Форум » Альтернатива » Vampire: the Masquerade – Conspiracy [кроссовер] » Ответить

Vampire: the Masquerade – Conspiracy [кроссовер]

Cassie Hack: Участники отыгрыша – Камиль – ассамит (Apollon); Сириль - вентру (Cassie Hack). Время и место – современность, Париж, Иль-де-Франс События: в Мире Тьмы следует держать всегда ушки на макушке и думать, что говоришь и что делаешь, ведь даже обладающие властью могут оказаться здесь жертвами случая и политических интриг, которые ведутся, порой, без правил; здесь нет союзников, каждый вампир – твой враг, каждый другой вампир – твой конкурент, что уж говорить о тех, с кем связаны деловые связи и отношения, в каждую минуту все может обернуться против тебя, в лучшем случае кто-то наймет убийцу или выведет на тебя охотников, в худшем – на тебя будет объявлена кровавая охота; вот тогда стоит задуматься, а стоит ли относительное бессмертие таких усилий и жертв? Спокойное и, относительно, безмятежное существование одного из Сородичей прервано визитом убийцы, вопрос только в том – кто его нанял, а не почему – ведь достаточно перебежать кому-то дорогу, чтобы тебя вписали во враги. Но все не так просто, ведь заказчик обязательно захочет замести следы. Ликбез по Миру Тьмы: [more]О Вентру - Сородичи из клана Вентру славятся своей честностью, благородством и безукоризненным вкусом. С незапамятных времён Вентру были кланом лидеров, претворяющих в жизнь древние традиции и стремящихся построить для Сородичей лучшее будущее. В былые ночи Вентру выбирались из числа аристократов, торговых магнатов и прочих лиц, наделённых властью. В нынешние ночи клан набирает новичков из богатых старинных семейств, из числа безжалостных карьеристов и политиков. Каким бы ни было их происхождение, вампиры Вентру защищают стабильность и поддерживают порядок для Камарильи. Прочие Сородичи часто принимают это за надменность и алчность, но для самих Ветру их роль пастырей является скорее бременем, чем наградой. Вентру всецело поддерживают Маскарад, полагая, что под его эгидой можно добиться наилучшего существования для всех вампиров. С точки зрения Вентру, другие кланы — дерзки и импульсивны. Слишком озабоченные собственным краткосрочным комфортом, прочие вампиры с лёгкостью жертвуют вечным завтра ради толики витэ сегодня. Без Вентру не было бы Маскарада; без Маскарада не было бы вампиров. Вентру считают себя аристократами в классическом смысле слова и сражаются за то, чтобы защитить положение нижестоящих. Они — короли, рыцари и бароны нынешних ночей. И пусть сражения переместились с полей боя в залы заседаний, от рыцарских турниров в избирательные участки, клан Вентру продолжает вести битву. Молодые Вентру созывают и возглавляют войска с помощью мобильных телефонов и лимузинов, в то время как старейшины клана следят за горизонтами в поисках угрозы, которая вырисовывается, словно грозовые тучи. Внешность: Вентру предпочитают классический, традиционный внешний вид. Обладая устоявшимися привычками, вампиры-Вентру часто придерживаются стиля, который был в моде при их жизни, и нередко можно определить возраст Вентру по тому, к какому историческому периоду относится его одежда. Молодые представители клана предпочитают моду, чей спектр варьируется от стиля «выпускников колледжа» до вездесущих костюмов с галстуками. Убежище: Годится только лучшее. Вентру обычно устаривают свои убежища в особняках или богатых поместьях. Вампиры-Вентру часто происходят из богатых семей, и их убежища могут быть даже домами предков. Клановые Дисциплины: Доминирование, Стойкость, Присутствие. Доминирование - Эта Дисциплина связана с воздействием прямо на мысли и действия окружающих при помощи собственной силы воли вампира. Для применения «Доминирования» требуется, чтобы Сородич посмотрел в глаза жертве; таким образом, Дисциплину можно применять лишь на одно лицо единовременно. Стойкость - Все вампиры обладают сверхъестественной конституцией, благодаря которой большинство обычных повреждений не имеют особого значения. «Стойкость» дарует усточивость и жизнестойкость, далеко превосходящую даже обычную вампирскую выносливость. Сородич, владеющий этой способностью, игнорирует даже самые могучие удары и почти не почувствует града пуль. Эта Дисциплина также помогает защититься от источников повреждений, которых страшатся и вампиры, таких, как солнечный свет, огонь и падения с большой высоты. Присутствие - Это Дисциплина, дарующая сверхъестественную привлекательность. Сородичи, практикующие «Присутствие» могут вызывать фанатичную усердие, нежную страсть или невыразимый ужас как в смертных, так и в бессмертных. «Присутствие» примечательно тем, что, в отличие от большинства Дисциплин, некоторые из ее проявлений можно применять на большом количестве народа одновременно. [quote]Управление Проклятыми - моё бремя, не ваше. Но вы можете задать себе вопрос - служит ли ваша не-жизнь на благо Детям Каина или во вред им. Я уже всё за себя решил.[/quote] Об Ассамитах - явились из пустынных просторов Востока, сопровождаемые зловещей атмосферой ужаса. Среди вампиров Ассамиты прославились в качестве клана ассасинов, работающего на любую из сторон, способную заплатить им. Плата, которую они взымают за свой труд — витэ других Сородичей; для Ассамитов диаблери — это величайшее таинство. Ассамиты стараются не вмешиваться в дела Камарильи и Шабаша, работая на любую из сторон и одновременно преследуя собственные цели. Они действуют в городах, контролируемых сектами; прочие Сородичи считают их полезными для устранения противников, проведения кровавых охот, наказания нежелательных потомков и проникновения в оплоты соперников. Однако Ассамиты редко заключают настоящие союзы с другими Сородичами, поскольку считают остальных Детей Каина низшей ветвью. Клан в целом перешёл к более агрессивному поведению. Если раньше клан не брал новых контрактов на жертву, которая победила его ассасинов, то теперь клан может преследовать эту жертву, и часто делает это с невиданным рвением. Точно также, Ассамиты больше не чтят многовековую традицию десятины, отдаваемой сирам. В эти ночи надвигающейся Геенны нет места для ленивых Ассамитов, почивающих на собственных лаврах. Однако, чего именно хотят Ассамиты, остаётся неизвестным. Очевидно, что Ассамиты усилили свою хватку как на физической, так и на политической арене, и тайные агенты клана вышли из тени в городах, где правящие вампиры стали ленивыми и глупыми. Их власть в городах Индии и Среднего Востока оказалась куда сильнее, чем предполагали остальные Сородичи. Если раньше другие Сородичи считали Ассамитов благородными (т.е., относительно бессильными), полезными исполнителями, то теперь они воспринимают клан с благоговейным страхом. Внешность: Ассамиты стремятся одеваться стильно, но практично. У подавляющего большинства представителей клана орлиные носы, тёмные волосы и худощавое изящное телосложение, хотя у происходящих из Африки, безусловно, более нубийские черты. В последнее время в клан было принято значительное число уроженцев Запада, но они остаются в меньшинстве. Убежище: Большинство старейшин клана обитает в Аламуте, оплоте клана, который, как считается, находится на вершине горы где-то в современной Турции. Неонаты и агенты, работающие вдали от родной обители, обычно выбирают отдалённые, труднодоступные места обитания, чтобы обеспечить отсутствие непрошенных гостей. Клановые Дисциплины: Стремительность, Затемнение, Смертоносность Стремительность - Обращение наделяет некоторых вампиров потрясающей скоростью и рефлексами. Они могут пользоваться «Стермительностью», чтобы в напряженные моменты двигаться с поразительной быстротой. Смертные, и даже Сородичи, у которых нет этой Дисциплины, двигаются словно в замедленной съемке по сравнению с ошеломляющим размытым следом, в который превращается вампир. Затемнение - Эта сверхъестественная способность позволяет Сородичу скрыть себя от чужого взгляда. Просто пожелав стать незаметным, вампир может исчезнуть, даже на виду у целой толпы. Бессмертный не становится по-настоящему невидимым; он просто внушает всем смотрящим мысль о том, что исчез. Другие способы использования «Затемнения» связаны с изменением внешности Сородича и сокрытием других людей или объектов. Смертоносность - Смертоносность, Дисциплина безмолвной смерти, практикуется ассасинами клана Ассамитов. Используя принципы отравления, контроля над витэ и заражения, эта основывающаяся на крови Дисциплина сосредоточена на уничтожении жертв разнообразными способами. Смертоносность не обязательно вызывает быструю смерть; ассамиты полагаются на ее тайную губительную силу, чтобы скрыть свой контакт с жертвой. – Ласка Баала (Baal’s Caress) -Предпоследнее из применений крови в качестве оружия (за исключением самого диаблери), «Ласка Баала» позволяет Ассамиту превратить свою кровь в смертоносный гной, уничтожающий любую живую или не-мертвую плоть, с которой соприкасается. В былые ночи, когда Ассамиты возглавляли атаки легионов Сарацин, можно было часто наблюдать, как Ассасины лизали собственные мечи, надрезая себе языки и смазывая оружие гнойными выделениями. – Призыв Дагона (Dagon’s Call) -Эта ужасающая и недавно открытая заново способность позволяет Ассамиту утопить жертву в ее собственной крови. Сосредоточившись, Ассамит разрывает кровеносные сосуды жертвы и наполняет ее легкие кровью, которая начинает душить ее изнутри. Кровь, по сути, сдавливает тело жертвы и переполняет ее органы; таким образом, это действует даже на недышащих Сородичей. – Кровавый Пот (Blood Sweat) -Хотя у вампиров и нет функционирующих сальных желез, в экстремальных случаях они по-прежнему способны потеть. Этот «пот» на самом деле — тонкий слой крови на лбу и ладонях каинита. Большинство Сородичей воспринимают кровавый пот как проявление страха или чувства вины. Ассамиты, освоившие «Кровавый Пот», умеют доводить эти чувства субьектов до противоестественного уровня. У жертвы наблюдается обильное вытекание витэ, если в ее душе можно найти хотя бы малейшую толику раскаянья в каком-либо из содеянных поступков. – Безмолвие Смерти (Silence of Death) - Многие Ассамиты утверждают, что никогда не слышали предсмертных криков своих жертв. «Безмолвие Смерти» окутывает Ассамита мистической тишиной, исходящей от его тела, заглушая любой шум в пределах опередлённого радиуса. Внутри этой зоны не слышно ни единого звука, хотя звуки, раздающиеся за пределами области действия эффекта, слышны всем, кто находится внутри нее. [quote]Побереги своё дыхание, слабак — никто не услышит твоих криков. А теперь помоги мне в моём продвижении назад к милости Хакима…[/quote][/more]

Ответов - 12

Apollon: Дождь, наконец, прекратился, и, разорвав серые рваные тучи, рассветные лучи попытались просочиться сквозь их мокрую ткань. Пора было делать привал. Камиль, симпатичный юноша, на вид лет восемнадцати, кареглазый, подвижный, стройный и изящный, словно клинок, восседал на спине своего невысокого, но крепкого и выносливого вороного конька. Все на нем: удобные высокие ботинки, черные джинсы, черные же кожаные перчатки и куртка были пропитаны влагой, но кажется, его это нисколько не трогало. Он спешился, затопал, разминая затекшие ноги, и стаскивая с коня седло и нехитрую поклажу. Оставил все это на одном из валунов возвышавшихся неподалеку, и огляделся вокруг. Перед ним вилась лентой узкая каменная дорога, дикие предгорья и снежные зубчатые вершины гор остались далеко позади, и, увидев это, он вдруг, как никогда остро, ощутил, как ему не хватало этого – возможности. Нет, Возможности. Доказать, показать, проявить себя, оправдать возложенную на него миссию. Его обучали. Долго и упорно. Его учили и наставляли и теперь, наконец-то, он сможет показать, что был достоин этого. Достоин внимания и терпения, а также, что более важно, - доверия. Нельзя сказать, что он не стремился, нет. Сколько раз он просился отправить на выполнение очередного «важного заказа» именно его, но, неизменно, раз за разом, слышал: - Здесь, в Аламуте, каждый из нас получает лишь то, что заслуживает. Кам, ты пока не Воин, ты - зеленый мальчишка, от которого еще пахнет человеческим теплом. Он возражал. Часто по-детски несдержанно: - Но в именины я разменяю шестнадцатый десяток, сколько же мне еще ждать! В ответ же получал нахмуренные брови, недовольство и общую досаду происходящим: - Ты еще мальчишка и таковым останешься, пока твой Сир не скажет, что ты годен к служению в Братстве. Если ты решил, что полученная тобой ранее кровь позволит тебе заслужить легкие почести, то ошибся. Когда ты будешь готов, ты получишь свое собственное особое задание… Дождался. Он все-таки дождался. И теперь укрывшись в небольшой щели меж камней, он приготовился пережидать день. Камиль собирался уснуть и проспать весь, судя по стремительно светлеющему небу, солнечный погожий денек, и проснуться лишь с наступлением вечера. После, на небольшом бездымном костерке он приготовит нехитрый завтрак, и пока он будет готовится Камиль достанет из кармана и еще раз внимательно перечитает все известные ему данные о «заказе». Он запомнил их на память сразу же, спустя всего лишь минуту после того как получил в руки эти несколько небольших тоненьких листочков он уже знал, кто? где? и сколько. Но все равно, на каждом привале он продолжал доставать их, будто витиеватая вязь могла открыть ему нечто большее чем до этого. После еды он вновь отправится в путь, слушая, запоминая и наблюдая, как климат вокруг него становится все более живым и цветным, все более богатым на краски и происшествия. В несколько дней он доберется до небольшого приморского городка и оставив лошадь у одного из собратьев, договорится на пристани о небольшом катере. Пара часов подпрыгиваний по волнам и вот он уже в крупном порту. Еще один билет, теперь уже не поезд. Через четыре дня он должен быть в Париже. И он там будет.

Cassie Hack: click here Кто над умершим наклонился, Когда он только что простился С земной юдолью, смерти тень Когда лежит на нем лишь день, Пока рукою тяжкой тленье Не совершило разрушенья Его печальной красоты, - Тот видит ясные черты, Тот видит счастье неземное, Улыбку тихую покоя И бледность нежную ланит. Порой нам проще представить того, что никогда не видели, и о чем ничегошеньки не знаем; нам проще описать процесс не подвластный разуму, процесс, противоречащий всем законам мироздания, известной человеку физической науке или религии. Почему? Наверное, потому что тогда мы может дать волю нашей фантазии, подчас подбрасывающей более красочные образы, нежели суровая действительность. В мире хищников нет места романтики. Конечно, есть бледная кожа, завораживающее вас глаза, голос, который подобен самой сладкозвучной песне, но есть и обратная сторона – дешевизна вашей собственной души и жизни, бесплодность ваших усилий стать кем-то для хищника, стать больше чем просто игрушкой, марионеткой, кормом, даже те, кому дозволено знать тайну и кто остается человеком являются не более чем третьесортным товаром, шестерками в этом мире, разменной монетой, которую используют, а потом могут выбросить. Привязанность? Возможно. Однако в мире это нет такого понятия как чистая любовь, есть любовь плоти – безумная и отвратительная, любовь крови – отношения господина и раба, есть любовь души – олицетворение романтических идеалов вашего ничтожного сознания. Как все началось? Может рассказать с самого начала? С зарождения, точнее говоря, с мифа, коего, быть может, и не существовало вовсе. Ведь даже сохраняя веру, ты понимаешь, едва коснувшись мира ночи и тьмы, природа забавная штука, она играет со своими созданиями как заблагорассудится и как угодно ей самой, даже самые сильные и древние, самые могущественные могут в миг приобрести слабость, дать слабину или, став слишком тщеславными, потерять бдительность. Леность – это такой же их порок, как и человеческий. Глупость – не менее, ведь какие бы задатки не были у предполагаемого сородича, он может сойти с ума от осознания того, что по другую сторону его размеренной жизни существовал кто-то еще, всегда следящий за каждым его шагом и выжидающий удобного случая. Как это прекрасно – представлять себе всю картину, пока она не написана. Холодная ночь, окна балкона раскрыты и ветер играет шторами кремового цвета, поднимая и раздувая их. Огонь от лампы вот-вот готов угаснуть, но и так его света хватает лишь на то, чтобы осветить час спальни. Холодная ночь, минута вожделения, а затем осознание произошедшего, секундная боль и ты просыпаешься другим, юный каинит. Как это прекрасно. И, одновременно с этим, глупо. Но такое часто работает. В человеческом мире сенешаль был хранителем ключей в аристократическом доме, управляющим делами, тем, кто всегда знал, что происходит, и тем, кто был ближе всего к хозяйским ушам. Именно сенешаль становился заместителем на время отсутствия хозяина и заботился о поместье во времена бедствий. В мире вампиров эта должность не сильно изменилась по сравнению со своим первоначальным значением. Сенешаль является личным помощником князя, тем, кому известно обо всём происходящем в данный момент, и (по мнению некоторых остряков) тем, с кем вам придётся договориться, чтобы вы смогли получить желаемое. В любой момент сенешаля могут попросить занять место князя, если тот покинул город по делам, отрёкся или был убит. Для большинства сенешалей работа может оказаться совершенно неблагодарной. Её можно воспринимать как шаг вверх к более широким перспективам, но выгоды от неё не всегда соразмерны её утомительности и опасности. От сенешаля могут потребовать выполнения обязанностей секретаря, хранителя информации, заместителя князя, советника, собирателя слухов, мальчика для битья, посланника или чиновника, к которому является на приём каждый новый Сородич, приезжающий в город. Некоторые князья находят и другое применения своим сенешалям, например — присутствовать на некоторых встречах в качестве представителя князя, когда князь в отъезде, или даже заниматься некоторыми делами, до которых сам князь не считает нужным снизойти. Ночь давно опустилась на город, однако сказать, чтобы она безраздельно властвовала здесь, означало бы нагло соврать. Порой в большинстве таких городов, каковым являлся Париж, жизнь не останавливалась никогда, даже в самую ужасную, самую темную и неприветливую своей погодой ночь, Лютеция сияла подобно звезде. Огни на Елисейских полях, Триумфальной Арки, Башни безумного конструктора Эйфеля, и сотни, нет, тысячи более мелких «светлячков» десятков домов, ресторанов, гостиницу, выставок, клубов… Да, именно в клуб сегодня лежал ее путь, а все почему – потому что так нужно было, потому что, несмотря на недовольство некоторых, Князь решил, что будет лучшим укрепить свой контроль за всеми баронствами всех районов и округов. Тонкие пальчики с идеальным маникюром красного лака на ногтях стучали по клавиатуре ноутбука, пока черный «мерседес» проезжал половину города, чтобы попасть в другую ее часть, от самого особняка с историей, тянувшейся со времен Бонапарта и размещавшего в себе фонд Тримо, до менее предназначенной для бизнесменов и туристов района, который больше был бы по душе местному студенчеству, ярком пестрея своей оригинальностью и отличием от принятого архитектурного кредо города. - На месте, госпожа, - не поворачиваясь, обратился к сидящей позади девушке водитель. Темно-русые волосы ее были коротко острижены и каскадом спускались на плечи, под черным приталенным плащом, подчеркивающим тонкость рук, проглядывалось платье. Девушка посмотрела в окно, закрыла ноутбук и отложила его в сторону. Ни слова ни говоря (зачем, все было проработано и все обсудили еще задолго до этого момента, за многие разы подобных визитов к другим Сородичам), она вышла из машины и уверенной походкой направилась ко входу в клуб, который был своего рода заманчивым огоньком для глупых мотыльков-людей, слетавшихся на свет неоновой синей вывески с кричащим названием «Asp Hole». Контингент посетителей был обширен, но приличен, в отличие от множества других мест – отсюда могли вышвырнуть за грубое приставание или попытку продажи наркоты, однако рассыпать кокаин на туалетном бочке не запрещалось, ты приходишь со своей дурью, уходишь со своей дурью, если кому-то захочется продолжить свое общение с тобой – его дело, в противном случае, ты можешь лишь сетовать на то, что хозяин места снизойдет до тебя и предложит одной из танцовщиц подзаработать на стороне. Девушку впустили без лишних разговоров, к вящему неудовольствию некоторой публики, еще толпившейся с наружу и не прошедшей дресскод. В свете ламп коридора, флуоресцентного освещения, Сириль казалась чем-то нереальным, мертвенно бледная кожа отсвечивала голубизной, а по-своему обыкновению зелено-желтые глаза стали совсем нечеловеческими. Впрочем, это мало кого волновало, все были либо слишком пьяны, либо стремились к такому состоянию. Пока остальные посетители проходили в основные помещения клуба, где располагался бар, танцпол и сцена, на возвышенности даже несколько удобных скрытых в укромных уголках столиков, девушка скользнула за дверь кассового помещения, поднялась по винтовой лестнице и прошла по навесной дорожке, прямо над головами танцующей молодежи в служебное помещение, точнее, кабинет, предназначенный только для хозяина заведения. Как она и ожидала. Тореадоры все такие. Сначала говорят, что им никто не нужен, они эстеты, но застань их с поличным – в компании девицы или паренька, не представляющего с кем связался, и они будут утверждать обратное. - Ты рано, cheri, - высокий мужчина в атласном костюме цвета багрянца поднялся с дивана, на котором, рядом с ним, осталась сидеть его сегодняшняя визави, нимфетка возраста поступающих в колледж. - Напротив, как раз во время. Помимо тебя, у меня назначено много дел на сегодня, - Сириль не удостоила девицу даже толикой своего внимания или скупым взглядом, сразу сосредотачивая свое внимание только на объекте встречи.

Apollon: У въезда в поместья стояли большие чугунные ворота с двумя обомшелыми колоннами по бокам, явная дань традиции. За воротами по обе стороны от гравиевой дорожки шел ряд высоких и тоже старых деревьев: их ветки смыкались на ней сумрачным сводом. В конце этой длинной и темной аллеи виднелись призрачные очертания дома. Прямо перед его входом раскинулся широкий газон с уже высаженными травой и цветами. Пахло распустившейся сиренью… Камиль пошевелился, черной тенью отделился от ствола дерева и вдруг, оттолкнувшись, бесшумно спрыгнул с ветки раскидистого дуба росшего на обочине подъездной дороги. Внимательно посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Улыбнулся, его «заказ» вновь отправился по делам, а это значит, у него так же есть возможность совершить небольшой моцион. А может, у него даже получится где-то перекусить… Небольшой легкий мотоцикл оказался спрятанным неподалеку в кустах жимолости. А чутье помогло не преследовать машину бампер в бампер. Засунув руки в карманы джинсового пиджака, он пружинисто шел по одной из ночных улиц Парижа. Город не спал, он лишь слегка притих по сравнению с дневной суетой и движением. А некоторые районы наоборот еще и ожили.. Камиль шел по ночному городу, а мысленно почему-то возвращался совсем к другим улицам… Нешироким, иногда даже слишком узким улицам старого города. Как он спешил, как бежал иногда по ним, опаздывая на занятия. Сначала по прямой как стрела улице Диван-Йолу мимо мечети, через весь Юскюдар и дальше вниз, вниз.… Почти у моря, улицы уже узкие и кривые, не улицы, а скорее - проходы с висящим бельем на балконах, окнах и даже на пути прохожего люда, прямо на тротуаре.… Такие странные и такие заманчиво привлекательные. Раз! и за следующим поворотом маленькая площадь с фонтаном, два – и выходишь прямо к какой-то базилике, а то и просто в тупик с изображением святого, которых здесь тьма, всех и не упомнишь… А затем под прохладными сводами библиотеки Валиудцина, той, что при мечети Баязида, затаив дыхание слушать лекции профессора… Если бы он знал тогда, чем закончатся его обучение. Да оно и не закончилось, оно лишь приняло другой оборот, совершенно другой. В холодных отсветах звезд в смертельном танце стали, кружили двое. Звон клинков эхом отдавался по открытой всем ветрам галерее Восточной башни, а неистовое мелькание ятаганов делало ярость почти осязаемой. Один из них был горяч. Он злился. Он наседал и старался, что было сил, пробиться за стену обороны другого. Но… его визави вел себя так, будто испытывал невообразимую скуку и усталость. Он вел себя так, будто выполнял рутинную, надоевшую уже работу и это не хуже упреков и строгих приказов подгоняло и раззадоривало его более напористого противника. Будто не сражались они на узком каменном мостике, соединявшем между собой две башни и внизу под которым, на протяжении многих сот метров не гуляли свободно ветра, облизывая и без того отвесные отроги скал. И оттого тот, другой, отвечал ему лишь еще более яростными нападками и новыми ударами. Их клинки смыкались в немыслимом танце и двигались с такой невообразимой скоростью, что не присуща ни одному живому существу. Они не знали усталости, лишь ярость и горячность боя. Не испытывали жалости лишь нестерпимую жажду, что гнала их вперед и руководила всеми помыслами их и желаниями… Тихонько мурлыча себе под нос простенькую народную мелодию, Камиль оставил свой транспорт в одной из подворотен и, уверенно толкнув одну из дверей, оказался на кухне интересующего его заведения. Ни на кого не глядя, он пошел в сторону зала. Несколько человек двинулись в его сторону попытавшись задать какие-то вопросы. Но не были даже удостоены и беглого взгляда, скорее даже наоборот, они вдруг почувствовали странное желание оказаться как можно дальше от этого странного молодого человека.… Какого молодого человека? Здесь и не было никого… Внутри оказалось темно и шумно. И очень тепло от запаха живой крови. Она текла в жилах, закипала в сердцах и кружила голову ему, молодому и такому голодному… - Eh, le mignon, tu ne veux pas t'amuser? Молоденькая совсем еще девчонка прильнула к нему в ритме танца. - Je veux beaucoup, pourquoi pas? Крепко взял ее чуть повыше локтя и увлек за собой в темноту какого-то коридорчика. Без лишних разговоров прильнул к тоненькой шейке. Девушка охнула, ее глаза распахнулись, а яркие ногти заскребли по джинсовой ткани пиджака.. Кто-то глянул на них проходя мимо, но ничего не сказал, подумаешь, парочка лижется, вполне обычное поведение для клуба, и это еще хорошо, что парень с девушкой, сейчас, кажется, чаще встретишь однополые парочки. Камиль не терял ни одной драгоценной минуты, он будто опрокинул в себя стопку водки у барной стойки, сомлевшую девчонку пристроил в углу, в тени, а сам, глубоко втянув воздух и, улыбнувшись узнанному аромату, безошибочно отправился на лестницу, что вела на второй этаж. Подниматься не стал, решил подождать внизу, ночь начинала обретать свои краски..

Cassie Hack: - Ты не думаешь, что торопишься? - С чем? - тонкая бровь приподнялась, взгляд внимательно рассмотрел стоящую у самого стола фигуру. Руки мужчины перебирали десятки, сотни бумаг, в стопке имевших не большей ценности, чем обычная макулатура. Девушка наблюдала за ним, можно сказать, затаив дыхание, но скорее это был интерес хищника, увидевшего другого собрата, более слабого, более ничтожного, цепляющегося за остатки своей человечности в том виде, в какой она еще продолжала пребывать в этом тленном теле, без пульса, без дыхания, без жизни и души. Хотя душа? Может, она-то как раз и присутствовала. В конце концов, Она была еще слишком молода, относительно, чтобы понимать истинную ценность своего бессмертия и его причину. Мужчина победоносно выудил искомую бумажку. Небольшой лист. Чек. Расписка. Или что-то в этом духе. - Я знаю, как усердно ведется ваша бухгалтерия, - он протянул листок сидящей на диване девушке, та приняла его, краем глаза взглянув на пьющую вино девицу. Еще немного и она может забыть обо всем и все, что останется этой нимфоманке – призрачное воспоминание о прекрасной ночи с прекрасным владельцем клуба и мнимая мнительность о своей значимости в его жизни. - Да, да, - Сириль внимательно изучила…чек. – Какая досада, он за позапрошлый месяц. - Что?! Девушка поднялась и сделала всего пару шагов к стоящему рядом вампиру. - Я понимаю, что в последнее время и в связи с … некоторыми трудностями, ты не можешь платить полную ренту, но та часть что принадлежит князю, принадлежит только лишь ему и в твоих интересах соблюдать договор и быть преданным ему, ведь деньги никуда не уходят кроме как на поддержание всех Сородичей и их безопасное существование, - проговорила она, смотря тореадору прямо в глаза. Какое-то время вампир молча внимал ее словам, завороженный то ли речью, то ли глазами прекрасной искусительницы, которая, будучи живой, наверняка могла бы и без особых навыков привлечь к себе лицо, как противоположного пола, так и нет. Девушка легко улыбнулась. - Но не будем о грустном, верно? Мы ведь не хотим, чтобы это заведение было передано во владение азиатам, ведь тогда мы уже ничего не сможем сделать, не навлекая на себя лишние хлопоты? Верно? Сириль вернулась на диван. Откинувшись на спинку, она чуть приподняла голову. Взгляд синих глаз продолжал изучать окаменевшего вампира. - Я… сейчас, графиня. - О, брось, тот род давно канул в Лету. Не хотелось бы последовать за ним. Что такое музыка, как ни возможность передать словами то, что накипело на душе. То, что чувствуешь лишь ты и никто другой. Песня, танец, ритм, - может не стоит перечислять, а перейти сразу к делу? Ты, я, эта ночь и эта постель, полная невостребованных до того удовольствий. Тут и белоснежные простыни сияют чистотой – кто-то явно постарался оказать благотворное влияние на тебя. Тут и занавеси развиваются, подхваченные ветром, как в лучшем фильме…ужасов. Ведь ты лежишь совсем одна, испачканная кровью, с распахнутыми глазами, еще помнящими, что такое – осознавать и ощущать страх. Девица будто бы спала. Прикрыв глаза, она просто лежала на диване. Сириль впервые было несколько неудобно. Все-таки что не говорите, но голод – он как секс, его утолять – это что-то интимное, личное, хотя, порой, кому из людей не хотелось потрахаться на людях, кто такое не делала, кто даже не думал о таком? Даже монахини в своих обителях, сжимая рукой распятие и лаская себя, надеются что кто-то другой наблюдает за ними, священник, сестра по обители или сам Создатель. И все же… - Хорошо, надеюсь, в будущем таких проблем у нас не возникнет, - тонкие пальцы щелкнули замками кейса. Ровные синие бумажки исчезли под черной кожаной обивкой. – В конце концов, я не так часто навещаю тебя. - Да, я слышал ты предпочитаешь места посерьезнее. И…клиентуру более благородную, - вампир украдкой взглянул на спящую девицу. Сириль сделала вид, что не услышала его замечания. Родство родством и кровь кровью, но все же надо учитывать – что для одних хорошо, другим беда или просто слишком неприятное и сомнительное удовольствие. - Развлекайся, Джеймс, - Сириль направилась к двери, все же остановилась и обернулась. – Ах, да, и, надеюсь, больше я не увижу эту омерзительную сцену, - улыбаясь, тоном полным желчи констатировала она, кивнув на девицу. Даже в бессмертие есть свои минусы. Даже будучи практически вечно живущим, существующим, наблюдателем, ты не просто стоишь в стороне, тебе приходиться вертеться, как белке в колесе, чтобы выжить, чтобы доказать всем и каждому, насколько мир несправедлив просто отмахиваясь на тебя; насколько несправедлив Бог, делая тебя не кем-то – а существом оскверненным. Спускаясь по лестнице, Сириль огляделась. И что за странное ощущение? Будто кто-то или что-то ее преследует или наблюдает. Становимся параноиками? Что ж, лучше быть параноиком, чем окончательно распрощаться с этим миром, не поставив жирную точку в биографиях парочки своих недругов. А такие были. Последнее собрание. Фонд Тримо. Она будто до сих пор наблюдает, как открыто один и другой сородич перешептываются, как взвешивают все за и против. Но она заслужила это место, более того – она достойна этого и не им, уж кому точно, но не им решать это. Закон. Правила. А эти – лишь мелкая галька на скалистом берегу. Еще немного и волны сотрут их в песок. Спустившись, девушка окинула взглядом клуб. Никого подозрительного, никого…слишком подозрительного, стоило бы сказать. Взгляд задержался на паре лиц, но ничего существеннее опьянения она на них не прочла. Все веселятся. Наслаждаются жизнью. Меж тем как она должна пребывать в царстве смерти и тьмы и помнить – жизнь прошла, осталось выживание. Кровь струится по их телам. Она зовет. Соблазняет. Приказывает внутреннему зверю вырваться на волю и утолить вечный голод. Какое приятное и тягостное чувство. Ощущение. Это лучше религиозного экстаза – поклоняться самому себе и мучить. - Госпожа? – она не обернулась. Передала подошедшему шоферу кейс. – Звонил месье, ваш телефон отключен… - Да, необходима была тишина… даже здесь, - девушка сделала пару шагов в сторону зала. В коридоре стоят парочки. Кто-то целуется, а кто-то одинок. Неподалеку от нее расположился паренек, лет восемнадцать, не больше. Красив. Худощавая фигура. Темная кожа. Немного фантазии и можно написать сценарий дальнейшего знакомства. Но – нет, все должно быть быстро. Ночь только началась, а дел много, и не время предаваться любопытству и соблазну развеять вечную скуку этих ночей, наполненных лицемерием и фальшью. – Подгони машину к черному входу, мне надо переговорить с месье, прежде чем отправится дальше. Без свидетелей. Шофер кивнул и заторопился к выходу. Сириль проводила его холодным, ничего не выражающим взглядом. Он ей был противен. Но он был учтив, всегда все делал правильно, а главное – предан. Но ей ли? В последнее время сомнения слишком часто берут верх, слишком многое кажется, видеться, того, чего быть не может или попросту того, чего нет. Из кармана пальто был вынут тонкий телефон. Девушка направилась в сторону кухни. Узкий коридор служебного помещения. Никого, кто бы мог что-то расслышать. С одной стороны звон посуды, с другой – биты очередного хита этого сезона, повествующего об изоляции от общества, холоде и одиночестве. - Месье Тримо?...

Apollon: Они пребывали на Туманном Альбионе уже второй месяц. Адепт и несколько неофитов. Молодежь под строгим присмотром наставника. Как понял Камиль – они чего-то ждали, вернее кого-то. Подробностей им не рассказывали но, судя по тому, что велели держать оружие наготове, а также потому, как негодующе темнело день ото дня лицо их ходжа, Кам начал понимать, что что-то пошло не так, что-то грозило вот-вот сорваться.… А пока, все, что было у них это - Лондон, осень, холод. Ноябрь тот месяц, который, кажется, как нельзя более подходит для тоски и грусти. На дворе бесконечно моросит колкий промозглый дождь, листья мертвыми сброшенными кожами гниют под ногами, небо серое, земля черная, деревья-скелеты царапают длинными пальцами тучи, будто прося солнце вернуться. Ни ярких рассветов в тонком кружеве тумана, ни радости от первого хрустящего морозца, ничего, только сумрак, холод и грязь... Суббота, вечер, большая гостиная, в обоих концах которой на железных жаровнях тлеют угольки. Здесь, как впрочем, и везде теперь, холод никогда не оставляет их. А вскоре, через десяток лет или может два, они и вовсе забудут, что такое тепло…. А пока, они тихо ненавидят окружающий мир и себя в нем. Куда-то в людное сытое место или просто побродить по окрестностям, не выйдешь — дождь, да и нельзя, ходж сегодня особенно не в духе, несколько часов назад он ушел и велел никому не расходиться. Библиотека, тренировочная зала, задания, все осточертело, да и измотало уже многонедельное ожидание, все взвинчены и непримиримы для дружественных поединков, того и гляди, случится непоправимое.. Камиль, одетый лежит на кровати и пытается читать старинный манускрипт по астрономии. Автор, какой-то персидский купец, увлекшийся вдруг наукой о звездах, описал, может и весомы доводы в пользу гелиоцентрической теории Аристарха, но таким языком, что.… А тут еще и из гостиной то и дело доносятся бурные всплески проявлений эмоций остальных братьев. После очередного шумного вала Кам раздраженно отбросил в сторону казуистическую абракадабру и сел. Недовольный, решил выйти и прикрикнуть на остальных, чтоб так не орали. Толкнул дверь спальни и непонимающе замер на пороге - в центре гостиной на диванах, креслах, заглядывая через головы друг друга, толкалось почти все приехавшие студиозусы. Старшие, конечно же, сидели, а молодежь толпилась вокруг, замирали на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то, а потом взрывались вдруг возгласами, криками и отчаянной жестикуляцией. Камиль невольно улыбнулся подобной идиллии, не часто вот так собирались, чтобы всем вместе, и почти выпускники уже и те что помладше, из недавно обращенных, но что же происходит? – Камиль, рафик! Иди сюда! – вдруг закричали из толпы и, кто-то, сильно дернув Кама за рукав, толкнул его ближе к кругу. – Мы испытываем себя на прочность, удаль и смекалку! – Как это? – от удивления молодой вампир широко распахнул темные, цвета молотого кофе глаза – это что же, забава на желание? – Да, но желание тут одно, узнать, зачем мы здесь, пошли! – Но как это возможно? – Тот, кто вытянет короткую соломинку пойдет и все разузнает. Ты с нами, Кам? - К ч-черту, это может плохо кончится.. - Да ладно, что такого! Суббота, вечер, больше делать все равно нечего, а так, может, хоть разузнаем.... - Ходж не будет разбираться… - Камиля уже и самого начал захватывать приключенческий азарт, но, взглянув на смеющихся старших, почему-то подумал вдруг, что спасать какого-то молодого и «теплого» мальчика, позарившегося на одобрение и уважение более опытных братьев, они вряд ли пойдут. - Ай, Аллах! А я попробую! – рывком выдернутая одна из соломинок. Камилю не осталось ничего другого как последовать примеру. - Та-а-ак.. а это, кажется, и есть самая короткая, ну-ка, дай… – в голосе самого старшего среди них прозвучал нескрываемый восторг – да, братья! Именно этот сахиб пойдет и аккуратно проникнет в комнату нашего многоуважаемого ходжа, все узнает и придет, нам расскажет… И побледневший даже больше обычного собрат. Одно дело болтовня в гостиной, а другая – пойти против одного из Учителей. - Эй, ну что стоишь, будто тебя коснулся и заколдовал джинн? Покажи соломинку и если выпало тебе, давай, действуй, во имя Великого Хакима… Камиль будто увидел эту картину воочию. Совсем юный, неопытный еще паренек.… В Лондон его взяли в качестве тяговой силы, он убирал за братьями, делал, что они просили, прислуживал ходжу… и вот теперь, он должен будет проникнуть в его покои. Камиль как можно тише и осторожней сломал за спиной свою соломинку. - Нет, моя короче… - Да? Кам, рафик, что ты творишь, родной, а? – один из старших смотрел на него с улыбкой на губах и явным пониманием происходящего. - Моя самая короткая, видите? - Ясно. Ну что же, храни тебя Отец-основатель, дорогой – и протянул, поднятую с пола оставшуюся часть соломинки, Камилю. Часть, которая была однозначно больше той, что сейчас сжимал в руках молодой вампир. Около полуночи невысокая темноволосая фигура свернула в коридор, где жили несколько старших и сам ходж. Одетая во все черное, она крадучись подобралась к одной из дверей, и остановилась, задумчиво рассматривая предстоящее место работы. Глубоко вздохнула, из рукава вытащила тонкий стилет, и, опустившись на одно колено, аккуратно попыталась вскрыть нехитрый замок. Недовольно бурча при этом под нос: - Лучше это сделаю я, чем кто-то другой.. пусть даже накажут. Я все объясню, мы все устали быть в неведенье, неясно ничего, абсолютно, Аллах, мой свидетель. Или просто взгляну, может какие-то документы смогут пролить хоть немного света на всю эту историю? Сзади, едва различимые даже для чуткого слуха дитя ночи, послышались чьи-то шаги. - Идите сами и смотрите… ищите, что вы там хотели, я все сделал! – зашипел Камиль и повернулся, надеясь поскорее разделаться со всей этой историей. И замер, сделал неуверенный шаг назад, прислонился к стене, будто хотел вжаться и раствориться в ней без остатка: - Вы?! Теперь, стоя недалеко от лестницы в одном из баров одной из стран, одного из временных промежутков, Камиль вспомнил то, казалось бы, забытое навсегда чувство полнейшего незнания, неопределенности и неясности цели и происходящего. Зачем и кому нужна эта девчонка? Кому она перешла дорогу? Кому-то спутала карты и испортила игру? Вон, пошла она… Худенькая, изящная словно статуэтка... Кому могла помешать она? Настолько, что в Аламут полетело сообщение с просьбой о том, чтобы прислали кого-то, чтобы уже он… Воздушная, но вместе с тем, наверняка крепкая и несгибаемая статуэтка девочки-жертвы… Камиль даже смог чуть улыбнуться ей, когда она, спускаясь со второго этажа, смогла пройти так близко. Улыбнуться искренне, но довольно печально. Да и сейчас, тенью следуя за ней, такой холодной и, в тоже время, такой обжигающе притягательной, он думал о том, что судьба вновь предложила ему соломинку. И на этот раз, кажется, действительно короткую…

Cassie Hack: Месье Тримо, как и большинство вампиров старшего поколения, всегда был существом своей эпохи. Как ни странно, но именно эта черта объединяет всех Сородичей, к какому бы клану и группировке они не принадлежали. Вампиры, по своей природе, архаичны. Каждый отдельный представитель является олицетворением того времени, когда бессмертие черной тенью смерти накрыло его. Месье Тримо, а если говорить о его полном имени – месье Жак Франсуа Манферо Тримо, был ярким примером того, какими были аристократы в самом начале века восемнадцатого, века позолоты и блеска, века роскоши и вседозволенности, века, олицетворяющего собой некий Парадиз для класса, так сказать, стоящего чуть ниже короля, но смотрящего на низы с презрением и гордостью орла, смотрящего на глупую дичь, мирно жующую траву и не обремененную ничем, кроме проблем выживания. Для таких, как он выживания не было – было удовольствие ради жизни и жизнь ради удовольствия. Еще не родился Жан-Жак Руссо, еще Вольтер не написал ни строчки, а Монтескье только-только учился говорить, когда Тримо узнал о своей судьбе. В отличие от большинства обращенных, птенцов, он знал о темной стороне ночей и луны, он ведал о многом, поскольку изначально принадлежал к могущественному клану, семье. Джованни. Достаточно было заслужить признательность их Старейшин, чтобы вступить на новый путь. Чего Тримо и добился. Однако судьба имеет свойство преподносить сюрпризы. Выходец из могущественной семьи, благородной фамилии, не обделенный умом, красотой и манерами, стратег и интриган, истинный политик, быть может, несколько несдержанный в некоторых вопросах, но это все мелочи, как признала Камарилья, и как потом дала разрешение Первородных на его присоединение не к многочисленному клану бизнесменов и тайных покровителей Шабаша, а к своей не всегда дружной, но устойчивой и действенной организации. Да и, если взглянуть на все со стороны, то положение, которого он удостоился после становления вампиром, ему подходит более всего. И вот уже чуть больше ста лет он является Князем этого города, города темных ночей, прекрасных вин, романтической атмосферы и политической арены. Ни в одно десятилетие его формальная власть не подвергалась сомнению. И все-таки, как мы уже говорили, судьба любит преподносить неожиданные сюрпризы. Очевидно, что князь является глашатаем Камарильи в управляемом им городе. Теоретически он скорее судья или смотритель, чем абсолютный властелин; князь обеспечивает мир и устанавливает законы, делая всё возможное, чтобы поддерживать порядок в городе и обезопасить его от вторжения. У князя множество проявлений — дипломат, главнокомандующий, законодатель, покровитель искусств, судья и хранитель Традиций. История должности началась с того, что сильнейший вампир в регионе объявлял его своей территорией. Со временем за этим званием закрепились определённые привилегии и обязанности, как по желанию правителя, так и по требованиям подданных. Должность обрела всем знакомую современную форму во времена Ренессанса. Во что княжеская власть превратится в будущем — тема для негромких обсуждений, затихающих, когда князь находится в пределах слышимости. Сириль остановилась в служебном коридоре. Музыка здесь слышалась тише, эхо в телефоне было меньше, да и посторонних. Обводя взглядом стоящих неподалеку посетителей, она какое-то время еще задержала взгляд на юноше, немногим на вид моложе лет шестнадцати – неужели в клуб пускают подростков, это может заинтересовать полицию, и тогда всплывут все финансовые махинации, а это привлечет внимание и ко всему остальному, в свою очередь; темная кожа и волосы, и глаза, что-то в этом тонком человечке напоминало о Востоке, пряностях, шелковых подушках, персидских коврах, лежащих на полу и развешанных по стенам вместо привычных обоев. Роскошь. Она привыкла к такому. Что с самого конца века девятнадцатого до сего времени, а вот от корсета избавиться – было приятным новшеством. - Месье Тримо? – как только гудки прекратились, она сразу поняла, что Князь внимательно ее слушает, или может она его. Смотря, что ему понадобилось. - Как дела в клубе? – монотонный равнодушный голос. Казалось, ему совсем не интересна эта новость, хотя именно он установил в городе полвека назад это правило – раз в полгода или месяц, в зависимости от заведения, передавать или перечислять на особый счет определенные суммы денег, необходимые для погашения…услуг. Какого рода? Пусть это пока будет нашей маленькой тайной. - Немного препирательств из-за недавних событий, но дальше задержек быть не должно, - точно также, как и сам Принц Города, холодным тоном ответила девушка, разглядывая края рукавов плаща, не испачкались ли они в рассыпанной по столу пыли кокаина. На вампиров, как известно, не действует практически ничто из человеческих галлюциногенов – алкоголь, наркотики, они лишь придают крови определенный оттенок; если вы труп трудно улететь в сторону радуги. Впрочем, это не мешает таким отвязным приверженцам культуры смертных как тореадоры и малкавиане экспериментировать со всем, что под руку попадется. - Хорошо, - он был равнодушен, холоден, как лед, а она знала, каким может быть Тримо если его вывести из себя. На вид – едва ли старше ее, он не говорил, видимо, его обращение было сделано в том же возрасте, когда тело еще молодо, но уже расцвело, когда полно жизни, сока, красоты, соблазнения. Несомненно, возраст брал свое, но что такое триста лет для существа практически бессмертного? По меркам некоторых Первородных Парижа Князь был еще птенцом, особенно в тем моменты, когда все шло не так, как он того хотел бы. – Планы несколько изменились. Возвращайся в фонд. - Какие-то проблемы? – ей показалось или все-таки она выдавила из себя нотку тона иронии? Наверняка, показалось. - Нет… да, …, - послышался вздох, Сириль готова была поклясться, что слышит, как Жак почесал переносицу и нахмурился. – Это не телефонный разговор. Приезжай немедленно, - он положил трубку, раньше чем она могла бы что-то ответить. Этого и не требовалось. Такая у нее должность, одновременно высокая, хлопотная, унизительная и перспективная. Уже поднимающая ее над другими Сородичами. Даже над Баронами, охраняющими спокойствие Элизиума. Сириль вздохнула. Сделала вид, по крайней мере. Как ни странно, но даже существа, которые по определению не дышат, время от времени умеют тяжело дышать, а в необходимой ситуации и нервно откашливаться. Вентру направилась в сторону черного выхода. Подальше от музыки, толпы. В темный безлюдный переулок за зданием клуба, который привлекал все больше и больше публики. Кажется, сегодня должен был состояться какой-то концерт. Главное, чтобы Джеймс опять не переборщил, иначе денежные штрафы и лишения права на собственность покажется ему пустяком. Куда страшнее, когда за тобой приходят охотники. Не какие-то мелкие любители одиночки, возомнившие себя сверхлюдьми и святыми, а именно – Охотники. Общество Леопольда и иже с ними. Еще страшнее – Кровавая Охота. Тогда уж каждый Сородич в каждом городе будет считать честью, превратить тебя в горстку пепла. Сириль открыла дверь, спустилась по нескольким ступенькам и огляделась. Переулок был пуст. Ни души. Ни водителя. Ни машины. И тишина. Неприятная и опасная. Все чувства вампира напряглись. Девушка прошла чуть вперед. Тьма не пугала, скорее настораживала общая атмосфера того, что в скором времени должно было произойти. Зрачки зелено-желтых глаз сузились.

Apollon: Девушку привез водитель. И значит, он мог помешать. Не спутать планы, нет. Но на него не было контракта, и потому убивать его не было никакой необходимости. Значит, следовало от него избавиться. Неспешной походкой, будто праздный гуляка, Кам вышел из клуба и, оглядевшись по сторонам, довольно усмехнулся, машина жертвы стояла чуть в стороне, под фонарем, о котором уже позаботились местное население – он лишь без толку тянул к небу свою изогнутую шею. Тянул, но.. не горел. Кам подошел к авто, что проводил сюда от самого особняка, и костяшками пальцев постучал в стекло со стороны водителя: - Il n'y aura pas cigarette ? Водитель не отреагировал. Но и Камиль был настойчив, раз за разом стучал он по затонированному стеклу, пока, наконец, сидевшему за рулем не надоело и он, сильно толкнув дверцу, сам вышел из автомобиля. Крупный, с характерной внешностью охранника, он смотрел на тонкого узкоплечего Камиля с жалостью и упреком. …Ну вот, зачем же ты разозлил меня, малыш? ведь теперь мне придется сделать тебе больно… - Ты опять опоздал, мальчик. - Худощавый человек с гладкой блестящей кожей на черепе, словно вылепленной из воска и носом, похожим на клюв, выступил из тени, держа в руках пару тонких стальных мечей. - Простите, мастер.. – когда бы Кам не пришел, он всегда считался опоздавшим, ибо, по мнению оружейника, «вовремя» давно уже прошло. Теперь они всегда нагоняли. Время, утраченные возможности, собственные души и жизни.. - Покажи мне, как ты умеешь танцевать, мальчик.. – наставник бросил ему один из мечей. Камиль поймал его на лету и встал к своему учителю боком. Клинок удобно лежал в левой руке. Удар, звон дамасской стали… Они затанцевали вместе, отражая и нанося, парируя и атакуя.. - Смотри внимательно, мальчик… - следующий удар Камиль предугадал, а раз так, то он непременно отбил бы его, но только если бы скорость его нанесения не была такой... ох-х-х Он пришел в себя и зашипел от боли, лежа в пяти метрах от оружейника. - Что это? Как? - Это «Цветок Смерти», мальчик. В бою скорость убивает, как и все остальное, запомни это. Вложив в несколько коротких четких ударов всю свою стремительность, Камиль опрокинул здоровяка-охранника словно огромную кеглю. Подхватил его, уже падающего, подмышки и аккуратно усадил, прислонил к дверце автомобиля. Потом, не спеша, взял из его руки ключи. Потом открыл багажник, потом погрузил в него тело.… Несколько человек на них оглянулись. Кто-то посмеялся, а кто-то наоборот – одобрительно прокомментировал действия вампира. Камиль не оборачиваясь, продолжал делать свое дело, отвлекаться было бессмысленно. Он перегнал машину подальше вдоль улицы. Бросил ее, на сей раз перед освещенной витриной какого-то магазина, и поспешил вернуться обратно. Не хватало еще упустить девчонку из-за какой-то мелочной возни с охранником. Но нет, успел, вновь пробравшись в клуб и обнаружив свою добычу в служебном коридоре с телефоном в руке, Кам вновь улыбнулся, сегодня небо и звезды определенно благоволили ему. Стоя в стороне и в тоже время, не упуская из вида тоненький росчерк ее фигурки, вампир терпеливо ждал. Ждал и собирался с мыслями. После толчком качнувшись и, сделав несколько шагов, вдруг пропал в одной из теней. Вот, только что, был в коридоре худощавый, арабского вида подросток и вдруг не стало, но кто же следит за ними? Правильно – никто, поэтому они и заполонили собой уже весь Париж! Сначала столица, потом Юг, а потом что?! Кто спасет, защитит Францию, от этих бесстыжих эмигрантов, что бегут со своей Родины?! Вдруг тень, черным пятном расчертившая коридор, ожила, зашевелилась, тонкая одетая в темное фигурка отделилась от нее и быстро и бесшумно переместилась еще на пару метров вперед. Замерла, затаившись за какими-то стеллажами. Если бы девушка повернулась, если бы пристально вгляделась, то она, несомненно, обнаружила бы его, но поскольку она была занята разговором.… Через минуту Камиль стоял от нее всего в нескольких шагах. Стоял и оставался незамеченным. И жертва все также, не представляя, что она уже не одна, повела его дальше. На улицу, прочь из душного тяжелого сумрака клуба. Навстречу воздуху, небу и.. собственной смерти. Холодная сталь клинка легла на ее горло. Расчертила весь мир на до и после. Заставила вспомнить и предложила обо всем забыть. - Обещаю, я сделаю все быстро. - Но Камиль почему-то медлил. Он мог покончить с ней здесь и сейчас и уже завтра отправиться в обратный путь. Но вместо этого… вместо этого, он зачем-то обошел ее и, все также удерживая кинжал у ее мраморной кожи, зачем-то посмотрел ей в глаза…

Cassie Hack: Холодная сталь лезвия коснулась кожи подобно поцелую любовника – неожиданно, приятно и крайне возбуждающе, когда страх граничит с любопытством и желанием продолжения, ведь подобный поцелуй что-то да предполагает, что-то после него обязательно должно произойти, либо окончание жизни, либо обретение покоя, либо любовник уйдет навсегда, не оставив и мимолетного воспоминания, кроме этого краткого мига. Этот поцелуй явно не предполагал ни один из перечисленных исходов, он уже был особенным. Он стал им, когда до слуха девушки долетели слова, полушепотом, среди тьмы, достигающие сознания и анализируемые с невероятной быстротой. При таких словах человек начинает дрожать, потеть, молиться, вспоминать свое жалкое существование. При таких словах он обещает себе множество клятв, если выживет. Когда такие слова достигают слуха человека, он в скором времени обращается в ничто. Чуть приподняв голову, смотря прямо перед собой, не дрожа от страха, никому не воздавая молитв, вампир, услышав нечто подобное, расслабляется, чтобы дать Вечности выступить на сцену этой страной игры и вынести вердикт – конец или только начало. Она же могла это предвидеть, надо было быть чуть более внимательной. Да что толку теперь об этом думать? Мертвые не живут прошлым или будущим, только настоящим. Они мертвы, а следовательно бессмертны, но бессмертие не обозначает вечное существование и паразитирование на изменяющемся мире, бессмертие еще одна ступень, а у всякая лестница, рано или поздно, заканчивается. Девушка чуть опустила голову. Холодное лезвие чуть дрогнуло, следуя за своим владельцем, за тем, кто собирался убить вампира этой ночью, здесь и сейчас. Человек? Фанатик? Охотник? Отчасти и то, и другое, но не первое. Такое же юное дитя Каина, как и она сама, впрочем о возврате нет времени говорить. Он обошел ее, выходя из-за спины, показываясь на тусклый свет луны и отдаленного отблеска ночных фонарей полупустой улицы. Если кто и увидит их, то примет за любовников, нежели за жертву и ее палача. Ведь в подобной паре кто-то оказывается в меньшинстве, а они оба – хищники. Запах песка, запах дороги, моря, южного ветра – она видела его внутри, но придала этому мальчику не большее значение, чем какой-либо безделушки, лишь отметив красоту внешнюю и не задумываясь о природе внутренней. В этом беда с восточными представителями Сородичей, их кожа бледнеет немного, они всегда остаются больше похожими на людей, чем короли и дамы из слоновой кости и с желтыми как у пантер глазами и улыбкой, способной привести в ужас вас своим обещанием ближайшей остановки Рая или Ада. Он оценивал ее. Он рассматривал ее. Он медлил. Ни шага назад, но и вперед ни единого рывка. И последней ошибкой было посмотреть в эти чарующие, нечеловеческие глаза хищника, хитрого и коварного зверя, привыкшего восхвалять не отвагу Цезаря, а подлость Брута. В глубине зрачков словно что-то вспыхнуло. Воздух расчертило видимое только Сириль свечение красных волн, окутывая стройное тело убийцы, проникая в самые легкие, глаза, рот, лаская открытые участки кожи, шепча на ухо странные слова на древнем языке, мертвом и забытом, но таком понятном. Слова подчинения, слова повиновения, те, что применялись редко, но действовали безотказно. Ореол власти, окутывающий ее клан, воздвигал и разрушал, однако порой приходилось прибегать к подобным, жестким мерам. - Отдай мне кинжал, - голос, легкость тона которого и ласкает слух, и одновременно бьет кнутом по твоему телу, заставляя подчиниться и протянуть изящную руку, в которую вложено оружие. Сталь еще холодна. Ее не согреет даже кровь, ее или этого юноши, такого юного, такого мертвого. Холод ощущается даже сквозь перчатки. Словно сам кинжал заговорен именно для убийства тебе подобных. Тонкие брови чуть нахмурились. Глаза изучали облик убийцы. Ассассина. Ни одинокий воин, вставший на тропу войны с целым Миром Тьмы, а обученный, натасканный, натренированный волк, который вцепиться вам в горло лишь по приказу либо своих Старейшин-учителей, либо вследствие соглашения, договора. Значит вот как? Кому-то она не нравится, кто-то хочет убрать ее со своего пути. Как подло. И как умно. Чужими руками избавиться от «проблемы». - Кто тебя нанял, говори, - каждое слово четко произнесено, каждое ударяет по сознанию, врезается в мозг, заставляя искомую информацию подниматься на поверхность. Без спешки, без страсти, без гнева. За что сердиться на преданного слугу, пусть и временного. Он не виноват, или, точнее, виноват только в том, что решил стать ее судьей. Убить его или нет? Отпустить. Сгладить последние минуты общения, уйти, оставив одного, в растерянности. Его губы дрогнули. Слова уже начали срываться с языка… Что-то ее толкнуло, отчего девушка упала на землю в паре-тройке метров от своего предполагаемого убийцы, кинжал вылетел из руки. Сириль быстро обернулась, руки с силой прижали к земле лапы полу-зверя. Некая карикатура на летучую мышь, а скорее просто полная ей противоположность, с желтыми уродливыми клыками, торчащими изо рта и еще сознанием человека, который осознал свою ошибку слишком поздно. Саббат это кровожадная и мрачная секта, извечные враги Camarilla. Независимые кланы и кланы Камарилла считают их безумными дикарями и толпой кровожадных монстров. Все остальные кланы в равной степени считают Саббат отродьем дьявола, и не зря. В то время как Камарилла пытается спрятаться среди смертных и сохранять жалкие остатки своей Человечности, Саббат проповедует совсем другую философию. Вампиры Саббат не будут подкармливаться от людей, как последние собаки и позволять править собой стайке Старейшин. Они скорее наслаждаются своим бессмертием и совсем не считают его своим проклятием. Вампиры Саббат не хотят иметь дела с людьми или с теми, кто себя за них выдает. Людей они рассматривают только в виде пищи, что-то вроде домашних животных. А вампиров, которые скрывают свое истинное «я», они вообще презирают. Многие из них могут покинуть города и отправиться в нелегкие странствия. По этому обстановка в Саббат довольно таки напряженная и сама секта от этого страдает. Те города, которые находятся под властью Саббат, являются гнездом насилия и разврата. Каждую ночь происходят огромное количество убийств, изнасилований и ограблений. А еще хуже приходится тем городам, за которые сражаются Камарилла и Саббат одновременно. - Камарильская сука, - животная рука схватила девушку за горло, приподнимая от земли, но продолжая удерживать лапами руки, прикованными к почве. Они никогда не ходят по одиночке. Со стороны выхода из переулка на улицу уже стояли остальные, всего четверо, включая пародию на животное. И хотя тот был вооружен только когтями да зубами, у остальных имелось и огнестрельное оружие. Один из шабашевцев рассмеялся в сторону ассассина: - Смотрите, кто тут у нас. Разработанные и созданные в ветхих замках и капеллах Старого Света недавно исчезнувшими отступниками-Тремер и несколькими извращёнными чародеями-Тзимици, Кровавые Братья — это искусственно сотворённая линия крови, представители которой являются ударными войсками и слугами. Кровавые Братья — сомнительно успешный продукт многочисленных экспериментов в области уз крови, направленных на то, чтобы создать группу служителей, которые будут думать и действовать, как один. В некоторой степени Кровавые Братья являют собой разум роя, в их сознании возникают одинаковые мысли и они взаимно воспринимают окружающее через других членов своих «отделений», называемых кругами. Эта связь позволяет им эффективно действовать и по-отдельности — данная линия крови преуспела в координированных боевых и шпионских миссиях, с учётом того, что никто не знает, кем они являются (а это, благодаря редкости и сложности их создания, маловероятно). Они практикуют необычную, неприятную Дисциплину, которая позволяет им «одалживать» друг другу конечности, лечить своих собратьев и даже усиливаться, сливаясь в общий разум.

Apollon: - Отдай мне кинжал. Он совершил ошибку, когда разрешил себе обернуться к ней. Он допустил промах, и теперь настала ее очередь верховодить. - Отдай мне кинжал. – Девушка обращается к нему тихо, но отчетливо. – Кто тебя нанял, говори. Краем уже полностью захваченного, порабощенного сознания, и оттого тем более четко, Камиль понял вдруг, что произошло – расстановка сил на этом маленьком поле сражения изменилась. Поменялась на четко противоположную. Та, что подразумевалась как жертва, обозначалась как легко выполнимая задача и позиционировалась как «работа для молодых», так вот, сейчас эта тоненькая, хрупкая с виду вентру, она быстро поняла, что к чему. Сообразила, что, возможно, это и есть тот последний миг в ее жизни. Тот, который перечеркнет собой все остальные. Тот, что угасающим пятнышком света подведет черту всему, и на этот раз уже окончательно. Она поняла это вдруг настолько ясно и четко что, не задумываясь, решительно, и не медля и мгновения, бросила вызов ему - ассамиту. Обученному воину. Но пребывала ли она сейчас в том состоянии и решительности, чтобы довершить начатое? В ее холодной крови шипучим напитком бурлил адреналин, давая прилив сил и тот восторг, который приходит от понимания, что кто-то другой, гораздо более опасный и могущественный, вдруг пал пред тобой на колени? Камиль знал, каково это. Первые сладкие победы и первые же уроки поражения и расплаты за то чувство эйфории, что приносил с собой мимолетный успех. Ведь так легко позволить себе расслабиться, разрешить возликовать.… Упиться, насладиться триумфом... И сейчас, глядя в ее такие бездонные и такие притягательные глаза, молодой убийца гадал, сможет ли его жертва понять, что на самом деле у нее есть выбор. Выбор не ждать окончания адреналинового шока, после которого останется лишь холод, страх и недоумение. Увидит ли она, что даже в ситуации, когда она вдруг стала неугодной, когда ее в буквальном смысле - приперли к стенке, все еще можно найти путь к спасению? Не взирая ни на что, восстановить контроль над ситуацией и использовать ее в свою пользу. И лучшим из способов будет – убить палача. С легкой улыбкой в темных глазах, неотрывно глядя на девушку, Камиль медленно, словно это стоило неимоверных усилий, поднял руку и несколько раз постучал себя по левой стороне груди. – У нас нет выбора… – Кам говорил еле слышно, не отрывая взгляда и все так же улыбаясь тонкой, чуть печальной улыбкой.. – Мне велели сделать это, и я должен, или они убьют меня. – Как и все иностранцы, слова он произносил хоть и правильно, но без того живого акцента, что присущ произношению, если язык является родным. Вдруг на секунду замолк, будто на эти несколько фраз исчерпал весь свой остаток сил, но после нескольких мгновений все же смог собраться и тихо добавил: – У меня и у тебя нет выбора. У нас… Все зависело от этого мгновения. От одного ее действия. Ее шага. Короткий удар отбросил ее на землю. Живая ниточка зрительного контакта, что на несколько мгновений соединила их в одно целое, оборвалась. Камиль сморгнул. Протестующе покачал головой, прогоняя из своего разума так некстати навеянные образы. И вдруг оскалился, зашипел, учуяв тех, кто решился нарушить их уединение. - Шакалы… помойные псы.. Даже столь молодой воин как Камиль, был наслышан о тех, кто открыто, а чаще тайком, переходили на сторону Саббата и становились Отступниками. Уставшие подчиняться Мастерам, жаждущие свободы и признания, ассамиты не стали здесь исключением. Служа, в первую очередь сам себе, превосходные наемники, они заняли достойное место в сообществе противников Камарильи. - Или вы пришли за ней? Так это моя добыча, все равно! – два длинных тонких клинка, выпав из потайных карманов в рукавах, уже удобно легли в его руки. Он знал, что в случае с вентру, перешедшие на другую сторону вели нескончаемую рыцарскую войну против соблазненных материальным достатком и развращенных властью братьев по крови и, если бы не уродливая тварь сейчас восседавшая на его девушке, Камиль возможно так и подумал бы, но запах исходивший от уродца ясно давал понять кто перед ним. - Тзимици… да не один, а с подмогой…. Но взглянул на пришедших Камиль открыто, даже без тени страха: - Считайте, что уже мертвы, - пообещал он и бросился вперед. Последовавший сразу за этим шквал кинжальных ударов обрушился на уродливую горгулью, что на правах собственника восседала на его личной цели и добыче. Плечо, усеянная грозно загнутыми когтями лапа, покатая грудь... С искаженным от возбуждения лицом, Камиль завершающим ударом еще раз взмахнул клинками и снес чудовищу голову с плеч. - Обратно в землю! - прокричал он, обращаясь к анималу-вампиру; его лицо искажала гневная гримаса, а глаза горели таким огнем, который в темноте подступившей ночи воистину казался почти демоническим. Еще раз полоснув сталью по безжизненному телу, Кам кинулся вперед в поисках новых жертв.

Cassie Hack: В эти моменты и стоит молиться тому, кому ты поклонялся при жизни. Если ты поклонялся кому-то при жизни. Ведь бывает разное, и мало ли, вдруг не было ни Бога, ни Сатаны, ни языческих идолов, символизирующих плодородие? Может, ты был законченным циником и тогда. Что ж, в таком случае, просто закрой глаза и наслаждайся моментом, сколь долго и в какой градации боли все будет происходить, зависит только от тебя самого. От маленькой мысли, осознающий, что наступил конец твоему жалкому существованию, когда уродливая морда мертвеца склонилась над твоим лицом и ухмыльнулась в ужасном оскале садизма и жестокости. Если бы вампиры дышали, состояние Сириль можно было бы описать ужасом – да, трудно ужасаться тому, что встречаешь каждый день, к чему привык и чего, порой, ожидаешь, ведь война никогда не завершается, просто несколько столетий назад все называлось по-другому, несколько лет назад – также, а сегодня – ты выходишь в темный переулок и то, чего опасаться тебе именно не следует, вызывает какой-то странный испуг, на грани человеческого инстинкта, оставленного напоследок твоим создателем, кем бы он не был. Перехватило дыхание – да примерно те, если бы воздух циркулировал в этой груди, если бы кровь все также текла по венам, если бы плоть не была мертва, не застыла бы во времени, вместе с сознанием. Девушка смотрела в глаза своей смерти, не двигаясь, не моля о пощаде – она не опуститься до такого, слишком много гордости в этой хрупкой фигурке, слишком много достоинства. Пусть перед твоим носом водят ножом, пусть обещают изуродовать, большим чудовищем тебе уже не стать – ведь, порой, главное не облик, являющийся воплощением красоты, главное разглядеть душу, а она, как известно, насильно удерживается в оболочке, деформируется, звереет, становиться неуправляемой, становиться озлобленной на весь мир и своего хозяина. Отсчет до момента окончания спектакля пошел, но вновь прервался – уродца сорвало с нее, отбросило в сторону, исполосовало лезвиями, пока туша не упала на землю и не испарилась в сжигающем изнутри огне – вот их конец, даже костей не остается. Все, что тебе приходиться наблюдать, рассыпающееся в ничто тело. Земля берет свое, забирает без остатка, лишь слишком древние оставляют после себя немного праха и костей, слово издеваются. Сириль поднялась на ноги. Отряхнула полы пальто и платье. Словно бы ничего не произошло. Вот она черта настоящего вентру, эти ублюдки настолько надменный и горделивы, что не скажут вам спасибо без тени ехидства или вообще поблагодарить забудут. С одной угрозой было покончено, оставалась другая. Только в истории убийства, еще одного продуманного и заказанного кем-то со стороны, появилось несколько неизвестных величин. - Кровавые братья, - ее голос был все так же холоден, особенно сильно он дисгармонировал с пылом и страстью ассассина, которую тот проявил несколько мгновений назад. – Кто-то посчитал, что ты и правда, не справишься, - рискуя, девушка все же приблизилась к своему неудавшемуся убийце. – Так близко от территории клуба, да еще и на территории Элизиума…они не рискнули бы сами напасть открыто, - она усмехнулась. Повела головой. – Полагаю, моего водителя ты убил, раз он не поспешил на помощь и моей машины не видно. Забавно. Я могу представить, кому перебежала дорогу, а вот – чем ты заслужил такое недоверие, мальчик? Хотя, мне не интересно, - она подняла руку, в знак того, что даже слушать не хочет возражения, исповедь или предположения этого вампира. Высокомерие. С одним укусом вампира этого клана, вам будто бы передается весь характер данной линии крови. Называйте их как хотите – чистоплюями, эгоистичными засранцами, сукиными детьми, сидящими в дорогих апартаментах в зданиях правительств и крупных компаний, кукловодами и одновременно марионетками Камарильи, ясно одно – пока вы будете подбирать слова, характеризующие их, вентру всегда будут на шаг впереди, пусть порой шаг и будет даваться им с трудом, ведь они, действительно, крайне щепетильны в вопросах связей, личных знакомств и окружающей обстановки. Девушка будто бы вздохнула. Обошла Камиля и нагнулась к канализационному люку. Тонкие пальцы в коже перчаток подцепили крышку и сдвинули ее с места. - Можешь убить меня, можешь пойти за мной, но сейчас на улице не безопасно ни тебе, ни мне, - она улыбнулась. – Если они не поверили в твои-то силы, то в то, что эта шваль справится…тем более. Ни слова не говоря более, девушка просто спрыгнула вниз. Ноги в дорогих сапогах утонули по щиколотку в нечистотах и грязной воде артерий Парижа. На лице Сириль отразилось отвращение ко всему этому – туннелю, грязи, запаху разложения и гниения. Впрочем, она не шутила, когда говорила будто выбора особо и нет. Они послали убить ее, а потом натравили Шабаш. Кто-то хотел убить ее. Кто-то не побоялся связаться с асамитами. Весьма забавно, учитывая, что претендентов на данную роль может быть сколь угодно – от обиженного любовника, формально выражаясь, до самого Князя. В последнем случае это будет более интересно, ведь никакого сдвига власти не предполагалось в ближайшие ночи, или он знает то, чего не знает она? Информация. Нужна была именно информация. А кто-то еще лучше осведомлен во всем, как не те тени, крысы и санитары подземелий высоких собраний, чье проклятие отравило не только душу, но и облик. Потомков Каина зовут «Проклятыми», и нет других вампиров, которые воплощали бы это понятие более полно, чем несчастные из клана Носферату. Если прочие вампиры по-прежнему похожи на людей и могут обитать в обществе смертных, то Носферату искажены и обезображены проклятием вампиризма. Остальные Сородичи с содроганием говорят о том, что Каин отметил клеймом целый клан из-за чудовищных деяний его Патриарха-основателя. Таким образом другие Дети Каина относятся к Носферату с отвращением, как к изгоям, считая их омерзительными и общаясь с ними лишь при необходимости. Носферату — воплощенные мастера по выживанию. Мало какие существа, как смертные, так и не-мёртвые, изучили городские переулки и тёмные углы настолько хорошо, как Носферату. Вдобавок, Носферату отточили искусство подкрадывания и подслушивания; они берут за правило следить за текущими слухами и делами — не только ради удовольствия, но и ради выживания. Несравненные торговцы информацией, они могут запрашивать высокую цену за свои знания. Используя Дисциплину «Затемнение», Носферату подслушивают чужие разговоры, оставаясь незамеченными, или присутствуют на «секретных» совещаниях. Если Сородич желает узнать о городских делах и обитателях, он должен спросить у Носферату.

Apollon: Обжигающими иероглифами ран, понимание выжигало на его сердце свои письмена. Стоя над поверженным врагом, тяжелым взглядом оценивая своего совсем недавно еще палача, Камиль глотал горькую микстуру правды и молчал. На эти насмешливые, едкие выпады вновь гордо вскинувшей голову оппонентки, он просто не знал что ответить. Он не чувствовал за собой ни вины, ни ощущения промаха. Молодой еще ассамит, он не получал ответов, но и не мог поставить вопросов. Кто? Зачем? И самый, кажется, болезненный – за что? Разве не служил он верой и правдой? Разве он хоть раз восстал или хотя бы усомнился? Разве, хотя бы единожды, бросил дерзкий или непочтительный взгляд? Он принял свою судьбу безропотно. Почти с благодарностью. Тогда это казалось правильным, единственно верным решением. Тогда, много лет назад, это казалось счастьем.… А потом, когда сгладилось, прошло, стало забываться, он просто не разрешал себе об этом думать. Совсем не глупый, он понимал, что если начнет разбираться, начнет рыться в своей душе, то у того светлого чувства, что когда-то так ослепительно ярко и восхитительно остро озаряло его жизнь не останется и одного шанса. Поэтому стоило запереть те воспоминания где-то подальше, в глубине своего сердца и, смирившись, безропотно принять свою судьбу. Чтобы лишь иногда, в минуты, когда особенно остро начинало биться в груди одиночество, извлекать те светлые мгновения воспоминаний на свет божий и словно платком смахивать, утирать им слезы разочарования, не давая пролиться даже тени их. Сейчас Камилю хотелось рычать от бессилия что-либо изменить. Как оказалось, после стольких лет, не взирая на столько лет, он оказался годным лишь на заклание. Стоило отдать свое сердце и душу, чтобы быть за это вознагражденным ролью жертвенной пешки. И вот теперь, раскаленными углями его жгли изнутри ярость, злость, обида, и отчаянье. Страха не было. Было - желание выжить. Буквально животное, чтобы любой ценой, наверняка, выжить и добраться, наконец, до… Эмоции затуманивали разгоряченный услышанным разум, сбивали с мысли, заставляли мертвое сердце судорожно биться в груди, быстрыми толчками разгоняя по венам холодную отравленную кровь. Кам тряхнул головой, словно стараясь избавиться от них. Успокоиться, взять верх над разбушевавшимся сердцем, вывести вперед лишь разум и действовать так, как этому его учили. Учили долгие годы, чтобы потом отдать в качестве малой жертвы. Спрятавшись за маской ледяного презрения, Камиль кивнул и послушно пошел вслед за девушкой. В ее словах была логика, то, что за ним следом послали этих.. грязных ханзир, говорило о многом. И в частности о том, что все это может быть лишь испытанием. Еще одним испытанием его веры, на долгом и трудном пути становления. Камиль сморгнул и чуть наклонил голову набок. Задумался, замер на несколько мгновений. Потом быстро сорвался с места и поспешил вслед за девушкой. Когда он аккуратно, бесшумно и почти не подняв брызг, спустился за ней вниз, в канализацию, на его смуглом красивом лице уже играла улыбка принятого решения. Улыбка хищная, холодная и непреклонная. Видимо недавняя власть над ним сделала жертву беспечной. Под землей она оказалась первой, а ассамит ее догонял и уже поэтому - она была обречена. Он прыгнул вниз собранным сконцентрированным сгустком энергии. Доли мгновения понадобилось ему и от точного, четко направленного удара лишь едва вздрогнул воздух. Идеальное движение – кулак с чуть выдвинутым средним пальцем описал дугу, и удар пришелся четко в висок девушки. Удар не сильный, но четкий по исполнению и силе. Камиль аккуратно подхватил падающее на него тонкое стройное тело. - Конечно, мы сходим поговорить к носферату, почему нет? У меня действительно есть вопросы. Быстро и бесшумно пробираясь по нижним и куда более грязным венам Парижа, Кам уверенно шел вперед. - Только для этого ты вовсе не нужна мне. Но ты не бойся, я не собираюсь тебя убивать… - Камиль нервно повел головой из стороны в сторону, будто вдруг нестерпимо тесным стал воротник его свитера. – Пока, по крайней мере. – Голос его глухой и негромкий в тесноте коридоров звучал неуверенно. Большой темный зал был расположен где-то глубоко под рекой и освещался лишь несколькими чадящими факелами. Воздух, пропитанный тяжелым запахом плесени и нечистот. Чуть слышный шепот нескольких обезображенных фигур в одном из его углов. Отблески пламени на приоткрытых клыкастых пастях, на отталкивающих пятнах на коже, каких-то опухолях… Тонкие ноздри Камиля вздрогнули, когда вслед за движением одной из фигур до него дошла волна ее запаха. Разложение, гниющая плоть, одежда, которая кажется, тлела прямо на ней.. Ему хотелось убить их, убить всех до единого, а после сбежать отсюда как можно скорее, но он лишь продолжал спокойно стоять на одном месте, одной рукой придерживая, перекинутое через плечо, бессознательное тело девушки. Ему нужны были ответы, и он намеревался их здесь получить. Если понадобится он даже готов был заплатить за них кровью. Кровью Вентру. Дыхание жертвы вдруг изменилось и хотя она продолжала висеть все так же неподвижно, ассамита она не обманула и, ухмыльнувшись, Кам вдруг резко скинул ее с плеча, но не на пол, а поймал, поддержал под руки, поставил перед горсткой уродливых Сородичей. - Спрашивай, что ты хотела. Скажи им, что если у них будут нужные нам ответы, они получат за них хорошую плату… - Камиль рассмеялся, хотя на самом деле ему хотелось плакать от злости и отчаянья. Как выяснилось, предательство оказалось слишком болезненным для него…

Cassie Hack: Так вышло, что мы не всегда получаем то, чего хотели. Подумайте сами, Сириль совсем не так планировала провести эту ночь и последующие – скрываться от неизвестных убийц, врагов, при чем держать за спиной подле себя своего недавнего палача. Стоило ли подчиниться этому ассамиту? Не смешите меня. Кто-кто, а Дети Ночи всегда понимают ценность жизни после смерти, намного лучше, чем многие религиозные проповедники или фанатики веры. Вы хотите получить небо в алмазах и ангелов без одежд, поющих восхваления творцу и приносящих вам сладостные дары? Что ж, вы почти попали в точку, в конце концов, эта нежизнь очень похожа на то, что вы привыкли себе представлять, едва глаза закрываются и вы впадаете в смертный сон. Пусть ангелы прожженны похотью и пороком, пусть вместо солнца вам светит луна, а блеск Творца – это неоновые вывески многочисленных полулегальных заведений, - это тоже, своего рода, Рай, новый сад Эдем, который был обещан человеку. Правда, многие воспринимают это как проклятие. Отчасти также верно. Однако если проводить аналогии, то разница лишь в ощущениях и теле, именно теле – физической оболочке, которая мертва, которая просто испариться и станет еще более уродливой, если вы позволите себе дать слабину… ах да, самое главное и самое важное отличие – выживание. Либо вы убиваете, либо убивают вас. Законы. Правила. Многовековые устои. И молитвы, не обращенные ни к кому, не сорвавшиеся с губ, но заставляющие остатки чего-то человеческого дрожать от страха и злости за свою слабость перед неизбежным. Девушка обвела взглядом пространство туннеля. В этой части канализации воды было совсем немного, хотя сырость определенно присутствовала, как и множество паразитов, смрадный запах. За стеной был слышен шум настоящего потока нечистот, стремящегося в неизвестном направлении – все, что могла сказать сама Сириль, грязная вода с трупами мелких грызунов и составом, напоминающим самую отвратительную визитную карточку человека, уходила все ниже и ниже, под город настоящего к городам прошлого, ведь каждый из них строился на руинах предыдущего, затем разделялась по нескольким трубам и самая безопасная из них вела к очистной станции за пределами Парижа, остальные – действительно, в неизвестность. Именно где-то между забытым нечто и их местом пребывания и находилось логово тех детей Каина, которые предпочитали не появляться под открытым небосводом Земли даже ночью. Слишком ужасен облик. Слишком опасен. Пусть сердца их были не так храбры, не так коварны, во многом даже они были добрее, если так можно выразиться, большинства представителей Сородичей, однако, перво-наперво, и люди, и сами создания ночи обращали пристальное внимание на вид. Как в старой сказке или давно забытой легенде о чудищах из лесов или покойниках оживших в склепах – Носферату представляли собой собирательный образ всего того, что человечество считало отвратительным. Впрочем, ни один Сородич не решался недооценивать их, если не был уверен в собственных силах на сто процентов. Вампир лишь чуть повела головой на звук спустившегося следом ассамита. Глупо было подпускать его слишком близко к себе и поворачиваться спиной. Очень глупо. Все мы были людьми. Так или иначе. Когда-то. Давным давно. Уже и не вспомнишь, когда это было и каким ты был. Преображение, перерождение, это все равно что реинкарнация без души, но с остатками воспоминаний прошлого и твоей собственной личности. Забавно, но именно, когда ты становишься немертвым, то по достоинству можешь оценить свою прошлую жизнь человека, ты можешь досконально передать и вспомнить все то, что ее наполняло, всех людей, которых ты любил или ненавидел, все годы жизни, все дни, все часы. Ты становишься другим, но сохраняешь себя. Кто-то скажет – все это пустое, и окажется прав. Теперь ты другой. Дитя Ночи. Сородич. Еще один виток в поколении твоей линии крови, тянущейся от самого Основателя-Патриарха. Еще один потомок Каина. Еще один жаждущий истины. Что дальше? Назовем это твоим собственным выбором, ведь, несмотря на личность, ты индивидуум крови, наследия, и будешь ты слышать голоса или сохранять трезвость ума, зависит только от тебя. За ассамитом наблюдали. Наблюдали и видели то, что никто больше не в состоянии увидеть. Он мог бы сказать, что ему предстало как на ладони все сообщество этой территории, и сразу бы ошибся. Нет. Гораздо больше было скрыто за закрытыми дверьми, меж стен, в расщелинах, в тенях и в объективах камер. Кто сказал, что если ты живешь в канализации, ты не имеешь права развиваться. А Носферату быстрее остальных умели хорошо приспособляться к изменчивому новому миру, ведь это было их призвание, их работа, если хотите, щит, полезность, приоритет над остальными – не просто существовать, но быть на шаг впереди всея. Если бы Сириль была человеком, она бы описала место как зловещую зловонную яму, заполненную жертвами неведомого убийцы или насильника. Если бы Сириль была человеком, она бы давно умерла. Еще тогда, в переулке. Ассамит опустил ее на землю, при этом, не просто смахнув с плеча, а аккуратно поставив на ноги. Следовало отдать должное его манерам, а также дать предупреждение о последствиях их пребывания здесь. Он был зол. Его злость чувствовалась в каждом движении, читалась в глазах, ее можно было услышать по сбивчивому дыханию, по пустой браваде, сорвавшейся с прекрасных губ, которые наверняка при жизни не знали поцелуя женщины, ведь слишком был молод тот некто, кем когда-то был ее палач, прежде чем его превратили в послушную куклу, исполнителя чужой воли. Сириль улыбнулась, заглянув Камилю в глаза, но затем сделала шаг назад и перевела взгляд на нескольких видимых носферату. Говорить им что-то? Не имеет смысла. Они почуяли их двоих задолго до того, как юноша перешагнул формальный порог их логова. Возможно, они не знали – когда, точнее, не всегда могли ответить на этот вопрос, но – причина – на это у проклятых детей парижских катакомб был всегда готов ответ. - Не стоит так смеяться, тебя могут принять за дитя Малка, - спокойный голос девушки никак не вязался с атмосферой этого места и тем общим, что привело ее и ассамита сюда. Тем не менее, ожидать чего-то другого от вентру было невозможно. Пристрастность? Истерика? Скорее любопытство с высокомерным тоном, что все равно будет так, как захочет представитель их клана, ведь это наиболее оптимальное решение, ведь именно они приводят мир к тому, чтобы он существовал дальше, а не свалился в Геену раньше времени. Со стороны послышался смех сквозь кашель, свистящий, неприятный, будто кто-то выхаркивал собственные легкие с остальным содержимым грудной клетки. - Не часто встретишь в гостях у себя подобных послов доброй воли, - обладатель грубого, хрипящего голоса вышел на полусвет факела. Когда-то это был мужчина. Формально им он оставался до сих пор. Высокий, хорошо слаженный, одетый в сюртук и брюки песочного оттенка, преобразование сыграло и с ним злую шутку, лишив волос, вытянув лицо и удлинив уши, от чего он стал похож на гоблина со страниц книги ужасов. – Сам сенешаль, собственной персоной, - хрипло посмеиваясь, он подошел к Сириль и обошел вокруг нее, наклоняясь и шумно вдыхая запах. – Высокомерием пахнет, как всегда. Гордостью, честолюбием. Скажи мне, сенешаль, чем ты не угодила князю, что он послал тебя сюда, или же он получил известие, что скоро лишиться насиженной подушки под жопой? – носферату рассмеялся еще громче, но затем резко отвел взгляд в сторону юноши. – А, та самая диковина с Востока. Давно ваш брат не посещал эти места, наверное, потому что вы не были нужны. Впрочем, где мои манеры, верно? Тебя уже не передергивает от моего вида целых две минуты, а значит, я становлюсь симпатичнее… для вас обоих…когда вам что-то нужно, - носферату отошел на почтительно расстояние. – И какую же плату ты предлагаешь юный ассамит? Свою госпожу? Или госпожа Сириль твоя жертва и ты пришел уплатить ею? Хм… интересное предложение, но я его отвергну, мне совсем не нужны неприятности с теми, кто..наверху. - Мудрый выбор, Клод, - девушка не сводила взгляда с носферату, но и не упускала внимания со своего убийцы. Один раз она уже расслабилась. Он не убил ее. Хотя мог бы. Быстро. Ловко. И в одиночку тогда бы решал их некогда общую проблему. Носферату утвердительно кивнул, скрестил руки на груди и посмотрел свысока на парочку вампиров пришедших на его территорию. - Да, видимо в его стране фильмы с моим участием не показывали, впрочем я его не виню, не все любят немое кино, да и тогда… я был более привлекателен, - вампир рассмеялся. - Прошу, оставь свои игры для птенцов, ночь не вечна, а до рассвета мы должны узнать многое. - Цена стандартная была бы, только не все так просто, мой милый сенешаль. Конечно, оставить одного из вас в нашем логове не самая приятная затея, но я бы с удовольствием побеседовал тет-а-тет, так сказать с твоим спутником, есть вещи, о которых мне надо спросить тоже, только у него и ни у кого более. Вещи крайне серьезные. Касающиеся моих подопечных. Сириль взглянула на ассамита рядом с собой. На ее лице не читалось ничего кроме равнодушия. - Нет. Он пригодится мне самой, - в тенях будто началось какое-то шевеление, а шепот вокруг усилился. - Ты уверена? – Клод подошел ближе к двоим и посмотрел на Камиля. – Тогда, может, ты мне скажешь, как этим могли убить моих подопечных? – вампир вытащил из-за спины кинжал. Изогнутое лезвие, некогда начищенное до блеска и острое настолько, что разрезало молекулы воздуха пополам, было обагрено кровью, в полутьме казавшейся совсем черной. - Может принадлежать кому угодно, - как будто бы фыркнула девушка. - Нет, - голос Клода стал более резким и, казалось, более гневным. – Я умею отличать простой ножик и то, что не купишь в магазине ни за какие деньги, если только не являешься настолько ярым коллекционером, что готов продать душу за эту вещь. Ко всему прочему, - он поднял кинжал рукоятью к себе и поднес ближе к глазам, - вряд ли в супермаркетах занимаются гравировкой по металлу. Итак, мистер ассамит, что вы скажите на это? Трое носферату убиты в нижних тоннелях этим. Там, где у нас нет ни камер, ни наблюдателей, никого, ведь чем ниже, тем, как известно, опаснее становится. Если даже это не вы, то кто-то из вашего клана, а за кровь платят кровью, и по всем правилам мне ничего не стоит выдать вас обоих тем, кто идет по вашему следу, - Клод рассмеялся. – Да, да, не смотри так на меня удивленными глазами, мальчишка. Идут за вами обоими. И если причину ее смерти я могу понять, то причина охоты на тебя – крайне занимательна. Может позже я ее расскажу кому-то, и мы вместе посмеемся.



полная версия страницы