедшее лишь после, а после должно было произойти многое, так что не будем забегать вперед, дадим лишь повествованию идти своим чередом. Мужчина обернулся, держа в руке еще чистую фотокарточку, на которой появился едва видимый жирный отпечаток пальца бармена, вызывавший отвращение и наверняка запачкавший карман рубашки, когда фотография была помещена туда обратно. Всего один взгляд, всего-то и нужно было, что встретится с глазами того, за кем он пришел, дабы убедиться в том, что не ошибся. Нет. Даже если на Земле и есть у каждого из нас двойник, он все равно будет другим человеком – характер, запах, аура, - называйте как хотите, подбирайте слова сами, ведь любой язык, любая культура богата на синонимы одного и того же явления. Этот человек, вернее – не человек, был животным, не глупой мартышкой, которую воспитал друг Чарли, а хищником, охотником на себе подобным, забавляющимся убийством более слабых изредка, ведь простота не интересовала его, а мотив должен был также сыграть завершающий аккорд – месть, отмщение собственно, страшная вендетта, всему миру и каждому его жителю в частности. Поправив темные очки, Немезис повернулся к вошедшему спиной, взял не первой чистоты стакан и пригубил то, что разливали всем, и что звалось здесь отменным пойлом. В баре заметно стало тише. Музыка играла, разговоры велись шепотом, но взгляды и мысли были прикованы к зверю. Немезис шумно вдохнул, пойло было отменным и крепким, и горьким, и сладких, и способным вынести мозг с первого глотка простому человеку. - И это все? Это хочет смерти своего отца? – поставив аккуратно стакан на стойку, ухмыльнулся он. – Собственно, я не против, - он снял очки, также положил на стойку. – Но я-то уважаю своего отца, а он хочет отсрочить вашу встречу. И что мне делать? - он говорил спокойно, расставляя слова так, будто они были маленькими солдатиками собственной армии, пулями в ружье, вот-вот готовое выстрелить. – Попытаться, - Немезис смотрел прямо перед собой и улыбался. Пальцы постучали по краю стакана, прося бармена налить снова человеку того дерьма, что прожигало желудок и лишало вас личности и любой индивидуальности вообще. Звук разливающейся жидкости стал сейчас единственным в этом заведении. Вот последняя капля присоединилась к своим сестрам. Пальцы мужчины сомкнулись на стакане, взгляд из-под полуопущенных век вперился в толстяка-мексиканца. И все произошло быстро: раз – Немезис, развернувшись, встал, два – тело бармена будто вырвали из-за стойки, пробивая ее и калеча тело несчастного, три – оно оказалось в миллиметре пути на Дакена, четыре – чертов мутант прикончил свою рюмку выпивки, вытирая капли в уголке рта внешней стороной ладони. Перчатка была брошена в лицо точно и метко, быстро и эффектно, пропитанная потом и салом, грязью и отвратительностью всего этого места, ничтожностью и самое главное – обреченностью всех, кто здесь находился.



полная версия страницы