Форум » Альтернатива » Мутанты в Стране Чудес [Wolverine, Sabreclaw] » Ответить

Мутанты в Стране Чудес [Wolverine, Sabreclaw]

Sabreclaw: Жила-была девочка, Кассандра Нова. Не было у девочки ни косички, ни барби. Вот и разозлилась она, в один прекрасный день, на всех мутантов на свете. Расплодились тут, понимаешь ли. Люди вот-вот вымрут, а вы уже планету занимаете. Решила девочка Кассандра, матушке-природе помочь, да неблагодарных жителей с лица Земли стереть. Все бы было в лучших традициях сказок, но, наверное, Новый Год красотке в голову ударил, и решила она сделать это красиво. И отправила она всех мутантов в кому, в мир их грез и кошмаров. История начиналась очень мило: закаленный войной и огрубевший от страданий Росомаха оказывается один, с маленьким ребенком на руках. Но не выглядит он несчастным, о нет! Конечно, объяснить голубоглазому карапузу, что нельзя бить детей лопаткой – было очень непросто (Хадсон до сих пор так делает), но статус отца-одиночки – очень сексуален. Так что, «молодой» папочка был вполне доволен жизнью. Когда мечты сбываются - судьба обязательно предоставит счет. И тут кредиткой не обойдешься, увы. Вырастив своего сына, Росомаха вздохнул свободно, решив расслабиться. Как бы не так! В один прекрасный день к нему в дверь постучал мистер Страйкер с красноречивым предложением. Результат того, что это предложение за собой понесло, Джеймс лишился очень важной своей составляющей – регенерации. Его сын, напротив, приобрел комплект блестящих когтей, приняв эстафету. Теперь, ситуация приняла совсем другой оборот. Адамантий в теле Хоулетта-старшего медленно, но верно убивает его с каждым днем. А Хадсон надел на себя костюм и вскоре стал одним из Мстителей, чтобы отец мог им гордиться.

Ответов - 46, стр: 1 2 All

Wolverine: Мысли, крайне мрачные, связанные с его нынешней беззащитностью, сплетались с обрывками воспоминаний, когда Хоулетту чудом удавалось избегать смерти. Весь этот коктейль лишь усугублял его невеселое состояние, и хотя он в глубине души был рад видеть сына и стоять рядом с ним, сейчас он этого сказать ему не мог. Злость отвлекала от коротких позитивных эпизодов настоящего, поэтому он лишь кивнул Хадсону в знак приветствия и протянул ему другую, еще не тронутую сигарету. Сейчас они вместе покурят, Росомаха успокоится и поделится с Хоулеттом-младшим своими переживаниями. Ему необходимо было высказаться, и он знал, что лучше сына его никто не поймет. Вот только план его был бессовестно нарушен – как и Хадсон, он услышал быстрый стук каблуков по коридору. К ним направлялась Рейчел. Тяжело вздохнув, абсолютно не желая видеть ее сейчас, Логан с тоской посмотрел на сына, будто упрашивая его обеспечить им беседу наедине. Либо младший Хоулетт заметил взгляд отца, либо сам понял, что доктор будет сейчас лишней, но он все же покинул палату, чтобы поговорить с ней. Прислушиваясь к тому, что происходило за дверью, Джеймс уже неторопливо докуривал сигарету, интуитивно ощущая приближающийся скандал. И действительно, скандал ворвался в помещение, предварительно врезав его сыну. Росомаха не шевелился, продолжая смотреть на пейзаж за окном и судорожно собирая все свои душевные силы перед бурей. Речь-самобичевание Хадсона нетерпеливо прервала Рейчел, остановившись посреди палаты и с нотками волнения причитая по поводу несоблюдения постельного режима, а затем командирским тоном указывая Росомахе, как и что ему следует делать. Джеймс молчал и почти не двигался, оставаясь к ней спиной и с досадой ощущая, как злость внутри него нарастает, грозясь вырваться наружу. С каждой секундой нотаций, которые он ненавидел всегда и не выносил даже в послеоперационном состоянии, мужчина все ниже наклонял голову и плечи, будто ему на шею повесили тяжелейший груз. Окурок метким движением был отправлен через форточку на улицу, и с очередной фразой Рейчел о вреде подобного образа жизни Хоулетт резко развернулся, одним прыжком сократил между ними расстояние и, нависнув над ней, четко и сурово произнес: - Достаточно. Оставь нас сыном. Я хочу поговорить с ним. Похоже, доктор вошла во вкус и даже не услышала мутанта, с удвоенным рвением и на повышенных тонах продолжив читать лекцию о своем долги и ответственности за него. Джеймс не выдержал. - К черту твое беспокойство! Где мои когти? Зачем ты забрала у меня когти? – прорычал он, схватив ее за плечи и даже чуть приподняв над землей. Взглядом он мог бы испепелить ее, если бы обладал такой силой. - Какие когти, Джеймс? Мы же договорились, что убираем на время металл, пока регенерация не окрепнет! – наконец-то Рейчел заметила и поняла, насколько сейчас не в себе Хоулетт, мигом переменившись в тоне и лице. - Металл убрали, но кости должны были остаться… - он шипел от гнева, все больше сжимая девушку в тисках своих далеко не любовных объятий. - Хоулетт, их не было! Они были полностью из адамантия! - Это невозможно. – Оборвал он ее, действительно не помня ничего о том, как незадолго до напыления металла на скелет потерял костяные когти. По всей видимости, для Рейчел его упрямство было последней каплей в переполненной переживаниями за него чаше терпения, и она выпалила, что лишить его нужно было не только когтей. В следующий же миг врач оказалась поднятой на полметра от пола и прижатой к стене. Мертвой хваткой одной рукой зверь держал ее за горло, глухо рыча. - Кастрировала бы тебя! Думаешь, я не знаю ничего о твоей узкоглазой гейше? – хрипела Рейчел, впившись ногтями глубоко в руку Хоулетта, но тот даже не дернулся. Глаза налились кровью, и свободную руку он непроизвольно сжимал в кулак, подсознательно пытаясь выпустить уже несуществующие когти. Он рычал теперь довольно громко, все крепче сдавливая горло девушки, которой был обязан жизнью. Она стремительно бледнела и могла так и умереть, если никто не освободил бы ее от мужчины, разум которого был затуманен инстинктами и ослеплен яростью.

Sabreclaw: Чего Хадсон и ждал. Убрав руку от глаза, который успел прийти в норму благодаря регенерации, парень поспешно переместился к Симон и закрыл ее своей спиной. Было действительно страшно наблюдать, как Рейчел, которая, казалось, была каплей здравого смысла в их доме – так быстро превратилась в какое-то неизвестное ему существо. Она ведь так давно была с ними, Росомаха подпустил ее к себе достаточно близко, а сейчас она разом нарушила все табу и делала ошибки одна за другой. С ним сейчас говорить было опасно, не то, что нотации читать. Последовав примеру отца, Хадсон непроизвольно скривился и тоже вжал голову в плечи, ведь нервы были натянуты до предела и вот-вот должен был начаться ураган. Симон не понимала всей тяжести ситуации, пока Хоулетт-старший не кинулся на доктора, потеряв остатки самообладания. Тут в голове у парня, будто что-то щелкнуло, и он начал действовать. Сначала осторожно отвел Симон поближе к двери, стараясь не нарушить царивший в комнате порядок вещей и атмосферы, в общем. А после медленно направился к эпицентру происходящего, подняв руки на уровень груди, ладонями вперед. - Эй, пожалуйста, давайте… Он слышал весь разговор, и именно его неожиданный поворот заставил парня запнуться. Так и не закончив фразу, он с ужасом проследил, как отец буквально напал на девушку, прижав ту к стене. Здесь уже счет шел на секунды, ведь Рейчел успела задеть и без того свирепого Джеймса и за живое и он был готов ее убить. Нужно было срочно что-то делать, он даже знал, что, но Когтистый никак не мог придумать: как? Он уже видел, что отец делал со своими жертвами в ярости, но тогда парню не доводилось ему препятствовать - солдаты Оружия Икс это заслужили. Но не Рейчел. Она много сделала для его отца, и не заслужила этого, пусть и сделала подобную глупость. Тяжело выдохнув и зажмурившись, Логан заставил себя сдвинуться с места. Окончательно приняв решение и будучи готовым, принять удар на себя, он двинулся на отца с остекленевшими глазами, которые не выражали ничего. Быстро настигнув мужчину, он со всей силы толкнул того, навалившись всей массой своего тела. Не медля ни секунды, Логан схватил отца за запястья своими когтями и повалил на пол. Мельком взглянув ему в глаза, Хадсон тут же поднял взгляд, глядя куда-то сквозь стену перед собой, все тем же взглядом, что и ранее. Его тело дрожало от напряжения, ведь ослабь он хватку – этот ураган продолжиться, сильнее сомкни руки – нанесет Джеймсу урон, чего совсем не хочет. - Симон, проводи Рейчел, пожалуйста. Чуть подождав, но, не услышав шагов, он громче и холоднее отрезал: - Сейчас. Оставаясь все в том же положении, казалось, перестав дышать, Хадсон ждал, пока девушки покинут комнату. Когда цокот из каблуков отдалился на достаточное расстояние, парень закрыл глаза и отпустил руки отца, резко от него отшатнувшись. Откинув голову назад, он сжал зубы, тяжело дыша, и беспомощно опустился на пол. - Ты в порядке? Прости за руки… Отвернувшись, он приложил руку ко лбу, стараясь успокоиться. Неприятно было видеть следы от своих когтей на руках отца, на руках кого-либо дорогого ему. В такие моменты он особенно сильно ненавидел себя.

Wolverine: Мощным ударом Хоулетт был сбит с ног. Запястья обожгло болью, но именно она отрезвила его от слепой ярости. Постепенно Джеймс начинал понимать, где он находится и что происходит. Его с силой вдавливал в пол Хадсон, остекленевшими глазами уставившись куда-то вперед. Мутанту было больно – руки, казалось, онемели от мертвой хватки сына, но он не сопротивлялся. Сейчас это было необходимо – Когтистый давал Рейчел шанс покинуть палату живой. Мысль о том, что он чуть не убил женщину, к которой все же испытывал что-то, и которая долгие годы билась за его здоровье и жизнь, угнетала и вызывала отвращение к самому себе. Нарастающее чувство вины заглушало сейчас все остальные эмоции. Доктор была права, он заслужил такое общение с собой. Он изменял ей почти в открытую, а она терпела, страдала, молчала. А он не мог иначе, ведь так Росомаха доказывал прежде всего себе, что он еще жив, еще способен на что-то, еще нужен кому-то. Последняя потребность быть нужным преобладала все эти годы. А сейчас, лежа на холодном кафельном полу в такой же позе, как его оставил Хадсон, Хоулетт бесцветным тусклым взглядом смотрел куда-то на потолок, осознавая, что с каждой минутой остатки его мира, и те, рушатся. Он еще не знал, как жить дальше, но был твердо уверен, что Рейчел для него потеряна, с Аюми он сам не захочет видеться по своей вине, а сын… А сын теперь нуждается в нем гораздо меньше, ведь у него появилась Симон. - Лучше бы отрезал мне голову. – Одними губами прошептал в ответ Логан, медленно поднимаясь. Он сел на пол, равнодушно взглянул на окровавленные запястья с довольно глубокими ранами и покосился на Хадсона. Похоже, тот не собирался больше нападать на него. Мужчина с третьей попытки встал на ноги – дважды они предательски подкашивались и он падал – подошел к шкафу и вытащил оттуда с глухим вздохом свои вещи. Он сначала наложил себе на обе руки повязки из взятых со столика бинтов, а затем уже начал одеваться. - Я хотел поговорить с тобой. Ничего бы не было, если бы не ее появление… Извини меня, сын. Я еще не пришел в себя… Собирайся, мы едем домой. Там я быстрее восстановлюсь. Кстати. Я соскучился. – Последнюю фразу он произнес после небольшой паузы, натянув на себя джемпер. С грустной полуулыбкой подошел к сыну, коротко обнял его за плечи и легко взъерошил его волосы. Уйти им втроем удалось без лишнего шума – похоже, Рейчел серьезно обиделась, раз даже не мешала им покинуть госпиталь. За рулем был Хадсон, Джеймс сел на заднее сиденье, чтобы поговорить с девушкой. Они до сих пор не перекинулись даже парой слов после происшествия в баре. Логан наконец-то узнал кое-какие факты о ее жизни, вкратце объяснил свою ситуацию и искренне выразил благодарность за то, что она поддерживает младшего Хоулетта. Дома Росомаха не провел и недели, как полностью восстановился – его регенерация значительно укрепилась, и в связи со стремительной поправкой уже была назначена дата возвращения металла в его тело: через месяц он встретится с той самой одаренной, владеющей магнетизмом, лично, и они справятся уже без врачей. За эти семь дней Джеймс трижды звонил Рейчел, чтобы извиниться, но первые два раза она намеренно отключала телефон, а на третий наконец приняла вызов и почти весь разговор молчала. Хоулетту все же удалось договориться, что металл ему вернут и привезут домой. Он пригласил ее на семейный ужин в тот же вечер, но ответа не получил. За прошедшую неделю мутант также расстался с японкой: спокойно, по-дружески с ней объяснившись. Она простила его, поцеловала напоследок и через несколько дней улетела на родину. Как оказалось, ее здесь держал только он. Джеймс решил, что, возможно, оно и к лучшему, так как Аюми непросто жилось в США с таким мягким, истинно восточным характером и совершенно другими ценностями. Росомаха успел сообщить Рейчел о своем расставании с японкой, но никаких комментариев в ответ снова не было. Закончив свой монолог по телефону, Джеймс перешел из гостиной на кухню, где Симон насильно учила Хадсона кулинарному искусству - они вместе готовили сегодняшний ужин. Хоулетт присел на подоконник, с улыбкой наблюдая за этим драматичным спектаклем. Когтистому приходилось несладко, и когда он сжег вторую куриную грудку, Росомаха заменил его на кулинарном поле битвы, быстро разморозим и приготовив запасенное в холодильнике мясо. Он показал парочку секретов Симон и, одобрительно похлопав ее по плечу, отошел в сторону, к Хадсону, оставив девушку один на один в финальном раунде – раскладывании блюд на тарелки. Он отвел сына в противоположный конец кухни, к самой двери, ведущей в коридор, и негромко, глядя ему в глаза, сообщил: - Сегодня во время утренней пробежки мне показалось, что кто-то следит за нашим домом. В тот момент, когда я возвращался обратно, чей-то силуэт резко завернул за угол. Я попытался преследовать, но его и след простыл. Даже запах непонятный какой-то… будто маскируют его. Хотя, возможно, я просто параноик и у меня еще остались галлюцинации от обезболивающего. Ну ты помнишь, Симон скормила мне вчера полпачки после того, как я грохнулся с крыши. Зато протечку убрал. А твоя девушка – добрая душа, но спорить с ней невозможно. Даже мне не доказать ей, что я уже принимал лекарства и больше мне не надо… - Росомаха улыбнулся, задумчиво глядя на сервировавшую стол одаренную. - Повторюсь, она симпатична и довольно умна. Береги ее, сын. Тем более так заботится о тебе. Иногда я даже думаю, не мешаю ли вам… - едва Джеймс договорил, как раздался звонок в дверь. Он нахмурился, так как Хоулетты никого не ждали, но направился в коридор, чтобы проверить, кто это. Велико же было его удивление, когда на пороге он обнаружил… - Рейчел?.. - Да, это я. Привет. - Привет. - Можно войти? - Да, конечно. Я думал, ты… - Нет, я решила принять предложение, дома у меня пусто. – Она едва заметно улыбнулась и неуверенно вошла в дом. Джеймс закрыл за ней дверь, молча принял ее куртку, повесил ее и предложил пройти на кухню. Удивление не сходило с его лица, он молча следовал за доктором, с трудом осознавая, что девушка все-таки пришла. К нему. За эту неделю, предоставленный самому себе, Росомаха располагал массой времени для размышлений, и он понял, что был привязан к Рейчел гораздо сильнее, чем предполагал. А сейчас, прислушиваясь к сердцу, мужчина почти ощущал радость от встречи, если бы не десятки «но», мешавшие просто наслаждаться моментом. - Симон, нам нужна тарелка и приборы для четвертого человека. Да, Хадсон, у нас гостья. – Поспешил Хоулетт нарушить возникшую тишину, остановился рядом с доктором, повернулся к ней и пронзительно заглянул ей в глаза: - Я все поняла, Джеймс. Не объясняй ничего. Забудем. Чем угощаете сегодня? – она направилась к блондинке, по пути поприветствовав Хадсона. Росомаха некоторое время стоял на прежнем месте, удивленно наблюдая за происходящим. Встретился взглядом с сыном, растерянно улыбнулся ему и медленно подошел к столу, заняв один из стульев.

Marbly: Все как-то закрутилось после той роковой потасовки в баре. Марбли чувствовала себя виноватой, в том, что тогда произошло, ведь если бы она не подошла к ним, то этот чертов Билл не вышел бы из себя, не накинулся на Джеймса, ну и так и далее. События все больше походили на снежный ком, катящийся с горы, увеличивающийся и увеличивающийся. Она надолго запомнит, как упросила Хадсона взять её с собой в больницу. Как не находила себе места, и решила устроить генеральную уборку, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. С тех разборок прошло не так уж и много времени, но мозг, словно специально, старался стереть это жуткое происшествие из воспоминаний. По крайней мере, сейчас казалось, что тот памятный день был настолько давно… Действительно, памятный. Несмотря на все негативные последствия. Ведь тогда она познакомилась с этой странной семейкой, к которой практически сразу прониклась симпатией. К Хадсону, не так уж и пугающим своим внешним видом, хотя в первый раз было страшновато, но этого девушка не показала, боясь обидеть его. К Джеймсу, который встал на ее защиту, несмотря на то, что это было не его дело. Билл действительно не отличался особым умом, даже больше, Симон начинала сомневаться в его существовании как такового. Однако она боялась первой сделать шаг к окончательному разрыву, такой человек, как ее бывший, не считал девушек за людей и вел себя, как будто они были его рабыни. Урод. Он слишком полагался на собственную силу, и на свой шаткий авторитет, державшийся на страхе среди его компании. Да и что там была за компания? Либо такие же тупорылые шкафы, как он сам, либо слабаки, за счет которых он самоутверждался. Самый настоящий урод. И взбрело же ей в голову, что его еще можно как-то перевоспитать, заставить уважать ближнего своего… Ну дура дурой, несмотря на весь свой хваленый ум. Ну а что поделать, если у неё не было опыта общения с подобными ублюдками? Бесспорно, самым идеальным вариантом было учиться на чужих ошибках, да вот только где их взять-то, если все её бывшие знакомые были, скажем так, из слишком хороших семей, чтобы позволить себе подобные связи? Хотя, если подумать, эти самые отвратительные монстры могли бы сослужить вполне неплохую службу в самых разнообразных делах, не всегда законных, но тем не менее. Или же попасть кому-нибудь в охрану, но не факт, что им бы не захотелось занять место своего нанимателя, купаться в деньгах и все такое. Да ну, глупости. Такие, несмотря на хороший прикорм, всегда будут стараться отхватить еще полруки, вместе с протянутой ладонью. Бандиты, разбойники с большой дороги – самое большое, что им светит. Вернее, светило. В какой-то степени, Симон была рада, что наконец-то смогла отказаться от той компании, хотя честно считала их своими друзьями, хоть и чувствуя, что ее обманывают и считают, простите, за лоха. Вот и поплатились. Зло никогда не остается безнаказанным, даже такое мелкое, но неприятное, словно крошки в постели. Юникс было их жаль, но не более, несмотря на всю свою добросердечность. Намного больше ей было жаль Хоулеттов, ведь с каждым днем она все больше уверялась в том, что это из-за нее так получилось, что операция была ускорена. Она не знала всех тонкостей, всех особенностей их весьма сложной и запутанной биографии, но Джеймс, рассказавший не так уж и много, по пути из больницы домой, умудрился снять часть её обвинений. Предъявленных самой себе. Правда, легче от этого стало ненамного. Она чувствовала себя обязанной им. Но большую роль в том, почему девушка до сих пор была в их доме – было её намерение не возвращаться в семью, с которой крепко поссорилась, в основном из-за своей особенности. А тут еще откуда-то взявшаяся привязанность к Хадсону… Сегодня у них был спокойный семейный ужин. Намечался, по крайней мере. Симон раскладывала по тарелкам готовое мясо, пахнущее настолько вкусно, что у нее, несмотря на то, что девушка не была особо голодна, потекли слюнки. Скромно сделав вид, что она не заметила отошедших в сторонку Хоулеттов, Юникс быстро расставила тарелки, стараясь не прислушиваться к их разговору. Мало ли, что случилось? Она была более чем уверена, если дело касалось ее, то они бы молчать не стали. По карйней мере, она на это надеялась. Послушно накрыв на стол для еще одного человека, Симон с интересом глянула на гостью. Она, честно говоря, не ожидала, что к ним придет Рейчел, если вспомнить события, происходившие в палате. Ну, раз она здесь, значит так надо. - Жареное мясо с картошкой. Быстро и вкусно. Вы присаживайтесь. – Симон улыбнулась Рейчел, ставя на стол четвертую тарелку.

Sabreclaw: - Что за?.. Видимо, первым появление Рейчел почуял Хадсон, так как еще до появления отца на кухне, он ощутил что-то неладное. Это было похоже на опасность, скорее какое-то назойливое ощущение, плавно переходящее в раздражение. Потому он и сжег столько мяса, ведь не мог полностью сосредоточиться на Симон и ее советах. Он даже был благодарен, что отец спас его, появившись, будто Бетмен по сигналу. Пока тот виртуозно справлялся с едой, парень мельком выглянул в окно, но там не было никого. Только тревожное ощущение никуда не исчезло, оно лишь усилилось. Наконец, у Хоулеттов появилась возможность поговорить по душам, но парень предпочел сначала выслушать отца. И его опасения подтвердились, что принесло некоторое облегчение. Только сказать об этом он не успел, ведь Джеймс перевел тему на малышку Юникс, и думать о плохом Хадсону стало очень сложно. Пусть на кухне это не было не так, но сейчас, от упоминаний о ней на душе стало очень тепло, не смотря на весь адамантий. Эта малышка перевернула всю его жизнь, пусть он был неблагодарным и не ценил этого так, как стоило бы. Уже сам факт, что он может прикасаться к другому человеку, имел огромное значение. Но еще большее значение имело то, что этот человек обладал такими глазами, при виде которых даже пошляк Хадсон терялся. Обычно рядом с девушками он был эпицентром, на котором вся вселенная сошлась, и они не были особо против. Пока когти не появились, разумеется. После было куда сложнее вовсе с кем-то подружиться. А сейчас он сам, как мальчишка, терялся, не мог отвести от нее взгляд, делал все, что она бы ни сказала, или не мог ничего сделать, он сам был себе не подвластен. Сам того не замечая, он стал куда осторожнее на «работе», ведь приди он домой раненный, то не отец сочувственно положен на плечо руку, а мисс Юникс устроит разбор полетов и отправит его в кровать. Знаете, как сложно сопротивляться хрупкой блондинке, с которой у тебя чисто платонические отношения? Надо бы замок на дверь поставить, пока еще себя в руках держит. Но сейчас не об этом. То, что он увидел после разговора – было причиной его странных ощущений. Он был уверен на все сто процентов. Не знал, почему, но уверенность появилась мгновенно. Кто бы мог подумать, но это была Рейчел. Та самая Рейчел, которой он спас жизнь в клинике. Подавив тяжелый вздох, который посредством этого стал коротким рыком, парень внимательно проследил за девушкой. И реакцией своего отца на нее. Это было хуже, чем все прочее – он не разделял ощущения своего сына. Буркнув что-то в ответ доктору, когда она поздоровалась, Хадсон отправился к Симон, чтобы помочь ей. Точнее сказать – чтобы быть рядом, в случае чего. Когда все было готово, парень сел рядом с девушкой, и как раз напротив второй, сложившейся «пары». И это только напрягало и без того тягостное молчание. Решив, что стоит быть мужчиной, Логан попытался взять себя в руки и первым начал разговор. - Какими судьбами, Рейчел? Взяв свою, особенной вилку-тяжеловеса, ручка которой была рука больше обычной, и такой же нож, парень принялся за ужин. Как бы невзначай, задавая вопросы, он не сводил глаз с брюнетки, и это вовсе был не мужской интересен. - Давно не видел тебя. Что нового? Рассказывай, жутко интересно. Отчеканив это, будто на допросе, думая, что получилось более менее дружелюбно, одаренный мелком взглянул на Симон. Убедившись, что девушка, как и отец, пока не поняли причин его поведения, он перевел взгляд на Джеймса, пронзительно взглянув ему в глаза. - Очень вкусно получилось, Симон. Правда, может, откроем семейный ресторан? Вы с папой будете шев-поварами, а я буду встречать людей у входа. Только избранные получат меню. Натянуто улыбнувшись, он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Не зря упомянул про семью, делая акцент на одного лишнего человека.

Wolverine: Подобие большой семьи уселось за стол, и нельзя было назвать атмосферу располагающей к беседе. Джеймс был удивлен и взволнован, он немного запутался в чувствах и инстинктах, которые твердили ему абсолютно противоположные вещи. Еще и Хадсон не слишком доброжелательно начал общаться с его девушкой. С его девушкой. Эта мысль заставила Хоулетта моментально забыть обо всех сомнениях и с суровым укором покоситься на парня, который весьма ловко намекал на одного лишнего человека в этом доме. - Очень вкусно выглядит и пахнет, Симон, ты и правда молодец. – мягко, не смотря на блондинку, произнес мужчина, медленно переведя взгляд с сына на Рейчел. Та казалась смущенной и как будто сжавшейся. Сердце мутанта защемило от сочувствия к той, которая так и не отпустила его, и он накрыл ее руку, покоившуюся на столе, своей ладонью, успокаивающе заглядывая в ее печальные глаза. - Как у тебя дела? Хочешь, поужинаем позже? – тихо обратился к ней Росомаха, но ответом было покачивание головы, кроткая улыбка в адрес Хадсона и спокойный ответ: - Я надеюсь, что все же не очень вам помешаю, мне приятна ваша компания. У меня все как обычно, Хадди, спасаю жизни. А ты как? Отец сделал тебе роскошный подарок, не правда ли? – за ангельским голосом скрывалась острая игла иронии – Рейчел подстегнула младшего Хоулетта в том, что он даже не в состоянии сам найти себе девушку, что его отцу пришлось рисковать собой ради этого. Не дожидаясь ответной реакции, она поднялась со стула, за руку чуть потянув за собой главу семейства, и когда тот пожелал сыну и Симон приятного аппетита и сообщил, что они все же поедят чуть позже, врач увела его наверх, демонстративно и уверенно. Впрочем, Росомаха не заметил ничего плохого в том, что она хотела остаться с ним наедине. Он скучал по ней, он любил ее, а как известно, любовь ослепляет. Ближе к полуночи они вернулись на первый этаж, и нашли молодую парочку в гостиной. Джеймс, умиротворенный и довольный, занял место в кресле рядом с уже зарезервированным Хадсоном и Симон диваном, а Рейчел устроилась на своем избраннике, удобно и изящно, словно кошка на коленях у хозяина. По телевизору шла очередная комедия, что, в общем-то, было неважно – с собой помирившиеся захватили вино и два бокала, бутылка теперь покоилась на журнальном столике, а вновь наполненные порции оставались у владельцев. Поймав на себе взгляд Хадсона, Джеймс добродушно улыбнулся ему и прокомментировал: - Присоединяйтесь к нашему распитию. Вино роскошное, самое дорогое из наших запасов, сын. Кстати, мы с Рейчел решили, что поживем некоторое время вместе, реабитилируем наши отношения. У нас есть два варианта – либо здесь, дом большой, либо у нее. Зависит от того, как вам будет удобнее, сын. Мы не хотели бы мешать вам. Хорошо? – Хоулетт довольно заурчал, когда брюнетка уткнулась носиком в его шею и принялась неспешно целовать ее, но тут же взял себя в руки и скромно усмехнулся. Рейчел этим вечером была настойчива, даже больше, чем обычно, и ему это нравилось, но не хотелось устраивать публичные выступления, пусть даже при сыне и его девушке, поэтому он мягко остановил свою соблазнительницу, ловко усадив ее так, чтобы они просто обнимали друг друга. А еще мужчина немного напрягся, когда заметил, как именно смотрит на них Хадсон. Чтобы как-то покрыть тишину, слово взяла Рейчел, немного нетрезвая, но вполне державшая себя в руках. - Хадди, мне очень жаль, что в госпитале тогда так получилось. Я так переживала за Джеймса, что не смогла справиться с собой. Ты ведь понимаешь, как много он для меня значит, и я так испугалась, когда случилось все это, внезапно, неожиданно, что немного погорячилась… Мне очень стыдно перед вами с Симон, надеюсь, все-таки нам не помешает этот неприятный момент прошлого. Совсем скоро все изменится еще больше, все вернется на круги своя, правда, милый?

Sabreclaw: Насколько повезло Рейчел, что Хадсон сидел рядом с Симон. Только лишь возможность причинить ей вред в случае «взрыва» остановила парня от решительных действий. Нет, он не был одним из тех существ с мужскими половыми признаками, которые поднимали руку на девушку, но, увы, и Рейчел сейчас сложно было назвать девушкой. В его глаза она скорее напоминала омерзительного типа, который самым наглым образом вторгся в их дом и смеет посягать здесь на какие-то права. Ее замечание попало именно в ту самую, самую болезненную точку, и одаренный чуть было не взвыл. Его терпение и так было на исходе, по причине лишь усиливающего ощущения беспокойства и приближения опасности, но теперь все перешло на личности и намного усилило его гнев. Да, Симон испытывала чувство вины из-за всего произошедшего, испытывает его и сейчас, всячески пытаясь загладить свою вину. Он испытывает не менее сильные угрызения совести, потому что не мог помочь отцу тогда, как это следовало бы сделать и все это, равно, было и ради него. Пускай язвит на эту тему, это в порядке вещей и этого он ожидал. Но не ожидал, что эта врачиха будет вести себя столь развязно. Попробовала бы сама, не имея возможности к человеку прикоснуться, не причинив ему боль при этом, да что там, не испугав его одним своим видом, наладить какие-то отношения. А ведь ему не сорок, не тридцать, когда в жизни уже успеешь достаточно много всего пережить и попробовать, ему двадцать с копейками. Когда все только лишь началось и все обычные люди радуются жизни, которая кишит в самом своем разгаре. Мститель ты, не Мститель, какая разница. Вечером ты все равно снова чудовище, и созданное даже не природой, а группой уродов, решивших поиграть в Бога. Парень вцепился рукой в столешницу настолько сильно, что, как не комично, оторвал кусок. Если бы он обладал тем же способностями, что и Саммерс – врачиха почетно бы звалась кровавым туманом. Но нет, сейчас все было иначе. Сейчас эта женщина уводила его отца наверх, с явными намерениями, а он не мог ничего сделать. Его бесил тот факт, что Росомаха должен чувствовать то же, что и он, его инстинкт обязан сказать ему правду, но он игнорирует его. И осознание того факта, что сейчас, как Джеймс явно дал показать, эта девушка важнее ему, пробудило в нем такое бессилие и обиду, нет, даже ненависть к его избраннице, что Логан сам испугался своих мыслей. Рывком поднявшись из-за стола, парень стал носиться по помещению, и, найдя пристанище у лестницы на миг застыл, после чего глаза парня вспыхнули безумной яростью и он с силой нанес удар по мраморным перилам, через всего несколько мгновений уничтожив те. Этого показалось мало, и следующей жертвой стал столик для ключей, сервант, он крушил все, не думая о последствиях. Единственная цель, которую сейчас преследовал Хоулетт – хоть немного выпустить разрывающие его изнутри чувства, иначе он бы просто не выдержал их давления. Когда под рукой больше не оказалось пригодных для крушения вещей, и это лишь потому, что он был у самой входной двери, и мебели здесь практически не было, он пулей вылетел на улицу, без объяснения причин и блуждал где-то вплоть до ночи. Стоит отдать должное Хадсону, по возращению, ему удалось взять себя в руки. Так же молча, как и ушел, он вернулся в дом и сразу же направился к Симон, чтобы помочь ей справится с последствиями его ярости. Сказать, что сейчас он выглядел разбитым – ничего не сказать. Ему не хотелось ни говорить, ни видеть кого-либо, но оставаться одному – не хотелось еще больше. Потому, в завершение внеплановой уборки, он, молча, опустился рядом с одаренной на диване, прихватив бутылку воды. Напиться тоже, увы, не хотелось. Да, Хадсон бежал от терзавшей его боли, запрещая себе унывать и стараясь веселить окружающих своим оптимизмом в любой ситуации, постоянно. Но он никогда не позволял себе глушить свои проблемы при помощи алкоголя или вызывая жалость к себе. Они есть, с ними надо бороться, а если это невозможно – с ними нужно жить. Поэтому сейчас, друзья бы посмеялись с этого парня, но он сидел с бутылкой газировки и пил колу с таким видом, будто это было виски, не меньше. Нужно было сказать что-то, да нужные слова не находились. За то нашлись недостающие части этой истории, вернувшись со второго этажа. Парень старался не смотреть в их сторону, пока Рейчел как довольная кошка устраивалась на его отце, и всячески к нему ластилась. Противно, просто противно было наблюдать за этим. Но ему пришлось перевести взгляд с пола на них, стоило услышать новость. Она просто ошарашила Хоулетта, и дар речи окончательно его покинул. Нет, это уже ни в какие рамки не идет! Что он такого видит в этой врачихе? Что?! Это ведь очевидно, что она пропитана лицемерием до костей, и ее появление сейчас – неспроста! После заключительного «милый» в монологе брюнетки, предел парня был достигнут. Молчать сейчас было нельзя, нельзя было позволять ей делать все это. Он не собирался отдать этой ядовитой гадюке собственного отца, что бы ни пришлось ради этого сделать. Он не может ошибаться. Резко поставив стакан на журнальный столик, парень поднялся, гневно зарычав, обнажая клыки. - Милый? Поживете вместе? Отец, ты с ума сошел? После всего, что эта…женщина сделала, ты веришь ей? Ты думаешь, что она любит тебя? Неужели ты не чувствуешь, что от нее просто несет опасностью?! Где твой инстинкт?! Она не могла так резко изменить свое мнение, она лжет, все это не просто так! Я же твой сын, зачем мне врать тебе?! Он уже ничего не мог поделать с собой, глаза будто затянуло пеленой ненависти к этому человеку, который хотел забрать у него самого родного. Ведь это был его отец, ЕГО отец. Это чудовищное ощущение бессилия просто сводило с ума. Толком не понимая, что он делает, Когтистый схватил стол и отбросил его в сторону с такой легкостью, будто тот был картонным. А в следующий миг рука сомкнулась на локте доктора, которую он с силой потянул на себя и ощутимо бросил о стену, прижав к той. - Послушай меня, тварь! Ты можешь обмануть его, но я вижу тебя насквозь, слышишь?! Я не знаю, что ты задумала и на кого работаешь, но не позволю тебе забрать у меня отца! Только попробуй что-то с ним сделать, я найду тебя, где бы ни спряталась и уничтожу!

Wolverine: Совершенно неожиданное нападение Хадсона на Рейчел, мгновение – и они уже у стены, и его родной сын чуть ли не душит его избранницу. Есть от чего прийти в ступор, пусть даже длиною меньше секунды. Зря, ой зря затеял все это младший Хоулетт: внутри у Росомахи все это время хранились не до конца освободившие его злость, боль, обида, с того самого прихода в сознание в госпитале. И сейчас все грозило вырваться и выплеснуться на того, кого он даже в детстве толком не наказывал. - Стояяять! – рявкнул зверь, подлетев следом к сыну, с силой сжав его плечо и развернув к себе лицом. Ненадолго он снова растерялся, все-таки его отпрыск никогда себя так по отношению к друзьям и девушкам Логана не вел. Более того, его слова дошли до сознания мужчины вполне ясно и четко, и он понимал, что Хадсону действительно нет резона лгать. Однако его ненависть к Рейчел он совершенно не разделял. Сделав глубокий вдох, чтобы постараться справиться хотя бы со своими инстинктами и не сломать судьбу сыну, а заодно и себе, Росомаха занял позицию между ним и доктором, буквально прожигая провинившегося взглядом насквозь. - Еще. Раз. Тронешь. Будешь. Сражаться. Со мной. - чеканя каждое слово, словно высекая их из камня, произнес твердо и четко Джеймс, отпустив плечо молодого парня. Никакой открытой агрессии по отношению к нему мутант не выражал, но в его глазах читалось явное подтверждение сказанному. Жестом позвав Симон, чтобы та успокоила как-то разбушевавшегося Хадсона, Росомаха подхватил бережно свою девушку на руки и в гробовой тишине, нарушаемой лишь ее тихими, почти неслышными всхлипами, унес Рейчел на кухню, закрыв за собой все двери, встречавшиеся на пути. Он внимательно осмотрел ее, заботливо усадив на стул, обработал глубокие царапины, оставленные когтями парня на ее руках, наложил повязку. Все это он делал молча, лишь изредка мягко и нежно обращался к ней, затрагивая совершенно не касавшиеся случившегося темы. Он напоминал ей их общие моменты прошлого, и тем самым пытался вызвать на ее лице хотя бы подобие улыбки. Хоулетт очень переживал из-за произошедшего, и внутри у него еле усиживался распаленный зверь, готовый проучить взбунтовавшегося сына, но сердцем и головой он успокаивал себя, прекрасно понимая, что все не так просто, как хотелось бы, что его Хадсон далеко не буйный, и на людей без причины не бросается. Вот только причин он, Логан, не видел. За исключением того, что возможно, парень так и не простил Рейчел ее срыв в госпитале. Но тут тогда уже он был бы неправ, ведь это их с доктором личное дело. Следующие минут двадцать Джеймс кормил девушку, а затем отпаивал горячим чаем, достал откуда-то плед и укутал ее, дрожавшую от страха и холода, в мягкую плотную ткань. Она по-прежнему сидела за столом, смотрела куда-то в пол, сквозь склонившегося перед ней на корточках Хоулетта. Он тяжело вздохнул, положил голову ей на колени и, заглядывая в мокрые от слез глаза, тихо произнес: - Я отвезу тебя домой. Только решу кое-какой вопрос. Посиди, пожалуйста, тут. И ничего не бойся. Этого больше не повторится, клянусь. Тебя больше никто не тронет. – мужчина поднялся, поцеловал избранницу в холодный лоб и вышел из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Он отправился на поиски сына, и по наводке Симон обнаружил его на улице, на заднем дворе дома, в небольшой беседке и абсолютном одиночестве. Росомаха остался стоять рядом, оперевшись плечом о деревянный каркас, и в полумраке изучал неподвижную сгорбившуюся фигуру. Сейчас он уже не мог злиться на парня, ведь он чувствовал его переживания и все еще доверял ему. - Зачем ты так? Я ведь люблю ее. Что я тебе сделал? В чем она провинилась перед тобой? Ты словно ребенок, который узнал, что у него будет младший брат или сестренка, и заранее ругается с родителями, не желая делить их внимание с кем-то еще. Это и есть причина? Я не понимаю, что произошло там. И я не знаю, почему ты так взъелся на нее. Это наши с ней отношения. Хадс, это моя личная жизнь. Моя. Или я не имею права на счастье? У нас всегда кто-то один в семье должен страдать, так выходит?

Sabreclaw: Когда отец появился в беседке, Хадсон успел порядком остыть, но лишь в плане гнева. Его идея была на месте, и лишь сильнее въелась в голову. Сейчас, когда парень был в спокойном своем состоянии, ему сильнее удалось сосредоточиться на ощущениях и прийти к выводу – он прав. Причиной беспокойства действительно была Рейчел и никто иной. От нее веяло чем-то таким, от чего нервы превращались в натянутые струны, и малейшее прикосновение к Хоулетту сейчас могло привести его в ярость, в первую очередь, из-за волнения и страха перед неизвестностью. Ощущения – это не факт. Ты чуешь опасность, но ни кто ее представляет, ни как – не знаешь. Вряд ли Рейчел кукловод, скорее кукла. Взглянув на Джеймса таким взглядом, будто чтобы поднять глаза Хоулетту-младшему пришлось поднять с тонну груза, парень шумно выдохнул. Это тяжело, когда всю жизнь у тебя с человеком не возникало проблемы с пониманием больше, чем какой подарок подарить на день рождения, и то просто потому, что оба неприхотливы, а сейчас ни ты, ни этот человек, не способны понять друг друга, не имеют нужных слов, не чувствуют так, как прежде. Ведь, казалось бы, отец для Хадсона всегда был именно тем, самым близким человеком, которому можно сказать все, и он хотел сказать это все, но либо он не мог выразить, либо самый близкий человек порядком изменился. И всему причина эта брюнетка, как не крути. - Когда я тебя ревновал, припомни хоть раз? Отведя взгляд в сторону, одаренный спрятал руки в карманы. Обычно, так с ним людям было проще общаться. Раз сейчас его отец вел себя иначе, наверное, стоило и парню вести себя с ним так же, как и со всеми людьми, стоить все заново. Неприятно, черт возьми. Но начал свой ответ он не просто так, ведь и сам не мог припомнить такого случая. Да, он любил отца, и слова «мой отец» произносил не без эгоистического смысла, но Джеймс прекрасно понимал, и привил это сыну, что девушка – это не сын и не отец, а значит, ревность неуместна. Конечно, бывало неприятно, когда кто-то из них срывал общие планы по причине какой-нибудь красавицы, ну и что? Они же мужчины, в конце концов. И, исходя из этого, все было напротив, кто лучше твоей копии с персональными усовершенствованиями подметит подходящую барышню, или прикроет, если таких барышень несколько? Да ладно, что карапуз Хадсон помогал папе в этом плане, пуская в ход непосредственное «Тетя, а у тебя есть дядя?», что Джеймс устроил его первое свидание в классе, этак, пятом, о чем Когтистый до сих пор предпочитает краснеть под адамантием. Мда, немного не к месту сейчас были приятные воспоминания. Благо, они хотя бы помогли немного отвлечься от негатива, пусть и ненадолго. - Мне не важно, какая девушка сделает тебя счастливым, и я даже за то, чтобы бы ты жил с ней здесь, пусть даже мне придется отдать свою спальню под детскую, я это сделаю. Точно так же, как и сделаю и делал все, чтобы ты не страдал. Не в этом дело. – Отмахнувшись, Хадсон поднялся со своего места и сделал несколько шагов в противоположную от отца сторону, а после повернулся, лишь сильнее сжав руки в карманах. – Ладно, я объясню это иначе. Сегодня, перед ее приходом, что ты мне говорил? За нами следят. Я хотел сказать тебе, то же самое, что меня уже который день трясет от ощущения приближения опасности, потому и подозрительно резко прекратились все мои задания, но не успел. Сегодня это ощущение было как никогда сильным. И что происходит? Правильно, в нашем доме вдруг появляется Рейчел, которая неожиданно и легко тебя простила. Как только увидел ее, меня будто жаром обдало. Это она источник, никогда еще не был так уверен! Да, мне не стоило на нее бросаться, я виноват, но пойми и ты меня: когда ты сказал, что вы будете жить вместе, я понял, что ты не вернешься. Не ко мне, не домой, а вообще. Из-за меня ты столько времени мучился, потому что я не смог тебя спасти, думаешь, я позволю этому повториться? Лучше ты будешь меня ненавидеть, но останешься цел. Черт, отец, это тяжело объяснить, но ты ведь сам говорил мне слушать свой инстинкт! Резко вытащив одну руку из кармана, парень с силой ударил по какой-то балке, даже не рассмотрев толком. И так же резко обернулся, взглянув на Джеймса измученным взглядом. - Прошу тебя, послушай меня. Она врет тебе. Она ведь знает, что если нас рассорить – мы становимся легкой добычей. Почему, думаешь, повела тебя наверх и столь развязно себя ведет, вот так, сразу? Да, ты у нас очень аппетитный, но это Рейчел. Она за все время тебя даже за руку не взяла прилюдно, я это прекрасно помню. Неужели не заметил подводных камней в разговоре за столом? Все-таки я ей жизнь спас, припоминаешь? Я вспомнил ее взгляд сейчас, как она заставляла себя ненавидеть меня. Неужели этого мало, чтобы задуматься?

Wolverine: Чуть наклонив голову вбок, он внимательно слушал сына, не перебивая его, стараясь максимально глубоко вникнуть в суть его слов. Но что-то внутри мешало безоговорочно принять его мнение. Возможно, совсем не к месту сейчас вылезла мысль, что парень намного младше его, что он его сын, опыта меньше, а в делах любовных вообще он новичок, и раз Хоулетт в семье глава, то и ему решать, как жить. Им обоим. Некое упрямство просыпалось в мужчине, но он поспешил унять его, так как сейчас острые углы его характера могли только ухудшить ситуацию. - Она скучала по мне, так она объяснила свое не совсем обычное поведение. Ты не представляешь, какая она сегодня невероятная. У меня просто голова кругом идет, будто пьянею от нее. Знаешь, словно феромонами надуш… - Росомаха умолк, уставившись на сына и кисло усмехнувшись. Озарение спустилось сверху неожиданно и здорово шарахнуло его по эмоциям. Тяжело выдохнув, он уцепился за недавно сказанные сыном слова и продолжил развивать цепочку происходящего: - Ты чуешь опасность, я одурманен, не контролирую собственный инстинкт. За нами некоторое время следят. Появляется Рейчел. Мы миримся, черт возьми, как это было… Хорошо, возможно она что-то недоговаривает, но… Хадс, вспомни, сколько лет она провела со мной, как заботилась, пыталась вытащить меня из этого бестолкового существования. Именно она доставала редкие лекарства, она регулярно поддерживала во мне жизнь, и давала надежду, она помогала забыть, что я медленно умираю, и именно она нашла выход из ситуации. Благодаря ей я почти вернулся. Остался лишь адамантий. Понимаешь? Ни один злодей не станет ждать столько лет, тратить столько сил и времени, чтобы кому-то навредить. У нее был миллиард таких возможностей, она могла убить меня в кровати, пока я был без сознания, а тебя не было дома, могла отдать властям, да что угодно. Но не сделала мне ничего плохого за все эти годы. Почему я вдруг должен думать, что сейчас она что-то замышляет? Лишь потому, что увидел чью-то тень за углом утром? Или потому, что она вдруг изменила своей гордости и пришла ко мне первой, зная, что я не буду бегать за ней?.. – мужчина сделал паузу, подошел вплотную к парню и положил ладони ему на плечи, чуть сжав их, несильно, только чтобы он чувствовал его присутствие. Внимательно заглядывая в глаза, он продолжил: - Я вижу и знаю, что ты беспокоишься обо мне. Я очень ценю это. Ты у меня – единственный родной и близкий человек. Наше правило, насчет приоритета семьи над личной жизнью, оно всегда будет выполняться, я обещаю. Сын, я хочу быть с ней, не терзая себя сомнениями, догадками о ее поведении. Я не буду выгонять ее сейчас из дома, не буду допрашивать. Я понял твою мысль, я обнаружил, что она использовала против меня феромоны, но ты и сам знаешь, это сейчас у девушек модно. Давай все-таки дождемся более веских доказательств. Я в жизни много раз горячился, поддавался порыву и ломал немало дров. Сейчас у меня нет ни скелета из металла, ни когтей, моя регенерация совсем недавно восстановилась, и я не могу поступать так, как привык, физически не могу, я сейчас другой. Пока. Нужна другая тактика. Мы будем приглядываться. Пойдем? Ладно, я жду тебя внутри. Пожалуйста, возвращайся. Вместе еще посидим и разойдемся по комнатам, а я пока перекушу чем-нибудь. – он похлопал сына по плечу и, развернувшись и сунув руки в карманы джинс, неспешно направился обратно в дом, покидая уже окутанную темнотой территорию. Хоулетт пытался успокоить сына, убедить его не паниковать, но после беседы с ним чувствовал, что сам заразился этим подозрительным настроением. Только все начало налаживаться, как снова приходится о чем-то беспокоиться. Раздраженно фыркнув, он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и перешагнул через порог, оказавшись в коридоре. Позвал Рейчел, с замиранием сердца ожидая ответа. Та откликнулась – голос шел с кухни – совершенно обычным тоном. Росомаха отправился к доктору, которая разогревала тем временем ужин для них. Чтобы не мешать уже наверняка уснувшей Симон, он закрыл за собой дверь и подошел со спины к Рейчел, намереваясь обнять ее за талию, как делал это всегда, и уткнуться лицом в ее роскошные волосы. Вот только на этот раз ему это не удалось. Врач выжидала подходящий момент, и когда Джеймс оказался совсем близко к ней, она резко развернулась и всадила ему с силой шприц с довольно толстой иглой. Хоулетт дернулся, отшатнулся, вырвал доказательство предательства из шеи и хотел было зарычать, но издал лишь приглушенный хрип, и в следующее же мгновение рухнул без сознания на пол. Мощнейшее нервно-паралитическое средство с побочным блокированием целебного фактора, по всей видимости, было разработано специально для него, так как подействовало безотказно. Рейчел наклонилась, защелкнула на нем ошейник и наручники, хладнокровно перешагнула и отправила короткий сигнал на рацию отряда. Уже через десять секунд люди в амуниции бесшумно проникли через открытое окно, выходившее на другой конец улицы, полностью сковали бессознательного Росомаху и заодно докторшу, которая непроизвольно вскрикнула от боли и удивления. Похоже, что-то шло не так, как хотелось ей. Часть отряда уже переносила зверя через окно, чтобы погрузить в бронированную машину, а те, кто забрался внутрь, разделились на две части. Одна осталась с Рейчел, а другая уже поднималась по лестнице наверх. Им пообещали дополнительные шестизначные суммы за каждого мутанта, которого они поймают помимо главной мишени. Если сегодня лучшим бойцам Оружия Икс удастся еще схватить и его сынка с непробиваемой девицей, до конца жизни работать больше не придется.

Sabreclaw: - Упрямый канадец, черт возьми. Раздраженно фыркнув, парень плюхнулся обратно на скамью и уставился на противоположную часть беседки. Просто бесила та мысль, что его отец не хочет верить. Осознает, но не хочет принять! Никогда не думал, что любовь такое с людьми делает, если это она, конечно. Для самого парня это действительно пока было совсем не понятно. Не было еще в его жизни такой девушки, ради которой бы бросил все. Впрочем, Хадсон был не настолько максималистом. Бросил бы, да не все, и не так уж и бросил бы, но в меру своих возможностей сделал бы все требуемое. Просто была одна вещь, к которой он уже порядком успел привыкнуть. Нельзя привязываться к чему-то, чего можешь лишиться. Само собой, лишиться можно всего, но вероятнее всего, если ты станешь чудовищем, то с тобой останется отец, а не девушка. Страшно рвать мосты. Собственно, так оно и получилось, так что, какой бы ни была любовь, пусть берет свое, но если в один прекрасный день на горизонте появится Росомаха с подобным рассказом – Хадсон обещал себе задуматься. Сейчас, увы, речь шла не о нем. Так было бы слишком просто. Джеймс, тем временем, скрылся, а парень продолжал буравить взглядом обвитую виноградом стену. Вопрос «Что делать?» как-то даже не возникал. Сейчас преобладало ощущение «Это конец». У него закончились доказательства и красноречивые слова. Хоулетт-старший окончательно околдован. Плохой конец плохой сказки. Приложив руку к виску, одаренный шумно выдохнул. Все казалось каким-то нереальным, будто игра какая-то, а кто-то по ту сторону монитора нажимает на клавиши. Играть с жизнью, что может быть забавнее? В мыслях проскользнула идея договориться с автором, чтобы тот расправился с Рейчел собственноручно, да что-то он не услышал. От полубезумных мыслей Когтистого отвлек странный, ели уловимый шум, доносящийся где-то от здания, который обычному человеку и вовсе был неразличим. А вот этот парень его ждал. Он был прав. Гостей сегодня не звали, а автомобиль прибыл. Волна досады и разочарования во всем быстро промелькнула на холсте совести, разбудив ту, чтобы еще сильнее придушить. Все-таки не стоило жалеть о нападении на брюнетку, только не теперь. Нужно было убить ее тогда, когда была возможность. Рывком, подорвавшись с места, Хоулетт понесся к дому, думая лишь об одном: только бы успеть. Он вошел в здание через черный ход, даже и забыв про обиду. Эмоции кардинально сменились, и отец более в них не фигурировал столь ярко. Его нужно было спасать, как не комично звучит в их случае. Сейчас он как никогда уязвим, а Хадсон – вооружен, и его долг предотвратить все это. Праведный гнев за такое отношение к родному человеку завладел Хадсоном практически полностью, и это ощутили все, кто оказался на его пути. А таких было достаточно много, кто-то отделался травмами, лишившись создания, а кого-то и вовсе парень познакомил с острыми углами их милого дома. Ему было плевать на этот факт, он совершал каждое движение на автомате, они были четко отработаны и пропитаны ненавистью. Запахи вели его верно, как раз к тому месту, где должен был быть его отец. Сейчас он увидит его, скажет «Я же говорил» и устроит Рейчел хорошую взбучку в лучших Хоулеттских традициях. Но он опоздал. Опоздал. Эта мысль моментально отрезвила, все чувства обострились, и осознание реальности резко сделало подножку. Теперь солдатам действительно не повезло. Рев разнесся по всему зданию, и теперь схватка приобрела совсем другой оборот. Логан быстро обернулся, оставив шприц тосковать на полу, и буквально озверел, отбрасывая от себя напавших людишек, словно картонные домики во время урагана. Он не отпускал никого, становясь все свирепее с каждой секундой. Ничего, ни боль, ни иные попытки противников обездвижить парня, или вколоть ему что-то для успокоения нервно системы, не могли унять его пыл. Очистив себе путь, он кинулся к двери, проследив за удаляющейся машиной, которая увозила новых пленников на прием к своим собственным демонам. От досады Хоулетт взвыл, кинувшись обратно в дом, попутно сняв с себя заметно поврежденную майку. Найдя перепуганную блондинку, все так же, по запаху, парень резко схватил ее под руку и потянул на улицу. По дороге были найдены ключи и мобильный, последний парень забрал себе, после чего только и успел, как повернуться и закрыть Симон собой. Не все умники улеглись на кухне. Часть осталась ночевать в гостиной. По крайней мере, утешало то, что заблаговременно было известно, кто будет убирать все это. Это будет первым сюрпризом для отца по окончанию этой истории, Когтистый торжественно пообещал себе это, будучи на взводе. Как повезло миру, что на этот раз Хадс в первую очередь применил мозги. Оставив Марбли у горячо любимых Мстителей в штаб квартире – горячо любимые они потому, что ни один, как обычно, не разделили порыва парня всех и вся уничтожить – он принялся за исполнение своего импровизированного плана. Папу нужно было спасать, но делать это разумно. Если он ворвется туда, как в прошлый раз, последствия могут быть самыми ужасными для них обоих, ведь как Росомаха неоднократно говорил, у его сына не было опыта. Ему все еще нужен был кто-то, кто давал бы комментарии планам и высмеивал самые смелые идеи, подталкивая к нужному, какими бы ни были методы. Сам он зачастую терялся, но только не сейчас. Сейчас он первым делом продиктовал специально обученному человеку номер мобильного, по которому собирался найти милашку-Рейчел. А после, получив ноутбук с маячком, блуждающим по карте, он переоделся в экипировку и пулей вылетел на улицу, собираясь найти чертовку прямо сейчас. Пока он был на адреналине - все иное можно было успешно душить, стоило это учесть. Если сейчас он осознает весь ужас ситуации, что его отца похитили, то точно не сумеет сделать ничего толкового.

Wolverine: Очнуться Росомахе было суждено на полпути до места назначения. Так уж вышло, что перепуганная предательница судорожно толкала его локтем в бок, не сводя глаз с наставленных на них дул. Он был парализован и не мог ответить ей, заодно и за такую эпическую подставу, но пылающие гневом глаза были более чем заметным показателем настроения Джеймса. Скованный по рукам и ногам в целях дополнительной безопасности сотрудников оружия, он все равно мог только уничтожать их взглядом, и мысленно проклинать всех женщин на свете. Канадец уже давно заметил, что проблемы исходят в основном именно от них. По крайней мере, он всегда вляпывался в самые жестокие переделки как раз таким образом. Худшим в этой ситуации было то, что две наглые морды, сидевшие перед ними, были вооружены до зубов, а у него не осталось абсолютно ничего: ни скелета, ни когтей, ни физической силы. Наверное, именно так чувствует себя дикобраз, которого лишают всех иголок: паршиво, голо и безнадежно. Оставалось лишь молча выслушивать плоские, но задевающие издевки в свой адрес. «Я убью вас.» - в глазах Хоулетта вот уже несколько минут как отражалась именно эта мысль, и интуитивно сотрудники Оружия понимали, что им действительно следует быть настороже. Несмотря на все меры предосторожности, они все равно ждали подвоха от зверя. Но упустили такой вариант событий, как нападение загнанной в угол докторши. Ей-то точно ничего не светило – как только ее привезут на базу, от нее избавятся. Она чувствовала, что должна рискнуть и попробовать помочь сейчас своему экс-любовнику, если тот, конечно, не убьет ее сразу же после освобождения. Будучи по натуре склонной к актерскому ремеслу, она очень успешно разыграла сцену эпилепсического припадка, и пока изящное тело билось в судорогах на полу, двое вооруженных парней пытались поднять ее и привести в чувство. Не потому, что им было жаль ее, нет, просто их не радовала картина происходящего. Они не успели обыскать Рейчел и им было невдомек, что у нее осталось еще несколько инъекций с парализатором. Она уже давно сжимала полный раствора шприц в руке, за спиной, и сейчас, ловко подобрав момент, когда ее по глупости освободили от наручников, чтобы подхватить за руки, девушка поочередно вколола сотрудникам ту же дрянь, которую попробовал на себе Росомаха этим вечером. Эффект для простых людей был мгновенным, и два недвижимых тела рухнули рядом с брюнеткой. Она тем временем нашла в кармане антидот, ввела его Хоулетту, боясь смотреть тому в глаза, выудила у своих жертв ключи от всех оков мужчины, освободила его и на всякий случай тут же отскочила в другой конец фургона, почти прижавшись к стене. Разминая затекшие мышцы, он медленно поднялся, параллельно проверяя, вернулась ли привычная подвижность. Ни слова, ни взгляда не было брошено в адрес Рейчел, как будто ее здесь и не было. Вправив на место шею, он мрачно усмехнулся, наклонился над поверженными врагами, изъял у них два автомата и несколько пистолетов, и распределив все, наконец-то поднял глаза на доктора. С ненавистью испепеляя ее взглядом, он неспешно навел на девушку дуло, с удовлетворением наблюдая за паническим страхом на ее лице, приблизился к ней вплотную, а затем глухо рыкнул, наотмашь ударил ее пистолетом по лицу и, схватив за воротник джемпера, потащил за собой. Убивать ее он не собирался, по крайней мере тут. Отношения они выяснят чуть позже, когда выберутся отсюда. Прострелив замок на дверцах фургона, он медленно приоткрыл одну из них и выглянул наружу. Позади следовали еще две машины организации, и грузовик, в котором находились они, ехал довольно быстро по трассе вдоль леса. Остановить или замедлить его было невозможно – до водителя не добраться через огороженный салон, значит придется… - Прыгать. Усекла? - Джеймс, мы же… - Плевать. Надо было думать раньше. – огрызнулся зверь, оскалился в ответ и указал на стремительно ускользающее полотно асфальта. Рейчел вздрогнула от страха. Если ему еще можно было срегенерировать, ей в лучшем случае грозил остаток жизни в инвалидной коляске. - Джеймс, я не могу… - она плакала от безысходности и шока, и на этот раз искренне. Слезы всегда творили с Хоулеттом странные вещи, и даже сейчас сумели смягчить переполненное гневом сердце. Он тяжело вздохнул, тихо ругнулся, подхватил ее, крепко прижал к себе и, дождавшись пока автомобиль, следующий за ними, приблизится как можно плотнее, ногой выбил дверцу и совершил длинный прыжок прямо на капот того грузовика. Когтей не было, рукой уцепиться удалось только за боковое зеркало, но оно не выдержало нагрузки двух тел и практически сразу же сломалось. Ко всем прочим радостям прибавились очередные наставленные на Росомаху оружия, на этот раз, распластавшись на лобовом стекле, он был идеальной мишенью. У него не было возможности добраться до взятых с собой пистолетов, так как обе руки были предельно загружено, да и к тому же он уже начал скользить вниз, прямо под колеса, так что единственно верным действием можно было считать как раз то, что он предпринял далее. Сконцентрировав всю силу, он максимально мощно оттолкнулся от фургона и направил себя в сторону, на обочину. Помня про Рейчел, Джеймс прижал ее как можно крепче и сделал все возможное, чтобы приземлиться на спину и тем самым принять наиболее серьезный удар на себя. По инерции его пронесло еще несколько метров, пока мутант стремительно не скатился вниз и не застрял меж деревьев, встретившись с ними все той же, уже сломанной, спиной. На мгновение все замерло, включая время и ощущения, и Росомаха, пытаясь понять, каковы итоги этого безумного поступка, покосился на Рейчел, которая смотрела на него глазами, полными слез и ужаса. А уже через секунду каждую клеточку тела пронзила дикая боль, он тихо взвыл и потерял сознание. Девушка с переломанными ребрами, но отделавшаяся удачнее, чем ее бывший возлюбленный, всхлипнула и медленно отползла от него, чтобы не давить собою на его многочисленные открытые и закрытые переломы. Тихо призывая его по имени, она дрожащими руками нашла в своем кармане мобильный, разочарованно выдохнула, когда обнаружила его полностью разбитым, и, перекатившись на спину, беззвучно зарыдала от боли, страха и острого чувства вины. Только сейчас она поняла, насколько ужасно поступила с человеком, который любил ее и доверял ей полностью. Нужно было оказать ему хоть какую-то помощь, но она лишь сдавленно всхлипнула, вновь позвав его по имени, когда заметила, что к ним уже бегут сотрудники Оружия. Если когда-то Хоулетту и требовалась реальная поддержка, то именно сейчас.

Sabreclaw: - Да чтоб тебя, дамочка! Мобильные разбиваешь, что мужчинам сердца! Громко выругавшись, когда маячок исчез с экрана, парень с силой вдавил педаль газа в пол. И без того исцарапанный руль обзавелся новыми увечьями, теперь больше напоминая обглоданную кость у зверя в клетке. Больше этой женщины Логана бесило только одно: некстати увязавшийся за ним «напарник», который пытался делать сосредоточенное лицо. Его одаренный видел в зеркало заднего вида и хотел прибить на месте. Не любовь к командным играм у Хоулеттов в крови, что тут поделать. А этот догнал, костюм свой напялил, умник. Резко смене эмоционального плана посодействовали звуки, доносящиеся откуда-то впереди. Скорее, это даже были не звуки, а удар по инстинктам, о предстоящей опасности. Парня проняло дрожью, а нервы натянулись до предела, стоило ему увидеть вдалеке, за деревьями, свет. Все-таки не зря он сегодня забил на все свои обязанности Мстителя, и нарушил все возможные правила, чтобы срезать углы, где только можно. Он успел. Заглушив мотор, Когтистый предусмотрительно вынул ключ, и повернулся назад, к своему помощницу. - На месте аптечки у меня контейнер, доставай. Быстро! Бери пакет кровь и этот, как его, шланг, да, переливать будем. - Не пробовал кровь в больницы сдавать? Неплохой вышел бы бизнес! Ты же универсальный донор прям. - Да пошел ты! И я пошел! Пошли, кому говорю! Выпрыгнув из машины, одаренный не ожидая, пока горе-друг подтянется, спрыгнул с дороги прямо в заросли леса, не теряя больше ни минуты. Это волнение можно было сравнить с моментом, когда ты пробрался на базу противника, который тебя превосходит в количестве в сотни раз, один, без помощи и необходимой экипировки, и собираешься напасть на свою цель, тем самым начав гонку на выживание. Волнение пульсом отбивает в голове бешеные ритмы, кровь закипает с каждой секундой все сильнее, а желание быстрее настигнуть свою цель, быстрее прекратить это уничтожающее здравый смысл ожидание просто выводит из себя. Он рычал, не глядя, ломая все, что мешало идти дальше, и все принюхивался, пытаясь уловить родной запах. Джеймс был где-то здесь, Хадсон был уверен в этом, но и неприятная новость ждала его на месте – Рейчел снова портила всю картину. Быстрее бы добраться до ее шеи! Хоть он уже решил, что делать с этой особой, желания сейчас были именно такие. - Увидишь эту тварь, хватай и тащи в штаб. Пусть промывают ей мозги, делают что угодно, но чтобы глаза мои ее больше не видели! Хоулетту дай только кровь. С тобой он не пойдет. Я их задержу! С этими словами, Хадсон преодолел последнюю преграду, отделяющую его от главного противника, и, не задумываясь ни на секунду, бросился в бой. Его масса позволила сбить первых солдат с ног, нанеся им увесистый урон уже этим. Дальше в ход пошли когти, потом был рев и Логан бросился вперед, вырвав у следующего бедняги автомат, самого буквально впечатав в дерево. Открыв огонь на поражение, он продолжил продвигаться, стараясь максимально использовать свою схожесть с отцом и отвести их подальше от него самого. Какая разница в кого стрелять, если он такой же свирепый, когтистый и настроен против тебя? Противостоять шквалу пуль было далеко не просто, и запал парня, казалось, быстро поутих, стоило ему в первый раз быть сбитым с ног под навалом повреждений, но сейчас адреналин решал все, и из последних физических сил Хоулетт вновь поднялся на ноги, быстро скорректировав свой план действий. Укрытия он не искал, стараясь поразить как можно больше вражеских солдат, используя при этом все подручные средства. Увы, пули быстро кончились, и автомат был заменен на пистолет, который Когтистый прямо с рукой оторвал у одного из нападающих, добив того его же оружием. Еще несколько человек постигла схожая участь, и за то время, пока Логан был закрыт телами других, он успел порядком оправиться, чтобы быть готовым к тому, что его практически окружили. И его это более чем устраивало. Когда внимание было переключено на лже-Росомаху, который, тем временем пробирался к автомобилям, резко прекратившим свой путь поодаль от беглеца. Прятаться уже было не за кем, так как солдаты быстро смекнули и отошли на приличное расстояние, вполне пригодное для расстрела, парень из последних сил сократил расстояние между собой и автомобилем, сразу же потянувшись к бензобаку. Все заняло долю секунды, пока противник задумался, стоит ли рисковать, и его жертва с безумным самопожертвованием в глазах выдернула крышку бензобака, заменив ее пистолетом, оправдав тем самым их опасения. Странный прилив сил настиг Когтистого, когда тот, не думая, спустил курок и резко подался в сторону, желая «сбавить» урон от взрыва, угодив в канаву параллельную дороге. Тем временем друг психа, вспоминая того самого психа, постарался выполнить все сказанное в точности, как Хоулетт и упоминал. Гвоздю программы иглу в вену, открыв импровизированную «капельницу» на ветке дерева максимально, а девушке пришлось пустить пыль в глаза, прикрытую дешевыми уверениями «я тебе помогу, я хороший». Впрочем, может и поможет. Кто знает, как она запоет через пару лет новой жизни, возможно, найдет себе нового Хоулетта и будет «счастлива», это уже ее проблемы и угрызения совести. Совесть Хадсона была чиста, и, как обычно, в отпуске. Его волновал лишь отец, о жизни которого сейчас парень пытался позаботиться, а уж моральный аспект проблемы решиться после, сколько бы алкоголя не потребовалось. Он справится. Проводив взглядом лежащего у деревьев Росомаху, коллега прилежного, в кавычках, работника Хадсона поспешил удалиться, судорожно вспоминая, где последний оставил машину, куда бросил ключи, и что бы еще такого сказать брюнетке. Ее причитания «Что будет с Джеймсом?» после хорошей промывки мозгов со стороны Хоулетта-младшего выглядели довольно фальшиво, впрочем, это было не его дело. Долг перед страной был важнее всего, пусть живет Америка, и прочие метаморфозы вместо совести, такой ведь устав героев? Грустные глаза докторши, и даже ее слезы то ли от боли, то ли от горечи было слабым аргументом в сложившейся ситуации. Ей помогут уже другие врачи, нужно было лишь немного потерпеть. Тем временем другой герой пьесы лежал бережно укрытый дверцей от машины, и пытался, как заводной, открыть ее посредством ручки. Со слухом было совсем напряжно, как и с мыслями в общем. И почему он всегда влипает перед самыми выходными? Перспектива заменить все на хорошее пиво у камина была более чем притягательная, он бы потом раскрутил старшего вояку на партию в настольный футбол, в сотый раз, получив поражение. Стоп. А чем он сейчас занимался? Высунув свою лапищу, когти которой стали еще более очевидными, по причине отсутствия многих кусков кожи, парень попытался поднять эту дверцу, чтобы хоть немного приподняться и вытрясти из ушей осколки. Не самые приятные ощущения. - Ей, Хоулетт, ты жив? Ау… Пусть все решат, что у него началась белая горячка, звал он Хоулетта-старшего, не себя. Хоть и себя не помешало тоже. Медленно осознавая, зачем он тут и чего успел добиться, парень постепенно приходил в себя, и даже сумел опрокинуть дверцу, чтобы оглядеть окружающую его обстановку. И его это не порадовало, в силу приближающихся из стены пыль фонариков. Противные красные точки заплясали по округе, так и норовя его найти. - Опять лазерное шоу. К черту Вегас…

Wolverine: Росомаха очнулся от взрыва, прогремевшего совсем близко и ощутимо всколыхнувшего землю под ним. Стиснув зубы от боли, с глухим мычанием он попытался подняться, опираясь о ствол подвернувшегося под руку дерева, проклиная всех людей на свете и пытаясь сдержать крик, рвавшийся изнутри. Давно его не перемалывало так, как сегодня, он уже и позабыл, каково это – переломы, а уж тем более открытые. Стоять ногах с торчавшими из них костями было практически невозможно. Если спасительная кровь, емкость из-под которой мужчина уже успел заметить над собой, помогла ему с позвоночником, избавив от перспектив паралича, то все остальное нельзя было залечить до физического вмешательства, до вправления вывернутых и изуродованных частей. Джеймс поднимался, потому что его сыну нужен был боевой товарищ. Он отстранился от дерева, шагнув в темноту наугад, не зная, упадет или нет. И выстоял, хоть и пошатнулся, и сократил расстояние между собой и перевернутой машиной, рядом с которой, спиной к Хоулетту-старшему, толпились сотрудники Оружия. Были различимы их массивные фигуры и плясавшие повсюду красные точки лазерных прицелов. Они искали его сына. Его сына. Глаза привыкли к недостатку света быстрее, чем обычно, и Джеймс тут же, не теряя драгоценного времени, вмешался в бой. Короткими последовательными очередями, опираясь на еще один ствол, он расстрелял трех врагов прямо перед собой, а когда остальные развернулись и словно по приказу открыли ответный огонь, зверь мгновенно рухнул на землю, спасаясь от шальных пуль. Попади сейчас хотя бы несколько прямо в сердце или в голову, он не справился бы. А так, еще сильнее повредив сломанные конечности, все-таки не сдержав короткий тихий вой, он собрался с силами и, прищурившись от боли, одной рукой держа автомат, пристреливался, достаточно метко попадая по мишеням. У него было лишь одно преимущество – в темноте он видел лучше, чем парни, не успевшие включить приборы ночного видения. Перестрелка продолжалась, Джеймс отполз за деревья, но по нему все равно умудрялись попадать, пусть даже раны были сквозными и несмертельными. Он терял кровь, он терял энергию, но не впадал в отчаяние и не поддавался панике. Хладнокровно и методично он укладывал одного за другим, зная, куда стрелять так, чтобы убить наверняка. Когда ответные выстрелы стихли, Хоулетт коротко выглянул из-за дерева, убедился, что никто не шевелится, прислушался на предмет лишних шорохов, и убедившись, что никаких посторонних звуков нет, вновь попробовал подняться. Он шел и падал, и вновь вставал на ноги, и снова падал, но все-таки добрался до Хадсона. Лежащий в канаве, он на ощупь был весь в крови и не в самой лучшей форме – обоняние и слух подтверждали это. Не имея возможности вытащить сына из ямы, он просто спустился к нему, устало и тяжело выдохнув, чтобы вновь не вскрикнуть. - Пора переезжать, как считаешь? Соседи здесь шумные. – Он пытался сгладить всю тяжесть и напряженность ситуации и тем же временем давал понять, что им действительно лучше убираться отсюда и поскорее. Положив ладонь на плечо Хоулетта-младшего, Джеймс другой рукой обнял его, искренне поблагодарил за помощь и, зная, что нечасто баловал раньше сына такими проявлениями эмоций, на мгновение замер. А после мрачно усмехнулся и тихо добавил: - Нам нужно на базу, к твоим ленивым Мстителям. Я скоро опять отключусь. Ты был… ты был крут, Хадс. Я не знаю, как удалось тебе, но отбить атаку этих ублюдков в одиночку и на такой местности… Черт, я горжусь тобой. Только старика своего ты еще не обошел, неа. Стреляю я все равно лучше. – он тихо рассмеялся, немного неестественно, так как пытался подавить приступы боли, отстранился от Хадсона и устало отбросил куда-то в сторону разряженный автомат, который зачем-то тащил на себе до самой канавы. Он поднял взгляд в темноту и увидел в нескольких шагах, прямо перед собой, выступавшее из мрака дуло. На уровне глаз. Он даже не успел бы пригнуться, слишком неудобной была нынешняя поза. Джеймс судорожно сжал адамантиевую руку сына, покоившуюся на земле, и свободной по возможности быстро выхватил из-за пояса оставшийся пистолет. Два выстрела прогремели одновременно.

Sabreclaw: - Ага, только сумочку возьму. Вызывай такси. Хадсон слабо улыбнулся, когда отец появился в поле его зрения. Только было, услышав выстрелы, он понял, что имеет время на передышку, но это не главное. Его отец жив, свиреп и идет на помощь. Джеймс вернулся, и не просто так, а оставаясь верным себе. Парень прекрасно знал, чего отец хотел все эти годы, и, не смотря на громадное желание сделать так, чтобы с ним больше ничего не случилось, ему самому порой хотелось воплотить эту мечту в реальность. Сражаться не ради него, не вместо него, а бок о бок с Росомахой. И сейчас они честно прикрывали друг друга на поле боя, невзирая на все ранения и неприятный осадок. Это было не столь важно, когда на кону жизнь. В том, что Логан справится, Когтистый не сомневался ни минуты. Ошибочно было полагать, что в их семье самая действенная мотивация месть, ведь ради спасения дорогого им человека Хоулетты могли горы свернуть, и неизменно делали это в силу обстоятельств. Когда отец оказался рядом, Хадсон горько стиснул зубы, на миг, отведя взгляд. Нет, такой внешний вид его не устраивал. Как нужно было падать, чтобы кости из ног выглянули от любопытства?! Правда, парень еще себя не видел, но ему было плевать, насколько он сам сейчас красив. Больше волновала буря злобы, нарастающая изнутри, ведь помочь отцу вправить кости он не мог в силу своей физиологии. Черт бы ее побрал, со всем Оружием Икс! Оставалось лишь поражаться, как этот мужчина силен, как он держался сейчас, ведь боль должна быть вдвойне адской. Даже втройне, если учесть все, что пережил этот человек за этот день. Хадсон не знал, как сказать об этом, но по глазам парня и так были ясны все его мысли. Его папа знал об этой особенности сына с пеленок, и пользовался, что страшно бесило Хоулетта-младшего, но только не сейчас. Одаренному очень хотелось, чтобы тот знал, насколько сын рад его видеть, и плевать, что там было. Видимо, Джеймс понял все даже быстрее, чем тот рассчитывал, и Логан замер, ожидая его дальнейших действий. Теперь острые углы были сглажены, по крайней мере, пока они не выберутся отсюда и не войдут в привычные образы. Когтистый особенно любил отца в такие моменты, когда тот на какой-то миг мирился с тем, что сын прекрасно знает, какой он без панциря призванного дать ему славу одиночки, и позволял себе снять его. Парень облегченно улыбнулся и обнял Джеймса в ответ одной рукой, даже меньше, чем в пол силы, чтобы случайно не усугубить состояние того. Его спине нужна долгая релаксация. Сейчас он позволил себе закрыть глаза и действительно расслабиться, перед новым этапом этих баталий. - Пап… - Логан снова улыбнулся, так как состояние его стремительно улучшалось, и плохие мысли уступили свое лидирующее место в разуме более позитивным. Можно сказать, сейчас он даже смутился. Было невероятно приятно услышать эту фразу, и даже если это говорит его эго, все равно похвала была заслужена. – Да ладно тебе, просто я прикинулся разъяренным тобой, выскочившим из кустов, вот они и решили «тебя» убить. Тут уже не на милашку Хадди охота была, пришлось крутиться! Лучше, говоришь? Ладно-ладно! Мы это еще проверим, старичок, не… Когтистый не успел договорить фразу, так как сигнал о приближающейся опасности острым лезвием ударил по чувствам, заставив вздрогнуть и быстро перемениться в лице. Казалось, все перед глазами было как в замедленной пленке. Дуло пистолета, взгляд отца, его рука, которую он, увы, увы, не чувствовал! По всем ощущениям, этот момент должен был бы стать концом истории, но в то же время Хадсону казалось, что он видит все, будто, будучи на месте своей отца. Но, ведь он не его отец? Эта мысль проскользнула мгновенно, так же, как и рука легла на дверцу автомобиля, которая совсем недавно беспристрастно вдавливала его в сырую землю. В этот бросок он вложил всю свою силу и злость на этих нелюдей, и сам толком не понял, как получилось его осуществить. О факт остался фактом, одаренный метнул этот кусок железа с такой силой, что хозяин пистолета отлетел на приличное расстояние. А обе пули так и не нашли своих адресатов. - Нельзя же так буквально воспринимать! В голосе Логана слышались истеричные нотки, так как это уже было перебор. Резко подорвавшись на ноги, и тут же свалившись обратно, так как успел додуматься потрясти головой, дабы избавиться от осколков и все тело пронзила жуткая боль, парень гневно взглянул на Росомаху. Не потому, что тот провинился, а потому, что парень жутко перепугался сейчас. Предприняв еще одну попытку, он вдруг понял, что вовсе не в голове дело. Благо, додумался куртку надеть, и под порванными лохмотьями той не было особо заметно, сколько кусков его осталось где-то на месте привала. Пока адреналин был по венам, притупляя в какой-то мере ощущения, парень должен был закончить начатое, потому упрямо поднялся, всеми известными ему матерными слова подгоняя регенерацию. А самой целой рукой с силой сжал пистолет, который нежданный гость из тьмы выронил в полете, и выпустил несколько пуль, ориентируясь по ощущениям, и судя по тому, что несколько из них попали в ту самую дверь, так стало ясно по звукам, то цель он поразил. С упоением он отметил, что регенерация решила послушаться хозяина и активно заработала, будто испугавшись. - Ты родился в клетчатой рубашке. Фыркнув, Когтистый осмотрелся по сторонам, соображая, как бы отсюда выбраться. Пешком идти – не вариант. Свой транспорт он отдал госпоже Рейчел, а значит, нужно импровизировать. Осторожно повернувшись, парень прищурился, вглядываясь в темноту. Количество вооруженных лиц подсказывало ему, что караван был длиннее, чем две машины, и стоит поискать. - Видел когда-нибудь, как я угоняю машины, па? – Криво усмехнувшись, парень осторожно сделал один шаг, пробуя свое тело на предмет целости. Боль – плохая подсказка, особенно, когда болит все и сразу. – Отдыхай, транспорт сейчас будет. Подумай пока, где оптово продают пончики. Я очень ранимый, ага. Проводив отца полуулыбкой, Логан прихрамывая, двинулся вперед, скрывшись в темноте. Темнота, в свою очередь, уже через несколько метров стала содрогаться от шепота, который периодически срывался на высокие тона, когда дело доходило до фамилий школьных учителей и учредителей программы Оружия Икс. Пусть последние и были вымышлены. Через какое-то время, а прошло его не так уж и много, тишину безжалостно разорвал в клочья звук мотора, а так же включенные фары. Автомобиль съехал с дороги на обочину, так как асфальт был слишком загружен исходами битвы. Логан попытался подъехать к Росомахе близко настолько, насколько это позволял рельеф местности. Когда педаль тормоза сделала свое дело, одаренный с иронией во взгляде покинул кабину, это было совсем не тяжело, учитывая, что дверцы со стороны водителя – не было. Зачем мучится с замком, что за глупая трата времени… - Ты жив? Пошли, прокачу с ветерком. Стараясь скрыть волнение, парень наклонился к отцу и постарался осторожно подхватить того под руку, чтобы дать ему точку опоры.

Wolverine: Звук выстрелов удвоенной силой оглушил мутанта, и несколько мгновений тот не чувствовал ничего, он лишь отдаленно наблюдал за тем, как кусок железа сбивает с ног едва различимую в темноте фигуру. На секунду все стихло, и ему даже показалось, что он действительно умер. Джеймс часто умирал, но всегда возвращался, и все равно так и не сумел привыкнуть к этому. К болезненно выходящим из костяшек когтям смог, к тяжести адамантия тоже, а к таким периодическим эпизодам, граничившим с обычными снами-кошмарами – нет. Из ступора канадца вывел нервный комментарий Хадсона, прозвучавший совсем близко. Хоулетт едва заметно улыбнулся сам себе, хмыкнул и, мысленно поблагодарив парня за спасение шкуры отца, устало выдохнул и откинулся назад, пытаясь разглядеть звезды на ночном небе и не думать о том, что упрямо проникало в мысли и отравляло сердце. Во-первых, боль. Адреналин ушел, и теперь она вновь напомнила о себе: ноги горели и, казалось, будто кто-то продолжает их выкручивать, хотя Росомаха даже слишком глубокого вдоха себе не позволял. И второе, Рейчел. Он не забыл. Ничего не забыл. Ее здесь не было, скорее всего, судя по той капельнице на дереве и чужому запаху, ее забрал с собой кто-то из Мстителей. Что ж, тем лучше, на базе они во всем разберутся, осталось только добраться до места, не подохнув от боли и потери крови. - Нет, просто у Смерти всегда на меня перекур. – тихо отозвался Хоулетт, обеспокоенно наблюдая за сыном, которому тоже немало досталось и который уже пробовал свои силы в типично геройской ходьбе раненого бойца. Подавив в себе тяжелый вздох, он лишь покачал головой в ответ на вопрос, зная, что Хадсон не увидит его, и медленно попытался повторить подвиг парня, пока тот занимался транспортом. Увы, старания Росомахи увенчались лишь потоком нецензурной брани, которую он шипел и рычал сквозь зубы, да многозначительным взглядом на Хадсона, когда тот взялся помогать ему. Джеймс больше не мог идти сам, никак, они убедились в этом вместе, когда из чувства привычной солидарности сын просто подставил плечо, а отец просто оперся и попробовал сам сделать пару шагов. На первом же он рухнул, еще сильнее повредившись, и кажется даже потерял сознание, так как очнулся уже на заднем сиденье внедорожника. - На базу… - настойчиво, хрипло повелел зверь, стараясь устроиться с минимально неприятными ощущениями в пути, ибо предстояло проехать немало. - К чему пончики, давай куплю тебе сеть Баскин Роббинс. Назовем Баскин Хадс, а фирменным десертом будет мороженое в кроваво-вишневом сиропе и с шоколадными вафлями в виде развалин. Мстительный Мститель… звучит неплохо, да? – Джеймс говорил негромко, но пытался заставлять себя нести хоть какой-нибудь, хоть самый идиотский бред, лишь бы не отключиться. Он опасался, что еще не окрепшая регенерация просто-напросто не выдержит, и ему уже не суждено будет проснуться. - Знаешь что, сын… Я иногда думал, чем бы мне пришлось заниматься, если бы я остался один воспитывать дочь. Как думаешь, она дожила бы до совершеннолетия?.. – Росомаха сам не заметил, как все-таки позволил усталость совладать над собой, и, затихнув, он прикрыл глаза и провалился в забытье. Он очнулся уже на базе, собранный, залитый адамантием и почти здоровый, спустя два дня после происшествия. Как только закончился обмен любезностями с местными врачами, объятия с сыном и переодевание в нормальную одежду, Росомаха вместе с Хадсоном отправился на поиски Рейчел. Ее держали в довольно уютной, но изолированной камере, и позволили увидеться только в присутствии еще одного Мстителя. Джеймс и сам когда-то давно был одним из данной компании, но старая гвардия развалилась, из его коллег практически никого не осталось, а с новичками веселился уже его сын, так что полного взаимопонимания с нынешними Мстителями достигнуть не удалось: Росомаха просто вышвырнул товарища за шкирку, когда тот попробовал было нарушить их устоявшееся трио в помещении. Хадсона Джеймс не выгонял, наоборот, он вошел сюда вместе с ним. Чтобы было кому удержать его, если зверь вдруг вырвется из клетки и набросится на доктора, чтобы придушить ее. Они очень мило побеседовали, все выяснили, причем Росомаха представлял собой идеал айсберга с непотопляемой мрачной усмешкой и колючим взглядом, а Рейчел прекрасно вошла в образ умирающего лебедя. Не оставив в их отношениях ни одного места, ни единого камня, с чувством голода и исполненного долга Джеймс покинул камеру вместе с Когтистым, и уже через полчаса они на частном самолете от Мстителей поднимались в небо, направляясь на поиски приключений и хотя бы недели тихой жизни. Первым местом, куда решили наведаться Хоулетты, стала Австралия. |Happy End|



полная версия страницы