Форум » Альтернатива » Страсти в Париже. » Ответить

Страсти в Париже.

Arcade: сюжет 103. " Страсти в париже " Тип Квеста- Вне Времени. Париж. Франция . 1940 год. Участники - 2- 4 участника. Однако хочу высказать свое но как ведущий сюжета и попросить участников об активности Я не для того придумывал этот квест что бы задерживать его неделями Принимаю под подписку об активности. Flying Finn Pain [rut]http://rutube.ru/tracks/3101540.html?v=fe265a0eb391937b582baa73cf61b380[/rut] Суть - Наигравшись в реальном мире Аркада решает начать игру в мире Прошлого, заманив героев в ловушку и переместив их в 1940 год , в самое сердце Франции - Париж. Город уже захвачен немецкими войсками и Аркаде нетерпится начать игру, но вскоре он сам узнает, что игры с прошлым никогда не бывают полезными для настоящего. Эксперементальный сектор SS особого назначения под руководством Ганса Крамеля и Генерала Фридриха Мэндоса находят технологии Аркады в мире прошлого и теперь судьба всего будующего находится под угрозой полного изменения, ведь с новыми технологиями Нацисты могут повернуть ход самой истории. Теперь Аркаде и группе одаренных не остается ничего другого кроме как вместе попытатся исправить ошибки злодея. Весь Париж замер в ожидании величайшего спасения или величайшей катастрофы этого мира. Квест предпологает игру в прошлом, ваши способности в нем будут ограничены т.к нацисты не должны понять что вы из будущего ведь это привлечет охранные батальоны и миссия будет провалена. Квест предполагает шпионаж, планирование диверсий, тайные проникновения, игру с НПС Парижского Сопротивления и даже игры в двойных и тройных агентов, и минимальное количество прямых столкновений, так что всем кто хочет поиграть в шпионов и готов проявлять активность милости прошу в игру.

Ответов - 35, стр: 1 2 All

Arcade: Грузовик свернул в одну из многочисленных подворотень Парижа, вся прелесть которого состояла в том, что сам город надстраивался бесчисленное количество раз , создавая мелкие улочки, подворотни и закоулки , что играло на руку силам Сопротивления и осложняло жизнь оккупантам. Правда гарнизон Парижа и не старался совать свой нос в эти подворотни , предпочитая контролировать основные улицы , склады снабжения и центр города и закрывать глаза на мелкие операции повстанцев , обеспечивая карательные миссии только за настоящие диверсии. К несчастью операция проведенная Жюлем оказывалась в числе последних. Черный проем внутреннего гаража проглотил неприметный грузовик и Жюль так же молча сопроводил Мишель и Тааветти в обустроенный по всем правилам повстанческого движения ии сильно раздувшийся в размерах подвал. На удобном диване сидел человек пожилого возраста с пробивающимися сквозь его шевелюру серыми волосами, выдающими его возраст не смотря на довольно крепкое телосложение. Однако самым неприятным наверное было то, что этот человек был одет в форму майора войск Вермахта. - Не волнуйтесь это не очередная засада, прошу вас присаживайтесь. Я понимаю что вам нужно было бы отдохнуть, но сначала мы вынуждены с вами поговорить. Меня зовут Альфред Бэк и я действующий майор общевойсковой группы бригад ПВО , прикрывающих Париж от налетов авиации союзников. Бэк дружелюбно улыбнулся, пожимая руку французскому другу и попросив кого- то принести гостям что - нибудь что можно было бы выпить и закусить. - Ну и наделали вы шороху в военной комендатуре я вам скажу. Эта операция стоила нам жизней трех кротов и Гестапо вместе с отделами криминалькомиссара Парижа и силами внутреней безопасности и SS наверняка устроят грандиозную облаву. Так что пока вам придется остатся в нашем обществе, но я хотел бы знать что вы можете сказать насчет него ? На стол легка фотогафия избитого до полусмерти мальчишки с рыжей шевелюрой рыжего цвета. - Вчера его доставили в Эксперементальный сектор SS лично на блюдечке к Гансу Крамелю. Наш человек не смог подслушать ,о чем они говорили , но там был разговор о каком- то новом оружии такой мощи, что по сравнению с ним эксперементальные образцы новейшего тяжелого танка V100 просто игрушка. Я полагаю этот паренек был с вами , это доказывают результаты наблюдения так что полагаю ваш рассказ будет очень интересным. Бэк по прежнему дружелюбно смотрел на Мишель и Тааветти, однако сбоку них несколько охранников держали наперевес винтовки а один был вооружен трофейным автоматом MP-40, да и сам Жюль держался настороженно и был готов к немедленным действиям.

Lonely Shepherd: Грузовик нёсся по узеньким улочкам Парижа, пронося мимо пейзажи, коих Мишель никогда бы не увидела, не попадись она в этот неудачный эксперимент сумасшедшего мальчишки, которого природа наделила слишком большим умом, слишком богатой фантазией и слишком прыткой способностью учиться. Вот бы его навыки, да в нужное русло, вместо того, что бы тратить их на убийства невинных граждан и на тяжелые, по сути, бессмысленные испытания для различных сверх-людей. - Как ты, Таа? - Спросила Мишель у финна, который сидел рядом, на привычном его слуху английском. Девушка продолжала сжимать пистолет в ладони, от чего металлическая рукоять стала тёплой и влажной, впрочем, как и сама ладонь одарённой, которая уже больше восьми минут не размыкалась. Девушка знала, что их везут на базу. Но вот на чью базу? Жюль выдал себя со своим немецким, и это могло значить лишь одно - он являлся немцем. Посчитав, что лишь французы способны совершить диверсию на немецкий склад Парижа, он начал говорить с ними на французском, и так же назвался французским именем, что бы лучше войти в доверие к неизвестным диверсантам. Но судя по всему, французский он знал не так хорошо, потому, что всего через несколько фраз, стал употреблять немецкий, словно это был его родной язык, ориентироваться на котором ему было проще. А символичный плевок на убитого фашистского садиста, скорее всего, являлся лишь ещё одним ходом для втирания в доверие. - Скорее всего, это ренегат. - Негромко сказала француженка Тату, всё на том же английском, догадываясь, что английского, солдат ещё знать не мог. - Всё будет хорошо. - Мишель ободрительно улыбнулась парню, зная о его склонности впадать в нервозную панику. Да и просто, Камю хотела поддержать друга, ведь хорошая мораль никогда не бывала лишней. Они въехали в неприметный гараж, погружаясь в полную темноту. Девушка подсознательно сжала рукоять пистолета покрепче, и приготовилась ко всему, что могло бы произойти. Головная боль постепенно уходила, хоть Мишель знала, что ей потребуется продолжительный сон, что бы прийти в полный порядок. Сон, и вкусная горячая еда. Но ничего ужасного не произошло. Жюль лишь молча вышел из грузовика, и на ощупь взял прикреплённую к подножке грузовика керосиновую лампу, зажигая её, и тем самым освещая не слишком просторный гараж, в котором сильно пахло сыростью и топливом. Одарённая вышла из грузовика, и направилась вслед за Жюлем, свет лампы которого бликами озарял гараж, и найти путь было не трудно. Они прошли к пошарпанной и запачканной краской металлической двери, которая вела вглубь подвала. Спустившись по коротким ступенькам вниз, в нос Мишель ударила странная смесь сырости и затхлости одновременно. Пройдя по тесному коридору, они вошли в очередную, но уже деревянную дверь, проходя в относительно небольшую комнату подвала, у дальней стены которого стоял диван, на котором восседал, исходя из формы, немецкий офицер. Одарённая почувствовала, как тёплый металл рукояти пистолета врезается в кожу ладони. Мишель посмотрела на Тааветти, и они прошли вперёд, наблюдая за тем, как офицер встаёт, что бы пожать руку Жюлю, и слушая, представление немца. Одарённые встали в паре метров от дивана, на котором сидел до этого офицер. Завидев подошедших "гостей", пожилой приказал одному из солдат принести чего-нибудь съедобного. Мишель огляделась по сторонам, оценивая количество солдат и их вооружение, так же не забывая о возможных путях отхода. Одарённая так же слушала, что им рассказывал немец. Пока что, поводов для паники или экстренных действий, у одарённых не было, но всё же быть наготове следовало. В отличии от разнеженного условиями пребывания в Париже а так же не малым запасом еды, воды и ночлега Альфреда, Мишель и Тааветти были абсолютной противоположностью ему сейчас. Не прошло и суток, а Мишель уже чувствовала себя уставшей и истощенной, даже не смотря на свою природную повышенную выносливость. Потому она даже не хотел думать о состоянии финна, представляя, каким он может быть уставшим и истощённым. Именно потому, добродушной, тёплой и весёлой беседы, лично от француженки, ожидать сейчас не стоило. Она лишь молча, стояла и слушала офицера, держа заряженный ещё в штабе немцев пистолет, который, по сути своей, угрозы особой не предоставлял ввиду своей дряхлости и старости, но для устрашения подходило бы любое дуло. И каким бы закалённым солдатом не был бы каждый из присутствующих, от вида чёрной дыры дула огнестрельного оружия, каждый сто раз подумает, прежде чем что либо предпринимать. Внезапно, Бэк заговорил о Аркаде, и тут же предоставил фото избитого Аркады, от вида которого у Мишель сердце облилось кровью. Это кровавое лицо мальчика без промедлений вызвало те острые, жгучие и невыносимые воспоминания о содеянном несколько лет назад, чего одарённая никогда себе не простит. Мишель на несколько секунд впала в подобие транса, упёршись взглядом чуть выше лежащей фотографии. Мишель пыталась прогнать, запрятать обратно, в глубокие недра разума эти воспоминания, но это всегда было сложно сделать. Однако названное имя - Ганс Крамель, отвлекло француженку, и позволило ей снова вернуться к беседе. - Крамель? В голове вспыхнул отрывок из недавних воспоминаний. Они ещё находились в грязном переулке, и Аркада, повествуя о Крамеле, показывает его изображение на своём компьютере. - Это тот, кто нам нужен. И если Аркада там... - Нам нужно попасть в Экспериментальный сектор. - Абсолютно серьёзно выпалила француженка на родном языке, пронзительно глядя на немца.

Arcade: Бэк услышав слова девушки переглянулся с одним из своих людей, молчаливо спрашивая серьезно ли говорит девушка или она просто пошутила на почве перенапряжения. - Прошу вас сядьте, вы вероятно очень устали и наверняка нуждаетесь в отдыхе, поэтому сейчас мы не будем вести разговоры, а подарим вам пару часов нормального человеческого сна. Да и вашему другу наверняка нужен уход врача. Жюль пожалуйста распорядись, а мне нужно возвращатся, там наверху уже наверняка такая шумиха. Немецкий офицер встал, учтиво поклонился даме и вышел по своим делам, оставляя подполье на попечение Жюля. После уставших путников ждал хороший и крепкий сон, стоило их головам коснутся подушки уже ничто не могло вырвать их из цепких лап Морфея, а на следующее утро, после чашки горячего чая, легкой закуски кусочками хлеба с тонко нарезанной колбасой и яйца, гости выглядели явно намного лучше. Впрочем в основном зале их уже ждал явившейся и явно взволнованный Бэк, старающийся однако не выдать свое расстройство и явно бессоную ночь. Он о чем то общался с парой солдат, однако после того как заметил Мишель отозвал людей по делам, жестом предлагая девушке присесть и здороваясь в манере старой прусской армии- учтивым и достаточно глубоким кивком головы. - Мое почтение юная фрейляйн. Я надеюсь ваша ночь была более спокойная чем моя, так как Гестапо сегодня не дало спать всему городу. Мишель действительно могла слышать рассказы повстанцев о том, что ночью была большая облава. В город даже приезжали части из ближайших предместий Парижа и все солдаты явно кого- то искали. А уж история Бэка о том, что криминалькомиссар Парижа получил за бегство двух важных пленников строгий выговор волей неволей заставлял относится к ситуации серьезно. - При нашей последней встрече вы говорили о необходимости вторжения в Экспериментальный сектор. Но я уверяю вас, это абсолютно невозможно. Он находится в самом центре замка Кольниц и охраняется специальным охранным батальоном чей истинной численности незнаю даже я. Пребавьте к этому многочисленные силы местной полиции, отделения Гестапо и служб внутренней Имперской безопасности и вы поймете почему я решительно против вашего плана. Поймите, за все то время, что мы организовали сопротивление мы ни разу не смогли пробится даже за внешний периметр этого сектора, хотя само расположение сектора нам известно, но вероятность заслать туда своего человека равна нулю. У меня реквизировали целую батарею тяжелых зенитных орудий, поэтому даже авиация не сможет нанести центру критических повреждений. Да и как говорят, большая часть сектора находится под землей, прикрытая восемью метрами бетона 501 марки. Однако, расскажите мне больше об этом странном мальчишке, ведь если им заинтересовался Крамель, значит дело серьезное. Бэк сложил руки в замок, пристально смотря на Мишель и время от времени потирая невыспавшиеся глаза. Было видно, что выдержка Прусака сейчас вела откровеннуб борьбу с бессоницей и явным переутомлением, однако долг офицера был для немца франзуцского происхождения превыше всего.

Flying Finn: У каждого человека порой бывает такое состояние, когда мозги совершенно не желают работать, а конечности - шевелиться. Остается только тупо пялится в одну точку и осознавать те вещи, на которые бы никогда не обратил внимание, будучи чем-то занятым – как часто вырывается дыхание из груди, как моргают усталые глаза, как что-то медленно белое проплывает мимо, едва пульсируя. Именно такое сейчас ощущал безумно уставший Тааветти, у которого было лишь одно желание – добраться до мягкой кровати, рухнуть в нее и уснуть… При воспоминании о мягкой перине у него противно свело ноги, которые тоже жаждали отдыха. Парень уперся лбом в грязное, пыльное стекло грузовика, чувствуя, что из щели у окна очень сильно дует. По спине пробежали мурашки, и ему стало еще более противно и неуютно даже от понимания того, что он находится тут, в Париже. О Боже, если он выживет, и кто-нибудь ему предложить поехать в «романтическую столицу», он даст тому кретину прямо в морду. Как же он ненавидит эту ноющую боль, промозглый холод, и ощущение безнадежности всего мероприятия. Автомобиль затормозил, и финн с трудом оторвался от своих размышлений. Что, уже все? Он мог ехать так целую вечность, глядя в мутное стекло на унылые серые кварталы… Инвалид не хотел лишний раз напрягать свои ноги, но ему пришлось встать и двинутся вслед за Мишель и их спасителем. Думать о том, что все это могло быть подставой, раллист не хотел, и, в отличии от себя обычного, который никогда не мог отогнать от себя плохие мысли, сейчас он смог избавиться от дурных предчувствий. Все, на чем он мог сконцентрироваться – это его дикая усталость и слабость. Парень не понял, что ему сказала Камю, но он даже не хотел переспрашивать ее о сказанном. Пусть все будет как есть, а там… А там посмотрим. На негнущихся ногах финн шел к обшарпанному, узкому гаражу, проклиная про себя все на свете. Он был удивлен, как с нацистами, сделавшими все это, еще ничего не произошло – он обкладывал их такими выражениями, что пожелание мучительной смерти, пожалуй, было самым мягким из них. С трудом преодолев несколько скользких ступеней, идущих вниз, раллист оказался в подвале. Он не понимал, зачем они тут нужны, но раз они здесь – значит, так надо присутствующим. Даже седовласый мужчина в нацистской форме не насторожил его, настолько сильно было его желание отдохнуть. Мысли о теплой кровати были слишком навязчивы, чтобы позволить чему-то другому завладеть его разумом. Военный что-то долго и настойчиво объяснял новичкам, обильно жестикулируя, что было более характерно для уроженцев Франции, нежели для немецких офицеров. Он достал из кармана фотокарточку и повернул ее лицевой стороной к француженке и финну. Тот на мгновение встрепенулся и уставился на картинку, не веря своим глазам - на темно-белом снимке был запечатлен избитый до полусмерти Аркада. Лицо Айрикайнена непроизвольно перерезала довольная ухмылка – справедливость восторжествовала! Он даже посочувствовал тем, кто сделал это, и решил, что он с удовольствием присоединился бы к избивающим. Парень так и сидел до конца их разговора с офицером, думая то о отдыхе, то об Аркаде. …Утро встретило его пасмурной погодой и привычной ноющей болью в конечностях. Неужели все это было сном? Тату очень надеялся, что это было так. Прошедший вечер он помнил фрагментарно, урывками, но одна деталь засела в его голове крепко-накрепко – фотография избитого рыжего мальчишки. Он сладко потянулся, смакуя эту жестокую картину в своей памяти, и стараясь не обращать внимания на усиливающуюся боль в ногах. Господи, так это был не сон… И то лекарство Аркады перестало действовать! Этот факт подействовал на него, как ушат холодной воды. Нет, нет, так же он не сможет перемещаться! Парень суетливо, не успев одеться, натянул на себя протезы и попробовал сделать пару-тройку шагов. Конечно, у него это вышло, но труд, затраченный на эти простые движения, был неимоверен. Черт подери! Из груди вырвалось что-то, напоминающее яростный рык. А как они выберутся из этой заварушки без Аркады? Походу, зря он так радовался его избиению… Раллист обхватил голову руками, готовый расплакаться от своего бессилия. Через полчаса он вышел в общий зал, растерянный и помятый после сна. Инвалид не прислушивался к словам мужчины, думая лишь о вновь возникшей фантомной боли. Чем ее унять или хотя бы притупить, чтобы она не была настолько назойливой? Надо найти Аркаду любой ценой, и найти у него то средство, а иначе ему, Тааветти Айрикайнену, будет крышка.

Red Skull: Закрываем сюжет за отсутствием желания дальнейшего отыгрыша.



полная версия страницы